Forwarded from #Шалимовправ
Регион — это проект. Почему одни территории развиваются, а другие нет
Привычно считать, что для развития региона нужны деньги. Много денег – много развития. Мало денег – соответственно, регион обречен оставаться бедным.
Но это не так.
В России полно регионов, через которые за последние 20 лет прошли сотни миллиардов рублей инвестиций, а качество жизни, городская среда, структура экономики и даже настроение людей принципиально не изменились. Деньги освоены, объекты построены, отчеты написаны – развития не произошло.
И наоборот, иногда достаточно посмотреть на территорию через 5–7 лет, чтобы увидеть, что она пришла в движение.
Почему?
Мне кажется, мы вообще неправильно понимаем, что такое развитие региона.
Регион – это проект.
И у этого проекта должен быть субъект развития.
Возьмем Туву, про которую я много пишу последние годы. Еще совсем недавно республика воспринималась практически исключительно как бедная периферия: дотационная экономика, инфраструктурная изоляция, огромный аварийный жилой фонд, почти отсутствующее жилищное строительство, дефицит энергии, отток наиболее активных людей.
А теперь попробуйте просто перечислить то, что происходит там одновременно. За пять лет ввод жилья вырос в разы. Льготная ипотека под 2% создала платежеспособный спрос, спрос запустил строительство, строительство потянуло за собой подрядчиков, производство стройматериалов, благоустройство и инфраструктуру. Параллельно Россети строят фактически новое «тувинское ГОЭЛРО», решая проблему энергодефицита. Ростех получил лицензии на месторождения. Росатом заходит не только с промышленными проектами, но и с медициной. Сбер – с образованием и здравоохранением. Появились ВТБ, Альфа-Банк, федеральный ритейл.
Каждый из этих проектов по отдельности еще не является развитием. Шахта – это шахта. Новый жилой комплекс – несколько домов. ЛЭП – провода и столбы. Школа программирования – несколько сотен обученных людей.
Развитие начинается тогда, когда между всем этим появляются связи.
Энергетика позволяет запускать производство. Производство создает рабочие места. Рабочие места создают спрос на жилье. Новое жилье удерживает молодые семьи. Бизнесу нужны специалисты – появляется запрос на образование. Рост экономики увеличивает доходы бюджета – возникают возможности для городской среды и социальной инфраструктуры.
Получается цепная реакция.
И вот это, на мой взгляд, принципиальная разница между освоением бюджетов, реализацией отдельных проектов и развитием территории.
Можно построить завод и не изменить регион. Можно построить университетский кампус и получить красивое здание, но без драйва внутри. Можно вложить миллиарды в туристический кластер, куда никто не поедет. Можно написать стратегию развития на 300 страниц, провести стратегическую сессию, собрать лучших московских консультантов – и через пять лет обнаружить, что ничего принципиально не изменилось.
Потому что регион невозможно развивать набором мероприятий. Нужен кто-то, кто собирает их в единый проект.
Таким субъектом может быть губернатор и его команда. Иногда – крупная корпорация (как в случае с Норильском и Норникелем). В отдельных случаях – сильный город, университет или группа предпринимателей. Лучше, когда возникает коалиция всех этих игроков.
Но кто-то должен постоянно задавать один и тот же вопрос:
А что мы здесь вообще строим?
Не сколько миллиардов освоим в этом году. Не какое место займем в очередном рейтинге. Не сколько объектов торжественно откроем.
Как должна выглядеть эта территория через десять лет? Какие люди должны здесь жить? Где они будут работать? Сколько будут зарабатывать? Где учиться их дети? В каком городе они будут жить? Почему талантливый 20-летний парень должен остаться здесь, а тот, кто десять лет назад уехал в Москву, – захотеть вернуться?
И вот здесь мы приходим к главному. Конечным объектом развития вообще является не территория.
А человек.
Если после десятилетия «развития» человек все равно хочет собрать чемодан и уехать, значит, что-то пошло не так.
Регион – это проект. А человек – его главный результат.
Привычно считать, что для развития региона нужны деньги. Много денег – много развития. Мало денег – соответственно, регион обречен оставаться бедным.
Но это не так.
В России полно регионов, через которые за последние 20 лет прошли сотни миллиардов рублей инвестиций, а качество жизни, городская среда, структура экономики и даже настроение людей принципиально не изменились. Деньги освоены, объекты построены, отчеты написаны – развития не произошло.
И наоборот, иногда достаточно посмотреть на территорию через 5–7 лет, чтобы увидеть, что она пришла в движение.
Почему?
Мне кажется, мы вообще неправильно понимаем, что такое развитие региона.
Регион – это проект.
И у этого проекта должен быть субъект развития.
Возьмем Туву, про которую я много пишу последние годы. Еще совсем недавно республика воспринималась практически исключительно как бедная периферия: дотационная экономика, инфраструктурная изоляция, огромный аварийный жилой фонд, почти отсутствующее жилищное строительство, дефицит энергии, отток наиболее активных людей.
А теперь попробуйте просто перечислить то, что происходит там одновременно. За пять лет ввод жилья вырос в разы. Льготная ипотека под 2% создала платежеспособный спрос, спрос запустил строительство, строительство потянуло за собой подрядчиков, производство стройматериалов, благоустройство и инфраструктуру. Параллельно Россети строят фактически новое «тувинское ГОЭЛРО», решая проблему энергодефицита. Ростех получил лицензии на месторождения. Росатом заходит не только с промышленными проектами, но и с медициной. Сбер – с образованием и здравоохранением. Появились ВТБ, Альфа-Банк, федеральный ритейл.
Каждый из этих проектов по отдельности еще не является развитием. Шахта – это шахта. Новый жилой комплекс – несколько домов. ЛЭП – провода и столбы. Школа программирования – несколько сотен обученных людей.
Развитие начинается тогда, когда между всем этим появляются связи.
Энергетика позволяет запускать производство. Производство создает рабочие места. Рабочие места создают спрос на жилье. Новое жилье удерживает молодые семьи. Бизнесу нужны специалисты – появляется запрос на образование. Рост экономики увеличивает доходы бюджета – возникают возможности для городской среды и социальной инфраструктуры.
Получается цепная реакция.
И вот это, на мой взгляд, принципиальная разница между освоением бюджетов, реализацией отдельных проектов и развитием территории.
Можно построить завод и не изменить регион. Можно построить университетский кампус и получить красивое здание, но без драйва внутри. Можно вложить миллиарды в туристический кластер, куда никто не поедет. Можно написать стратегию развития на 300 страниц, провести стратегическую сессию, собрать лучших московских консультантов – и через пять лет обнаружить, что ничего принципиально не изменилось.
Потому что регион невозможно развивать набором мероприятий. Нужен кто-то, кто собирает их в единый проект.
Таким субъектом может быть губернатор и его команда. Иногда – крупная корпорация (как в случае с Норильском и Норникелем). В отдельных случаях – сильный город, университет или группа предпринимателей. Лучше, когда возникает коалиция всех этих игроков.
Но кто-то должен постоянно задавать один и тот же вопрос:
А что мы здесь вообще строим?
Не сколько миллиардов освоим в этом году. Не какое место займем в очередном рейтинге. Не сколько объектов торжественно откроем.
Как должна выглядеть эта территория через десять лет? Какие люди должны здесь жить? Где они будут работать? Сколько будут зарабатывать? Где учиться их дети? В каком городе они будут жить? Почему талантливый 20-летний парень должен остаться здесь, а тот, кто десять лет назад уехал в Москву, – захотеть вернуться?
И вот здесь мы приходим к главному. Конечным объектом развития вообще является не территория.
А человек.
Если после десятилетия «развития» человек все равно хочет собрать чемодан и уехать, значит, что-то пошло не так.
Регион – это проект. А человек – его главный результат.
❤1🤡1
Forwarded from Зона особого внимания
Становится все более очевидным, что форсированная инфильтрация комбатантов в Государственную думу IX созыва, осуществляемая Кремлем в рамках текущего электорального цикла, носит сугубо демонстративный пропагандистский характер и призвана снизить социальное напряжение в ветеранской среде при полном сохранении жесткого контроля над законодательной властью.
Создавая иллюзию масштабного социального лифта, администрация президента целенаправленно продвигает лиц, полностью лишенных политического опыта, собственной электоральной базы и аппаратного веса. Подобная стерильность кандидатов гарантирует, что они не смогут сформировать самостоятельную политическую силу и после получения мандатов останутся в тотальной зависимости от партийного руководства. При этом декларативный лозунг о формировании «новой элиты» маскирует реальные механизмы отбора: ключевую роль играет не боевой опыт, а то, какая именно кремлевская группировка обеспечила кандидату проходное место в списках.
Этот процесс провоцирует ожесточенный латентный конфликт с устоявшейся гражданской номенклатурой. Введение искусственной 25-процентной надбавки к голосам для участников боевых действий на праймериз «Единой России» сломало корпоративные правила и лишило шансов на переизбрание значительную часть старых кадров — реальную возможность пролонгировать полномочия сохранил лишь 201 из 312 действующих депутатов фракции.
Ложность концепта единой «военной элиты» вскрывается и в неизбежном внутреннем расколе будущей фракции: кандидаты будут жестко сегментированы по группам влияния их кураторов (АП, Министерство обороны, спецслужбы и губернаторы, возглавившие 45 из 57 региональных групп), превращая Думу в арену ведомственного лоббизма при распределении оборонного бюджета. Одновременно с этим точечное карьерное премирование лояльных фигур используется властью как циничная подмена системной реабилитации и адаптации сотен тысяч вернувшихся с фронта граждан, а в парламент проникают лица с крайне спорным бэкграундом (как кандидат Эдуард Шонов, чье подразделение фигурировало в расследованиях СМИ по Киевской области).
В долгосрочной перспективе данная стратегия ведет к глубокой деградации институтов государственного управления. Замена профессиональных компетенций в сфере экономики, права, здравоохранения и образования фактом участия в боевых действиях окончательно превращает депутатский мандат из инструмента представительства интересов граждан в форму государственной награды за лояльность.
Доминирование лиц с комбатантским опытом неизбежно сместит вектор законотворчества в сторону командно-административных методов, логики тотальных запретов, закручивания гаек и поиска внутренних врагов.
Кремлевский маневр не обеспечивает качественного обновления государства: на смену старой бюрократии приходит бюрократия военно-силовая, столь же зависимая от центра, но склонная решать системные проблемы методами принуждения. В результате ветераны превращаются в одноразовый расходный материал политической кампании, чиновники увязают в новом раунде передела ресурсов, а рядовые избиратели полностью лишаются возможности влиять на государственные решения.
Создавая иллюзию масштабного социального лифта, администрация президента целенаправленно продвигает лиц, полностью лишенных политического опыта, собственной электоральной базы и аппаратного веса. Подобная стерильность кандидатов гарантирует, что они не смогут сформировать самостоятельную политическую силу и после получения мандатов останутся в тотальной зависимости от партийного руководства. При этом декларативный лозунг о формировании «новой элиты» маскирует реальные механизмы отбора: ключевую роль играет не боевой опыт, а то, какая именно кремлевская группировка обеспечила кандидату проходное место в списках.
Этот процесс провоцирует ожесточенный латентный конфликт с устоявшейся гражданской номенклатурой. Введение искусственной 25-процентной надбавки к голосам для участников боевых действий на праймериз «Единой России» сломало корпоративные правила и лишило шансов на переизбрание значительную часть старых кадров — реальную возможность пролонгировать полномочия сохранил лишь 201 из 312 действующих депутатов фракции.
Ложность концепта единой «военной элиты» вскрывается и в неизбежном внутреннем расколе будущей фракции: кандидаты будут жестко сегментированы по группам влияния их кураторов (АП, Министерство обороны, спецслужбы и губернаторы, возглавившие 45 из 57 региональных групп), превращая Думу в арену ведомственного лоббизма при распределении оборонного бюджета. Одновременно с этим точечное карьерное премирование лояльных фигур используется властью как циничная подмена системной реабилитации и адаптации сотен тысяч вернувшихся с фронта граждан, а в парламент проникают лица с крайне спорным бэкграундом (как кандидат Эдуард Шонов, чье подразделение фигурировало в расследованиях СМИ по Киевской области).
В долгосрочной перспективе данная стратегия ведет к глубокой деградации институтов государственного управления. Замена профессиональных компетенций в сфере экономики, права, здравоохранения и образования фактом участия в боевых действиях окончательно превращает депутатский мандат из инструмента представительства интересов граждан в форму государственной награды за лояльность.
Доминирование лиц с комбатантским опытом неизбежно сместит вектор законотворчества в сторону командно-административных методов, логики тотальных запретов, закручивания гаек и поиска внутренних врагов.
Кремлевский маневр не обеспечивает качественного обновления государства: на смену старой бюрократии приходит бюрократия военно-силовая, столь же зависимая от центра, но склонная решать системные проблемы методами принуждения. В результате ветераны превращаются в одноразовый расходный материал политической кампании, чиновники увязают в новом раунде передела ресурсов, а рядовые избиратели полностью лишаются возможности влиять на государственные решения.
Telegram
Толкователь
Скорость социальных лифтов возникает уже в семье. Олеся Меркулова из ВШЭ в своём исследовании показывает, как уже в детстве семья закладывает социальное неравенство («Журнал социологии и социальной антропологии», №2, 2026).
Она посмотрела стратегии воспитания…
Она посмотрела стратегии воспитания…
❤1👍1💯1
Forwarded from Северный город Z
Петербургское утро встречает нас привычным дзеном: где-то гремят баталии, где-то разводят бывших депутатов, а где-то просто исчезают люди. Начнём, пожалуй, с главного.
МИД России внезапно отозвал согласие на работу генконсульства Германии в Петербурге. Немецкие дипломаты, видимо, слишком активно интересовались нашими судостроительными верфями. Кстати, историк Ломагин как раз подтвердил: в 1941-м гитлеровцы мечтали заполучить именно петербургские предприятия и порт. Столетие прошло, а аппетиты у некоторых не меняются — только теперь вместо танков — визы и аккредитации.
Пока одни теряют консульства, другие теряют должности. Начальник городского МЧС Алексей Аникин загадочно испарился с сайта ведомства. То ли в командировку ушёл, то ли в цифровое небытие — МЧС молчит, Фонтанка копает.
Семейные драмы тоже в топе. Суд расторг брак экс-депутата ЗакСа Резника^ (иноагент, внесён в перечень террористов и экстремистов) с журналисткой Казариной. Одних разводят, других — с миром отпускают. Но это уже лирика.
К 85-летию начала блокады город готовит масштаб: более 90 памятных мероприятий, возложения, концерты. В БКЗ «Октябрьский» 8 и 9 сентября выступят больше сотни белорусских артистов с программой «Каждый третий». Валентина Матвиенко напомнила: блокада — страшное преступление против человечности. Запад, впрочем, предпочитает об этом не вспоминать — им удобнее учить нас демократии, когда мы помним цену жизни.
Архивный комитет Петербурга принял на хранение 3856 дел о войне и блокаде. Пока европейские политики, по словам политолога Светова, реанимируют реваншизм под видом заботы об Украине, мы просто храним память. Без лишнего шума.
В бытовом плане — осень вступает в свои права. Клещи, оказывается, будут активны даже в городских скверах в бабье лето. Грибников предупредили о главных ошибках при сборе. А гипертонию теперь диагностируют при давлении от 140 на 90 — добро пожаловать в новую реальность, где здоровье тоже становится статистикой.
Отдых в сентябре подешевел в Петрозаводске и Минске. Очевидно, не все потянут европейские курорты — да и незачем теперь туда соваться, когда свои направления становятся доступнее.
Электромобили с пробегом бьют рекорды: лидер — Nissan Leaf, гибриды выбрали на 22% чаще. Техника идёт в народ, даже если пробег уже не первый.
А роботы в Смольном помогают сотрудникам — итоги президентского проекта. Видимо, цифровизация добралась и до чиновников. Хорошо, что не всех.
И главное: за неделю от атак ВСУ погибли 46 россиян, 266 ранены. Цифры, которые западные СМИ предпочитают не замечать. Но мы помним. И не прощаем.
^— лицо, признанное иностранным агентом, внесено в перечень террористов и экстремистов
МИД России внезапно отозвал согласие на работу генконсульства Германии в Петербурге. Немецкие дипломаты, видимо, слишком активно интересовались нашими судостроительными верфями. Кстати, историк Ломагин как раз подтвердил: в 1941-м гитлеровцы мечтали заполучить именно петербургские предприятия и порт. Столетие прошло, а аппетиты у некоторых не меняются — только теперь вместо танков — визы и аккредитации.
Пока одни теряют консульства, другие теряют должности. Начальник городского МЧС Алексей Аникин загадочно испарился с сайта ведомства. То ли в командировку ушёл, то ли в цифровое небытие — МЧС молчит, Фонтанка копает.
Семейные драмы тоже в топе. Суд расторг брак экс-депутата ЗакСа Резника^ (иноагент, внесён в перечень террористов и экстремистов) с журналисткой Казариной. Одних разводят, других — с миром отпускают. Но это уже лирика.
К 85-летию начала блокады город готовит масштаб: более 90 памятных мероприятий, возложения, концерты. В БКЗ «Октябрьский» 8 и 9 сентября выступят больше сотни белорусских артистов с программой «Каждый третий». Валентина Матвиенко напомнила: блокада — страшное преступление против человечности. Запад, впрочем, предпочитает об этом не вспоминать — им удобнее учить нас демократии, когда мы помним цену жизни.
Архивный комитет Петербурга принял на хранение 3856 дел о войне и блокаде. Пока европейские политики, по словам политолога Светова, реанимируют реваншизм под видом заботы об Украине, мы просто храним память. Без лишнего шума.
В бытовом плане — осень вступает в свои права. Клещи, оказывается, будут активны даже в городских скверах в бабье лето. Грибников предупредили о главных ошибках при сборе. А гипертонию теперь диагностируют при давлении от 140 на 90 — добро пожаловать в новую реальность, где здоровье тоже становится статистикой.
Отдых в сентябре подешевел в Петрозаводске и Минске. Очевидно, не все потянут европейские курорты — да и незачем теперь туда соваться, когда свои направления становятся доступнее.
Электромобили с пробегом бьют рекорды: лидер — Nissan Leaf, гибриды выбрали на 22% чаще. Техника идёт в народ, даже если пробег уже не первый.
А роботы в Смольном помогают сотрудникам — итоги президентского проекта. Видимо, цифровизация добралась и до чиновников. Хорошо, что не всех.
И главное: за неделю от атак ВСУ погибли 46 россиян, 266 ранены. Цифры, которые западные СМИ предпочитают не замечать. Но мы помним. И не прощаем.
^— лицо, признанное иностранным агентом, внесено в перечень террористов и экстремистов
Telegram
Раньше всех
новости
🍓1
Forwarded from Честно - и точка
Эпидемия недоверия: почему массовый забой скота в Иркутской области выходит на федеральный уровень
В деревнях Бутырки и Коты Иркутской области из-за вспышки узелкового дерматита уже забрали и усыпили 14 коров и 5 свиней. Власти утверждают, что болезнь у животных подтвердилась. Но жители говорят, что под уничтожение попадает и здоровый скот: вся территория объявлена заражённой зоной. При этом заболевание, как утверждают ветеринарные специалисты, можно лечить.
Люди требуют показать анализы и объяснить, на каком основании забирают животных. Отдельная проблема — компенсации: владельцам озвучили сумму 304 рубля за килограмм, тогда как породистую корову одна из жительниц купила за 80 тысяч рублей. Эта копеечная подачка и близко не соответствует реальной стоимости.
Поэтому часть сельчан пытаются остановить безпредел: организовали посты и не дают утилизаторам заехать в деревни. По словам жителей, приезжающие на забой не имеют при себе необходимых документов. Люди считают такие действия незаконными, и представители власти пока вынуждены отступать. А сельские жители воспринимают ветеринарную службу как угрозу своему хозяйству.
История уже выходит за пределы Иркутской области. В Бурятии ввели режим повышенной готовности и организовали круглосуточные ветеринарные посты. В этом году скот уже уничтожали в Новосибирской, Тюменской, Воронежской, Ивановской областях, на Кузбассе и Ставрополье. И люди боятся повторений.
Честно - и точка.
Мы ГОВОРИМ - другие МОЛЧАТ
В деревнях Бутырки и Коты Иркутской области из-за вспышки узелкового дерматита уже забрали и усыпили 14 коров и 5 свиней. Власти утверждают, что болезнь у животных подтвердилась. Но жители говорят, что под уничтожение попадает и здоровый скот: вся территория объявлена заражённой зоной. При этом заболевание, как утверждают ветеринарные специалисты, можно лечить.
Люди требуют показать анализы и объяснить, на каком основании забирают животных. Отдельная проблема — компенсации: владельцам озвучили сумму 304 рубля за килограмм, тогда как породистую корову одна из жительниц купила за 80 тысяч рублей. Эта копеечная подачка и близко не соответствует реальной стоимости.
Поэтому часть сельчан пытаются остановить безпредел: организовали посты и не дают утилизаторам заехать в деревни. По словам жителей, приезжающие на забой не имеют при себе необходимых документов. Люди считают такие действия незаконными, и представители власти пока вынуждены отступать. А сельские жители воспринимают ветеринарную службу как угрозу своему хозяйству.
История уже выходит за пределы Иркутской области. В Бурятии ввели режим повышенной готовности и организовали круглосуточные ветеринарные посты. В этом году скот уже уничтожали в Новосибирской, Тюменской, Воронежской, Ивановской областях, на Кузбассе и Ставрополье. И люди боятся повторений.
Честно - и точка.
Мы ГОВОРИМ - другие МОЛЧАТ
👎1
Forwarded from Северный город Z
Врио губернатора Белгородской области Александр Шуваев сообщил о 112 атаках с украинской стороны по территории региона за минувшие сутки.
Об этом глава региона написал в своем канале в Мах во вторник.
По его данным, удары были нанесены по 14 округам. ВСУ совершили семь обстрелов с применением артиллерии и реактивных систем залпового огня и один раз сбросили взрывные устройства с БПЛА.
За истекшие сутки в регионе были сбиты и подавлены 130 беспилотников, проинформировал врио губернатора.
В результате атак погиб мирный житель, еще четыре человека пострадали. По оценке врачей, у всех состояние средней степени тяжести, добавил Шуваев.
Об этом глава региона написал в своем канале в Мах во вторник.
По его данным, удары были нанесены по 14 округам. ВСУ совершили семь обстрелов с применением артиллерии и реактивных систем залпового огня и один раз сбросили взрывные устройства с БПЛА.
За истекшие сутки в регионе были сбиты и подавлены 130 беспилотников, проинформировал врио губернатора.
В результате атак погиб мирный житель, еще четыре человека пострадали. По оценке врачей, у всех состояние средней степени тяжести, добавил Шуваев.
Forwarded from Честные Новости
🏦 Карманы банков пустеют активнее
Число убыточных кредитных организаций, в число которых входят и МФО, в России с начала года выросло уже на 87% — до 86 к августу. При этом годом ранее показатель составлял 18%. Конкретно среди банков таких игроков 65 из 300. Одновременно отрасль идет к рекордной прибыли 3,9–4,4 трлн руб. Но это только кажется противоречивым.
Топ-10 банков забирают 75–76% всего дохода сектора. Рынок расслоился на победителей с масштабом и проигравших без него. Именно у малых банков образовались системные проблемы. Высокая ключевая ставка требует платить больше по депозитам, а кредитовать по рыночным ставкам небольшой региональной финорганизации сложнее — клиенты уходят к Сберу и ВТБ.
При этом расходы на комплаенс, IT-инфраструктуру и персонал растут вне зависимости от размера. Небольшой банк не может размазать эти издержки по огромному портфелю, отсюда и потери. Любопытно, что совокупные потери убыточных банков в абсолютных цифрах даже снизились до 90,2 млрд руб. — просто в минус ушло больше игроков с меньшими минусами.
Тем не менее закрытие части малых банков неизбежно. Но важен контекст: именно они обеспечивают финансовую инфраструктуру малых городов и работают с локальным МСП, куда крупные игроки идти экономически не заинтересованы. Консолидация банковского сектора продолжится — вопрос в том, успеет ли инфраструктура крупных игроков закрыть ниши, которые освободятся.
✅ Подпишись
Число убыточных кредитных организаций, в число которых входят и МФО, в России с начала года выросло уже на 87% — до 86 к августу. При этом годом ранее показатель составлял 18%. Конкретно среди банков таких игроков 65 из 300. Одновременно отрасль идет к рекордной прибыли 3,9–4,4 трлн руб. Но это только кажется противоречивым.
Топ-10 банков забирают 75–76% всего дохода сектора. Рынок расслоился на победителей с масштабом и проигравших без него. Именно у малых банков образовались системные проблемы. Высокая ключевая ставка требует платить больше по депозитам, а кредитовать по рыночным ставкам небольшой региональной финорганизации сложнее — клиенты уходят к Сберу и ВТБ.
При этом расходы на комплаенс, IT-инфраструктуру и персонал растут вне зависимости от размера. Небольшой банк не может размазать эти издержки по огромному портфелю, отсюда и потери. Любопытно, что совокупные потери убыточных банков в абсолютных цифрах даже снизились до 90,2 млрд руб. — просто в минус ушло больше игроков с меньшими минусами.
Тем не менее закрытие части малых банков неизбежно. Но важен контекст: именно они обеспечивают финансовую инфраструктуру малых городов и работают с локальным МСП, куда крупные игроки идти экономически не заинтересованы. Консолидация банковского сектора продолжится — вопрос в том, успеет ли инфраструктура крупных игроков закрыть ниши, которые освободятся.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from ПолитПочта
Telegram
Новости сегодня
Назад в будущее: почему россияне массово скупают буржуйки и генераторы перед зимой?
Дефицит бензина, угрозы атак БПЛА и участившиеся массовые аварии в российских электросетях заставляют людей всерьез пугаться перспективы остаться зимой без тепла и воды.…
Дефицит бензина, угрозы атак БПЛА и участившиеся массовые аварии в российских электросетях заставляют людей всерьез пугаться перспективы остаться зимой без тепла и воды.…
Свет может погаснуть, но вот буржуйка не подведёт
📩 Что-то явно пошло не так... Вместо современных и цивилизованных способов обогрева россияне всё активнее готовятся к зиме по принципу «спасение замерзающих — дело рук самих замерзающих»: скупают генераторы, буржуйки, дрова и аккумуляторы. Пока одни обсуждают модернизацию энергосетей, другие уже решают более насущный вопрос — как пережить зиму, если электричество станет вдруг недоступно.
Похоже, главный символ технологического прогресса этой зимой — не тёплый пол, не умный дом, а хорошо растопленная буржуйка.
✍️ Новости сегодня пишет:
💌 Читайте меньше — понимайте больше!
Подписывайтесь на ПолитПочту
📩 Что-то явно пошло не так... Вместо современных и цивилизованных способов обогрева россияне всё активнее готовятся к зиме по принципу «спасение замерзающих — дело рук самих замерзающих»: скупают генераторы, буржуйки, дрова и аккумуляторы. Пока одни обсуждают модернизацию энергосетей, другие уже решают более насущный вопрос — как пережить зиму, если электричество станет вдруг недоступно.
Похоже, главный символ технологического прогресса этой зимой — не тёплый пол, не умный дом, а хорошо растопленная буржуйка.
✍️ Новости сегодня пишет:
Дефицит бензина, угрозы атак БПЛА и участившиеся массовые аварии в российских электросетях заставляют людей всерьез пугаться перспективы остаться зимой без тепла и воды. Свежая память о многодневных блэкаутах на Юге и коммунальных коллапсах в Подмосковье и Бодайбо уже спровоцировала рекордный спрос на генераторы и буржуйки.
В Башкирии уже скупают буржуйки, генераторы, дрова, аккумуляторы, обсуждают камины и гибридные котлы. Причём запасаться начали не только владельцы частных домов — одна жительница рассказала, что муж притащил буржуйку прямо в городскую квартиру. Логика железная: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним».
Ситуация в других регионах Сибири и Дальнего Востока лишь подтверждает эти опасения:
🔔 Алтайский край: недавний шторм мгновенно обесточил сразу 44 населенных пункта (более 6 тысяч домов).
🔔 Республика Алтай: из-за дефицита топлива для дизелей в поселках уже вводили жесткие веерные отключения электричества.
🔔 Тыва: в пиковые холода и непогоду перегрузка подстанций от обогревателей регулярно гасит целые районы Кызыла.
🔔 Новосибирская область: аварийный блэкаут на «Ростелекоме» недавно парализовал ИТ-сферу всей Сибири.
🔔 Красноярский край: Более половины объектов имели износ свыше 70%, 120 объектов — 100%-ный.
🔔 ДвФО и СФО: на Дальнем Востоке официально признан критический дефицит энергомощностей, а износ распредсетей в Сибири достиг 86% — инфраструктура физически не выдерживает нагрузок.
По словам психологов, хронические сбои включили у людей повышениу тревожность и режим самострахования — никто больше не ждет помощи от властей. В итоге мы дошли до удивительного парадокса: вместо обсуждения графиков ремонтов ЖКХ люди прагматично спорят в чатах, хватит ли им на зиму дров...
💌 Читайте меньше — понимайте больше!
Подписывайтесь на ПолитПочту
❤1
Forwarded from Честно - и точка
Ленский мост: обещали к 2025-му, теперь строят к 2028–2029-му. И это только один пример
Перед выборами в Госдуму в 2021 году «Единая Россия» снова активно рассказывала о своих планах и обещаниях — в том числе о масштабных проектах для Якутии. Ленский мост был одним из главных пунктов: объект должны были построить в сжатые сроки, а людям фактически обещали, что долгожданная переправа вот-вот станет реальностью.
Прошло пять лет.
Теперь речь идет уже о 2028–2029 годах. Активное строительство началось только в октябре 2024-го, а сейчас на Лене устанавливают свайные основания для будущих опор и пилонов. То есть то, что перед прошлыми выборами подавалось как близкая перспектива, снова превратилось в многолетнюю стройку.
Причем история у этого обещания вообще почти эпическая. Ленский мост пытались построить еще в СССР: постановление приняли в 1985 году, а закончить объект собирались в 1994-м. Не получилось.
Затем были новые сроки, новые проекты, новые концессии и новые обещания. 2014-й, 2018-й, 2025-й, 2027-й, 2028-й… Теперь горизонт снова уходит дальше.
Получается удобная политическая технология: сначала объявить грандиозный проект, потом перенести сроки, а ближе к следующим выборам снова торжественно пообещать его достроить.
И Ленский мост — далеко не единственный пример. Предвыборные программы можно перечитывать как каталог обещаний, где дата выполнения почему-то постоянно движется вправо.
Главное — успеть пообещать раньше, чем избиратель успеет спросить: а что из предыдущих обещаний уже выполнено?
Честно - и точка.
Мы ГОВОРИМ - другие МОЛЧАТ
Перед выборами в Госдуму в 2021 году «Единая Россия» снова активно рассказывала о своих планах и обещаниях — в том числе о масштабных проектах для Якутии. Ленский мост был одним из главных пунктов: объект должны были построить в сжатые сроки, а людям фактически обещали, что долгожданная переправа вот-вот станет реальностью.
Прошло пять лет.
Теперь речь идет уже о 2028–2029 годах. Активное строительство началось только в октябре 2024-го, а сейчас на Лене устанавливают свайные основания для будущих опор и пилонов. То есть то, что перед прошлыми выборами подавалось как близкая перспектива, снова превратилось в многолетнюю стройку.
Причем история у этого обещания вообще почти эпическая. Ленский мост пытались построить еще в СССР: постановление приняли в 1985 году, а закончить объект собирались в 1994-м. Не получилось.
Затем были новые сроки, новые проекты, новые концессии и новые обещания. 2014-й, 2018-й, 2025-й, 2027-й, 2028-й… Теперь горизонт снова уходит дальше.
Получается удобная политическая технология: сначала объявить грандиозный проект, потом перенести сроки, а ближе к следующим выборам снова торжественно пообещать его достроить.
И Ленский мост — далеко не единственный пример. Предвыборные программы можно перечитывать как каталог обещаний, где дата выполнения почему-то постоянно движется вправо.
Главное — успеть пообещать раньше, чем избиратель успеет спросить: а что из предыдущих обещаний уже выполнено?
Честно - и точка.
Мы ГОВОРИМ - другие МОЛЧАТ
Forwarded from Северный город Z
Официальный представитель МИД КНР Мао Нин заявила во вторник,8-го сентября, что Токио обязан сделать выводы из прошлого и полностью отказаться от милитаризма. Этот комментарий прозвучал в ответ на требование премьер-министра Японии Санаэ Такаити, которая через соцсеть X обратилась к России с просьбой демонтировать мемориал в Хабаровске, посвященный победе СССР над Японией. Мао Нин подчеркнула, что Япония должна зарекомендовать себя как надежного партнера для азиатских соседей и мирового сообщества посредством конкретных шагов. По словам представителя китайского внешнеполитического ведомства, честное отношение к историческим событиям служит индикатором приверженности Токио мирному курсу. «Членство в ООН было предоставлено Японии при условии признания руководством страны преступлений милитаристского режима и соблюдения положений Устава организации», — цитирует дипломата агентство «Синьхуа». Напомним, речь идет о мемориале, открытом в Хабаровске4 сентября. В центре композиции изображен советский военнослужащий, который разбивает прикладом пограничный столб с хризантемой. Токио счел такую композицию неприемлемой и потребовал остановить установку памятника и демонтировать его, поскольку хризантема воспринимается как символ, связанный с Японией и ее императорским домом. Позднее премьер-министр страны Санаэ Такаити публично призвала российские власти убрать мемориал. Россия отвергла требования Токио. В Москве подчеркнули, что монумент посвящен победе над милитаристской Японией и окончанию Второй мировой войны, а изображенный на нем сюжет является частью трактовки исторических событий.