Психопаты и жестокие садисты в кабинете психоаналитика - очень редкие птицы. Им нечего у нас делать, невротическая вина им не мешает добиваться своего, а расщепление слишком кардинально, чтоб отщепленные части вмешивались в планы. Но случается всякое и тогда очень ценной оказывается тот немногочисленный список литературы, в котором упоминается подобная работа. Зачиталась одной из таких книг From Trauma to Harming Others. Therapeutic Work with Delinquent, Violent and Sexually Harmful Children and Young People. Edited by Ariel Nathanson, Graham Music, and Janine Sternberg
Небольшой отрывок в моем вольном пересказе

Моя собственная школа жестокости началась с маленькой девочки по имени Сара. Она была деструктивным и жестоким ребенком, который регулярно нападал на меня физически. Когда она швыряла в меня стулья на пятничных сессиях, я говорил: «Ты бьешь меня сегодня, потому что сегодня выходные и мы должны попрощаться, а тебе не нравится, что тебя оставляют». Она соглашалась: «Да», а затем снова била меня. В понедельник я делал аналогичную интерпретацию: «Ты бьешь меня, потому что я оставил тебя на выходных». Постепенно я начал думать: «Но ведь она бьет меня и во вторник, и в среду, и в четверг! Ей просто нравится бить людей. С запозданием я узнал, что в ее характере был сильный садо-мазохистский элемент. После нескольких лет физического насилия она перешла к психической жестокости. Она умела прерывать меня с безупречной, почти музыкальной точностью именно в тот момент, когда я собирался окончательно сформулировать и прояснить что-то важное. Она умела зародить надежды, а затем разрушить их. Это было высокое искусство, и ее концентрация была целеустремленной, точной и неустанной. ... Когда я наконец осознал, насколько Сара любит вставлять нож в рану, а затем выкручивать его, я сначала был шокирован и ужаснулся. Я сказал: «Ты действительно хочешь разбить мне сердце, не так ли? Подозреваю, что в моем слове «действительно» все еще звучала нотка неверия и тщетная надежда на то, что она будет отрицать это. Вместо этого она пристально посмотрела на меня и горячо прошептала: «Да!»

Труды Бетти Джозеф (Betty Joseph, 1989) полезны тем, что не позволяли поверхностно использовать объяснительные интерпретации в работе с подобными пациентами. Ее уроки и труды по аддиктивным процессам были незаменимы (1982). Кроме того, Герберт Розенфельд подсказал, что сентенция Биона об избавлении от памяти и желаний не подходит для таких пациентов. Напротив, он считал, что нужно быть очень бдительным и всегда на шаг впереди, потому что иначе они будут вас презирать. (Конечно, они удивительно внимательны к лицемерию). Я соглашусь с Розенфельдом в том, что касается психопатической части пациента, и предположу, что задолго до того, как речь заходит о доброте, такие пациенты проверяют нас на мужество, силу и неспособность быть одураченными. (Однако их отчаяние и преследование могут потребовать от нас не столько жестких, сколько нежных чувств). Эти пациенты, вероятно, находятся на шизоидном конце того, что Мелани Кляйн (1935) назвала параноидным/шизоидно-депрессивным континуумом, и для наиболее ожесточенных или грандиозных из них превращение в параноика и преследователя на самом деле иногда является чем-то вроде развития. Когда вместо того, чтобы не чувствовать беспокойство за себя, они начинают бояться возмездия, это, как ни странно, может свидетельствовать о снижении грандиозности или, по крайней мере, о таянии эмоционального льда. Внутренний объект, возможно, начал обретать немного реальности и жизни, пусть даже опасной. Какой-то объект где-то стал способен наблюдать и серьезно воспринимать опасность для себя. По крайней мере, что-то имеет значение. (Очевидно, что по уровню заботы о других это и близко не стоит с депрессивной позицией; тем не менее, развитие параноидной позиции остается процессом развития, и его не следует сбрасывать со счетов только потому, что оно не связан с заботой или чувством вины в депрессивной позиции)...

Технические проблемы с психопатическими пациентами

По Симингтону есть три отклика, которые вызывает психопат
1. Сговор. Люди просто позволяют обидчикам получить то, что они хотят. Это может быть связано с удовлетворением некоторых наших собственных психопатических качеств.
2. Отрицание. Это то, что может стать опасным и для пациента и для терапевта. Такой пациент знает, когда терапевт уклоняется и это их раздражает. При этом бояться и хотеть уклониться от пугающих чувств, которые вызывает психопат, совершенно естественно. Мы хотим безопасности и покоя.
3. Осуждение. Эти пациенты действительно вызывают сильнейшие чувства ужаса, возмущения, осуждения и желания возмездия. Такая реакция только раззадоривает пациента, заставляет его укреплять свой арсенал и еще сильнее стремиться победить вас.

Труднее всего на самом деле смотреть злу в глаза, смело, но не мстительно и не осуждающе. Если работать с такими пациентами сколько-нибудь продолжительное время, приходится расти и меняться, потому что они меняют нас. Нужно выйти за пределы стадии отрицания, затем за пределы состояния возмущения и перейти к состоянию ума, требующему мужества и стойкости, а также, в каком-то смысле, уважения к мужеству пациента, выживающего в своем пустом мире.

Коллеги, собираю группу чтений трудов Кляйн.
Время: по понедельникам в 20 часов по московскому времени.
Оплата символическая 100 р.
Требования к участникам: образование по психоаналитической теории и текущая практика.
Кто желает участвовать - пишите в личные сообщения @skurtul

Нейробиологи переоткрыли Фрейда, и это приятно. Принцип свободной энергии Фристона стал королевской дорогой между нейронаукой и психоанализом. Относительно свежая статья французского психоаналитика Томаса Райберона (это тот же, который про ведьм) компактно собирает в общую логику базовые наработки в этих, пока еще далеких друг от друга, областях.

Перевод выложу ниже, а краткое содержание и основные идеи такие:

Живые системы выбрасывают наружу беспорядок, чтобы поддерживать внутри порядок. Шредингер назвал это «отрицательной энтропией», Фристон описал «принцип свободной энергии», а Фрейд и Кляйн говорили о влечении к смерти, расщеплении, проекции и интроекции. Фрейд в свое время надеялся, что биологи что-нибудь потом прояснят, ну и кое-что они действительно прояснили (пока психоанализ усвистал далеко вперед).
Но нельзя объяснить функционирование человеческого разума исключительно с точки зрения принципа свободной энергии из-за нередуцируемого характера процессов более высоких уровней. Мы не можем понять функционирование нижних уровней, не понимая функционирование верхних уровней, не сводится архитектура к свойствам кирпича, а суть письма к характеристикам бумаги. Тем не менее, понятие энтропии можно с некоторым успехом использовать для объяснения психического функционирования, хоть Лакан это и не одобряет.
Энтропию можно рассматривать как один из основных компонентов влечения к смерти, потенциально приводящий к внешней деструктивности (садизму) или внутренней деструктивности (мазохизму). Живые организмы имеют способность уменьшать энтропию, нейтрализуя всякими хитрыми способами влечение к смерти. Если, конечно, всё идет по плану и не ломается механизм связывания, и количество энтропии не превышает способности «аппарата по думанию мыслей».
Как устроен этот аппарат – то ли по типу биомембраны, то ли как одеяло Маркова, то ли как проектор в кино, где вместо белой простыни человеческое тело, никто толком не знает, но всем интересно порассуждать. Кажется, критически важны для работы этого аппарата байесовские процессы и интерсубъективность.
В переводе на человеческий, чтобы вырос психически устойчивый ребенок, надо, чтобы была мама, которая его любит, объясняет, что происходит, и не слишком часто удивляет. А если обратно на нечеловеческом, то Фристон и компания показали, что байесовская система может (и должна) улучшить качество своих предсказаний и тем самым уменьшить свободную энергию посредством другой системы. (Или Другой, если вы любите Лакана.)
А для синхронизации двух байесовских систем, чтобы избежать эффекта «бесконечного зеркала» и наблюдателя за наблюдателем, нам понадобится «аналитический третий» Огдена. И всё это – бессовестное упрощение действительно сложных процессов. Например, мать помогает уменьшить энтропию своей заботой о ребенке, и одновременно контакт с матерью может быть источником нехилой такой энтропии.
Что же делать, что же делать? Все переживания, не только травматические, потенциально должны быть интегрированы путем повторного ретроспективного восприятия, то есть осмыслены. Эта логика après-coup (последействия, Nachträglichkeit), которую можно обнаружить в симптомах, свободных ассоциациях и снах, похоже, лежит в основе функционирования психики вообще и психоаналитического лечения в частности. Провалы в связывании скорее всего являются причиной аутизма, психоза, СДВГ, ПТСР, анорексии, депрессии (в статье есть комментарии по каждому упомянутому состоянию). Заканчивается статья бодрым сравнением аналитической ситуации с ядерным реактором, автор умеет удивлять. Штош, способность удивляться имеет фундаментальное значение в работе психоаналитика, да и вообще в нашей жизни)

В сборнике «Вторые мысли» (1967c) Бион собрал восемь статей, представляющих собой непрерывную хронику его психоаналитической работы с психотическими пациентами, которые он либо докладывал, либо опубликовал в период с 1950 по 1962 год. В конце сборника есть «Комментарий», который представляет собой значительную цезуру в его размышлениях о работе с этими пациентами и выводах, которые он из нее сделал. «Комментарий», должно быть, был написан между 1962 и 1967 годами, и за это время Бион, очевидно, превратился из «кляйнианца» в «бионианца-пост-пост-кляйнианца». Он перешел от логического позитивизма и определенности фрейдистского и кляйнианского мышления, которое в конечном итоге основывалось на влечениях как первопричине, к позиции неопределенности, О. Он уже сформулировал инструменты своей новой метатеории, которая включала такие понятия, как контейнер и контейнируемое, α-функция, α-элементы, β-элементы, теория трансформаций, переопределение влечений в эмоциональные связи L, H и K между объектами, представление о том, что между параноидно-шизоидной и депрессивной позициями существуют сопутствующие, диалектические, а не иерархические и хронологические отношения, P-S ↔️ D, а не P-S → D, и трансформации в и из (и к) O.
К моменту выхода в 1967 году «Вторых мыслей» он уже опубликовал «Обучение на опыте переживания» (1962b), «Элементы психоанализа» (1963) и «Трансформации» (1965), в которые вошли его новые идеи. Из-за того, что Бион отказался делать редакцию оригинальных работ, читатель вынужден читать их, зная, что они уже устарели, и только в Комментариях они обновляются его радикально новыми взглядами. Тем не менее, читая таким образом, вы получаете уникальное преимущество: вы оказываетесь на месте Биона, сначала проходя через опыт, а затем размышляя над ним.
J Grotstein The beam of intense darkness

Из группы ВК "Bad books"
Хтонь в гостях у хтони
Егор Летов в гостях у Марии и Юрия Мамлеевых

Иллюстрация к картинке выше и к "минус" связям по Биону

В 2022 году я училась в International Psychotherapy Institute на курсе, посвященном психоаналитическому пониманию травмы. В моем сертификате всего 16 часов, но эти 16 часов превратились потом в группу чтения, где я переводила на русский язык статьи с обучения и мы внимательно и подробно их обсуждали. Тот сборник статей, который получился в итоге, дает возможность взглянуть на понятие травмы в современном психоанализе с разных сторон - есть статьи кляйнианцев, лаканистов, реляционщиков. Есть с точки зрения телесности, есть с точки зрения теории поля. Есть о работе с комбатантами, сексуальным насилием, потерями.
Мне хотелось бы, чтобы эти статьи были в русскоязычном теоретическом поле, они кажутся мне важными и полезными.
Я готова поделиться этими статьями.
Если почувствуете непреодолимое желание сказать спасибо - можно это сделать в форме доната на любую мою карту по номеру телефона +79117992499 ☺️
Папка со статьями
Я- диск https://disk.yandex.ru/d/CevZOzQRGZ0O4g
Гугл-диск https://drive.google.com/drive/folders/1q3Q9NMwUcKL93c6SJPIquChPQc85gK55?usp=sharing

Список статей
1. Говард Левин (2021). Травма, процесс и репрезентация / Levine, H. (2021). Trauma, process, and representation. International Journal of Psychoanalysis, 102(4), 794-807.
2. Вернер Болебер, Мариан Лейцингер, (2016). Особая проблема интерпретации в лечении травматизированных пациентов / Bohleber, W. & Leuzinger, M. (2016). The special problem of interpretation in the treatment of traumatized patients. Psychoanalytic Inquiry, 36(1), 60-76.
3. Джозеф Ньюрит. (2016) Диссоциация и травма: кляйнианская перспектива / Newirth, J. (2016). A Kleinian perspective on dissociation and trauma: Miscarriages in symbolization. In E. Howell & S. Itzkowitz (Eds.). The dissociative mind in psychoanalysis (pp. 107-117). New York: Routledge.
4. Элизабет Хауэлл, Шелдон Ицковиц. (2016). Повсеместность травмы и диссоциативное структурирование разума / Howell, E. & Itzkowitz, S. (2016). The everywhereness of trauma and the dissociative structuring of the mind. In E. Howell & S. Itzkowitz (Eds.). The dissociative mind in psychoanalysis (pp. 33-43). New York: Routledge.
5. Рассел Карр. (2011). Бой и человеческое существование: На пути к интерсубъективному подходу к ПТСР, связанному с боевыми действиями / Carr, R. B. (2011). Combat and human existence: Toward an intersubjective approach to combat-related PTSD. Psychoanalytic Psychology, 28(4). 471-496.
6. Мост Чарльз (2012). Переход к действию и страх срыва. Из Работа с травмой: Уроки Биона и Лакана / Charles, M. (2012). Passage into action and the fear of breakdown. In Working with trauma: Lessons from Bion and Lacan (pp. 65-73). Lanham, MD: Jason Aronson.
7. Франсуа Давуан, Жан-Макс Годилье (2004). От крушения мира к безумию как способу его изучения / Davoine, F. & Gaudillière, JM. (2004). From the collapse of a world to madness as a way of research. In History beyond trauma (pp. 3-38). New York: Other Press.
8. Салман Ахтар (2014). Психоаналитическое лечение травмы / Akhtar, S. (2014). Psychoanalytic Treatment of Trauma. Psychoanalytic Inquiry, 34(3), 204-213.
9. Рикардо Ломбарди (2013). Объектные отношения и невыразимое телесное измерение / Lombardi, R. (2013). Object relations and the ineffable bodily dimension. Contemporary Psychoanalysis, 49(1), 82-102.
10. Энн Альварес (2019).Расширение границ психопатологии и ее психоаналитического лечения: Обзор примитивных тревог формирующегося "Я": Наследие Фрэнсис Тастин / Alvarez, A. (2019). Extending the Boundaries of Psychopathology and of its Psychoanalytic Treatment: A Review of Engaging Primitive Anxieties of the Emerging Self: The Legacy of Frances Tustin, Edited by B. Levine and D. G. Power. London: Karnac, 2017. The Psychoanalytic Quarterly, 88(4), 867-879, DOI: 10.1080/00332828.2019.1652535
11. Вернер Болебер (2014). В поисках репрезентации: аналитическая работа как интерфейс между непомысленным и символической репрезентацией / Bohleber, W. (2014). In search of representation: Analytic work at the interface between the unthought and the symbolically represented. Psyche: Journal for Psychoanalysis, 68(9-10), 777-786.
12. Джозеф Спинацолла и др. (2014). Невидимые раны: Влияние психологического жестокого обращения на психическое здоровье детей и подростков / Spinazzola, J., Hodgdon, H., Ford, D., E.C. Briggs, E.C., Liang, L., Layne, C.M., Pynoos, R., Stolbach, B. (2014). Unseen wounds: The contribution of psychological maltreatment to child and adolescent mental health and risk outcomes. Journal of Psychological Trauma: Theory, Research, Practice & Policy, 6(S1), S18-S28.
13. Томас Огден (2003). К неспособности видеть сны / Ogden, T. H. (2003). On not being able to dream. International Journal of Psycho-Analysis, 84(1), 17-30.
14. Теодор Гаэнсбауэр (1995) Травма в довербальном периоде / Theodore J. Gaensbauer (1995) Trauma in the Preverbal Period, The Psychoanalytic Study of the Child, 50:1, 122-149

15. Джей Франкель (2002) Концепция Ференци идентификации с агрессором: ее роль в травме, повседневной жизни и терапевтических отношениях / Jay Frankel Ph.D. (2002) Exploring Ferenczi's Concept of Identification with the Aggressor: Its Role in Trauma, Everyday Life, and the Therapeutic Relationship, Psychoanalytic Dialogues: The International Journal of Relational Perspectives, 12:1, 101-139
16. Розин Джозеф Перлсберг (2015) Об избытке, травме и беспомощности: повторения и трансформации / Rosine Jozef Perelberg On excess, trauma and helplessness: Repetitions and transformations Int J Psychoanal (2015)
17. Антонино Ферро (2006) Травма, ревери и поле / ANTONINO FERRO (2006) TRAUMA, REVERIE, AND THE FIELD

Коллеги, осталось еще несколько мест на конференцию в СПб.

АНОНС
Дорогие коллеги!
*Приглашаем вас на очную психоаналитическую конференцию, которая пройдет 24 ноября 2024 г. в Санкт-Петербурге.*

«ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ РЕАЛЬНОСТЬ ПАЦИЕНТА. КЛИНИЧЕСКИЙ ПОДХОД».

10:00 – 10:30 Регистрация участников.

10:30 – 10:45 Открытие конференции.
Приветственное слово (Людмила Топорова, психоаналитик, член IPA)

10:45 – 11:30 «Судьба хорошего объекта в психоаналитической практике» (Артем Молин, психолог, кандидат ОПП)

11:30 – 12:15 Обсуждение доклада

12:15 – 12:45 Кофе-брейк

12:45 – 13:30 «Психоанализ и психическая реальность в реалиях современности» (Людмила Топорова, психоаналитик, член IPA)

13:30 – 14:15 Обсуждение доклада

14:15 – 15:30 Обед

15:30 – 17:00 Групповые супервизии в мини-группах.
Ведущие: Л. Топорова (член IPA), А. Голубев (кандидат ОПП), Л. Павлова (кандидат IPA), Т. Авдеева (член IPA), Е. Романова (кандидат IPA)

17:00 – 18:00 Общее обсуждение, подведение итогов конференции

Подробности и регистрация на конференцию:
https://psy.education/konferenciya_realnost_pacienta/.

В теории об аутизме Тастин две основные идеи:
1. Преждевременное осознание телесной отделенности от матери и возникновение младенческой депрессии по типу "черной дыры"
2. Защита от осознания невыносимых переживаний "черной дыры" - аутистическая инкапсуляция
Эти идеи появились у Тастин очень рано. Позднее она много раз возвращается к этим мыслям, развивает и дополняет их и создает целостную психоаналитическую картину аутизма.
"Черной дыре" Тастин научил Джон, о котором я рассказывала.
Аутистической инкапсуляции Тастин научил Дэвид, о котором я хочу рассказать сейчас.
Итак, Дэвид появился в кабинете Тастин когда ему было 10 лет, он находился в специализированной школе. Он не коммуницировал, был агрессивен, не мог один находиться на улице, не замечал движущихся машин. Однако один из учителей заметил в Дэвиде нечто, что заставило его думать, что проблемы Дэвида не связаны с органическими нарушениями, а являются психологическими проблемами. Так Дэвид оказался у Тастин и начал посещать ее 4 раза в неделю. Ранняя история Дэвида была травматична. В 6 месяцев родители отправили его на лечение к массажистке в другой город, куда приезжали лишь изредка. Год Дэвид провел в круглосуточных яслях, откуда его каждый день забирала массажистка. В полтора года его забрали домой, но нарушения развития уже закрепились и Дэвид уже не смог учиться в обычной школе.
Через 4 года на сессии появился материал о монстре и доспехах.
Незадолго до перерыва на отпуск Дэвид рассказал о том, что у него на пальце был нарыв. Дэвид сказал, что нарыв был "монстром". Он лопнул и внутри был отвратительный гной - "лава" и "смертельный сок", как это назвал Дэвид. После этого Дэвид взял мяч (нарыв-boil, мяч-ball) и начал обмазывать его пластилином, но полностью обмазать его не удалось, мяч просвечивал синим и Дэвид назвал это "смертельным взглядом".
В этой точке Дэвид еще не рассказал ничего, что принципиально отличалось бы от истории Джона. С Джоном Тастин узнала, что дети рождаются с врожденным гештальтом "сосок-язык". Сосок ощущается младенцем как часть его тела, как нечто, что принадлежит ему. Постепенно ребенок узнает, что сосок не принадлежит ему и он учится выдерживать его отсутствие. А некоторые дети (по разным причинам, Тастин скажет об этом позже) не могут этому научиться. Отсутствие соска ощущается как ампутация, как невыносимо болезненное, страшное, "черная дыра", затягивающая в себя. У Джона такая черная дыра была во рту , у Дэвида (в силу телесной спутанности) на пальце.
Но дальше Дэвид начал мастерить доспехи. Он взял картон и сделал голову и руку. Когда он мастерил доспехи, он приговаривал - "это ухо моего отца", "теперь я возьму немного его волос". Тастин говорит, что это феномен, аналогичный феномену "второй кожи" Эстер Бик и что эта оболочка используется безжизненно через обволакивание себя какими-то субстанциями или частями, чтобы не чувствовать отделенности от матери.
Статья имеет довольно сложную и запутанную структуру. В начале Тастин пытается объясниться - это психотический материал, его невозможно понимать прямо. Но если внимательно читать статью, то становится понятно, что запутанность свойственна не только материалу Дэвида, но и мысли Тастин в этой статье. Она имела способность думать свободно, не бояться думать неправильно. И иногда думала неправильно и отказывалась от части своих идей. Например, позже она отказалась от идеи нормального первичного аутизма. Также запутано она думает и о способе защиты Дэвида. Фактически она описывает психотическую фантазию тотальной проективной идентификации погружения в чужое тело - доспехи это отец, в которого Дэвид ныряет, чтобы защитить себя от ужаса. Вывод, который она при этом делает - Дэвид использует собственные телесные жидкости, выдавливает их из себя и сотворяет из них защиту - не относится напрямую к Дэвиду, но относится к аутистическим защитам - аутистической сосредоточенности на телесных ощущениях и закрытость от внешнего мира. Вывод не соотносится с фактами, но дает направление развитию важнейшей концепции - "аутистических форм" и "аутистических объектов".