тяжко смолоду, но цвети

пальцы замёрзли, хочется горе добить и залить алкоголем

мы — сопряжение из неба и земли

видимо-невидимо, а ты корми давай меня рассказами про вечную житуху после смерти

я рядом сочиняю говнорок о тебе, а ты мне прямо так и говоришь о том, что лучше бы сидела в тишине

и я за петельки дёрну, и лишь она — песня последней ноты и мёртвая тишина, — наполнит звуками жизнь

всё до пизды, и работать голова не хочет

мне не кайф быть правильным — дерзко бил о камень собственную жизнь под любопытный треск видеокамер (камер, камер, хуямер)

скакав по лужам, я искал своё море

вопрос: куда пойти? монетку, что ли, бросить? лучше кости

космос в комнате, ярчайшая звезда там — лампа

зальём это пойлом

свои страхи люди прячут под кроватью, а монстры — под одеялом

от рождённых безвкусных стихов на листах не спасёт никакая резинка

мы останемся в песнях, книгах, но вряд ли поселимся ну хотя бы в одном сердечке, иначе станет там тесно мигом

под землю или в небо — мне разницы нет почти

где был бог, когда я чуть не срезал тесаком тут вены?

а я при всех опозорил себя ебаной искренностью

олег — ноунейм, у олега шансы мизерные

я леопольда съел — пиздатый суп с котом. а что потом, если случился суп с котом уже?

мир рассыпался в прах, и мы вальс на углях оттанцуем в полтакта