28 июня 2024
19:00 - 20:30

В рамках "Аналитической кухни" пройдет семинар
«Последействие в теории и практике».

Последействие - одна из идей Фрейда, которая была не сразу открыта в его работах, но являлась одной из основополагающих с точки зрения того, как работает психика и того, как работает психоанализ. Последействие объясняет, в том числе и терапевтический эффект психоаналитического процесса.

На семинаре будут представлены три коротких доклада о последействии в разных контекстах, которые можно будет обсудить в конце.

Основные напрваления, которые рассмотрим:
- Последействие как ретроактивная модификация и как отложенное действие
- Последействие и интерпретация
- Разница в понимании феномена последействия британской и французской школами
- Последействие и темпоральность

Докладчики: Мария Надршина, Анастасия Сушкова, Маргарита Корнилова.

Доклады основаны на статьях: Time and the après-coup
Dana Birksted-Breen
2003, Jonathan House "The ingoing rediscovery of Après-coup as a central freudian concept", 2017, Хайди Файмберг "Слушание слушания" и другие.

Зарегистрироваться для участия в семинарах Аналитической кухни (если вы ещё не):
http://psyfield.tilda.ws/kitchen

Участие в семинаре бесплатное

Понталис в своей статье о негативном переносе приводит слова Сартра о том, что такое злоба (что психоаналитики назвали садизмом (слишком быстро, говорит Понталис) "нуждаться в страданиях других, чтобы чувствовать, что существуешь". Парадоксально, но плохой объект не исчезает, он не втягивает в переживание утраты, как это делает хороший объект. Плохая грудь - то, что возникает на месте утраченной хорошей груди и она никуда не уходит. Плохой объект не может быть утрачен, он неразрушим и тем самым гарантирует субъекту его собственное постоянство.

Представьте себе двух людей на качелях, один из которых находится сверху, а другой снизу. Пока они хотят оставаться на качелях, они могут либо двигаться друг к другу, либо дальше, тем самым изменяя точку опоры. Это единственный вид движения, который возможет без схода с качелей. Они могут сохранять свои позиции или меняться местами. Но базовая структура сохраняется, они по-прежнему находятся на прямой линии, где положение одного определяет положение другого. Вполне возможно, что они могут занимать среднее положение, сидя на качелях вровень. Но хотя это кажется улучшением - более равные отношения, сохраняется та же структура жесткости, где позиция одного полностью определяет позицию другого. Они заперты в одном паттерне отношений. Они не могут быть вместе ни вверху, ни внизу, толчок одного влияет на другого. Эта модель, разработанная Джессикой Бенджамин о взаимодополняющих отношениях "делающий-делаемый" элегантно отображает то, что происходит в терапевтических тупиках и безвыходных ситуациях
Льюис Арон Аналитический тупик и третий

В интересной работе 1930 года "Эротизация тревоги" французский психоаналитик Рене Лафорг использует классическую теорию влечений для изучения связи между тревогой и эротизацией.
Он отмечает, что для некоторых пациентов способность вызывать у терапевта сильную тревогу аналогична сексуальному возбуждению терапевта. Для этих пациентов влечение к переживанию тревоги у себя и провоцированию тревоги у других является сексуальным завоеванием.
...Не являются ли некоторые пациенты постоянными постановщиками представлений в стиле Гран-Гиньоль*? Хорошо известно, что в театре Гран-Гиньоль на сцене демонстрируются ужасные акты насилия, мужчины идут в этот театр просто для того, чтобы испытать страх и ужас, а женщины - для того, чтобы упасть в обморок от ужаса. Этот театр кажется мне самым убедительным доказательством эротизации тревоги, и толпы людей, которые его посещают, позволяют нам утверждать, что многие люди считают тревогу эквивалентом оргазма и не стесняются в средствах - сознательных или бессознательных - которые они используют, чтобы получить право на тревогу.
Связь между тревогой и ее трансформацией в сексуальное удовольствие может быть полезна для понимания влияния самоповреждений как на пациента, так и на терапевта в контексте эротизированного переноса. В эротизированном переносе манифестная сексуализация является слишком ранней или преждевременной попыткой справиться с доэдипальными психическими тревогами. То, что у таких пациентов может выглядеть как сексуальное соблазнение, часто оказывается защитой от дальнейшей психотической регрессии.
*«Гран-Гиньоль» (Le Théâtre du Grand-Guignol) - парижский театр ужасов, родоначальник жанра хоррор
Джейн Тиллман Эротизированный перенос и самоповреждения

То, что в нашей культуре допускается как часть подросткового исследования, например, сильные влюбленности и непостоянные отношения, будет восприниматься как повторение, если оно сохранится в неизменном виде в последующей жизни. Часто человек приходит на терапию в тот момент, когда он интеллектуально осознает, что его поведение не меняется с течением времени, но он чувствует себя бессильным изменить его самостоятельно. Взгляд Жака (Jaques, 1965) на взрослость полезен тем, что он связывает зрелость и чувства беспокойства, вины и потери, с признанием неизбежности смерти. Это, по его словам, приводит к тому, что психика оказывается под властью принципа реальности. С увеличением хронологического возраста - особенно после середины жизни - его труднее становится отрицать, что даже может привести к большей креативности. Отрицание может быть очень убедительным, и мы привязываемся к знакомому миру наших повторений, с их заманчивым предложением вневременной, неизменной вселенной. С другой стороны, боль от попадания в плен повторений может пробудить желание избежать их и способствовать переменам. Жак описывает взрослость как состояние, в котором «инфантильная депрессия прорабатывается, но при этом зрелое понимание смерти и разрушительных импульсов должно быть принято во внимание» (Jaques, 1965, p. 505). Он предполагает, что признание «реальности» смерти является важным критерием зрелости и бросает вызов всеобщей бессознательной вере в вечную жизнь. Что именно возможно для каждого человека, зависит от того, преобладает в его психической жизни любовь или ненависть; отказ принять факты жизни ведет лишь к усилению маниакальных защит и может привести к полному отступлению от психической реальности (Steiner, 1993).

С. Липшиц-Филлипс, «О сохранении ранней утраты и неразрешённого горевания»

Как и сага о Масуд-хане, появление концепции "влечения смерти" - это поворот в истории психоанализа, который до сих пор остается каким-то непостижимым. Оба события беспокоят нас. Оба вызывают желание отрицать и опровергать. Мы хотим сказать, что "этого не было", "давайте забудем об этом", "это не так уж важно" или "это не имеет значения в долгосрочной перспективе". Однако сам факт того, что мы травмированы ими, заставляет нас вернуться к ним. В них с новой силой проявляется наша эпистемологическая активность. Мы хотим понять, что произошло. Почему? Как? И с какими большими или малыми последствиями? Пересмотреть эти два повествования нас побуждает также таинственная и слегка эротизированная притягательность, которой обладают все психические раны. Сказание о Масуд Хане и понятие "влечение смерти" действительно разрезали психоаналитическую кожу.
… "влечение смерти" - это "демоническая сила" (с. 35), которая ищет психосоматического покоя и в своей глубинной основе стремится свести одушевленное к его первоначальному неодушевленному статусу.
Переход от первой ко второй теории дуальных влечений прошелся сейсмической ударной волной по основам психоаналитической теории. Многие концепции теперь требовали пересмотра. Первоначальная формулировка, согласно которой садизм был первичным, а мазохизм - его инверсной формой, оказалась перевернута: концепция влечения смерти рассматривала мазохизм как первичное явление, а садизм - как его внешнее следствие. Было также поставлено под сомнение операционное главенство "принципа удовольствия" (Freud, 1911, 1916-1917) в психической жизни. Более того, само определение "удовольствия" стало неясным. Если цель влечения смерти - сделать субъекта неживым, то как и кем разрядка этого влечения может быть воспринята как приятная? Еще одна головоломка относилась к теории навязчивого повторения, которое в 1920 году получило объяснение, совершенно отличное от того, которое было дано ему в работе 1914 года "Воспоминание, повторение и проработка" (1914g). А еще были травматические сновидения, которые бросали вызов прежней прочной гипотезе исполнения желаний и требовали пересмотра. Список можно продолжать.
Из предисловия Салмана Ахтара к сборнику "Contemporary Freud. On Freud's Beyound the pleasure principle"

Посмотрела док 2012 года про великую Марту Аргерих «Bloody daughter», снятый ее младшей дочерью Стефани. Это идеальный портрет гения, который глядит на мир сквозь тусклое стекло, не совсем понимая зачем вообще существует хоть что-то кроме Шопена и Шумана, например, мужчины или дети. Я не знала, что Аргерих родила троих дочерей от троих мужчин - каждый не задержался в ее жизни больше чем на пару лет. Первая дочь Лидия Чен провела детство в приюте, откуда ее выкрала бабушка, за что Аргерих лишили родительски прав. На вопрос «как так получилось?» - пианистка отвечает: ну в конце концов я же дала ей жизнь (предполагая что этого подарка достаточно). Лидия стала скрипачкой, в итоге занявшийся ее воспитанием папа внушал: хочешь играть, выбирай любой инструмент кроме фортепиано, ибо никогда не сможешь сравниться с матерью. Завораживающий вид на фабрику травм в одной отдельно взятой музыкальной семье (разумеется, остальные дети тоже росли не в простых условиях - не ходили в школу, не видели отцов). Зато весь мир благодарен Аргерих за ее искусство. Стефани снимает мать без обид, просто желая заглянуть в вечность и разобраться хотя бы приблизительно, как она устроена. Давно я не видела ничего настолько глубокого на тему ответственности большого художника или материнства или поисков смысла жизни или феминизма, прости господи. Фильм есть в сети, очень вам рекомендую.

"Удивление, но с несколько другой аффективной окраской"☺️

Про сложность нашей работы. Приведу цитату из Огдена:

Терапевт, работающий с пограничными пациентами и пациентами с шизофренией, должен принять определенную степень невольного участия в бессознательном объектном мире пациента как неизбежный путь к пониманию переноса (Ogden, 1979, 1981). Когда терапевт позволяет использовать себя таким образом, он отчасти перестает быть отдельным человеком, слушающим другого человека. Он становится «изгнанной» частью пациента. Эта часть тем не менее продолжает оставаться частью пациента, психологический периметр которого теперь включает терапевта. Делая себя доступным таким образом, терапевт отказывается от собственного доступа к диалектике «я/не-я» и становится в некоторой степени пациентом, причем это не изменяется от знания того, что на самом деле он им не является.

Я помню свои первые реакции на данный процесс внутри себя (удивление, но с несколько другой аффективной окраской), и вижу как такие ситуации «накрывают» студентов (пограничная психическая организация, на самом деле, не редкость в рамках формата трех бесплатных сессий). Важно быть к этому готовым, хотя бы теоретически. И да, вас не может не «накрыть», если вы проницаемы для проективной идентификации (а это характеристика хорошего терапевта, и точка понимания пациента).

Фрэнсис Тастин о матерях аутичных детей
Я согласна с Мельцером (1975) и Тишлером (1979) в том, что они рассматривают депрессию матери как фактор, приводящий к нарушению нормальных отношений между матерью и ее аутичным ребенком. Я испытываю огромную симпатию к этим матерям. На мой взгляд, Каннер завел прискорбную моду считать их "холодными и интеллектуальными". С тех пор как он это сказал, для их описания стали использовать такие выражения, как "матери-холодильники". Я не разделяю этой точки зрения. Депрессия такой матери обычно не была клинической и не требовала госпитализации.¬¬ Она была связана с событиями, которые являются частью обычных жизненных перипетий, которые обрушились на чувствительную мать в особенно уязвимый момент. Например, семья сменила место жительства, или отцу пришлось часто бывать вдали от дома, или мать живет в другой стране, или это смешанный брак (по расовому или религиозному признаку, или по обоим), или умер эмоционально важный родственник, или есть вмешивающиеся родственники, или в период рождения ребенка могут отмечаться важные годовщины.
Часть трудностей такой матери, по-видимому, возникает из-за того, что она не чувствует поддержки со стороны отца. (Это может быть повторением чувств из ее собственного детства.) Таким образом, она цепляется за своего ребенка, как будто он все еще является частью ее тела. Она делает это для того, чтобы продолжать жить, несмотря на свою депрессию и неуверенность в себе. Это может произойти как тогда, когда ребенок находится в ее утробе, так и после его рождения. Она боится "черной дыры", возникающей при осознании его отделенности от нее. Когда по разным причинам ребенок переживает свою отделенность от нее, она не может сдержать его состояние тревоги, потому что оно слишком сильно совпадает с ее собственным. Он нуждается в ее поддержке не только в состоянии тревоги. Неконтролируемые состояния приятного возбуждения также представляют угрозу.
Однако многие относительно обычные матери впадают в депрессию в результате некоторых тревожных событий, но их дети не становятся аутичными. Я убеждена, что есть что-то в природе ребенка, что предрасполагает его к аутизму. Поэтому мне кажется более плодотворным исследовать вклад ребенка в его расстройство, чем концентрироваться на влиянии матери. Возможно, мы сможем что-то сделать с ребенком, но мы не можем изменить мать его детства. Когда аутичный ребенок проходит анализ, работу с родителями лучше всего направить на то, чтобы помочь отцу поддержать мать, которая должна вновь обрести уверенность в себе и любовь к своему выздоравливающему ребенку.

Большее количество сеансов, более длительные сеансы или большая продолжительность лечения могут не привести к лучшим результатам.

Согласно новому метаанализу, в который были включены данные 176 исследований с участием 15 158 человек подтвердили, что в случае психотерапии депрессии решающее значение имеет именно число сеансов в неделю, а не общая продолжительность лечения.

Увеличение частоты встреч с одной до двух сеансов в неделю было связано со значительным улучшением результатов психотерапии депрессии.

Источник: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0165032724008061

#депрессия
#психотерапия

Классические и современные фрейдисты. Зигмунд Фрейд (1856-1939) создал модель психики с несколькими основными теоретическими предпосылками: Психическая жизнь инициируется энергией двух первичных влечений (в его первой теории влечений - сексуального и самосохранения; во второй - жизни и смерти, или сексуальности и агрессии). Эти влечения представляют собой требования тела к разуму и дают о себе знать, вызывая желания и потребности, которые стремятся найти удовлетворение в конкретном объекте. Следы памяти об этих взаимодействиях (включая репрезентации важных объектов и отношений) структурируют всю психику, выстраивая все более сложные образования, которые в итоге делятся на три основных раздела. В своей первой топографической модели Фрейд назвал эти системы Бессознательным, Предсознательным и Сознательным; во второй структурной модели он говорит об Эго, Ид и Супер-Эго. Структуры психики регулируют энергию влечений в соответствии с (гомеостатическим) принципом удовольствия. Метапсихология - это теория психики, которая выражает психические функции в их динамическом ("влечения"), экономическом ("энергии") и топическом ("структуры") аспектах.
Шандор Ференци (1873-1933) и будапештская школа психоанализа подчеркивали важность учета и признания реальной детской травматизации, особенностей ранних отношений матери и ребенка, влияния "путаницы языков" (смешения нежной привязанности ребенка и сексуальных потребностей взрослого), которые оказывают серьезное влияние на психическое развитие и последующую психопатологию. Ференци сосредоточился на взаимных, интерсубъективных процессах между пациентом и аналитиком, а также на исключительной роли честности и внутренней работы аналитика (самоанализа) в аналитической беседе. В последнее время его работа была переосмыслена и получила новое развитие во французском психоанализе, а также в реляционной школе.
Эго-психология. Анна Фрейд (1895-1982), Хайнц Гартманн (1884-1970) и другие сосредоточили свое внимание на работе сознательного и бессознательного эго, его особой роли в бессознательных защитах и их тормозящем влиянии на психические процессы. Гартманн постулировал наличие бесконфликтной области эго, выполняющей такие важные задачи, как осознание, моторный контроль, логическое мышление, речь, сенсорное восприятие и проверка реальности - все это жизненно важные функции, которые вторично могут быть втянуты в невротический конфликт. Систематически анализируя защитные механизмы пациента, психоанализ стремится укрепить эго, чтобы усилить контроль над импульсами, разрешение конфликтов и способность переносить фрустрацию и болезненные аффекты. К четырем фрейдистским метапсихологическим точкам зрения Гартманн добавил генетический и адаптационный аспекты.
Классические и современные кляйнианцы. Мелани Кляйн (1882-1960) концептуализировала раннее младенчество как начальный этап примитивных импульсов, которые переживаются в рамках объектных отношений. Ориентированное вовнутрь влечение к смерти переживается как атакующая сила, вызывающая тревогу преследования и страх уничтожения, которая размещается (проецируется) вне "я" и приводит к разрушительным импульсам по отношению к фрустрирующему объекту (плохая грудь), за которыми следует страх возмездия. Напротив, удовлетворяющий объект (хорошая грудь) идеализируется и защитно отделяется от плохого объекта. Эта первая фаза называется параноидно-шизоидной позицией "PS", характеризуется расщеплением, отрицанием, всемогуществом и идеализацией, а также проекцией и интроекцией. Растущая способность эго к интеграции приводит к депрессивной тревоге, что деструктивные импульсы повредили хороший объект/грудь и вызывают желание возмещения. Эта вторая фаза называется депрессивной позицией, "D". Современные кляйнианцы признали, что эти фазы не ограничиваются младенчеством, а образуют непрерывную динамику в психике, постоянное движение PS⇔D.

Бионианская ветвь кляйнианской школы. Уилфред Бион (1897-1979), ведущий свою работу от Фрейда и Кляйн, но отошедший от них, разработал новый язык для своей теории мышления. Он выдвинул идею о том, что психика младенца вначале испытывает натиск необработанных сенсорных впечатлений и эмоций, называемых бета-элементами, которые не несут в себе смысла и должны быть эвакуированы. Очень важно, чтобы заботящийся объект (контейнер) принял эти бета-элементы (содержание), метаболизировал и преобразовал их в альфа-элементы и вернул их младенцу. Ум младенца интроецирует их вместе с преобразующей альфа-функцией, создавая таким образом свою собственную альфа-функцию, аппарат, способный символизировать, запоминать, мечтать и мыслить; он также развивает понятия времени и пространства и позволяет различать сознательное и бессознательное. Психические расстройства связаны с нарушениями этих основных функций аппарата мышления.
Винникоттовская ветвь теории объектных отношений ("независимые"). Дональд Винникотт (1896-1971) описал, как удерживающая среда достаточно хорошей матери позволяет психике младенца создавать репрезентации себя и другого. В переходном пространстве между младенцем и матерью ребенок находит и создает то, что он называет переходным объектом (безопасное одеялко), который является и не является матерью. Именно это переходное или потенциальное пространство между субъективно воспринимаемой внутренней реальностью и объективно воспринимаемой внешней реальностью остается доступным в качестве внутреннего пространства для переживания жизни, создания новых идей, образов, фантазий и искусства, а также формирования многих черт культуры. Если мать способна эмпатически реагировать на спонтанные жесты младенца, у него формируется представление истинного селф, способного к игре и творчеству. Однако если мать постоянно неправильно интерпретирует жесты младенца в соответствии со своими собственными потребностями, истинное селф ребенка останется скрытым под щитом ложного селф, которое создается для выживания и позднее в жизни может привести к чувству неспособности быть настоящим.
Французский психоанализ развивался в спорах с Жаком Лаканом (1901-81) и его идеями (значение языка, фаллоса, желания и другого, его концепции воображаемого, символического и [недостижимого] реального) и отграничении от них. Его призыв вернуться к Фрейду положил начало серьезным дебатам и проработке основных концепций Фрейда и, в конечном счете, утвердил первостепенную роль фрейдистской метапсихологии в понимании человеческой психики. Это, в свою очередь, оказалось особенно плодотворным для развития новой концепции теории соблазнения, акцента на влечениях жизни и смерти, а также теории нарциссизма в его различных проявлениях. Признание важности теории влечений привело к акценту на сексуальности, субъективности, языке желания и структурной функции Эдипова комплекса, в частности, в отношении позиции третьего и третьестепенности. Это привело к идее третичного процесса, в котором бессознательные (первичные) и сознательные (вторичные) процессы взаимодействуют и творчески сочетаются.
Селф-психология была основана в США Хайнцем Кохутом (1913-81), который сосредоточился на чувстве селф индивида, в частности, на развитии и регуляции нарциссизма. Он подчеркивал необходимую роль заботящегося о ребенке родителя (а позже и аналитика), который должен эмпатически отражать его состояния селф и допускать идеализирующие альтер-эго/близнецовые переносы, тем самым поддерживая ребенка (позже пациента) как селф-объект, пока тот не интернализует свои регулирующие функции. Со временем Кохут отверг фрейдовскую структурную модель Эго, Ид и Супер-Эго, а также его теорию влечений и предложил вместо нее свою модель трехчастного Я.

Реляционный психоанализ, основанный Стивеном Митчеллом (1946-2000) в США, отвергает биологически укорененную теорию влечений Фрейда, предлагая вместо нее реляционно-конфликтную теорию, которая сочетает реальные, интернализованные и воображаемые взаимодействия со значимыми другими. Личность возникает из структур, отражающих усвоенные взаимодействия и ожидания с первичными заботящимися лицами, и строится из них. Поскольку основной мотивацией человека являются отношения с другими людьми, он будет склонен воссоздавать и реализовывать эти паттерны отношений на протяжении всей жизни. Психоанализ состоит из исследования этих паттернов и их конфронтации с тем, что спонтанно и аутентично создается в психоаналитическом сеттинге между аналитиком и пациентом.

Друзья, размещу тут ссылку на текст своего доклада с конференции, на которой я была организатором и докладчиком на прошлой неделе.

Для инстаграма текст слишком велик, а больше некуда :)

В общем - текст

Внезапно пристрастилась читать ветку на реддите, посвященную психоанализу
Read Freud please
"Тот, кто считает себя психоаналитиком или психоаналитически мыслящим и при этом даже не попытался прочитать Фрейда (независимо от того, нравятся ли ему его работы или он их категорически ненавидит), испытывает серьезный дефицит. Дело не в том, чтобы стать фрейдистом, а в том, чтобы изучить чрезвычайно важную часть психоаналитической истории. Конечно, временами это сложно, но я обещаю, что если не торопиться, то все окажется проще, чем все думают, а если прорваться через эти сложности, то он упрощает теорию до ее подрывной, но важной сути. Психоанализ не должен быть легким или легко усваиваемым, это описание человеческого существования в его самом радикальном виде. Слишком много людей ненавидят его из-за репутации или стигмы, и вы, ребята, многое упускаете"
https://www.reddit.com/r/psychoanalysis/comments/1dkt9ll/read_freud_please

При подготовке к этому докладу я поняла, что я не поняла, что такое последействие.
Потом поняла.
Потом распоняла все, что поняла, обратно.
И так много раз (до просветления или сумасшествия).

В общем, делать нечего и в пятницу я и мой персональный переводчик Бернара Шерве с русского на русский - чат GPT представим (не)готовую версию этого доклада.

Приходите.
Может быть даже, мы что-то поймем.

_

Встреча будет доступна для участников чата «Аналитическая кухня». Как попасть в него: http://laboratorium.group/kitchen

Полный анонс мероприятия:

28 июня 2024
19:00 - 20:30

В рамках "Аналитической кухни" пройдет семинар
«Последействие в теории и практике».

Последействие - одна из идей Фрейда, которая была не сразу открыта в его работах, но являлась одной из основополагающих с точки зрения того, как работает психика и того, как работает психоанализ. Последействие объясняет, в том числе и терапевтический эффект психоаналитического процесса.
На семинаре будут представлены три коротких доклада о последействии в разных контекстах, которые можно будет обсудить в конце.
Докладчики: Мария Надршина, Анастасия Сушкова, Маргарита Корнилова.

Доклады основаны на статьях: Time and the après-coup
Dana Birksted-Breen
2003, Jonathan House "The ingoing rediscovery of Après-coup as a central freudian concept", 2017, Хайди Файмберг "Слушание слушания" и другие.

Друзья и коллеги, мы с Асей Митрениной приглашаем вас в наш книжный клуб про психологию и литературу «Близко к тексту».
Подробности в афише и видео.
Встречи раз в месяц. Июльский текст выбирала я, про августовский текст скоро расскажет Ася)
Зачем читать художественные тексты с нами, рассказывает в комментариях Ханна Сигал)

У меня спрашивают - зачем бокс, что я в нем нахожу. Как хотите, но если вы хотите найти миф в современном мире - ищите его в боксе)