Пока готовлю большой материал о современных концепциях тревоги, скину некоторые интересные, дико важные и довольно базовые положения, которые считаются консенсусом в саврименай ноуке.

Во-первых, тревога рассматривается как адаптивная прогностическая система. То есть не эмоция, не совсем состояние (в классическом смысле). В отличие от ранних моделей, которые трактовали тревогу как следствие перегрузки, конфликта (в психоанализе например) или иррациональных убеждений, современные подходы смотрят на тревогу как на механизм, ориентированный на будущее. Обнаружит потенциальную угрозу, мобилизовать ресурсы до наступления события и сместить поведение в сторону предостороженности.

Критически важно то, что тревога активируется до появления опасности. В этом смысле она не является реакцией. Это определённый режим функционирования системы прогнозирования, при котором возрастает чувствительность к слабы, неоднозначным или вероятностным сигналам.

И отсюда следующий пункт.

Во-вторых, ключевым триггером тревоги является не опасность (даже потенциальная), а неопределённость относительно будущего исхода. Эмпирически это устанавливается очень просто: предсказуемая угроза вызывает кратковременную реакцию (страх), а непредсказуемая или плохо определённая угроза вызывает устойчивую тревогу.

И неопределённость здесь понимается специфически. Это не отсутствие информации вообще, а её высокая вариативность или невозможность надёжного контроля или неустойчивость прогнозирующей модели. И тогда становится понятно, почему тревога вообще появляется и для чего она нужна. Дело в том, что когда система не может с достаточной уверенностью оценить, какое поведение минимизирует риск, начинается тряска, копиум и прочее.

В-третьих, современные модели отказываются от дуализма между психическим и биологическим. Любителям объяснять тревогу нейробиологическим описанием передаю тревожный привет. Нейронные процессы (по типу активации миндалины, BNST и префронталки) и когнитивные процессы (оценка вероятностей, ожидание последствий и кары небесной и интерпретация неопределённости) рассматриваются как и должны — как разные уровни описания одной и той же системы.

Никакой редукции когнитивных конструкций к нейронным, и никакого противопоставления.

В-четвёртых, и это один из важнейших пунктов — ключевое различие между нормальной и патологической тревогой проводится не по линии интенсивности. Как обычно это формулируется в популярных текстах? Разница между тревогой нормальной и патологической состоит в интенсивности и неадекватности. Если с последним ещё можно согласиться (хотя объяснительно это очень слабый критерий), то с первым согласиться крайне сложно.

Вот эту "неадекватность" современные модели делят на три составляющих: а) снижение чувствительности к контексту, б) трудностью выключения тревожного режима и в) генерализацией тревоги на безопасные ситуации.

Иными словами, проблема в том, что тревога теряет контекст, становится контекстНЕзависимой. Соответственно, ключевым здесь является потеря гибкости регуляции, а не интенсивность, не избыток или дефицит эмоций.

В-пятых, наконец, терапия должна быть направлена на восстановление гибкости. Методы квадратов, заземления и прочего — прекрасные способы справиться с тревогой в моменте, но они не приносят результата на длинной дистанции. Ещё раз: тревога — это функциональная система (не уверен, что этот термин здесь уместен, думаю, что лучше на что-то заменить). Если вы эту систему подавляете, то можете только усилить чувствительность к неопределённости и повысить риск рецидивов.

Такие тревожные сырки.

Немного об истории появления моноаминовой гипотезы депрессии.

https://pikabu.ru/story/antidepressantyi_poyavilis_ranshe_teorii_depressii_13642282?utm_source=linkshare&utm_medium=sharing

Понял

На случай, если не знали, где брать информацию о теории самодетерминации: https://selfdeterminationtheory.org/
Отдельный сайт с базовой информацией, разбивкой по направлениям человеческой деятельности и исследованиями на соответствующую тематику.

Видел жалобы от многих, мол, да кто эти ваши исполнительные функции? Вот. Вроде даже доходчиво получилось. Что мне ни капли не свойственно.

Забавное и разочаровывающее: полез искать информацию о зефирном тесте и наткнулся на статью, которая называлась "Стэнфордский зефирный эксперимент". Меня жутко переклинило и на слово "стэнфордский" пришла ассоциация "тюремный". Потому я решил, что в статье будет весёлая история о том, как детей поделили на группы надзирателей и заключённых. В статье этого не было.

Пока продолжается работа над статьями о теории самодетерминации, на Пикабу опубликовал статью с небольшим разбором исследования explaining dopamine through prediction errors and beyond.

Посмотрел в прямом эфире довольно интересный ролик о дисциплине. Жаль, что ВК Видео Лайв решил не сохранять записи двух с половиной прошлых трансляций, а сохранил довольно унылые первые, но это ладно.

Ролик о дисциплине хорош тем, что Алмара оставляет ссылки на концепции, которыми пользуется. Делит проявления проблем по разных уровням, а не лепит в одну кучу. Говорит тезисно, а не растекается мыслью по древу. И совмещает теорию с практикой.

Многим интересна практика. Мне интересна теория. И теория здесь не для галочки. Что очень цепляет. Рекомендую без оговорок.

Ошибка предсказания действия (APE): то, чего вы не знали о дофамине.

То, что сделали Шульц, Дайан, Монтегю, а затем Гершман, Стивенсон-Джонс, Гринстрит и их коллеги, выходит далеко за пределы академического интереса. Понимание того, как дофаминовая система реально обучает мозг — не в метафорическом, а в строго вычислительном смысле, — имеет прямое отношение к фундаментальным вопросам.

Вопросам клинической практики. Болезнь Паркинсона, шизофрения, зависимость, ОКР, СДВ — все это нарушения работы дофаминовых систем*. Но без точных вычислительных моделей мы лечим эти состояния вслепую.

Алгоритмы обучения с подкреплением, вдохновлённые работами Шульца и Дайана, лежат в основе современных систем ИИ — от AlphaGo до больших языковых моделей. Но эти алгоритмы все ещё далеки от того, что делает мозг: они либо чисто value-based, либо чисто policy-based. Открытие того, как мозг элегантно сочетает оба подхода в системе двойного управления, может привести к следующему поколению алгоритмов, которые учатся быстрее и с меньшим количеством данных.

Исследования вышеперечисленных авторов помогают и себя понимать. Почему мы действуем на автомате, когда застреваем в привычках? Почему целенаправленное усилие со временем уступает место автоматизму? Почему так трудно переучиться, когда заученное действие больше не ведёт к цели? APE-система предлагает нейробиологический механизм этих феноменов. Это не слабость воли и не недостаток характера — это работа value-free контроллера в хвосте стриатума, который делает свое дело: стабилизирует то, что сработало раньше.

Конечно, исследователи, о которых мы говорили, вряд ли думали о непосредственно будущем человечества, когда втыкали электрод в нейрон голову обезьяны или выверяли координаторы для оптоволоконной имплантации мыши. Они решали конкретные задачи: почему этот нейрон разряжается именно сейчас? что произойдёт, если мы стимулируем этот пучок аксонов? можно ли формализовать это наблюдение в уравнении?

Но именно так и движется наука. Крошечные, методичные, подчас мучительно медленные шаги. И когда эти шаги складываются в картину — как сейчас складывается теория множественных дофаминовых ошибок предсказания, — мы вдруг видим, что поднялись на новую высоту, с которой открывается вид на горизонты, о которых раньше и не подозревали.

Так что да — вклад этих людей бесценен. И наша задача как тех, кто пишет об этом, — не упрощать, не развлекать, а делать эту сложность доступной для тех, кто готов потратить время и внимание, чтобы понять. Именно такую статью мы и написали.

А я напоминаю, что здесь прикручен чатик, куда можно задать вопросы или написать пожелания
https://t.me/+AlmolrKYZ5o2MTli

Последние статьи о теории когнитивной оценки и теории интеграции мотивации даются особенно тяжело. Дохренища материалов (буквально по полсотни исследований на каждую теорию проверено), сложности с доступом к статьям (спасибо авторскому праву), сложности с доступом к нейросеткам (спасибо еблозаврам забугорным), сложности с доступом к трём буквам (спасибо еблозаврам нашим). Но пишем.

В силу полоротости часто забываю написать посты на разные темы, которые хочется поднять из забегаловки разума. В качестве напоминания оставлю здесь:
1. Расхожее выражение "это не лень / не слабость характера", которое часто встречается в нейрохрючеве, требует полного и бесповоротного разгрома.
2. Прыжок веры в область нейробиологических описаний при объяснении поведенческих феноменов часто не требуется.

Вот.

Так по мнению чатгопоты выглядит инфографика. Эти полуфабрикаты определённо нас заменят.

Ревность.

Понаблюдал за дискуссией на тему ревности к третьему лицу (когда человек ревнует не партнёра, а иного представителя привлекательного пола). Было много разговоров о том, кому выгодно и кто сука тупая.

На самом деле, тревожная привязанность имеет большую предсказательную силу и стабильно связана с более высокой ревностью.

А вот избегающая привязанность даёт более слабую и нестабильную связь. При этом эффект тревожной привязанности сохраняется даже после учёта удовлетворённости отношениями и длительности связи.

Как приятно жить в мире, где не требуется трястись за переменную "намерение держать запасной вариант".

Хотел про первомай, но лучше про людей.

Не понимаю. Очередной ответ Психожести по поводу отношача. В очередной раз пост улетит в Горячее. Пикабу вообще не ценит качество, да ему и на количество срать с высокой колокольни.

Неделю пишешь материал о том, как работает дофамин — насрать. Пишешь большую и важную статью по психологической тематике — насрать. Пишешь десятикратно переваренный кал про отношач с очевидными суждениями — да, отличная публикация для Горячего.

С чем же psychozhest спутал обязанность?

Тот самый ответ психожести вышел в Горячее, а я вышел из запоя с короткого отдыха.
Хотел писать продолжение, но продолжать особо нечего. Гражданин перепутал обязанность с долженствованием. При этом он интуитивно, но верно уловил основной смысл интернализации: перевести внешнее принуждение (когда партнёр требует секс) во внутреннее смирение с мыслью, что удовлетворение потребностей партнёра полезно для отношений.

Это не отменяет того, что никакой адекватной дискуссии вокруг данного вопроса не построить. Если человек не хочет с партнёром заниматься сексом (временно или вообще) — никакие долги и секс во благо его к этому принудить не могут.

На тему Майерса и его учебников.

Долгое время я учебники Майерса отказывался рекомендовать. Эти учебники хороши, когда в голове есть база, на которую можно нанизывать разрозненные знания, но в остальных случаях учебники Майерса оставляют в голове что-то вроде крупных кусков сыра с дырочками.

Вот здесь нам известен такой кусок и вот столько в нём дыр. Вот здесь ещё кусок. И т.д.

Самая беда в том, что человек без специальной подготовки осилит Майерса и даже не поймёт, что голова у него состоит из вот таких кусков.

Чем мне нравится учебник Рубинштейна: ты никогда его не прочитаешь без понимания. Да, технически ты можешь пробежаться по буковам–словам, но пока голову не напряжёшь, в ней будет пусто. После нерефлексивного чтения Рубинштейна остаётся ощущение пустой головы. Ты даже не можешь пересказать, что прочитал.

После чтения Майерса может сложиться (и обязательно сложится) впечатление, что ты что-то в психологии или в социальной психологии начал понимать. Нет. В учебнике по психологии системность отсутствует напрочь, чтобы её обнаружить, нужно уже неплохо владеть историей и методологией психологии.

Но к этому моменту вам Майерс уже не нужен. Благодаря чему? Системному и фундаментальному высшему психологическому образованию. Поэтому я книги Майерса по психологии и социальной психологии рассматриваю не как учебник, а как очень хороший и очень качественный справочник.

Лучше ли учебники Майерса, чем советские?

Ну вот тот же Рубинштейн (если мы говорим о хорошей подготовке) или Маклаков (если говорим о троечниках).

Да, учебники Майерса лучше. Они писались несколько десятилетий, выходили множественными тиражами, получали обратную связь и помощь в редактуре по всему миру. Эти переиздания выходили и выходят с 80-х.

По социальной психологии около 10 изданий (это последнее, которое я перечитывал). А у нас Маклаков начал выходить в нулевые, когда пиздец с учебниками и всем похуй на психологию. Что уж говорить о книгах, которым вот-вот сотня лет стукнет.

И это самое прекрасное в них. В СССР — при бесконечно глупых, но при этом бесконечно коварных совках — в условиях крайней ограниченности ресурсов и при цензуре, когда нет возможности поставить столько экспериментов, сколько ставили за кордоном, советские психологи делали то, чем весь мир пользуется по сей день.

Формулировали гипотезы и строили из них теории. Да, не проводили много экспериментов для подтверждения. Эти эксперименты появились позже. Но оказались во многом (и особенно в центральном) правы.

Тяжелые последние публикации получились. Я долго проверял статьи, на который ссылается Бланд-Волшанский. Я слишком много обрезал в стартовой публикации для серии постов про отношач (ибо не хотел всё в кучу лепить, а сосредоточился на центральном тезисе), провёл большую проверку по статьям о том, что когнитивные способности мужчин падают при общении с дамами.

1. Бланд
2. Нам нравятся красивые люди (стартовая публикация для серии "Отношач")
3. Ответ на пост про мужчин и интеллект

К сожалению, люди в рот ебали, что я какие-то исследования проверяю, какие-то гипотезы и теории стыкую.

У меня есть несколько идей для публикаций:
1. Продолжение серии "Отношач" с разбором вопроса сексуального желания. Дело в том, что сексуальное желание к партнёру, к привлекательным людям и... соло-желание — вещи разные. Во многих отношениях мастурбация воспринимается как измена, хотя угрозы сексуальному желанию к партнёру сам по себе соло-марафон не представляет. Аналогично и с сексуальным желанием к партнёру и к привлекательным людям, но это для многих будет слишком тяжко.
2. Я давно хочу написать что-нибудь на тему нейробиологических и эволюционных объяснений. С тезисом о том, что они в большинстве случаев (и в разговорах средних граждан особенно) не нужны.
3. И большие планы на публикацию применения теории самодетерминации к отношениям. Частично пересекается с отношачем, но отношач задумывался как база и разбор мифов.

Не знаю, буду ли использовать исследование (Zhao et al., 2024. Speed-dating and simulation data explain the discrepancy between stated and revealed mate preferences) в следующем посте, но не могу не поделиться.

Тест "Всё сразу" (он же omnibus test) давал ложноположительные результаты в исследованиях разницы между предпочтениями к партнёру и реальными партнёрами.

Есть какие-то общие представления о том, кто такой идеальный партнёр, а есть уникальные черты (например, партнёр не пишет хуету на Пикабу). И в исследованиях, где проверяли, добавляет ли совпадение по уникальным чертам симпатию, частенько использовали данный тест.

Оно и понятно: у вас тыща черт (умный, красивый, добрый, гениальный, обворожительный и прочие прилагательные к Понасенкову) и для предпочтений, и для реального партнёра. И это всё как-то нужно между собой сравнить.

Там используют raw, евклидово пространство, trait appeal — если ничего не говорит, то можете забить хуй.

И в качестве проверки в этом исследовании использовали тест перестановок. То есть вместо сопоставления "хочу умного — встречаюсь с умным" перемешали и сравнивали "хочу умного — встречаюсь с красивым". Если тест "всё сразу" честный (то есть измеряет уникальное совпадение), то после перемешивания эффект должен исчезнуть.

А он не исчез. Что как бе намекает на ложноположительные результаты. А дело в том, что оценки партнёра сильно связаны с симпатией сами по себе, независимо от предпочтений. Тест просто подхватывает эту связь и выдаёт её за унивальное совпадение.

Когда же исследователи ввели в статистическую модель отдельно главные эффекты (например, просто "оценка внешности партнёра" и "моё предпочтение внешности"), то омнибус переставал добавлять что-то значимое — то есть вся её предсказательная сила была объяснена тем, что некоторые черты нравятся всем, а не тем, что они совпадают с конкретными идеалами.