Калиновский обосрался:
Раз в стихи он попытался.
Калиновский, не спеши.
Рано вылез из глуши.
Не освоил ты и прозу,
И не растянул фимоза,
Тебе в сто лет не дорасти,
И всю инфу не донести,
Что малый мозг твой сотворил.
Так лучше б ты не говорил.
Так ты помалкивай, и знай:
Не улететь тебе в Дубай.
Не распушай свой хвост павлина.
Ведь Саша - главная богиня.

Ода Амине Великой

О ангел светлых наших дней.
Как солнце тьму наших ночей
Растворяет её взгляд.
Тому, кто ей совсем не рад,
Не рада дома вся семья.
Он наверняка терпел битья
Года бесчисленные муки.
Мы её любим не от скуки:
Всегда добра, проникновенна,
И речь её вся драгоценна.
Не бросит лишние слова.
Вот золотая голова.
Но тот кто гнев её пробудит
Уж не жилец. И с него сбудет.
Рукой небрежно как взмахнет —
Всегда на сорок пять берёт —
И полетела голова.
Но справедливые глаза
На правду смотрят всегда метко.
Какая б не была отметка,
Амина смотрит сквозь тебя.
Склонись ты, жизни не губя.

Настала славная пора
Воспеть нам Саню-Сосуна.
С чего б начать мне свой рассказ...
Как на хуй сел он в первый раз?
Но не осталось тех в живых,
Дубов огромных, вековых,
На чьем древу читали б мы
Архивы той старинной тьмы.
Он в жизни повидал немало,
Волос достаточно упало
С головушки его святой.
Но так и стал он вот такой:
Красивый, умный, высоченный,
И добрый, и Мастейну верный.
И пусть абстрактны все слова,
Чтоб описать его дела,
Мы все прекрасно наблюдаем,
Как он обет свой соблюдает;
Как пальцами работать может;
И как закладочку заложит.
Одна лишь слабость у него:
На рыжих падок. Оттого
В самодержании он плох.
Он заставал не раз врасплох
Людей. Наделал суматох,
И по патлатым тоже сох.
Но верен все же фавориту.
Не смотрит и на Афродиту.
Его избранник, да, неплох.
И Саня, пока не издох,
Хранить ему клянется верность.
Это — чистАя достоверность.
Любая не вредит напасть.
Он не теряет свою страсть.