Предположим, что...
В детстве нас любили за что-то. За хорошее поведение. За оценки. За то, что мы были разумными и самостоятельными. Ну в общем, мама успокаивалась, когда дома было чисто, а папа утихомиривался, когда мы были веселенькими, а не капризными. Что еще нам оставалось делать, кроме как усвоить эту реальность и начать приспосабливаться к ней?
Предположим...

Само по себе это вроде могло бы быть не драматично, а свои последствия оставило в любом случае. Психика не получила целостного опыта, в котором мы разные и сложные можем быть любимы и приняты. И осталась в своем расщепленном детском состоянии, где:
- это мы отвечаем за чувства другого и его способность любить или не любить, например;
- это мы можем собой контролировать и регулировать чувства другого и если он что-то чувствует или не чувствует - это наша ответственность.
В этой реальности чем лучше мы себя ведем и над собой поработаем, тем меньше вероятность, что нам достанется что-то такое от мира и окружающих, с чем мы не справляемся.

Ну и еще последствие, что психика не имеет возможности перейти на другой уровень, на котором есть целостное восприятие себя без этого грандиозного влияния на реальность. На котором мы можем выдерживать разные реакции тех, с кем мы в отношениях, и нас не выбрасывает в абсолютную нелюбовь или ненужность, если другой злится или не согласен с нами. Когда другой для нас не расщепляется либо на абсолютно принимающего, если мы подходящие и правильно себя ведем, либо на отвергающего, стоит нам допустить оплошность. Ну или в нас больше нет энергии, чтобы создавать собой его хорошее расположение и регулировать контакт.

Но в любом случае.
Даже если в детстве у нас было так.
Во взрослом возрасте важно бы видеть в этом способ контроля и защитной стратегии. Это было когда-то актуально и даже необходимо, но правдой про всю жизнь, где все люди от нас отдельные, а значит, не определяются тем, как мы себя ведем, не является.

Да, мы пока по-другому не умеем. И не знаем как. И это лишь возможность учиться...

Последние несколько постов рождаются из ваших комментариев и тем, которые вы в них затрагиваете. Мне это очень нравится. А вам?

Сегодня решила написать про принятие родителей. Когда-то про это говорила, но не лишним кажется снова сказать. Про это будет две части. Первая: почему мы вообще хотим принятия от родителей? И второе: что значит принять родителей во взрослом возрасте? Потому что именно в этой теме много заблуждений.

Часть первая. Почему мы хотим принятия от родителей.

Ну во-первых, с самого раннего возраста мы хотим, чтобы взрослый рядом был действительно взрослым. И это не каприз, а буквально условие нормального формирования психики. Ей надо зависеть от устойчивого, надежного и умеющего справляться с нами человека рядом. Для этого в ее распоряжении есть фантазии идеализации родителя, в которых мы видим маму всемогущей и самой доброй, а папу великим и сильным. До определенного времени эти галлюцинации спасают от встречи с реальностью. Потом все меняется…

Но я пытаюсь показать, что для развития нам нужен действительно взрослый. Потому что в начале жизни мы не можем не зависеть. Нам нужен кто-то, кто будет рядом и не рассыплется. Не от нас. А от своей ответственности за наше состояние, регуляцию, необходимость контейнировать наши эмоции. Кто-то, на чьё «я с тобой» можно опереться, даже когда мы кричим, злимся, боимся, не знаем, как быть. И это нормально.

Идея, что взрослый — это тот, кто выдерживает, — не фантазия избалованного ребёнка. Это базовое условие развития. Взрослый нужен не для того, чтобы восхищаться нами в любой момент и не иметь своих чувств в ответ на любое наше поведение. А чтобы не исчезать, когда мы неудобны. Чтобы говорить «нет», не унижая и не отвергая саму нашу суть, как неудобную или слишком сложную. Чтобы взрослый при этом оставался собой, не сливаясь с нашими чувствами, не проваливаясь в свой стыд или вину, не превращая свои чувства в обвинения. То есть взрослый – тот, кто выдерживает сложность. Вот что на самом деле называется принятием и ощущается им для ребенка. Не тогда, когда на все восхищение и улыбки. А когда адекватные чувства и адекватная форма их выражения рядом с ребенком.

Но не получив этого опыта взрослого выдерживания, мы и правда несем во взрослую жизнь детскую фантазию. Мы начинаем называть принятием то, что на самом деле что родителю всё в нас должно нравиться. Что он всегда доволен, всегда спокоен, всегда улыбается. Нам хочется, чтобы он ничего не чувствовал к нашим ошибкам, чтобы просто любил — молча, без условий. Это про ту самую неутолённую жажду быть принятым хоть кем-нибудь, хоть когда-нибудь, полностью и сразу. Это просто след того, что когда-то было по-настоящему нужно. Но нужно именно в виде выдерживания разных наших частей с адекватным взрослым откликом.

Часть вторая. Что значит принять родителей, когда мы уже взрослые.

Это не значит соответствовать своей детской расщепленной фантазии о принятии, как об отсутствии живых реакций на то, что сейчас происходит. Мы что-то там прорабатываем в себе, чтобы вычистить свои эмоциональные реакции на родителей до святости. Как будто «это у вас не получилось соответствовать моей мечте, чтобы меня кто-то так принял. Так теперь я сделаю». Это возможно. Но только ценой расщепления. И в нем мы неизбежно оказываемся на двух полюсах.

Либо обнаруживаем себя во внутренних спектаклях, где в отношениях с родителями была только боль, злость, обида, ощущение недополученного, и тогда не даём себе видеть ничего, кроме этого. Либо пытаемся стереть из памяти всё сложное и требуем от себя создать фантастические отношения с этими конкретными людьми, которые, возможно, даже с самими собой-то отношений не выдерживают. И нам кажется, что если уж выстраивать с ними контакт, то как будто нужно забыть не только о том, что было, но и не замечать того, что есть сейчас. Настоящее поведение родителей вдруг выпадает из внимания. Например, моя мама всегда упрекает меня, что я ей прошлые обиды простить не могу. И у меня, возможно, никогда не получится донести до нее, что я сейчас не могу быть с ней в контакте. Ну не получается у меня за двоих…

Принять родителей — это не значит простить всё, забыть, перестать чувствовать и обязательно наладить контакт. Это значит начать видеть их целиком. Такими, какие они есть. Не только в прошлом, но и сейчас. С их границами, их ограничениями, их неумением быть живыми и искренними.
Это в том числе — и с правдой о том, что контакт сейчас может быть невозможен. Не потому что вы недостаточно зрелые. А потому что они — всё ещё те же. Или другие, но не обязательно подходящие подо что-то что нам необходимо. И вы не обязаны снова и снова пытаться, только потому что теперь понимаете больше, сходив на несколько тренингов по прощению родителей.

Принятие — это не про идею, что «теперь я должен быть лучше, добрее, устойчивее». Это про возможность найти свою адекватную (и вам, и родителям) форму контакта. С учётом всего: опыта, боли в нем, и настоящего. Такая форма может быть очень разной. Это не всегда разговоры по душам, не всегда близость, не всегда желание сближения. Иногда это просто внутренняя ясность, в которой вам больше не нужно бороться ни за любовь, ни за понимание, ни за право чувствовать, что вы чувствуете. Возможно, тогда даже их функциональное присутствие может быть принято с благодарностью, как единственная форма отношений. Ну вот мама может только кормить, а папа только давать деньги, когда нам плохо. А вот выслушать, поддержать, обнять … ну не могут…

Принятие — это не про отказ от чувств. И не про идеал внутреннего спокойствия. Это про то, чтобы перестать соответствовать своей собственной детской фантазии, где быть взрослым — значит не злиться, не уставать, не грустить, не раздражаться. Это про целостность. Когда можно удержать внутри себя всё — и прошлое, и реальность сейчас. А самое главное собственную сложность с разными чувствами к родителям, и их сложность с невозможностями и ограничениями.

Однажды в самолете наткнулась на сериал, с которым в обычной жизни мы бы не встретились. А тут, спасибо Аэрофлоту, все совпало 🤣 Сериал про уставшего от жизни миллиардера, у которого, как вы понимаете, все есть, кроме удовольствия от этого🤣 И он случайно натыкается на того самого коуча из анекдотов. Это прям сказочный дол🤭еб🤦‍♀️ прошу прощения, но другого слова не подобрать для обозначения этого феномена. Он радуется солнышку и благодарит вселенную за все, что она посылает. И сам так верит во все это, что невольно начинаешь задумываться кто из нас идиот🤣🤣

Вот они как-то столкнулись, хотя в обычной жизни шансов на это тоже не было. И этот коуч так откоучил миллиардера, что тот аж разморозил все, что там большими деньжищами и преступлениями ради них было отключено.

В общем, сюр на уровне. Но упаси вас бог эзотерики смотреть второй сезон🤦‍♀️ такое разочарование я редко допускаю себе в жизни. А тут не убереглась🤣

Вчера в инстаграме опубликовала новую историю про Маленькую Нарциссочку. Кстати в тг-канале «Хрупкие люди» тоже есть. Можете почитать.
А здесь хочу поделиться важным.

В инстаграме в комментариях спросили (нет, не что с этим делать - это всегда спрашивают🤦‍♀️🤣🤣): а у этой истории есть хороший конец?

Есть. Но чаще его нет🤣
В историях про Нарциссочку я часто «шифрую» такие неочевидные вещи, которые не особо очевидны🤣🤣 Каждый берет оттуда столько, сколько может. Но иногда прям хочется объяснить.

Большинство людей (а в моем случае в 100 %) приходят в терапию, чтобы использовать психолога как еще один способ себя исправить, а значит, продолжить тот же самый способ функционального отношения и насилия над собой, от которого хотели бы избавиться. Это вообще не сознательная история.

Конечно, на уровне понимания каждый идет в терапию меняться и избавляться от аутоагрессии, например. Но если этот способ «не вскрывать», то есть не делать очевидным каждый раз, когда человек попадает в стыд на сессии, что он не эффективно работает, недостаточно понимает или движется не в том темпе, в котором нужно, то есть большая вероятность, что психолог вступает с клиентом в сговор и они продолжают ту же самую «невротическую» гонку, только в более легальном формате.

Клиент часто выбирает психолога как новую функцию внутреннего давления. Как еще более авторитетного Внутреннего Родителя, который теперь будет следить, как человек меняется и быстро ли исправляет себя.

На самом деле в этой картине мира не важно, чем давить на себя и менять — марафоном, расстановкой, йогой или психотерапией. Всё это — только технологии в службе одной и той же внутренней конструкции:
«то, какой я есть, это непригодно и недостаточно».

И если раньше эту функцию выполняла мама, начальник, партнёр, авторитет, — то теперь это может делать и терапия. Только в более изощрённой, обоснованной и гуманистической форме.
— Не кричит, а поддерживает.
— Не наказывает, а предлагает проработать.
— Не отвергает, а мягко приглашает в процесс.
Но суть остаётся: мы теперь вместе работаем
«ты будешь достоин, когда исправишь себя». И самое главное, что клиенты абсолютно уверены в этом, оценивая пользу от терапии именно еще большей тренировкой своей способности избавиться от своей недостойности. У них даже не вызывает это никакого внутреннего конфликта, в таком слиянии они находятся с этой идеей.

Если психолог не различает, что именно происходит, — он становится не союзником живого Я, а техническим обслуживанием той самой инстанции, которая клиента и мучает.
Он начинает:
— помогать ставить цели;
— отслеживать прогресс;
— делать интервенции для развития; — задавать вопросы на осознанность;
— помогать раскапывать причины "неработающих стратегий".
А по сути — поддерживает ту же идею: «с тобой что-то не так, и мы это исправим».

Поэтому задача — не помочь меняться.
А заметить, как терапия начинает использоваться как новый механизм переделки.
И вернуть клиенту переживание:
«Я не инструмент, а ты не проект. Ты — уже есть. И я есть рядом. Давай посмотрим, что так болит, что хочет быть переделанным. Как это устроено и что может быть иным способом быть рядом, если мы не собрались тут, чтобы тебя чинить».

И тогда психолог перестаёт быть частью функционального аппарата.
И становится тем, кто возможно впервые не требует, чтобы клиент стал кем-то.
А остаётся рядом с тем, кто есть.
И не исчезает.
Даже если ничего не меняется.
Это позволяет удовлетворять настоящую потребность, за которой человек пришел, а не невротическую, которую он все время с собой проделывал…

В комментариях подняли важную тему: разочарование в терапии.

Мне кажется, это нормальный тренд: маятник неизбежно качнется в другую сторону. На место идеализации и грандиозного аванса, который люди дали психологам, должен прийти здоровый скептицизм и адекватное восприятие ограничений терапии как одного из способов что-то с собой делать.

И вот тут мне как раз интересно поговорить про психологов больше, чем про клиентов. Потому что последние никому ничего не должны. Они не обязаны верить, исцеляться и работать над собой. Могут брать, могут не брать и идти по каким-то своим важным делам. Я всегда говорю: не важно, от чего человеку полегчало или он обрел понимание себя. Хоть от астрологического прогноза, хоть от узора на кофейной гуще. Я вообще, свою идентичность и понимание себя собирала по каким-то кусочкам отовсюду. И ничего. Нормально работает.

А вот для терапевтов встреча с разочарованиями и правда может остановить путь в профессию. Я достаточно долго пробыла в супервизорских группах и могу основывать свои выводы на множестве наблюдений за коллегами. Я сейчас не говорю о том моменте, когда мы сами разочаровываемся в терапии, в своем подходе, в том, как все это работает и главное, не работает. Я хочу сказать о том, как мы проходим свой антинарциссический путь, встречаясь с разочарованиями в нас клиентов.

Тут для меня есть три аспекта. Первый - чисто функциональный. После того, как клиент не выбрал продолжать терапию, отказался от психолога, ушел, что-то нам сказал или, наоборот, ничего не объяснил, можно пойти наращивать себе всемогущество, которое застрахует от повторений и факапов. «Вот я сейчас научусь еще гипнозу, психоанализу, IFS и еще чему-нибудь. Кааааак всем помогу. И никто от меня никогда больше не откажется. Я буду подходить всем клиентам со всеми запросами, и никаких ограничений у меня больше не будет». (Кстати, учиться все равно всегда неплохая идея в любом случае, я считаю😁😁)

Вторая плоскость – человеческая. Столкнуться со своими чувствами, оказавшись в уязвимой позиции, будучи терапевтом, - та еще задача со звездочкой. Переживать злость, обиду, боль от отвержения, непонимание, растерянность, ходить с этим в одиночестве, выносить коллегам, испытывая стыд, обвинять себя в том, что не получилось и не смоглось…

Это неизбежно поднимает наши собственные пласты психики, связанные с личными историями отвержения, оставленности, покинутости. Как у каждого практикующего хирурга есть свое собственное кладбище пациентов, которых он не спас, так и у психологов тоже оно есть. Там как раз таблички с теми, с кем вот так разошлись пути…

И третий аспект – про контакт. Это способность переживать сожаление, чувство вины про контакт с этим конкретным человеком, которого, возможно, мы случайно обидели, задели, не поняли, не разглядели. Глубокое сожаление, что не получилось встречи, но по-другому мы не могли. А возможность упущена. И ничего уже не сделать: ни догнать, ни попросить прощения, ни починить отношения… Как бывает и в реальной жизни.

И не каждый психолог может «пройти" это. Многие оказываются не в состоянии вынести именно это "разочарование в себе", которое они взяли на себя, когда клиенты уходили. И это нормально... Потому что это и правда очень трудно и тяжело для любого человека.

Друзья, мы рады сообщить, что наша с Анастасией Солнцевой коучинговая игра "Почти идеальный Я" будет представлена на фестивале "Большая игра" (12-13 апреля, ближайшие суббота и воскресенье, г. Москва).

Рекомендуем вам присоединиться, если вы хотите сами поиграть в игру или оценить её возможности для своей практики психолога или коуча.

Задача игры "Почти идеальный Я" состоит в том, чтобы познакомиться со своим Внутренним Перфекционистом, и через выяснение его позитивных намерений примириться с этой частью себя, снизить напряжение и аутоагрессию.

В ходе игры участники смогут:
- исследовать образ своего идеального Я
- изучить стратегии перфекционизма
- найти другие способы и стимулы саморазвития вместо самокопания и самокритики
- научиться более гибкому подходу к своей деятельности.

На фестивале игра "Почти идеальный Я" пройдёт 4 раза и её проведёт великолепная Дарья Китаева. В картинке к посту вы увидите расписание игр и за каким столом вас будет ждать Дарья.

Информацию о фестивале можно найти по ссылке.

А мы как авторы игры будем ждать от вас отзывы и фотографии с фестиваля. И надеемся, что вы сможете принять участие!

Я уже писала, что завтра и послезавтра на большом фестивале трансформационных игр в Москве будет представлена и наша игра! Сегодня поделюсь отзывами.

Вот что пишут те, кто уже купил игру и проводил ее)))

«Я только сегодня первый раз провела игру. Хочу поделиться отзывом).

Игра легкая, очень глубокая, трогательная. Мне, как ведущей, было спокойно и интересно. Я владею IFS с 2016 года и все в игре мне понравилось. Участницы- мои клиентки, они знакомы с этим подходом. И я только подсвечивала им.

Подарить подснежники друг другу- это так мило, нежно и красиво! Было приятно слышать благодарности, что игра принесла осознания, новые взгляды на себя и впечатления от общения в группе.

Мы расстались воодушевленные, спокойные, умиротворенные!

Игра хорошА будет и в индивидуальном формате!»

«5 часов на одном дыхании. Много инсайтов, осознаний, сопротивления, не принятия и...Встреча с Внутренним Перфекционистом и письмо благодарности, слезы радости от понимания что он нужен был чтобы выжить, что он помощник и много любви и тепла к себе, к своему детскому опыту.
Благодарность к создателям игры».

Вся эта история собственной плохости и самонападения на простом примере выглядит вот так.

Представьте, что у вас есть аллергия, предположим, на собак. Вполне реальный медицинский диагноз. Но по какой-то причине вам кажется, что это делает вас уязвимым, зависимым от лекарств, ограниченным в своих возможностях и вообще обычным человечком. Какая же в этом ценность и достойность?

Вы решаете, что должны быть другим. То есть отныне вместо реальности вы взаимодействуете с образом себя, который настолько могущественный, что всякую аллергию победил или, на крайний случай, должен уметь так её игнорировать, чтобы ни один человек не догадался о её наличии.

Конечно, использовать лекарства или выбирать для себя места без собак – это для слабаков, тех самых обычных людишек. Ваш путь другой: вы заставляете себя идти каждой собаке, обниматься с ней, далее естественно чесаться и обливаться слезами.

Но вместо того, чтобы это учитывать и что-то менять, вы становитесь плохим, потому что у вас опять не получилось победить эту чёртову аллергию. Вы опять подтвердили себе, что вы недостойный и ценить себя совершенно не за что.

То есть, на минуточку, ваша самооценка вообще не имеет ничего общего с вашим Я. Она не направлена на то, чтобы замечать и оценивать что-то ещё. Она работает с единственным фокусом: удалось ли вам пообниматься с собакой без последствий или нет.

Если по какой-то странной причине у вас вдруг оказалось меньше соплёй и слез, то ура – вы молодец и самооценка подрастает. Если же реальность берет вверх и вы покрываетесь пятнами, они начинают явственно чесаться - вы неудачник. Вы ведь не смогли ни победить, ни хотя бы качественно сделать вид, что ничего не чешется. Вы опять проиграли реальности, ничего себе, представляете? То, что вы считаете самооценкой». падает...

Можно выбирать новую собаку💃💃 А как без собаки-то себя нормальным сделать? Никак🤷‍♀️

На мой предыдущий пост про аллергию и самонападение пришёл вопрос:
а как вообще понять, что это действительно аллергия?
А не просто, например, лень. Или нелюбовь к собакам. Или недостаток воли.

Или какая-нибудь нераспакованная установка из детства, которую можно было бы по-быстрому проработать. А то вдруг я не поработаю над собой и после смерти меня спросят: “А ты точно все сделал? Точно не списывал свои ограничения на лень? Нормальный ли ты после этого? Можно тебя в рай к нормальным людям?”

Это очень характерный невротический поворот. В нём есть всё:
сомнение в собственном опыте,
обесценивание телесных реакций,
недоверие к чувствам,
и, конечно же, скрытая надежда, что если это не совсем реальная аллергия,
то, может быть, можно и не иметь этих ограничений.

Можно просто захотеть быть без них — и все получится.

Типичная защита от уязвимости и ограничений выглядит именно так.
Мы готовы поверить во что угодно: в лень, в порчу, в дородовую недоразвитость, в карму, в неправильное время рождения, в недостаток дисциплины. Всё, что угодно — лишь бы не признать, что я правда не выдерживаю. Не могу быть здесь так, как от себя требую. Не тяну все, чем себя нагружаю. Не справляюсь. У меня не все получается.

Мы будем усложнять, прорабатываться, объяснять, переобъяснять — только бы не остаться наедине с фактом, что я ограничен. Что у меня есть границы моей реальности. И что он — не ошибка развития, а единственная реальность.
Вопрос «у меня аллергия или я просто ленивый?» звучит как попытка вернуть себе контроль.

Как будто лень можно преодолеть, а вот аллергия — это уже серьёзно. Приговор, который забирает власть.

И тогда мы находимся в замкнутом круге, свойственном расщепленной психике: если у меня правда аллергия, то у меня не просто ограничения и особенности, я абсолютно беспомощный.

А если просто лень и я виноват? Ооооо! Это ж какое поле для разнообразного самоисправления открывается. Перспективы нормальности маячат совсем близко. Причем они никогда не исчезают. Хотя вечно остаются недостижимыми...

Сейчас опять скажу про парадокс.

Если вы думаете, что, например, именно тревога и депрессия мешают что-то делать, то это чуть-чуть ошибочка. Именно они и «обслуживают» защиту от того, в чем вы их обвиняете.

И это для психики важнее, чем если бы они вдруг исчезли и оставили вас в покое. Это только кажется, что если бы не они, «я бы ого-го как начал жить!». Не, не. Если они сейчас продолжают существовать, то не потому что в детстве ранили, а потому что здесь и сейчас не происходит поиска чего-то более адаптивного, чем детские стратегии.

Тревога и депрессия — это не просто симптомы, которые «мешают жить». Это решения. Внутренние, выстраданные, иногда отчаянные, но решения. Они совершаются бессознательно, когда внутри не удалось договориться между разными частями Я — с их желаниями, страхами, потребностями, представлениями о допустимом. Где мое «хочу» не может договориться с моим «не имею права». Где мое «должен» натыкается «я больше не могу». Весь этот коктейль замешивается с виной, стыдом, безнадежностью, бессилием. И …

Тогда психика делает единственное, что может: выносит результат за скобки. Не разрешает конфликт — а убирает саму возможность быть в нём. Она не находит нового способа — она снимает само напряжение. Через симптом. Через тревогу, которая занимает всё пространство. Или через депрессию, которая гасит даже саму потребность двигаться. Отныне вы не думаете: «как же мне все-таки заняться нормально сексом?» Зато ищите возможность избавиться от тревоги, одновременно говоря себе: «Вот если бы не это, то я бы направо и налево».

Так работает защитная организация: там, где невозможен компромисс, возникает третий вариант — обесточивание. Как если бы внутренние части, не сумев договориться, отдали власть нейтральной силе. И эта сила сказала: «Никакой жизни. Никаких выборов. Никакой близости, секса, интереса, возбуждения. Потому что всё это — поле неразрешимого конфликта. А раз не получается это разрешить, мы туда просто не пойдём».

Это может выглядеть как пассивность, заторможенность, нежелание. Но на самом деле это результат, когда ни одна часть не может быть отброшена для нашего Я без последствий. И психика это знает. Она не глушит одну сторону конфликта: она просто вытесняет обе. Она ставит запрет на всё опасное поле со всеми вариантами.

Но это единственный способ сохранить равновесие, когда другого выхода не найдено. Когда сцена жизни в собственной субъективности пугает настолько, что её приходится отложить. Заменить на тревогу. Или на туман.

Но тут же и выход: смотреть в избегаемые внутренние конфликты и учиться адаптироваться к реальности иначе, чем найденный однажды способ.