Вебинары IPA 2024 года
Открывая Фрейда: Беседа с доктором Марком Солмсом о пересмотренном Стандартном издании Фрейда

Дата: 22 ноября 2024 года (16:00 по лондонскому времени, в 13:00 по московскому)
Бесплатно, на английском языке

На этом эксклюзивном вебинаре выступит выдающийся нейропсихолог и психоаналитик доктор Марк Солмс. Как редактор пересмотренного стандартного издания Полного собрания сочинений Зигмунда Фрейда по психологии, доктор Солмс расскажет о грандиозной задаче пересмотра новаторской работы Фрейда. На этом мероприятии будут рассмотрены новые переводы и нейробиологические аспекты, а также критические замечания по предыдущим изданиям. Это прекрасная возможность для клиницистов, ученых и всех, кто интересуется пересечением психоанализа и нейробиологии.
РЕГИСТРАЦИЯ

Возвращаемся к нашему ядерному реактору. То есть предлагаю полистать еще одну статью Томаса Рабейрона, в которой он пытается практически прикинуть, как же все-таки должна работать психотерапия с точки зрения современной нейронауки. Для примера он рассматривает психоаналитические психотерапии (угу, во множественном числе), делая оговорку, что остальные терапии, скорее всего, подчиняются похожим принципам (а недавно в частной беседе небезызвестный Владимир Снигур сказал мне, что с чего бы им подчиняться каким-то другим, когда есть некоторые базовые принципы человеческого устройства).

Ссылаясь на некое исследование, в котором взяли десяток психоаналитиков и десяток КПТшников, попросили их заполнить анкету про то, что они делают с пациентами, и обнаружили, что совы не то, чем кажутся то, что у них там хорошо срабатывало, было больше похоже на психоаналитическую психотерапию, чем на что-то еще, Томас пишет, что вопрос не в том, какая терапия лучше помогает, а в том КАК ИМЕННО она это делает. И предлагает свою версию ответа на этот вопрос. Отвечая, он в ключе принципа свободной энергии Фристона обсуждает четыре параметра:
(1) сеттинг,
(2) психическое состояние пациента и терапевта,
(3) основные процессы, происходящие во время терапии, и
(4) конкретные показатели эффективности терапии.

Про важность сеттинга как будто бы уже и не надо никому говорить, ан нет, надо. Я не думаю, что автор сильно преувеличивает, когда опять вспоминает про стенки ядерного реактора, ну и не удержусь от другой цитаты: когда сеттинг слишком редкий и нестабильный, или вообще хаотичный, «терапевтический процесс теряет свою силу или вообще разрушается, подобно клетке, мембрана которой больше не выполняет свою функцию разграничения между внутренним и внешним».

Жесткость сеттинга исключительно необходима для создания безопасного пространства, в котором возможна специфическая психическая активность пациента и терапевта, проще говоря, такое состояние восприимчивости, которое позволяет заметить несоответствие между ожиданием и реальностью и вместе удивиться этому несоответствию. Удивиться, словить инсайт и что-то изменить в психическом функционировании помогают шесть основных инструментов:
(1) терапевтические отношения и перенос,
(2) свободные ассоциации,
(3) сновидения и сновидческая активность наяву,
(4) игра,
(5) рефлексия, и
(6) нарратив.

Рабейрон расписывает каждый пункт подробно, но основная идея такая: чтобы уменьшить энтропию, надо сначала увеличить энтропию, чтобы навести порядок в шкафу со скелетами, надо сначала вытащить из шкафа и разложить скелеты по комнате (но желательно не по всей квартире, и не выкидывать с балкона, и может быть не все скелеты сразу). Для нераспознанного, неинтегрированного опыта должно найтись переходное пространство, в котором происходит постепенное проигрывание, осмысление и упорядочивание. Чтобы вытащить скелеты из шкафа, нужно, чтобы было куда их вытаскивать. Мы должны уметь переносить определенную (большую, но не чрезмерную) степень хаоса, выдерживать неопределенность и сомнения, чтобы структурировать свой опыт по-другому, не так, как прежде. И мы настолько сложно устроенные существа, что способны представлять и регулировать свой внутренний опыт с помощью игры, языка и повествования (чем и пользуются психотерапевты разных модальностей).

Дорогие коллеги, приглашаем на наше очередное мероприятие!
Этим летом мы встречались поговорить об основном инструменте нашей терапевтической работы - интерпретациях. Обсуждение получилось настолько живым, что решили разговор продолжить.
17 ноября в 11.00 встречаемся еще раз. Формат прежний - 5 коротеньких докладов и общая дискуссия. Длительность полтора часа, будет запись.
Докладчики из разных (хотя и близких) психоаналитических направлений, в которых отношение к интерпретациям может быть совершенно различно. От необходимости интерпретаций переноса, к сомнению в переносных интерпретациях, вплоть до вопроса в полезности интерпретаций в целом.
Приходите!
https://interpretations.tilda.ws/

Продолжаем разбираться с теорией Фрэнсис Тастин.
Итак, маленький Джон научил Тастин "черной дыре" депрессии, а Дэвид, постарше, продемонстрировал "аутистическую инкапсуляцию".
Сверхчувствительный ребенок слишком рано и слишком остро осознает свою отдельность от матери. Он переполнен ужасом - если нет огромной части его, то и его, возможно нет. Самый большой ужас, говорит Тастин вслед за Винникотом - не умереть (перестать быть), а пережить чувство не-бытия - не смерть, но отказ в бытии. Переживать это невозможно. Мать, по разным причинам, тоже не может помочь пережить этот ужас. Что остается ребенку? Один из вариантов - спрятаться от переживаний в аутистической оболочке.
Какими средствами создается эта оболочка?
Тастин говорит - с помощью аутистических объектов и аутистических форм. Их особенность в том, что это не совсем объекты и формы реального мира, но комплексы физических, сенсорных ощущений, на которых сосредотачивается ребенок, отсекая себя от психического переживания. Твердость напряженных мышц или мягкость слюны - любые возможности, которые дает тело. На твердость можно опереться, от мягкости можно расслабиться. Сенсорные ощущения дают безопасность - ту, которую не дает внешний мир. Происходит поворот от ужасной небезопасности внешнего мира к чувству безопасности внутри.
Проблема заключается в том, что для того, чтобы научиться справляться с болью, фрустрацией, небезопасностью, ее необходимо пережить. Сенсорные объекты и формы - способы справиться с болью, которые всегда под рукой. Боль не переживается, а мгновенно устраняется собственными средствами.
Мы все так или иначе используем сенсорные средства для усмирения боли -сквиши, поп-иты, тяжелые часы, нежные шелка, четки и запахи. Но для некоторых людей такие способы становятся главным и единственным способом иметь дело с болью отдельности.
В терапии нам приходится предложить таким пациентам сделать шаг против собственной безопасности. От привычного и хорошо работающего способа справляться со всем самостоятельно - к риску зависимости от непостоянного и ненадежного объекта. Поэтому терапия с аутистическими пациентами (невротиками с аутистическими капсулами) так часто обрывается в момент появления настоящего контакта. Это слишком опасно и может разбить им сердце, которое уже было однажды разбито. Heartbreaking называет Тастин таких пациентов.

Иллюстрация к предыдущему посту.
Видео, которое я посмотрела примерно 150 раз - Эндрю Скотт читает монолог Гамлета. Посмотрите на него внимательно - как он странно двигает пальцами, потирает грудь, смотрит невидяще в пустоту - нет никого больше, есть только он, его боль и его тело, которое едва едва помогает справиться с болью
https://youtu.be/q6CLdCl9TB0?si=K_H6-9aNaBD4E1G-

Вот как выглядит депрессия типа "черной дыры" Тастин или страх распада по Винникоту. Это не совсем депрессия и не совсем распад. Это состояние,которое должно быть прекращено, любыми способами

– Мне не особенно хочется делать себе больно. Или, типа, наказывать. Я себя не ненавижу. Просто хочу, чтобы меня вытащили отсюда. Больше не хочу играть.
– Играть, – ободряюще кивая, черкая короткие пометки.
– Я хотела просто потерять самосознание. Я совсем другой тип. Я хотела перестать себя так чувствовать. Если бы я могла просто впасть в реально длинную кому, так бы и сделала. Или самой себе устроить шоковую, тоже так бы и сделала. Взамен.
Врач записывал с великим усердием.
– Последнее, чего я хочу, – это боль. Я просто больше не хотела так себя чувствовать.
– Меня бесит, когда люди [называют это депрессией], потому что я всегда думала, что депрессия – это когда очень грустно, становишься тихий и меланхоличный и просто сидишь у окна и вздыхаешь, или лежишь, в потолок смотришь. Состояние, в котором на все наплевать. Такой унылый вариант состояния покоя, – теперь она казалась врачу решительно оживленней, хотя все еще, казалось, не могла ответить на его взгляд. Респирация снова участилась..
– Ну а это, – она указала на себя, – не состояние. Это ощущение. И я ощущаю его везде. В руках и ногах.
– Значит, оно включает карпопе… твои руки и ноги?
– Везде. Голова, горло, задница. В животе. Оно везде. Не знаю, как его назвать. Я как будто не могу из него выглянуть, не могу понять, что это такое. Это скорее ужас, а не печаль. Как будто вот-вот случится что-то ужасное, самое ужасное, что можно представить, – нет, даже хуже, чем можно представить, ведь еще есть ощущение, что надо что-то немедленно сделать, чтобы остановить ужасное, но не знаешь, что, и вдруг оно случается, все время, вот-вот случится и уже случается, и все одновременно.

Дэвид Фостер Уоллес Бесконечная шутка

Удивительные, глубокие и пронзительные слова из к/ф "Сталкер" Андрея Тарковского: "Пусть исполнится то, что задумано. Пусть они поверят и пусть они посмеются над своими страстями. Ведь то, что они называют страстью, не душевная энергия, а лишь трение между душой и внешним миром. А главное пусть поверят в себя и станут безпомощными, как дети. Потому, что слабость велика, а сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок. Когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко. А когда оно сухо и жестко, оно умирает. Черствость и сила - спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому, что отвердело, то не победит."

О контейнировании
(Джеймс Гротштейн о концепции Биона)
Материнский контейнер, в медитативном состоянии грез (ревери),
(1) поглощает,
(2) сортирует (устанавливает порядок и приоритеты),
(3) обезвреживает,
(4) преобразовывает β-элементы из безграничных в конечные,
(5) реагирует на спроецированные эмоциональные коммуникации,
(6) позволяет им развиваться внутри нее,
и в то же время мать
(7) позволяет им резонировать с ее собственными аутентичными эмоциями и ее репертуаром сознательного и бессознательным опыта (памятью).
В этом процессе взаимообмена спонтанно возникает "избранный факт", который придает связность всей коммуникации.
(8) у младенца первоначальные β-элементы (прото-эмоции) превращаются в α-элементы, пригодные для ментализации.
(9) мать соответствующим образом отвечает или сообщает младенцу (дает интерпретацию), что он чувствует.
(10) она может удерживать то, что она восприняла, для будущих интерпретаций (основа для вытеснения).

Коллеги, очень интересное мероприятие, которое заинтересует тех, кто увлечен темой аутистического в контексте британской традиции. И в целом рекомендую канал

30 ноября - 1 декабря
Психоаналитический уикенд
«Эдипов комплекс у пациентов с аутистическими защитными организациями»

Ведущая: Борзова Марина Валентиновна - психоаналитик (МПО, IPA), член IPSO P. Marty Paris, президент АСПП Москва.

30 ноября, суббота, 11.00 - 14.00 -
теоретическая часть, лекция. Представления об Эдиповом комплексе в британском подходе. И. Кляйн, Х. Сигал, Р. Бриттон, Э. О’ Шонесси.
2 часа лекция + время для дискуссии. Запись предоставляется

1 декабря, воскресенье, 11.00 - 14.00 -
доклад на тему «Эдипов комплекс у пациентов с аутистическими защитными организациями». Запись не предоставляется.

Цитата из резюме доклада:
«В попытке заткнуть «черную дыру» отсутствия материнского соска во рту, замкнуть периметр психического тела, пациент прибегает к эротизации этой «дыры», меняя местами нужды и распыляя и без того частичный комбинированный объект. Сама ситуация постоянной эротизации подкрепляет удовольствие от фрагментированности, где отрицаемый родительский творческий акт заменен непрерывным мастурбаторным актом. Всемогущественная мастурбаторная активность – без оргазма, без окончания, без зачатия, рождения как результата творческого акта родителей. Фрагментирование подкрепляется и поддерживается по оси попытки предотвратить родительский коитус, творческий акт рождения. Затыкать черную дыру самому, стать этой «пробкой-соском-пенисом» – ауто-эротический частичный объект, соблазнительный и всемогущий. Идентификация с самой функцией-способностью находиться в коитусе, Уничижение творческого акта до первертного акта, поскольку другого-отличного-целостного просто нет, в такой ситуации он не возможен».

Будет предложен также список литературы и статьи (на русском и английском языках).

Стоимость одного дня двухдневного семинара - 4.500 р. Цикл полностью 9.000 руб.

Регистрация по номеру:+7-916-039-22-21

Завтра состоится вторая часть нашей Дискуссии об интерпретациях. В этот раз в центре внимания "не резкая, но твердая" и в целом "радикальная" статья Рэйчел Бласс об интерпретациях, в которой она однозначно и уверенно утверждает несколько постулатов
1. Психоанализ - это постижение правды (в первую и единственную очередь). Развитие, валидация, увеличение объема переживаемого опыта - не является целью психоанализа
2. Правда - это признание бессознательной фантазии
3. Бессознательная фантазия может быть признана, осознана и интегрирована только в одном случае - если будет пережита через перенос в контакте с аналитиком, который подробно, словами, опишет происходящее здесь и сейчас. точка
Пока готовилась к докладу, нашла вот какое возражение тоже кляйнианца, но работающего с аутистическими пациентами

Энн Альварез (Anne Alvarez, 2012) предлагает думать о примитивных состояниях в соответствии с различными уровнями смысла, соответствующими различным уровням интеграции селф и объекта. Такое понимание, утверждает она, требует различных уровней интерпретаций, которые движутся от высшего объяснительного режима, через описательный режим и вплоть до того, что она называет витализирующим режимом. Хотя я согласен с тем, что она описывает, за многие годы работы с такими состояниями я понял, что ключ к пониманию ребенка и созданию общего смысла для меня заключается прежде всего в соблюдении принципа Кляйн (1932, 1948, 2017) выявления наиболее неотложных, самых глубоких тревог и в их интерпретации с помощью того, что можно было бы назвать их собственным “языком” или синтаксисом (Amir 2014). Тем не менее, это требует не только расширения нашего понимания природы этих глубочайших тревог, но и того, что мы на самом деле определяем как интерпретации. Я хочу поделиться некоторыми наблюдениями, полученными из моего опыта анализа одного такого ребенка, когда, часто интуитивно и неосознанно, я обнаружил необходимость переключаться между этими различными формами тревог и способами интерпретации. Это включало в себя краткие обращения к очень примитивным, конкретным и фрагментарным интерпретациям, чтобы установить некоторый контакт с этими глубокими бессознательными тревогами замкнутого, фрагментированного, дотелесного, невербального и досимволического ребенка (Durban, 2014). Эти интерпретации в действии (Ogden 1994; Durban 2014, 2018; Pollak 2018) или пре-символические реализации (Sechehaye 1970) отражают особый контрперенос в аналитике и принимают различные формы: вербальные, невербальные, а иногда и конкретное действие. Они не квалифицируются как символическая игра, но могут рассматриваться как актерское мастерство во время сеансов и вне их, а также как отклонение от традиционной техники. Тем не менее, я полагаю, что они составляют неизбежную часть психоаналитической техники, необходимой при лечении таких недоступных психических состояний. На самом деле, эти моменты знакомы детским психоаналитикам и традиционно включаются в их игровую технику. Однако есть и другие моменты, которые нельзя рассматривать как символическую игру, поскольку уровень дифференциации селф–объект и способность к репрезентации у ребенка все еще неразвиты, подвергаются нападкам или разрушаются. Таким образом, определенные аспекты поврежденной психики ребенка могут быть собраны заново, восстановлены, а иногда даже виртуально созданы с помощью “имплантации аналитического объекта”, то есть путем представления аналитика как нового, конкретного объекта, который может заменить дефекты развития (Durban 2017c). Я думаю, что одна из наших главных задач как психоаналитиков состоит в том, чтобы модифицировать и применять эти сдвиги между различными видами интерпретаций в нашей работе со взрослыми пациентами, которые проявляют, на мгновение или в течение длительного времени, одни и те же или сходные состояния бытия.
Джошуа Дурбан “Создание личности”: клинические соображения относительно интерпретации тревог в терапии детей ауто-психотического спектра

Слова - не больше чем контейнер для О
Форма и выбор слов - это что-то вроде колбы для химической реакции. Слова призваны контейнировать хаос ужасного и прекрасного, которое случается, когда люди встречаются. Мы, наше сознательное Я, меньше этого. И то, что мы можем- постараться подобрать подходящий химический сосуд (сказать что-то), чтобы реакция проходила достаточно безопасно.
Мы не можем заранее предполагать конкретную форму высказывания. Бион говорил - интерпретация должна быть сюрпризом и для пациента и для аналитика. Высказывание случается, как результат уже произошедшего и по большей части в бессознательном.
Содержание бессознательного – то, кем является терапевт, какую жизнь он ведет, содержание его личного опыта, его этическое и эстетическое основание, а также - в какую теоретическую парадигму он встроен. Эта встроенность – не поверхностное усвоение знания, а ощущение себя частью теоретического поля, когда терапевт усваивает теорию, и теория усваивает терапевта.
Коммуникация происходит бессознательно тоже. Думать только о сознательных аспектах – все равно что искать потерянное в круге фонаря. Совершать волевые акты на уровне бессознательного невозможно, там можно только быть кем-то. Самое интересное – не как, что, когда сказать. А кем быть и как им становиться.

Дорогие коллеги, напоминаем, что уже в эту пятницу мы снова встретимся, чтобы послушать и обсудить доклад Полины Мороз "Особенности объектных отношений у пациенток с бесплодием неясного генеза".

Будет ли видеозапись, мы еще уточняем, так что рекомендуем всем желающим подключаться во время доклада!

Ссылку на трансляцию опубликуем в пятницу утром.

Приглашаем на семинар Санкт-Петербургской кляйнианской группы

СЕТТИНГ ВИДИМЫЙ И НЕВИДИМЫЙ

7 декабря, 13:00-15:00 мск, zoom
Семинар включает 4 доклада и общее обсуждение.
Докладчики: Александр Голубев, Ольга Демина, Наталья Кафидова, Ася Митренина.

В докладах будут затронуты следующие темы:

• Обзор основных представлений о сеттинге в кляйнианском психоанализе.
• Клиническая иллюстрация, на примере которой будет рассмотрено влияние особенностей невроза психотерапевта на соблюдение внутреннего сеттинга.
• Последствия нарушений внешнего сеттинга пациентом и терапевтом и способы их преодоления. Взаимосвязь внешнего сеттинга и внутреннего.
• Реальные и фантазийные причины строгости и несправедливости внешнего сеттинга.

Стоимость участия 2000 рублей.
Для регистрации пишите spbkleingroup@gmail.com

Продолжаем с коллегами в рамках группы чтения изучать работы, посвященные аутистическим процессам. И вот в очередной статье Фрэнсис Тастин читаю идею о любви, с которой раньше никогда не встречалась

Аутизм - своего рода гипсовая повязка, которая обездвиживала ее (Ариадны) израненную часть. Отказавшись от своих аутистических практик, Ариадна осознала свои собственные внутренние силы исцеления, а также твердую, но нежную заботу, которой она была окружена. Короче говоря, она осознала «любовь», но не как сентиментальный «предмет обожания», а как адаптивное удовлетворение своих потребностей (adaptive adjustment to her needs), возникшее в результате рефлексии, которая также стала для нее возможной. Она смогла пережить агонию и экстаз от того, что она - несовершенное, конечное человеческое существо, которое может умереть. Вместо того чтобы избегать, она начала сталкиваться с конфликтами, трудностями и болью обычной жизни. Она обнаружила, что есть радости и печали, и что по мере того, как она переживала соответствие истине (uprightness) в себе и во мне, она становилась способной переносить и то, и другое.
Фрэнсис Тастин Ритм безопасности

В следующую субботу состоится семинар итальянского психоаналитика Фульвио Маццакане, на котором будем обсуждать свежую (2024) провокационную статью Томаса Огдена "Переосмысляя концепции бессознательного и аналитического времени". Если вкратце - Огден говорит - бессознательное это, конечно, любопытно, но его нет. Так же как и времени. Так же как и альфа функции и бета элементов. Мы все придумали 🙈
Подробности

Многолетняя учебная программа
«Клиническое использование наследия У. Биона»
Цикл семинаров (октябрь 2024 – июнь 2025):
«Нарратологический подход в психоанализе»
30 ноября 2024 года (Zoom 10.00 – 13.15 GMT +3) состоится второй в этом учебном году семинар итальянского психоаналитика Фульвио Маццакане –
«Дорогами интуиции»
Четыре семинара, запланированные на осень 2024 года – начало лета 2025 года проводятся в рамках многолетней программы «Клиническое использование наследия У. Биона». Этот проект предоставляет прекрасную возможность продолжить наше знакомство, – «из первых рук», – с идеями и техникой группы итальянских психоаналитиков под руководством Антонино Ферро, которые на протяжении последних десятилетий успешно разрабатывают свою модель психоаналитического поля, опирающуюся на бионовское наследие.
В ходе ближайшего семинара будет использована новая статья Т. Огдена «Переосмысление концепций бессознательного и аналитического времени».
По окончании, участникам будет предоставлена запись семинара.
По всем организационным вопросам вы можете писать организаторам в WhatsApp:
Сергею Хренову +7 921 936 37 97; +972 53 247 50 92
Оксане Сахновской +7 921 900 83 46

Огден
Я считал и продолжаю считать концепцию бессознательного незаменимой для осмысления того, что происходит на аналитической сессии и в моей повседневной жизни. Без нее я не смог бы выполнять свою работу аналитика. Но теперь я должен напомнить себе, что бессознательное существует только в истории, созданной Фрейдом и последующими психоаналитическими мыслителями. Нет ни «внутреннего мира» (внутри чего?), ни объектных отношений внутри него, ни альфа-элементов, бета-элементов, альфа-функций; нет ни ид, ни эго, ни суперэго, ни влечения жизни, ни влечения смерти и так далее. Все это - персонажи, движущие силы и механизмы в историях, написанных психоаналитиками.

Субъект достижений, по Хану, активно эксплуатирует себя и доводит до выгорания, исчерпав в конечном итоге все внутренние ресурсы, но до последнего верит, что он «может больше» и ему нужно еще сильнее напрячься, чтобы стать более успешным и счастливым. Внутренне это похоже на «жизнь на пределе», когда люди в социальных сетях регулярно в итоге сетуют, что они «не вывозят». Однако принципиально ничего не меняется. В атомизированном обществе вынужденных «предпринимателей самих себя» репрессивное поведение заставляет быть более продуктивным с сопутствующей приватизацией стресса, перфекционизмом и гиперответственностью: любые неудачи по этой логике должны лишь стимулировать с большим энтузиазмом двигаться дальше.

Хан настаивает на том, что субъект достижений ведет войну с самим собой, когда верит в безграничность собственных возможностей и принимает очередную порцию насилия в отношении самого себя в качестве неизбежной платы за возможный успех.

Из статьи «Психополитика и нейрональное насилие».

Кляйн ввела концепцию проективной идентификации, но идеи ее последователей отличаются от ее оригинальной идеи. Современные кляйнианские аналитики теперь
1. Предполагают, что контрперенос аналитика является реакцией на проективную идентификацию пациента и может быть полезным источником информации о ней.
2. Вслед за Бионом (1959) проводят различие между нормальной и патологической проективной идентификацией, хотя до недавнего времени большинство работ было посвящено в основном патологическим аспектам.
3. Не проводят различия между проекцией и проективной идентификацией, как это пыталась сделать Кляйн в своих неопубликованных заметках
4. Выделяют различные подтипы проективной идентификации (Britton, 1998b; Spillius, 1988a).
5. Признают, что существует тенденция считать проективную идентификацию «плохой», а интроективную - «хорошей», тогда как, вероятно, полезнее признавать как «конкретные», так и «символические» формы фантазии и мышления в обоих типах идентификации (Sodré, 2004).

по мотивам Elizabeth Spillius Developments by British Kleinian analysts

Я ожидаю, что пациент подсознательно интроецирует режим функционирования поля, даже если я не знаю достаточно об этом режиме функционирования. Возможно, осадок от всего этого будет рассказан в жанре дневника или в детском регистре, но для меня любой другой сценарий будет эквивалентным при условии, что он приводит к способности думать, переживать и сновидеть. Я больше заинтересован воспоминаниями о вещах, которые никогда не происходили (воспоминаниях о будущем, как скажет Бион), чем воспоминаниями прошлого. Все, что провоцирует трансформацию в пациенте, обязательно будет происходить от его психической работы, которая, в свою очередь, связана с его историей; отсюда следует риск снесения дверей, уже открытых, если кто-то настаивает на явной реконструкции прошлого. Поэтому я больше обращаю внимания на первичное или повторное построение механизма видения снов.
В случае сильно травмированного пациента я сначала не очень заинтересован тем, что, где и почему произошло с ним; вместо этого я озабочен тем, чтобы «вернуть его в нормальное состояние», «зашить его», поддержать его жизненные функции, обогатить его кислородом и предоставить ему достаточный объем жидкостей. Мой подход заключается в том, чтобы смотреть вперед, а не назад; другими словами, я хочу восполнить недостаток в функции сна у пациента, включая необходимость упорядочения по алфавиту, и я косвенно думаю о том, как развить его способность к «перевариванию и альфабетизации».
Антонино Ферро Пациент как лучший коллега аналитика: трансформация в сон и нарративные трансформации

А вот и критика Ферро и в целом бионианского подхода. Вполне ожидаемо, от Кернберга. Можно ли придумать два более противоречащих подхода, чем ТФП и БФТ, несмотря на общий питающий источник - идеи Мелани Кляйн 😜

Отто Кернберг отмечал степень отступления Ферро от Фрейда. По его мнению, это привело к пренебрежению «теорией влечений и аффектов; ранними объектными отношениями... привязанностью, эротизмом», ролью «агрессии в определении ранних нормальных и патологических структур... [и] интерактивными аспектами бессознательных детерминант реальной жизни» (Kernberg 2011, pp. 660-661). Венди Кац, пишущая, как и Кернберг, с позиций эго-психологии, также считает, что сосредоточенность на «нарративизирующей функции» означает, что «другие слои опыта могут быть легко потеряны» (Katz 2013, p. 474).
По мнению Кернберга, «отдавая предпочтение ... „полевому“ материалу и интерпретируя его в форме метафорических нарративов, можно способствовать созданию нереалистичной, фантастической атмосферы на сессиях» (Kernberg 2011, p. 653), рискуя ослабить «остроту анализа собственно внешней реальности, реакций пациента на нее и характерологически обоснованных защитных операций поведения пациента как на сессии, так и во внешней реальности» (Kernberg 2011, p. 652). Карен Рус (2020) сходным образом пишет об «идеализации Ферро сновидений», которая может «придавать его работе качество отдаленности от опыта... как насчет готовности аналитика страдать от засухи, не имея возможности сновидеть?». Может быть, «вера в сновидения» Ферро идет в ущерб более полному взаимодействию с пациентом в его самом истощенном состоянии и приводит к «псевдотерапии»? (Roos 2020, p. 852) Может ли это также привести к «впечатлению, что Ферро волшебным образом переводит или расшифровывает символы»? (Roos 2020, p. 851)

Поскольку для Ферро «все в этом поле конструируется совместно, перенос и контрперенос бинарны и сомнительны». Это, в понимании Рус, означает отказ от взгляда на контрперенос «как на эмоционально-телесный регистр аналитика, его проницаемость для психических и соматических грез... Контрперенос аналитика может обозначить тропу к нерепрезентированному эмоциональному опыту» (Roos 2020, pp. 851-852). Предположение Ферро о том, что истории пациента являются нарративным производным бессознательных сновидений наяву, рискует переоценить значение языка и функцию слов как эмоциональных контейнеров» и пренебречь «фоновыми помехами невербальной коммуникации пациента, в физических движениях его тела, рук или лица или через тембр, тон и интонацию его речи» (Roos 2020, p. 852, и см. Kernberg 2011, p. 652).

Замечания Кернберга относятся к общей критике нео-бионианского подхода. В частности, «концепция возникновения бета-элементов и их трансформации в альфа-элементы во время сессий представляется сомнительной теоретической рамкой для преобразования бессознательных элементов в сознательные в ходе психоаналитического процесса». Концепция Биона о протоэмоциях, утверждает Кернберг, может быть подвергнута критике в свете современной нейробиологии и теории аффекта: аффективный опыт, связанный с перцептивным окружением, сохраняется в виде аффективной памяти с самого рождения (Panksepp 1998). Кернберг, по-видимому, намекает, что поэтому нет теоретической необходимости в процессе трансформации бета- в альфа-, который предлагал Бион, тем более у пациентов, способных функционировать вербально (Kernberg 2011, p. 649).

Из свежей (2024) книги, посвященной работе Антонино Ферро Robert Snell. Antonino Ferro: A Contemporary Introduction

Смешная история от Дэвида Белла.

«Это было давным-давно в Тавистоке. Когда дети проходили первичную диагностику, они шли в комнату, где стоял кукольный домик. Они играли с куклами в кукольном домике и так далее, а специалисты записывали свои наблюдения. Одна моя подруга рассказала мне, что она ждала снаружи чего-то другого, она не собиралась идти в ту комнату. Она увидела снаружи ребенка, который ждал, чтобы войти в кабинет, и видела, как другой ребенок вышел. Этому ребенку было около семи лет. Ребенок, который собирался идти, очень волновался, и вышедшая из кабинета девочка сказала ему: "Не волнуйся, не волнуйся, это очень просто. Все, что нужно делать , - это взять кукол маму и папу, поднять их вверх и бросить на пол. Им это нравится, они делают много записей".

Взрослые пациенты так сны приносят. Ну, любит терапевт, принесу, не жалко. А мы и давай реагировать.