Возвращаясь к теме борьбы за ограниченное число проходных мест в списках «Единой России», особое внимание хотелось бы обратить на активное продвижение Кремлем в рамках текущего электорального цикла ветеранов СВО в Госдуму следующего созыва.
Понятное дело, что это неизбежно сокращает возможности для переизбрания действующих депутатов, представителей региональных администраций и отраслевых лоббистов.
А значит, обостряется конфликт внутри самой партии власти - между федеральными кураторами, губернаторами и действующими депутатами. При этом региональные руководители стремятся сохранить собственные квоты, тогда как Кремль использует ветеранов СВО для обновления состава Думы и повышения управляемости фракции.
Введение искусственной 25-процентной надбавки к голосам для участников боевых действий на праймериз «Единой России» уже сломало корпоративные правила и лишило шансов на переизбрание значительную часть старых кадров — реальную возможность пролонгировать полномочия сохранил лишь 201 из 312 действующих депутатов фракции.
Ну а сам механизм продвижения ветеранов СВО в ГД носит демонстративный, а не содержательный характер: люди, недавно выполнявшие приказы военно-политического руководства страны, по ускоренной процедуре становятся депутатами или чиновниками под маркой «новая элита», что призвано снизить социальное напряжение в ветеранской среде, создавая иллюзию масштабного социального лифта.
Однако решающим фактором тут становится не боевой опыт кандидата, а то, какая группа во власти обеспечила ему проходное место - и, соответственно, кому он окажется обязан своей дальнейшей политической карьерой.
Не обладая собственной электоральной базой, политическим опытом и поддержкой внутри государственного аппарата, такие депутаты после избрания станут зависимыми от партийного руководства и Администрации Президента РФ, что заведомо ограничивает их самостоятельность при голосовании и принятии решений.
Это, в свою очередь, полностью отвечает интересам Кремля, заинтересованного в демонстрации того, что участие в СВО якобы открывает путь во власть.
При этом кандидатов продвигают разные группы влияния - АП (через федеральные кадровые программы), военные и силовые структуры, региональные руководители. То есть, даже находясь в одной фракции, такие депутаты способны представлять интересы разных центров силы, что создаёт почву для внутренней конкуренции за должности и ресурсы.
И нельзя не согласиться с мнением, что для системы в целом такая кадровая политика означает не обновление, а замену старой бюрократической номенклатуры на военно-бюрократическую группу - столь же зависимую от руководства страны, но более ориентированную на силовые и командные методы решения вопросов.
Участие в боевых действиях само по себе не даёт компетенций в экономике, бюджете, законодательстве, образовании или здравоохранении, а значит депутатский мандат фактически превращается из инструмента представительства интересов граждан в форму государственной награды за службу и лояльность.
Для рядовых избирателей это означает не расширение, а дальнейшее сужение реальных возможностей влиять на состав и решения Думы - вместо системного решения тех же вопросов реабилитации, трудоустройства и социальной адаптации вернувшихся с фронта военных власть предлагает отдельным участникам СВО показушные должности, тогда как основная масса таких ветеранов остаётся без системной поддержки.
В то же время, нам надо быть готовыми к тому, что наличие в ГД значительного числа лиц со специфическим опытом участия в СВО рано или поздно сместит вектор законотворчества в сторону жестких командно-административных методов, логики тотальных запретов, закручивания гаек, поиска внутренних врагов, естественно, с последующими жестокими репрессиями в отношении тех россиян, которые попадут в категорию последних.
Понятное дело, что это неизбежно сокращает возможности для переизбрания действующих депутатов, представителей региональных администраций и отраслевых лоббистов.
А значит, обостряется конфликт внутри самой партии власти - между федеральными кураторами, губернаторами и действующими депутатами. При этом региональные руководители стремятся сохранить собственные квоты, тогда как Кремль использует ветеранов СВО для обновления состава Думы и повышения управляемости фракции.
Введение искусственной 25-процентной надбавки к голосам для участников боевых действий на праймериз «Единой России» уже сломало корпоративные правила и лишило шансов на переизбрание значительную часть старых кадров — реальную возможность пролонгировать полномочия сохранил лишь 201 из 312 действующих депутатов фракции.
Ну а сам механизм продвижения ветеранов СВО в ГД носит демонстративный, а не содержательный характер: люди, недавно выполнявшие приказы военно-политического руководства страны, по ускоренной процедуре становятся депутатами или чиновниками под маркой «новая элита», что призвано снизить социальное напряжение в ветеранской среде, создавая иллюзию масштабного социального лифта.
Однако решающим фактором тут становится не боевой опыт кандидата, а то, какая группа во власти обеспечила ему проходное место - и, соответственно, кому он окажется обязан своей дальнейшей политической карьерой.
Не обладая собственной электоральной базой, политическим опытом и поддержкой внутри государственного аппарата, такие депутаты после избрания станут зависимыми от партийного руководства и Администрации Президента РФ, что заведомо ограничивает их самостоятельность при голосовании и принятии решений.
Это, в свою очередь, полностью отвечает интересам Кремля, заинтересованного в демонстрации того, что участие в СВО якобы открывает путь во власть.
При этом кандидатов продвигают разные группы влияния - АП (через федеральные кадровые программы), военные и силовые структуры, региональные руководители. То есть, даже находясь в одной фракции, такие депутаты способны представлять интересы разных центров силы, что создаёт почву для внутренней конкуренции за должности и ресурсы.
И нельзя не согласиться с мнением, что для системы в целом такая кадровая политика означает не обновление, а замену старой бюрократической номенклатуры на военно-бюрократическую группу - столь же зависимую от руководства страны, но более ориентированную на силовые и командные методы решения вопросов.
Участие в боевых действиях само по себе не даёт компетенций в экономике, бюджете, законодательстве, образовании или здравоохранении, а значит депутатский мандат фактически превращается из инструмента представительства интересов граждан в форму государственной награды за службу и лояльность.
Для рядовых избирателей это означает не расширение, а дальнейшее сужение реальных возможностей влиять на состав и решения Думы - вместо системного решения тех же вопросов реабилитации, трудоустройства и социальной адаптации вернувшихся с фронта военных власть предлагает отдельным участникам СВО показушные должности, тогда как основная масса таких ветеранов остаётся без системной поддержки.
В то же время, нам надо быть готовыми к тому, что наличие в ГД значительного числа лиц со специфическим опытом участия в СВО рано или поздно сместит вектор законотворчества в сторону жестких командно-административных методов, логики тотальных запретов, закручивания гаек, поиска внутренних врагов, естественно, с последующими жестокими репрессиями в отношении тех россиян, которые попадут в категорию последних.
💯2
Forwarded from Северный город Z
Российское дипломатическое представительство во Вьетнаме проинформировало о положении граждан РФ в аэропорту Ханоя. Около40 соотечественников не могут вылететь в Москву из-за отмены двух рейсов авиакомпании Vietnam Airlines. Отмена произошла6 и7 сентября. Вьетнамские власти уведомили посольство о том, что перевозчик прилагает максимум усилий для разрешения сложившейся ситуации. Пассажирам организовали бесплатное питание и проживание в гостинице до момента вылета, кроме того, они могут оформить возврат билетов с денежной компенсацией. «По состоянию на текущий момент в аэропорту Ханоя остается около40 российских граждан», - говорится в сообщении посольства. Сотрудники дипмиссии держат происходящее под постоянным контролем и поддерживают связь с авиакомпанией. В посольстве отметили готовность оказать необходимую консульскую поддержку россиянам. Конкретные сроки отправления оставшихся пассажиров пока не названы. Ранее сообщалось, что в воздушных гаванях Вьетнама ожидают вылета свыше600 туристов из России. Вероятной причиной задержек называют извержение вулкана в Индонезии. По словам самих пассажиров рейса Ханой - Москва, ни воды, ни еды им до сих пор не выдали. Питаться приходиться за свои средства. После очередной регистрации их возвращают обратно через паспортный контроль. При этом, представители авиакомпании не сообщают, когда именно состоится вылет.
Telegram
Скурлатов live
Игорь Скурлатов, доктор пол. н., профессор МУПИ, член Союза писателей РФ, Главред сетки ТГ-каналов, Глава РОД-3. Сайт: https://skurlatov.ru/ Реклама: @SkurlatovIgor Почта: izram@ya.ru Регистрация РКН https://www.gosuslugi.ru/snet/6747a813c577eb7c522bf638
Forwarded from Северный город Z
Спецпосланник президента США Стив Уиткофф заявил о существенном прогрессе после переговоров по украинскому урегулированию в Москве и Киеве. Одним из результатов встреч стало продвижение в вопросе организации дополнительных трехсторонних контактов. «Был достигнут существенный прогресс, в том числе в вопросе согласования сроков дополнительных трехсторонних переговоров», - написал Уиткофф в соцсети X. В Москву Уиткофф вместе с Джаредом Кушнером прибыл5 сентября. Президент России Владимир Путин принял американских представителей в Кремле, беседа продолжалась три часа десять минут. Помощник российского лидера Юрий Ушаков по итогам встречи отметил, что Путин дал собеседникам оценки ситуации в зоне спецоперации. Представители Вашингтона, по его словам, намеревались учитывать позицию Москвы в последующем диалоге с Киевом. На следующий день Уиткофф и Кушнер посетили украинскую столицу. По данным СМИ, переговоры состояли из двух раундов, причем к обсуждению на втором этапе присоединились советники по национальной безопасности Великобритании, Германии и Франции. Ранее Уиткофф также заявил, что во время визита в Москву услышал новые идеи по урегулированию украинского конфликта. Их содержание спецпосланник президента США раскрывать не стал.
Forwarded from #Шалимовправ
Регион — это проект. Почему одни территории развиваются, а другие нет
Привычно считать, что для развития региона нужны деньги. Много денег – много развития. Мало денег – соответственно, регион обречен оставаться бедным.
Но это не так.
В России полно регионов, через которые за последние 20 лет прошли сотни миллиардов рублей инвестиций, а качество жизни, городская среда, структура экономики и даже настроение людей принципиально не изменились. Деньги освоены, объекты построены, отчеты написаны – развития не произошло.
И наоборот, иногда достаточно посмотреть на территорию через 5–7 лет, чтобы увидеть, что она пришла в движение.
Почему?
Мне кажется, мы вообще неправильно понимаем, что такое развитие региона.
Регион – это проект.
И у этого проекта должен быть субъект развития.
Возьмем Туву, про которую я много пишу последние годы. Еще совсем недавно республика воспринималась практически исключительно как бедная периферия: дотационная экономика, инфраструктурная изоляция, огромный аварийный жилой фонд, почти отсутствующее жилищное строительство, дефицит энергии, отток наиболее активных людей.
А теперь попробуйте просто перечислить то, что происходит там одновременно. За пять лет ввод жилья вырос в разы. Льготная ипотека под 2% создала платежеспособный спрос, спрос запустил строительство, строительство потянуло за собой подрядчиков, производство стройматериалов, благоустройство и инфраструктуру. Параллельно Россети строят фактически новое «тувинское ГОЭЛРО», решая проблему энергодефицита. Ростех получил лицензии на месторождения. Росатом заходит не только с промышленными проектами, но и с медициной. Сбер – с образованием и здравоохранением. Появились ВТБ, Альфа-Банк, федеральный ритейл.
Каждый из этих проектов по отдельности еще не является развитием. Шахта – это шахта. Новый жилой комплекс – несколько домов. ЛЭП – провода и столбы. Школа программирования – несколько сотен обученных людей.
Развитие начинается тогда, когда между всем этим появляются связи.
Энергетика позволяет запускать производство. Производство создает рабочие места. Рабочие места создают спрос на жилье. Новое жилье удерживает молодые семьи. Бизнесу нужны специалисты – появляется запрос на образование. Рост экономики увеличивает доходы бюджета – возникают возможности для городской среды и социальной инфраструктуры.
Получается цепная реакция.
И вот это, на мой взгляд, принципиальная разница между освоением бюджетов, реализацией отдельных проектов и развитием территории.
Можно построить завод и не изменить регион. Можно построить университетский кампус и получить красивое здание, но без драйва внутри. Можно вложить миллиарды в туристический кластер, куда никто не поедет. Можно написать стратегию развития на 300 страниц, провести стратегическую сессию, собрать лучших московских консультантов – и через пять лет обнаружить, что ничего принципиально не изменилось.
Потому что регион невозможно развивать набором мероприятий. Нужен кто-то, кто собирает их в единый проект.
Таким субъектом может быть губернатор и его команда. Иногда – крупная корпорация (как в случае с Норильском и Норникелем). В отдельных случаях – сильный город, университет или группа предпринимателей. Лучше, когда возникает коалиция всех этих игроков.
Но кто-то должен постоянно задавать один и тот же вопрос:
А что мы здесь вообще строим?
Не сколько миллиардов освоим в этом году. Не какое место займем в очередном рейтинге. Не сколько объектов торжественно откроем.
Как должна выглядеть эта территория через десять лет? Какие люди должны здесь жить? Где они будут работать? Сколько будут зарабатывать? Где учиться их дети? В каком городе они будут жить? Почему талантливый 20-летний парень должен остаться здесь, а тот, кто десять лет назад уехал в Москву, – захотеть вернуться?
И вот здесь мы приходим к главному. Конечным объектом развития вообще является не территория.
А человек.
Если после десятилетия «развития» человек все равно хочет собрать чемодан и уехать, значит, что-то пошло не так.
Регион – это проект. А человек – его главный результат.
Привычно считать, что для развития региона нужны деньги. Много денег – много развития. Мало денег – соответственно, регион обречен оставаться бедным.
Но это не так.
В России полно регионов, через которые за последние 20 лет прошли сотни миллиардов рублей инвестиций, а качество жизни, городская среда, структура экономики и даже настроение людей принципиально не изменились. Деньги освоены, объекты построены, отчеты написаны – развития не произошло.
И наоборот, иногда достаточно посмотреть на территорию через 5–7 лет, чтобы увидеть, что она пришла в движение.
Почему?
Мне кажется, мы вообще неправильно понимаем, что такое развитие региона.
Регион – это проект.
И у этого проекта должен быть субъект развития.
Возьмем Туву, про которую я много пишу последние годы. Еще совсем недавно республика воспринималась практически исключительно как бедная периферия: дотационная экономика, инфраструктурная изоляция, огромный аварийный жилой фонд, почти отсутствующее жилищное строительство, дефицит энергии, отток наиболее активных людей.
А теперь попробуйте просто перечислить то, что происходит там одновременно. За пять лет ввод жилья вырос в разы. Льготная ипотека под 2% создала платежеспособный спрос, спрос запустил строительство, строительство потянуло за собой подрядчиков, производство стройматериалов, благоустройство и инфраструктуру. Параллельно Россети строят фактически новое «тувинское ГОЭЛРО», решая проблему энергодефицита. Ростех получил лицензии на месторождения. Росатом заходит не только с промышленными проектами, но и с медициной. Сбер – с образованием и здравоохранением. Появились ВТБ, Альфа-Банк, федеральный ритейл.
Каждый из этих проектов по отдельности еще не является развитием. Шахта – это шахта. Новый жилой комплекс – несколько домов. ЛЭП – провода и столбы. Школа программирования – несколько сотен обученных людей.
Развитие начинается тогда, когда между всем этим появляются связи.
Энергетика позволяет запускать производство. Производство создает рабочие места. Рабочие места создают спрос на жилье. Новое жилье удерживает молодые семьи. Бизнесу нужны специалисты – появляется запрос на образование. Рост экономики увеличивает доходы бюджета – возникают возможности для городской среды и социальной инфраструктуры.
Получается цепная реакция.
И вот это, на мой взгляд, принципиальная разница между освоением бюджетов, реализацией отдельных проектов и развитием территории.
Можно построить завод и не изменить регион. Можно построить университетский кампус и получить красивое здание, но без драйва внутри. Можно вложить миллиарды в туристический кластер, куда никто не поедет. Можно написать стратегию развития на 300 страниц, провести стратегическую сессию, собрать лучших московских консультантов – и через пять лет обнаружить, что ничего принципиально не изменилось.
Потому что регион невозможно развивать набором мероприятий. Нужен кто-то, кто собирает их в единый проект.
Таким субъектом может быть губернатор и его команда. Иногда – крупная корпорация (как в случае с Норильском и Норникелем). В отдельных случаях – сильный город, университет или группа предпринимателей. Лучше, когда возникает коалиция всех этих игроков.
Но кто-то должен постоянно задавать один и тот же вопрос:
А что мы здесь вообще строим?
Не сколько миллиардов освоим в этом году. Не какое место займем в очередном рейтинге. Не сколько объектов торжественно откроем.
Как должна выглядеть эта территория через десять лет? Какие люди должны здесь жить? Где они будут работать? Сколько будут зарабатывать? Где учиться их дети? В каком городе они будут жить? Почему талантливый 20-летний парень должен остаться здесь, а тот, кто десять лет назад уехал в Москву, – захотеть вернуться?
И вот здесь мы приходим к главному. Конечным объектом развития вообще является не территория.
А человек.
Если после десятилетия «развития» человек все равно хочет собрать чемодан и уехать, значит, что-то пошло не так.
Регион – это проект. А человек – его главный результат.
❤1🤡1
Forwarded from Зона особого внимания
Становится все более очевидным, что форсированная инфильтрация комбатантов в Государственную думу IX созыва, осуществляемая Кремлем в рамках текущего электорального цикла, носит сугубо демонстративный пропагандистский характер и призвана снизить социальное напряжение в ветеранской среде при полном сохранении жесткого контроля над законодательной властью.
Создавая иллюзию масштабного социального лифта, администрация президента целенаправленно продвигает лиц, полностью лишенных политического опыта, собственной электоральной базы и аппаратного веса. Подобная стерильность кандидатов гарантирует, что они не смогут сформировать самостоятельную политическую силу и после получения мандатов останутся в тотальной зависимости от партийного руководства. При этом декларативный лозунг о формировании «новой элиты» маскирует реальные механизмы отбора: ключевую роль играет не боевой опыт, а то, какая именно кремлевская группировка обеспечила кандидату проходное место в списках.
Этот процесс провоцирует ожесточенный латентный конфликт с устоявшейся гражданской номенклатурой. Введение искусственной 25-процентной надбавки к голосам для участников боевых действий на праймериз «Единой России» сломало корпоративные правила и лишило шансов на переизбрание значительную часть старых кадров — реальную возможность пролонгировать полномочия сохранил лишь 201 из 312 действующих депутатов фракции.
Ложность концепта единой «военной элиты» вскрывается и в неизбежном внутреннем расколе будущей фракции: кандидаты будут жестко сегментированы по группам влияния их кураторов (АП, Министерство обороны, спецслужбы и губернаторы, возглавившие 45 из 57 региональных групп), превращая Думу в арену ведомственного лоббизма при распределении оборонного бюджета. Одновременно с этим точечное карьерное премирование лояльных фигур используется властью как циничная подмена системной реабилитации и адаптации сотен тысяч вернувшихся с фронта граждан, а в парламент проникают лица с крайне спорным бэкграундом (как кандидат Эдуард Шонов, чье подразделение фигурировало в расследованиях СМИ по Киевской области).
В долгосрочной перспективе данная стратегия ведет к глубокой деградации институтов государственного управления. Замена профессиональных компетенций в сфере экономики, права, здравоохранения и образования фактом участия в боевых действиях окончательно превращает депутатский мандат из инструмента представительства интересов граждан в форму государственной награды за лояльность.
Доминирование лиц с комбатантским опытом неизбежно сместит вектор законотворчества в сторону командно-административных методов, логики тотальных запретов, закручивания гаек и поиска внутренних врагов.
Кремлевский маневр не обеспечивает качественного обновления государства: на смену старой бюрократии приходит бюрократия военно-силовая, столь же зависимая от центра, но склонная решать системные проблемы методами принуждения. В результате ветераны превращаются в одноразовый расходный материал политической кампании, чиновники увязают в новом раунде передела ресурсов, а рядовые избиратели полностью лишаются возможности влиять на государственные решения.
Создавая иллюзию масштабного социального лифта, администрация президента целенаправленно продвигает лиц, полностью лишенных политического опыта, собственной электоральной базы и аппаратного веса. Подобная стерильность кандидатов гарантирует, что они не смогут сформировать самостоятельную политическую силу и после получения мандатов останутся в тотальной зависимости от партийного руководства. При этом декларативный лозунг о формировании «новой элиты» маскирует реальные механизмы отбора: ключевую роль играет не боевой опыт, а то, какая именно кремлевская группировка обеспечила кандидату проходное место в списках.
Этот процесс провоцирует ожесточенный латентный конфликт с устоявшейся гражданской номенклатурой. Введение искусственной 25-процентной надбавки к голосам для участников боевых действий на праймериз «Единой России» сломало корпоративные правила и лишило шансов на переизбрание значительную часть старых кадров — реальную возможность пролонгировать полномочия сохранил лишь 201 из 312 действующих депутатов фракции.
Ложность концепта единой «военной элиты» вскрывается и в неизбежном внутреннем расколе будущей фракции: кандидаты будут жестко сегментированы по группам влияния их кураторов (АП, Министерство обороны, спецслужбы и губернаторы, возглавившие 45 из 57 региональных групп), превращая Думу в арену ведомственного лоббизма при распределении оборонного бюджета. Одновременно с этим точечное карьерное премирование лояльных фигур используется властью как циничная подмена системной реабилитации и адаптации сотен тысяч вернувшихся с фронта граждан, а в парламент проникают лица с крайне спорным бэкграундом (как кандидат Эдуард Шонов, чье подразделение фигурировало в расследованиях СМИ по Киевской области).
В долгосрочной перспективе данная стратегия ведет к глубокой деградации институтов государственного управления. Замена профессиональных компетенций в сфере экономики, права, здравоохранения и образования фактом участия в боевых действиях окончательно превращает депутатский мандат из инструмента представительства интересов граждан в форму государственной награды за лояльность.
Доминирование лиц с комбатантским опытом неизбежно сместит вектор законотворчества в сторону командно-административных методов, логики тотальных запретов, закручивания гаек и поиска внутренних врагов.
Кремлевский маневр не обеспечивает качественного обновления государства: на смену старой бюрократии приходит бюрократия военно-силовая, столь же зависимая от центра, но склонная решать системные проблемы методами принуждения. В результате ветераны превращаются в одноразовый расходный материал политической кампании, чиновники увязают в новом раунде передела ресурсов, а рядовые избиратели полностью лишаются возможности влиять на государственные решения.
Telegram
Толкователь
Скорость социальных лифтов возникает уже в семье. Олеся Меркулова из ВШЭ в своём исследовании показывает, как уже в детстве семья закладывает социальное неравенство («Журнал социологии и социальной антропологии», №2, 2026).
Она посмотрела стратегии воспитания…
Она посмотрела стратегии воспитания…
❤1👍1💯1
Forwarded from Северный город Z
Петербургское утро встречает нас привычным дзеном: где-то гремят баталии, где-то разводят бывших депутатов, а где-то просто исчезают люди. Начнём, пожалуй, с главного.
МИД России внезапно отозвал согласие на работу генконсульства Германии в Петербурге. Немецкие дипломаты, видимо, слишком активно интересовались нашими судостроительными верфями. Кстати, историк Ломагин как раз подтвердил: в 1941-м гитлеровцы мечтали заполучить именно петербургские предприятия и порт. Столетие прошло, а аппетиты у некоторых не меняются — только теперь вместо танков — визы и аккредитации.
Пока одни теряют консульства, другие теряют должности. Начальник городского МЧС Алексей Аникин загадочно испарился с сайта ведомства. То ли в командировку ушёл, то ли в цифровое небытие — МЧС молчит, Фонтанка копает.
Семейные драмы тоже в топе. Суд расторг брак экс-депутата ЗакСа Резника^ (иноагент, внесён в перечень террористов и экстремистов) с журналисткой Казариной. Одних разводят, других — с миром отпускают. Но это уже лирика.
К 85-летию начала блокады город готовит масштаб: более 90 памятных мероприятий, возложения, концерты. В БКЗ «Октябрьский» 8 и 9 сентября выступят больше сотни белорусских артистов с программой «Каждый третий». Валентина Матвиенко напомнила: блокада — страшное преступление против человечности. Запад, впрочем, предпочитает об этом не вспоминать — им удобнее учить нас демократии, когда мы помним цену жизни.
Архивный комитет Петербурга принял на хранение 3856 дел о войне и блокаде. Пока европейские политики, по словам политолога Светова, реанимируют реваншизм под видом заботы об Украине, мы просто храним память. Без лишнего шума.
В бытовом плане — осень вступает в свои права. Клещи, оказывается, будут активны даже в городских скверах в бабье лето. Грибников предупредили о главных ошибках при сборе. А гипертонию теперь диагностируют при давлении от 140 на 90 — добро пожаловать в новую реальность, где здоровье тоже становится статистикой.
Отдых в сентябре подешевел в Петрозаводске и Минске. Очевидно, не все потянут европейские курорты — да и незачем теперь туда соваться, когда свои направления становятся доступнее.
Электромобили с пробегом бьют рекорды: лидер — Nissan Leaf, гибриды выбрали на 22% чаще. Техника идёт в народ, даже если пробег уже не первый.
А роботы в Смольном помогают сотрудникам — итоги президентского проекта. Видимо, цифровизация добралась и до чиновников. Хорошо, что не всех.
И главное: за неделю от атак ВСУ погибли 46 россиян, 266 ранены. Цифры, которые западные СМИ предпочитают не замечать. Но мы помним. И не прощаем.
^— лицо, признанное иностранным агентом, внесено в перечень террористов и экстремистов
МИД России внезапно отозвал согласие на работу генконсульства Германии в Петербурге. Немецкие дипломаты, видимо, слишком активно интересовались нашими судостроительными верфями. Кстати, историк Ломагин как раз подтвердил: в 1941-м гитлеровцы мечтали заполучить именно петербургские предприятия и порт. Столетие прошло, а аппетиты у некоторых не меняются — только теперь вместо танков — визы и аккредитации.
Пока одни теряют консульства, другие теряют должности. Начальник городского МЧС Алексей Аникин загадочно испарился с сайта ведомства. То ли в командировку ушёл, то ли в цифровое небытие — МЧС молчит, Фонтанка копает.
Семейные драмы тоже в топе. Суд расторг брак экс-депутата ЗакСа Резника^ (иноагент, внесён в перечень террористов и экстремистов) с журналисткой Казариной. Одних разводят, других — с миром отпускают. Но это уже лирика.
К 85-летию начала блокады город готовит масштаб: более 90 памятных мероприятий, возложения, концерты. В БКЗ «Октябрьский» 8 и 9 сентября выступят больше сотни белорусских артистов с программой «Каждый третий». Валентина Матвиенко напомнила: блокада — страшное преступление против человечности. Запад, впрочем, предпочитает об этом не вспоминать — им удобнее учить нас демократии, когда мы помним цену жизни.
Архивный комитет Петербурга принял на хранение 3856 дел о войне и блокаде. Пока европейские политики, по словам политолога Светова, реанимируют реваншизм под видом заботы об Украине, мы просто храним память. Без лишнего шума.
В бытовом плане — осень вступает в свои права. Клещи, оказывается, будут активны даже в городских скверах в бабье лето. Грибников предупредили о главных ошибках при сборе. А гипертонию теперь диагностируют при давлении от 140 на 90 — добро пожаловать в новую реальность, где здоровье тоже становится статистикой.
Отдых в сентябре подешевел в Петрозаводске и Минске. Очевидно, не все потянут европейские курорты — да и незачем теперь туда соваться, когда свои направления становятся доступнее.
Электромобили с пробегом бьют рекорды: лидер — Nissan Leaf, гибриды выбрали на 22% чаще. Техника идёт в народ, даже если пробег уже не первый.
А роботы в Смольном помогают сотрудникам — итоги президентского проекта. Видимо, цифровизация добралась и до чиновников. Хорошо, что не всех.
И главное: за неделю от атак ВСУ погибли 46 россиян, 266 ранены. Цифры, которые западные СМИ предпочитают не замечать. Но мы помним. И не прощаем.
^— лицо, признанное иностранным агентом, внесено в перечень террористов и экстремистов
Telegram
Раньше всех
новости
🍓1
Forwarded from Честно - и точка
Эпидемия недоверия: почему массовый забой скота в Иркутской области выходит на федеральный уровень
В деревнях Бутырки и Коты Иркутской области из-за вспышки узелкового дерматита уже забрали и усыпили 14 коров и 5 свиней. Власти утверждают, что болезнь у животных подтвердилась. Но жители говорят, что под уничтожение попадает и здоровый скот: вся территория объявлена заражённой зоной. При этом заболевание, как утверждают ветеринарные специалисты, можно лечить.
Люди требуют показать анализы и объяснить, на каком основании забирают животных. Отдельная проблема — компенсации: владельцам озвучили сумму 304 рубля за килограмм, тогда как породистую корову одна из жительниц купила за 80 тысяч рублей. Эта копеечная подачка и близко не соответствует реальной стоимости.
Поэтому часть сельчан пытаются остановить безпредел: организовали посты и не дают утилизаторам заехать в деревни. По словам жителей, приезжающие на забой не имеют при себе необходимых документов. Люди считают такие действия незаконными, и представители власти пока вынуждены отступать. А сельские жители воспринимают ветеринарную службу как угрозу своему хозяйству.
История уже выходит за пределы Иркутской области. В Бурятии ввели режим повышенной готовности и организовали круглосуточные ветеринарные посты. В этом году скот уже уничтожали в Новосибирской, Тюменской, Воронежской, Ивановской областях, на Кузбассе и Ставрополье. И люди боятся повторений.
Честно - и точка.
Мы ГОВОРИМ - другие МОЛЧАТ
В деревнях Бутырки и Коты Иркутской области из-за вспышки узелкового дерматита уже забрали и усыпили 14 коров и 5 свиней. Власти утверждают, что болезнь у животных подтвердилась. Но жители говорят, что под уничтожение попадает и здоровый скот: вся территория объявлена заражённой зоной. При этом заболевание, как утверждают ветеринарные специалисты, можно лечить.
Люди требуют показать анализы и объяснить, на каком основании забирают животных. Отдельная проблема — компенсации: владельцам озвучили сумму 304 рубля за килограмм, тогда как породистую корову одна из жительниц купила за 80 тысяч рублей. Эта копеечная подачка и близко не соответствует реальной стоимости.
Поэтому часть сельчан пытаются остановить безпредел: организовали посты и не дают утилизаторам заехать в деревни. По словам жителей, приезжающие на забой не имеют при себе необходимых документов. Люди считают такие действия незаконными, и представители власти пока вынуждены отступать. А сельские жители воспринимают ветеринарную службу как угрозу своему хозяйству.
История уже выходит за пределы Иркутской области. В Бурятии ввели режим повышенной готовности и организовали круглосуточные ветеринарные посты. В этом году скот уже уничтожали в Новосибирской, Тюменской, Воронежской, Ивановской областях, на Кузбассе и Ставрополье. И люди боятся повторений.
Честно - и точка.
Мы ГОВОРИМ - другие МОЛЧАТ
👎1
Forwarded from Северный город Z
Врио губернатора Белгородской области Александр Шуваев сообщил о 112 атаках с украинской стороны по территории региона за минувшие сутки.
Об этом глава региона написал в своем канале в Мах во вторник.
По его данным, удары были нанесены по 14 округам. ВСУ совершили семь обстрелов с применением артиллерии и реактивных систем залпового огня и один раз сбросили взрывные устройства с БПЛА.
За истекшие сутки в регионе были сбиты и подавлены 130 беспилотников, проинформировал врио губернатора.
В результате атак погиб мирный житель, еще четыре человека пострадали. По оценке врачей, у всех состояние средней степени тяжести, добавил Шуваев.
Об этом глава региона написал в своем канале в Мах во вторник.
По его данным, удары были нанесены по 14 округам. ВСУ совершили семь обстрелов с применением артиллерии и реактивных систем залпового огня и один раз сбросили взрывные устройства с БПЛА.
За истекшие сутки в регионе были сбиты и подавлены 130 беспилотников, проинформировал врио губернатора.
В результате атак погиб мирный житель, еще четыре человека пострадали. По оценке врачей, у всех состояние средней степени тяжести, добавил Шуваев.