Третий день на конференции. Давайте хоть фотками вечерней Москвы поделюсь
🔥3
Как выглядит порог изменений? Я имею в виду настоящий внутренний сдвиг, позволяющий сделать возможным шаг за пределы привычной организации своей жизни. Разве это смена работы, переезд, брак/развод, решение следовать новому списку привычек или организация жизни по шаблону очередного инструмента по типу колеса баланса?
На фото вы можете увидеть быка, стоящего перед беззащитным матадором. Эта карточка, как и похожие на нее, часто выдается за момент раскаивания матадора Альваро Мунера перед быком за свою жестокость и его беззащитность. По легенде Мунера прямо во время схватки с быком осознал его невинные муки и не только не смог более продолжать выступление, но и посвятил остаток своей жизни борьбе против корриды.
Легенда красивая, но чтобы такое произошло, Альваро должен был бы проходить многолетний психоанализ, который постепенно помог бы ему увидеть, что издевается он не над быком, а над самим собой.
Коррида считается поединком равных, у каждого участника свое оружие - у быка сила, мощь и ярость, у человека ум, расчет и ловкость. Холодный разум бросает вызов безрассудной физиологии. Друзья, перед нами воплощенная борьба Ид и Эго, чувств и логики, желаний и силы воли. Это ода превосходства сознания над телесным опытом. Это сатисфакция характера над низменными желаниями и импульсами. Да, бык силен, но его захлестывают чувства, он не может мыслить, он слишком глуп, чтобы разглядеть своего истинного врага. Несмотря на то, что это представление иногда заканчивается трагедией, все-таки это насмешка сильного и умного над слабым и несдержанным. Именно такое распределение ролей и позволяет матадору спроецировать в этого потерявшего над собой контроль быка все свои архаические импульсы и инфантильную беспомощность перед неспособностью их обработать.
Если бы Альваро в процессе схватки действительно бы ощутил жалость к животному и вину перед ним, это означало бы то, что он ощутил тепло к той отвергнутой части себя, в которой он хранит все свои обиды, слабости и страхи перед превосходящими его строгими образами родительских, да и не только родительских, фигур. Фигур, имеющих власть, опыт и знания; презирающих слабость и требующих быть равными им, несмотря на разницу способностей. Так могла начаться история отогревания яростного от своей беспомощности бычка-Альваро.
На самом же деле на фото не Альваро Мунера, на нем другой человек. И он не раскаивается перед животным, он на радость публике издевается над изможденным животным. Почему публике это нравится? Потому что они, как и матадор, в этот момент помещают все свои слабости в этого беспомощного бычка, а сами идентифицируются с всесильным тореро - так они расправляются со своей болью. Хватает, правда, ненадолго.
Альваро Мунера действительно разочаровался в корриде. Но произошло это после травмы во время схватки с быком, которая навсегда оставила его инвалидом. Он действительно посвятил свою жизнь после этого трагического события борьбе с корридой. Что же произошло внутри него? Иногда иллюзия, продуцированная внутренней психической жизнью, рушится тогда, когда реальность заявляет о себе настолько громко, что игнорировать ее уже не получается. Я думаю, что Альваро не осталось ничего больше, кроме как признать свою беспомощную часть по двум причинам. Учитывая утрату части функций своего тела, он был вынужден соприкоснуться со своей беспомощностью. Но еще он узнал, что его ярость, спроецированная в момент схватки в быка, может разрушать, а значит она уже кого-то могла разрушить. Так наступает время репараций и заботы о ком-то еще, кроме себя самого.
Хотя кто знает, может бывший матадор так ничего и не понял, и продолжает считать до сих пор, что в помощи нуждаются быки, а не он сам.
Так как же выглядит порог изменений?
#психоанализжизни #коррида
На фото вы можете увидеть быка, стоящего перед беззащитным матадором. Эта карточка, как и похожие на нее, часто выдается за момент раскаивания матадора Альваро Мунера перед быком за свою жестокость и его беззащитность. По легенде Мунера прямо во время схватки с быком осознал его невинные муки и не только не смог более продолжать выступление, но и посвятил остаток своей жизни борьбе против корриды.
Легенда красивая, но чтобы такое произошло, Альваро должен был бы проходить многолетний психоанализ, который постепенно помог бы ему увидеть, что издевается он не над быком, а над самим собой.
Коррида считается поединком равных, у каждого участника свое оружие - у быка сила, мощь и ярость, у человека ум, расчет и ловкость. Холодный разум бросает вызов безрассудной физиологии. Друзья, перед нами воплощенная борьба Ид и Эго, чувств и логики, желаний и силы воли. Это ода превосходства сознания над телесным опытом. Это сатисфакция характера над низменными желаниями и импульсами. Да, бык силен, но его захлестывают чувства, он не может мыслить, он слишком глуп, чтобы разглядеть своего истинного врага. Несмотря на то, что это представление иногда заканчивается трагедией, все-таки это насмешка сильного и умного над слабым и несдержанным. Именно такое распределение ролей и позволяет матадору спроецировать в этого потерявшего над собой контроль быка все свои архаические импульсы и инфантильную беспомощность перед неспособностью их обработать.
Если бы Альваро в процессе схватки действительно бы ощутил жалость к животному и вину перед ним, это означало бы то, что он ощутил тепло к той отвергнутой части себя, в которой он хранит все свои обиды, слабости и страхи перед превосходящими его строгими образами родительских, да и не только родительских, фигур. Фигур, имеющих власть, опыт и знания; презирающих слабость и требующих быть равными им, несмотря на разницу способностей. Так могла начаться история отогревания яростного от своей беспомощности бычка-Альваро.
На самом же деле на фото не Альваро Мунера, на нем другой человек. И он не раскаивается перед животным, он на радость публике издевается над изможденным животным. Почему публике это нравится? Потому что они, как и матадор, в этот момент помещают все свои слабости в этого беспомощного бычка, а сами идентифицируются с всесильным тореро - так они расправляются со своей болью. Хватает, правда, ненадолго.
Альваро Мунера действительно разочаровался в корриде. Но произошло это после травмы во время схватки с быком, которая навсегда оставила его инвалидом. Он действительно посвятил свою жизнь после этого трагического события борьбе с корридой. Что же произошло внутри него? Иногда иллюзия, продуцированная внутренней психической жизнью, рушится тогда, когда реальность заявляет о себе настолько громко, что игнорировать ее уже не получается. Я думаю, что Альваро не осталось ничего больше, кроме как признать свою беспомощную часть по двум причинам. Учитывая утрату части функций своего тела, он был вынужден соприкоснуться со своей беспомощностью. Но еще он узнал, что его ярость, спроецированная в момент схватки в быка, может разрушать, а значит она уже кого-то могла разрушить. Так наступает время репараций и заботы о ком-то еще, кроме себя самого.
Хотя кто знает, может бывший матадор так ничего и не понял, и продолжает считать до сих пор, что в помощи нуждаются быки, а не он сам.
Так как же выглядит порог изменений?
#психоанализжизни #коррида
💔4❤1
«Взрослый человек способен на искреннее проявление чувств, только если в детстве у него были родители или воспитатели, способные понять его. У людей же, с которыми жестоко обращались в детстве, не может быть внезапного прилива чувств, ибо они могут испытать лишь такие эмоции, которые им позволяет ощущать унаследованная от родителей внутренняя цензура. Депрессии и душевная опустошенность являются расплатой за этот самоконтроль.
Подлинное Я никак не проявляется, остается в неразвитом состоянии, в своего рода внутренней тюрьме. И общение с надзирателями отнюдь не способствует его свободному развитию. Лишь после освобождения оно начинает выражать себя, расти и развивать свою способность к творче-ству. Там, где раньше можно было обнаружить только внушающую страх пустоту или не менее жуткие фантастические видения, неожиданно обнаруживается изобилие жизненных сил. Это не возвращение домой, ибо дома никогда не было, - это обретение дома.»
Алис Миллер
Если бы мы собрались в одной аудитории, и я попросил бы вас взять листки бумаги, которые лежали бы рядом с вашими стульями, и написать на них десять ассоциаций к слову «пароход», а затем собрал бы эти листочки и сгруппировал, то мы бы обнаружили, что большая часть ассоциаций совпадает. И тогда эту группу совпадающих ассоциаций можно было бы вычеркнуть - она не говорила бы о каждом из вас ничего кроме того, что вы принадлежите роду человеческому. Оставшиеся процентов 10-15 ассоциаций были бы ключевыми для понимания того, кто вы есть. Но наиболее важный вопрос должен касаться процесса мышления в момент ассоциирования этих ассоциаций. Что находится между «пароходом» и, гипотетически, «клевером». Вот, что нас должно волновать, если мы интересуемся собой, и если мы хотим получить возможность, что-то в себе всерьез изменить.
❤2
«Однажды кто-то заметил, что такая замечательная клетка стоит пустой. Артиста нашли под охапкой соломы. (Речь идет о рассказе Кафки «Искусство голодания»)
«Простите меня все, — прошептал голодающий артист, добавив в конце, вам совсем не надо преклоняться перед моим искусством голодания]... Потому что я вынужден голодать, я не могу по-другому... потому что я не мог найти еды, которая была бы мне по вкусу. Если бы я нашел ее, поверьте мне, я бы не стал привлекать к себе никакого внимания, а ел бы в свое удовольствие, как вы и все остальные люди». После смерти голодающего артиста его клетку почистили и отдали дикому леопарду, чья блестящая шерсть, аппетит и скачки по клетке собирали толпы восхищенных зрителей.
«Искусство голодания» с незабываемой выразительностью передает одну из основных тем этой книги: за жаждой и аддиктивной потребностью в овациях, восторженных приветствиях, в славе и признании стоит бессознательный страх, означающий убежденность человека в утрате всякой надежды когда-либо получить необходимую для жизни подпитку извне.
Подобные нагруженные стыдом бессознательные страхи укрепляют веру в то, что никто извне никогда не сможет заглянуть вовнутрь, а, следовательно, не может существовать то, что никто не может распознать. В итоге возникает невыразимо безысходная изоляция. Голодающий артист практиковал такую профессию, потому что не знал, что ему есть.
Он преподносил это как искусство и представление, тщетно пытаясь удовлетвориться восхищением зрителей как заменителем питания, которого он не мог получить. Публика восхищалась его самообладанием, а он ощущал это как унизительное лишение, пустоту, изоляцию и беспомощность.»
Б. Килборн
«У Люка был очень устрашающий образ матери. В своем внутреннем мире он интенсивно проживал страх иметь мать, которая рассказывала ему о своих попытках аборта, и в результате я в контрпереносе ощу-щала аффекты, соответствующие этой переносной роли, в которой он меня бессознательно воображал. Действительно, это была проективная идентификация. Я на самом деле чувствовала, что не смогу довести анализ до конца, что мне хочется избавиться от него, как той матери, которую себе представлял Люк.»
Д. Кинодо
Иллюстрация: Френсис Бэкон «Три этюда Изабель»
Забытые Мы
Человек может быть нами забыт, ровно также как он может забыть и нас. Представьте, что кто-то, кто когда-то был очень важен для вас, вас позабыл. И позабыл настолько сильно, что даже если о вас напомнить, показать фото, назвать детали прошлого - воспоминание восстановлено не будет. Думаю, это должно вызывать в нас грусть и сожаление. Ведь в какой-то точке Вселенной, где память о нас ранее хранилась, нас более не существует.
Сегодня по радио я услышал мнение о том, что Пушкин на протяжении своей жизни прожил внутреннюю трансформацию от Онегина к Татьяне, которую, собственно, и описал в своем известном романе в стихах. Как вам такое, а? Но пока перенесемся в кабинет.
Несколько месяцев работы приводят к тому, что человек вдруг говорит: я сейчас что-то такое чувствую, что меня переполняет. Я смотрю на мир и он вроде бы такой же, но как-будто я вижу его в первый раз. Что происходит? Кажется, кого-то выпустили из чулана. Это момент интеграции отщепленной части психики. Он необязательно происходит так, он может ощущаться и по-другому.
Работая с одной анализанткой, я в течение полугода испытывал некоторое переполняющее меня чувство, которое я прямо не называл. Эти ощущения прошли ровно в тот момент, когда она сказала, что без какой-либо внешней причины начала ощущать некоторый аффект, в описании которого я узнал свое состояние в моменты наших встреч. Стало понятным, что она стала способной самостоятельно выдерживать некоторые части своей психики, не избавляясь от них.
В процессе работы психоаналитики сталкиваются с некоторыми необъяснимыми с классической точки зрения феноменами. Одним из таких феноменов является психотический контрперенос. Гении психоанализа его описывают как безымянный ужас, ощущение распада, состояние на грани жизни и смерти. Коллеги его описывают в следующих терминах: сильная паранойя, бредовое состояние, состояние ужаса, нахождение в другом пространстве, инфернальный опыт, липкий ужас, страх сойти с ума и так далее.
Парадоксом является то, что эти чувства посещают аналитика не в контакте с сумасшедшими людьми, как раз наоборот. И мы понимаем, что это непереработанные части психики человека, которые держатся отщепленными и жаждут найти родную гавань.
Фрейд писал об этом так:
«Аналитик должен повернуть своё собственное бессознательное как воспринимающий орган навстречу передающему бессознательному пациента. Он должен настроиться на пациента, как телефонная трубка настраивается на микрофон. Как трубка преобразует электрические колебания, возбуждённые звуковыми волнами, обратно в звуковые волны, так и бессознательное врача способно из производных бессознательного, которые ему сообщаются, восстановить это бессознательное, которое определяло свободные ассоциации пациента.»
…
«Бессознательное одного человеческого существа может реагировать на бессознательное другого без какого-либо участия сознания. Каждый в своём бессознательном обладает инструментом, позволяющим интерпретировать послания бессознательного других людей.»
...
Человек может быть нами забыт, ровно также как он может забыть и нас. Представьте, что кто-то, кто когда-то был очень важен для вас, вас позабыл. И позабыл настолько сильно, что даже если о вас напомнить, показать фото, назвать детали прошлого - воспоминание восстановлено не будет. Думаю, это должно вызывать в нас грусть и сожаление. Ведь в какой-то точке Вселенной, где память о нас ранее хранилась, нас более не существует.
Сегодня по радио я услышал мнение о том, что Пушкин на протяжении своей жизни прожил внутреннюю трансформацию от Онегина к Татьяне, которую, собственно, и описал в своем известном романе в стихах. Как вам такое, а? Но пока перенесемся в кабинет.
Несколько месяцев работы приводят к тому, что человек вдруг говорит: я сейчас что-то такое чувствую, что меня переполняет. Я смотрю на мир и он вроде бы такой же, но как-будто я вижу его в первый раз. Что происходит? Кажется, кого-то выпустили из чулана. Это момент интеграции отщепленной части психики. Он необязательно происходит так, он может ощущаться и по-другому.
Работая с одной анализанткой, я в течение полугода испытывал некоторое переполняющее меня чувство, которое я прямо не называл. Эти ощущения прошли ровно в тот момент, когда она сказала, что без какой-либо внешней причины начала ощущать некоторый аффект, в описании которого я узнал свое состояние в моменты наших встреч. Стало понятным, что она стала способной самостоятельно выдерживать некоторые части своей психики, не избавляясь от них.
В процессе работы психоаналитики сталкиваются с некоторыми необъяснимыми с классической точки зрения феноменами. Одним из таких феноменов является психотический контрперенос. Гении психоанализа его описывают как безымянный ужас, ощущение распада, состояние на грани жизни и смерти. Коллеги его описывают в следующих терминах: сильная паранойя, бредовое состояние, состояние ужаса, нахождение в другом пространстве, инфернальный опыт, липкий ужас, страх сойти с ума и так далее.
Парадоксом является то, что эти чувства посещают аналитика не в контакте с сумасшедшими людьми, как раз наоборот. И мы понимаем, что это непереработанные части психики человека, которые держатся отщепленными и жаждут найти родную гавань.
Фрейд писал об этом так:
«Аналитик должен повернуть своё собственное бессознательное как воспринимающий орган навстречу передающему бессознательному пациента. Он должен настроиться на пациента, как телефонная трубка настраивается на микрофон. Как трубка преобразует электрические колебания, возбуждённые звуковыми волнами, обратно в звуковые волны, так и бессознательное врача способно из производных бессознательного, которые ему сообщаются, восстановить это бессознательное, которое определяло свободные ассоциации пациента.»
…
«Бессознательное одного человеческого существа может реагировать на бессознательное другого без какого-либо участия сознания. Каждый в своём бессознательном обладает инструментом, позволяющим интерпретировать послания бессознательного других людей.»
...
🔥5❤2
Склоняясь к мистицизму можно, конечно, сказать, что часть психики как-то напрямую передается аналитику, развившему способность улавливать этот материал. Но это работает по-другому: часть нас улавливает некоторую невербальную информацию, которая продуцирует внутри нас ощущения созвучные тем, которые присутствуют в другом человеке. Это похоже на то, как лошадь чувствует страх и неуверенность своего наездника и становится нервной. Как у матери младенца начинает течь молоко из груди в ожидании того, что он сейчас проснется голодным. Как уверенность одного человека подавляет волю другого без физического воздействия. Как гадалка улавливает тревоги внушаемого человека и подчиняет его своим предсказаниям определенности.
...
Я веду вас к тому, что мы можем забыть не только человека, мы можем забыть часть себя. Возвращаясь к Пушкину можно сказать, что по какой-то причине ему претили женственные идентификации, что переполняло его бунтарством и легкомысленностью. В терминах современного гения психоанализа Антонино Ферро Александр Сергеевич находился в состоянии «содержания в ожидании контейнера». Другими словами, это была буря, которую никак нельзя было успокоить. Это был подросток, потерявший самоконтроль, ввиду своего незнания, что нужно делать со своим раздражением на мир кроме того, как этот мир разрушать. Зная историю поэта, мы можем сказать, что процесс психической трансформации не был полностью завершенным. Безрассудство взяло верх.
Ровно также в любых других ситуациях отщепленная часть нашей психики обедняет нас или даже калечит. «Осенняя соната» Ингмара Бергмана рассказывает нам о таком расщеплении и о том, как достигается интеграция. В фильме холодная мать приезжает в гости к дочери, которая не осмеливается вырасти и стать женщиной в полном смысле этого слова. Вскоре нам становится ясно, что девушке пришлось пожертвовать очень многим для того, чтобы сохранить минимальный контакт со своей матерью - ей пришлось отщепить целый пласт своей психики и спрятать в нем все то, что ее мать считала уродством. Эту часть девушки олицетворяет в фильме ее сестра-инвалид, от которой мать отказалась и поместила ее в лечебницу. Прогресс героини становится возможным, когда инвалидизированная часть заявляет право на жизнь и ненависть к матери.
Нечто похожее происходит почти всегда, когда анализ развивается успешно. Один из анализантов, как мне кажется, успешно это выразил следующими словами: «Жизнь стала выглядеть сложнее, но как раньше я уже не хочу». Думаю, это похоже на то, как если бы наш язык перестал чувствовать весь спектр вкусов, сосредоточившись лишь на сладком. Наверное, ребенку это бы понравилось, но лично я люблю и по-острее.
Иллюстрация: Мир Кристины Эндрю Уайет
...
Я веду вас к тому, что мы можем забыть не только человека, мы можем забыть часть себя. Возвращаясь к Пушкину можно сказать, что по какой-то причине ему претили женственные идентификации, что переполняло его бунтарством и легкомысленностью. В терминах современного гения психоанализа Антонино Ферро Александр Сергеевич находился в состоянии «содержания в ожидании контейнера». Другими словами, это была буря, которую никак нельзя было успокоить. Это был подросток, потерявший самоконтроль, ввиду своего незнания, что нужно делать со своим раздражением на мир кроме того, как этот мир разрушать. Зная историю поэта, мы можем сказать, что процесс психической трансформации не был полностью завершенным. Безрассудство взяло верх.
Ровно также в любых других ситуациях отщепленная часть нашей психики обедняет нас или даже калечит. «Осенняя соната» Ингмара Бергмана рассказывает нам о таком расщеплении и о том, как достигается интеграция. В фильме холодная мать приезжает в гости к дочери, которая не осмеливается вырасти и стать женщиной в полном смысле этого слова. Вскоре нам становится ясно, что девушке пришлось пожертвовать очень многим для того, чтобы сохранить минимальный контакт со своей матерью - ей пришлось отщепить целый пласт своей психики и спрятать в нем все то, что ее мать считала уродством. Эту часть девушки олицетворяет в фильме ее сестра-инвалид, от которой мать отказалась и поместила ее в лечебницу. Прогресс героини становится возможным, когда инвалидизированная часть заявляет право на жизнь и ненависть к матери.
Нечто похожее происходит почти всегда, когда анализ развивается успешно. Один из анализантов, как мне кажется, успешно это выразил следующими словами: «Жизнь стала выглядеть сложнее, но как раньше я уже не хочу». Думаю, это похоже на то, как если бы наш язык перестал чувствовать весь спектр вкусов, сосредоточившись лишь на сладком. Наверное, ребенку это бы понравилось, но лично я люблю и по-острее.
Иллюстрация: Мир Кристины Эндрю Уайет
❤4
Нерепрезинтированные бетта-элементы, сырой эмоциональный опыт, не имеющий возможности быть мыслимым, неудовольствие на уровне тела. Его можно выбросить, попросить изъять, избавиться, но вместе с этим в обязательном порядке будет утеряна часть Я.
Бионианский психоанализ от Евгения Замятина «Мы».
«Это - так давно, в школьные годы, когда со мной случился √-1. Так ясно, вырезанно помню: светлый шарозал, сотни мальчишеских круглых голов — и Пляпа, наш математик. Мы прозвали его Пляпой: он был уже изрядно подержанный, разболтанный, и когда дежурный вставлял в него сзади штепсель, то из громкоговорителя всегда сначала: «Пля-пля-пля-Шш», а потом уже урок.
Однажды Пляпа рассказал об иррациональных числах - и, помню, я плакал, бил кулаками об стол и вопил: «Не хочу √-1! Выньте из меня √-1!» Этот иррациональный корень врос в меня, как что-то чужое, инородное, страшное, он пожирал меня - его нельзя было осмыслить, обезвредить, потому что он был вне ratio.»
Бионианский психоанализ от Евгения Замятина «Мы».
👍1
Место без тверди
Перенесемся на 30 лет тому назад. Туда, где я вместе, а может быть и вы, с друзьями лежим на полянке и смотрим на облака - вот пират, вот медведь, вот машина… рука, сердце, собака, ботинок - ну вы точно знаете. В этой простой зарисовке мы можем, если захотим, обнаружить несколько фундаментальных вопросов, связанных с тем, как функционирует наша психика, как мы можем за ней наблюдать, и как мы можем с ней взаимодействовать.
Давайте начнем с вопроса попроще. Один и тот же образ видят дети, лежащие на полянке? Иногда, да. А иногда угол их взгляда на конденсат в небе разный и, даже если их ассоциативный ряд совпадает, то образы они могут видеть отличные друг от друга. И это напоминает о том, что каждый из нас может видеть одни и те же явления или события по своему. Так как же психоаналитику воспринимать то, что пытается донести до него человек в кабинете?
Давайте рассмотрим некоторые директивные методы работы психологов, подразумевающие то, что у них есть некоторое знание «как надо». Один из моих учителей говорил по поводу этого следующее: «Это очень плохая шутка». Я долгое время не мог понять, но сейчас я осознаю, что аналитик или психолог может навязать свою жизнь другому человеку - а ведь это трагедия. Потому что это воровство чужой жизни.
Иногда, на вопрос, как мы можем наблюдать психические состояния (например, можем ли мы увидеть тревогу, или любовь, или ревность) можно получить ответ, что данные процессы мы можем наблюдать через поведение человека. Так отвечают далеко не только когнитивисты, но и аналитики. Но у меня возникают вопросы, если я чешу нос, означает ли это, что он у меня чешется? Или это моторная разрядка какой-то эмоции? Например, смущения. Или я так с детства привык справляться с тревогой - почесал впервые у доски, когда не знал ответа и продолжаю это делать. Или вот другой пример: если я вижу на стене свою тень, значит ли, что на меня светит солнце? Или же это может быть лампа позади меня или фонарь? А что если это вообще не моя тень, а другого человека с обратной стороны, натянутой между нами перепонки? А что если чье-то тело дрожит, можем ли мы констатировать, что человек замерз, или же он в тревоге, испуган или вообще получил солнечный удар?
Что мы знаем о человеке, который нам рассказывает свою историю? Как понять, что лежит в центре его рассказа? Каким должно быть состояние разума аналитика, чтобы иметь возможность уловить главный смысл и ведущую тревогу сессии? К этому добавляется и проблема времени.
...
Перенесемся на 30 лет тому назад. Туда, где я вместе, а может быть и вы, с друзьями лежим на полянке и смотрим на облака - вот пират, вот медведь, вот машина… рука, сердце, собака, ботинок - ну вы точно знаете. В этой простой зарисовке мы можем, если захотим, обнаружить несколько фундаментальных вопросов, связанных с тем, как функционирует наша психика, как мы можем за ней наблюдать, и как мы можем с ней взаимодействовать.
Давайте начнем с вопроса попроще. Один и тот же образ видят дети, лежащие на полянке? Иногда, да. А иногда угол их взгляда на конденсат в небе разный и, даже если их ассоциативный ряд совпадает, то образы они могут видеть отличные друг от друга. И это напоминает о том, что каждый из нас может видеть одни и те же явления или события по своему. Так как же психоаналитику воспринимать то, что пытается донести до него человек в кабинете?
Давайте рассмотрим некоторые директивные методы работы психологов, подразумевающие то, что у них есть некоторое знание «как надо». Один из моих учителей говорил по поводу этого следующее: «Это очень плохая шутка». Я долгое время не мог понять, но сейчас я осознаю, что аналитик или психолог может навязать свою жизнь другому человеку - а ведь это трагедия. Потому что это воровство чужой жизни.
Иногда, на вопрос, как мы можем наблюдать психические состояния (например, можем ли мы увидеть тревогу, или любовь, или ревность) можно получить ответ, что данные процессы мы можем наблюдать через поведение человека. Так отвечают далеко не только когнитивисты, но и аналитики. Но у меня возникают вопросы, если я чешу нос, означает ли это, что он у меня чешется? Или это моторная разрядка какой-то эмоции? Например, смущения. Или я так с детства привык справляться с тревогой - почесал впервые у доски, когда не знал ответа и продолжаю это делать. Или вот другой пример: если я вижу на стене свою тень, значит ли, что на меня светит солнце? Или же это может быть лампа позади меня или фонарь? А что если это вообще не моя тень, а другого человека с обратной стороны, натянутой между нами перепонки? А что если чье-то тело дрожит, можем ли мы констатировать, что человек замерз, или же он в тревоге, испуган или вообще получил солнечный удар?
Что мы знаем о человеке, который нам рассказывает свою историю? Как понять, что лежит в центре его рассказа? Каким должно быть состояние разума аналитика, чтобы иметь возможность уловить главный смысл и ведущую тревогу сессии? К этому добавляется и проблема времени.
...
❤3
...
Когда в начале статьи мы с вами вспоминали нечто из нашего детства, что мы думаем о том времени, в котором это событие состоялось? Это время существует или уже нет? Если нет, что кажется более логичным - то почему мы чувствуем нечто, надеюсь, приятное, когда думаем об этом воспоминании? Если это событие существует, то можно ли сказать, что время снаружи и время внутри нас - это не один и тот же феномен? Психоаналитики, конечно знают, что в бессознательном времени нет, и действительно, беспристрастно глядя на этот вопрос, мы можем сказать, что это событие одновременно и существует и не может существовать. Но как же произошло это путешествие во времени, и не совершаем ли мы их регулярно без какого-либо осознавания этого процесса? Что вообще происходит в нашем психическом мире, когда мы вспоминаем о прошлом, но чувствуем аффект, с ним связанный, в настоящем? Это можно описать так: возьмите листок бумаги, поставьте на нем две удаленные друг от друга точки, а теперь соедините их друг с другом, но не линией, а путем складывания листка. Вот так и выглядит наша психическая жизнь - ровно также как меняется поведение стабильных систем под действием плавно изменяющихся внешних характеристик в теории катастроф Рене Тома. Мы, в психическом смысле - это постоянные невидимые для нас разрывы, в которых происходит нечто, названное Бионом катастрофическим изменением. Вот куда должен быть устремлен взгляд человека, который пытается понять психику другого. Он должен держать в голове вопрос, есть ли формула, есть ли описание, есть ли картина (будь то сюрреализм или абстракция), описывающая это катастрофическое изменение.
Но заметьте, мы говорим лишь о конкретном моменте - коротком отрезке времени, можно сказать о точке на линии жизни. А ведь мы существуем не в точке - я уже стал другим по сравнению с тем состоянием, которым я являлся, когда начинал писать этот текст. А вы стали другими, пока читали его.
Если мы прямо сейчас выглянем в окно и найдем там облачко, которое будет напоминать нам: например, машину. А затем дадим некоторое время этому облачку, может быть даже отлучимся на время от окна и вернемся через пару минут, то образ машины скорее всего трансформируется или исчезнет. Также и одно психическое состояние сменяет второе внутри каждого из нас, если мы позволяем себе быть. То, что было актуально две минуты назад в нашем фантазийном мире уже неактуально. О нем можно лишь вспоминать, но какой в этом смысл, если перед нами новая картина бытия, заслуживающая точно такого же внимания и понимания. Так как же можно что-то точно знать о другом человеке, если мы не успеваем улавливать подобные изменения в нем?
Все это ставит перед аналитиками совершенно особые требования по отношению к их контакту с анализантом: третье ухо Райка, свободно плавающее внимание Фрейда, аналитический третий Огдена, без памяти и желания Биона. Но кажется, ключевыми во всем этом являются две вещи: способность на толику приблизиться к взгляду на мир художников уровня Дали, Рахманинова или Феллини; и импульс к поиску истины в себе самом. И это невозможно получить ни при помощи образования, ни при помощи этического кодекса. Это внутренняя кухня ценностей и идеалов, создающая новые внутренние пространства, которые содержат в себе чуть большее количество истины по отношению к эмоциональному миру по сравнению с предыдущими, и которые призваны в будущем дать возможность родиться новым себеподобным, но более правдивым, вселенным внутри аналитика, что само по себе запустит такие же процессы и в человеке на кушетке.
Иллюстрация ИИ
Когда в начале статьи мы с вами вспоминали нечто из нашего детства, что мы думаем о том времени, в котором это событие состоялось? Это время существует или уже нет? Если нет, что кажется более логичным - то почему мы чувствуем нечто, надеюсь, приятное, когда думаем об этом воспоминании? Если это событие существует, то можно ли сказать, что время снаружи и время внутри нас - это не один и тот же феномен? Психоаналитики, конечно знают, что в бессознательном времени нет, и действительно, беспристрастно глядя на этот вопрос, мы можем сказать, что это событие одновременно и существует и не может существовать. Но как же произошло это путешествие во времени, и не совершаем ли мы их регулярно без какого-либо осознавания этого процесса? Что вообще происходит в нашем психическом мире, когда мы вспоминаем о прошлом, но чувствуем аффект, с ним связанный, в настоящем? Это можно описать так: возьмите листок бумаги, поставьте на нем две удаленные друг от друга точки, а теперь соедините их друг с другом, но не линией, а путем складывания листка. Вот так и выглядит наша психическая жизнь - ровно также как меняется поведение стабильных систем под действием плавно изменяющихся внешних характеристик в теории катастроф Рене Тома. Мы, в психическом смысле - это постоянные невидимые для нас разрывы, в которых происходит нечто, названное Бионом катастрофическим изменением. Вот куда должен быть устремлен взгляд человека, который пытается понять психику другого. Он должен держать в голове вопрос, есть ли формула, есть ли описание, есть ли картина (будь то сюрреализм или абстракция), описывающая это катастрофическое изменение.
Но заметьте, мы говорим лишь о конкретном моменте - коротком отрезке времени, можно сказать о точке на линии жизни. А ведь мы существуем не в точке - я уже стал другим по сравнению с тем состоянием, которым я являлся, когда начинал писать этот текст. А вы стали другими, пока читали его.
Если мы прямо сейчас выглянем в окно и найдем там облачко, которое будет напоминать нам: например, машину. А затем дадим некоторое время этому облачку, может быть даже отлучимся на время от окна и вернемся через пару минут, то образ машины скорее всего трансформируется или исчезнет. Также и одно психическое состояние сменяет второе внутри каждого из нас, если мы позволяем себе быть. То, что было актуально две минуты назад в нашем фантазийном мире уже неактуально. О нем можно лишь вспоминать, но какой в этом смысл, если перед нами новая картина бытия, заслуживающая точно такого же внимания и понимания. Так как же можно что-то точно знать о другом человеке, если мы не успеваем улавливать подобные изменения в нем?
Все это ставит перед аналитиками совершенно особые требования по отношению к их контакту с анализантом: третье ухо Райка, свободно плавающее внимание Фрейда, аналитический третий Огдена, без памяти и желания Биона. Но кажется, ключевыми во всем этом являются две вещи: способность на толику приблизиться к взгляду на мир художников уровня Дали, Рахманинова или Феллини; и импульс к поиску истины в себе самом. И это невозможно получить ни при помощи образования, ни при помощи этического кодекса. Это внутренняя кухня ценностей и идеалов, создающая новые внутренние пространства, которые содержат в себе чуть большее количество истины по отношению к эмоциональному миру по сравнению с предыдущими, и которые призваны в будущем дать возможность родиться новым себеподобным, но более правдивым, вселенным внутри аналитика, что само по себе запустит такие же процессы и в человеке на кушетке.
Иллюстрация ИИ
❤3
«Психоанализ позволяет привести отдельную личность к возрождению. Это сущая драма, когда такая возможность оказывается ограниченной процессом, более похожим на «клонирование» (вегетативное размножение), при котором пациент формируется «по образу» аналитика в зависимости от его теоретических установок.»
Патрик Кейсмент
«Тогда я начал изучать более пристально сам феномен скуки и обнаружил свою реакцию на то обстоятельство, что пациент обращался не ко мне. Казалось, он говорит сам с собой, а я как бы и не присутствую. Но это не все. Пациент относился ко мне как к присутствующему физически, но отсутствующему эмоционально. Он считал, что все это мне мало интересно, хотя я и не давал никакого повода. И тогда о я увидел, что он рассматривает меня как человека, интерес которого он не может завоевать, или лицо, не желающее им интересоваться.»
Патрик Кейсмент
Давно не читали мы с вами виньеток:
Продолжение следует…
#случайМистерС
«Мистер С, очень обаятельный мужчина сорока пяти лет, обратился за помощью из-за сильных приступов тревоги и депрессии. Он беспокоился, что эти чувства со временем поглотят его, так как иногда он уже просто не мог утром встать и пойти на работу. Он не понимал, почему несчастлив, так как считал себя «самым удачливым человеком на свете». Он был очень одаренным и преуспевал на работе, был женат на красивой женщине, они до сих пор любили друг друга и у них было пятеро талантливых и красивых детей.
Его тревога, как мы увидим позже, происходила от чувства, что такая удача не может сопровождать человека постоянно и что «боги должны быть ревнивыми». Но это была не единственная помеха, которой он боялся; он не мог позволить, чтобы его собственные родители знали о масштабе его удачи, и в общении с ними всегда подчеркивал свои трудности.
Мистер С. был убежден, что родителей обижает тот факт, что его жизнь богаче и счастливее, чем их собственная. Точно так же он никогда не говорил даже самым близким друзьям о предстоящем отпуске или других заветных планах, считая, что его намерениям может что-то помешать, если он расскажет о них. Его мучили фантазии о том, что кто-то сглазит или испортит его проекты. Таким образом, было очевидно, что его преследовал страх зависти со стороны других людей.
Приступы депрессии сменялись у него легкомысленным настроением. Это стало заметнее, когда его сын повзрослел и начал встречаться с девушкой. Мистер С. стал уделять больше внимания своей внешности и, поощряемый поклонением и обожанием молодежи, начал вести веселую и легкомысленную жизнь; он соблазнил нескольких девушек и пустился в любовные приключения. Он имел смутное представление о том, что мешает этим девушкам сформировать более подходящие отношения с молодыми мужчинами, но не осознавал, что таким образом соревнуется со своим сыном, и не чувствовал вины за страдания, которые причинял своей жене.
Интерпретации отрицания своего старения и зависти к сыну он отвергал довольно долго. Неизбежную реальность этих чувств показало ему сновидение. Он увидел себя стоящим у алтаря рука об руку со своей невестой. Краем глаза он видел рядом с собой своих родителей, иссохших, морщинистых и неподвижно застывших. Во второй части сновидения он сидел на церковной скамье и смотрел на молодую пару, которая венчалась, но видел, что их руки не соединены и букет невесты завял.»
Продолжение следует…
#случайМистерС
#случайМистерС
«...
Две части этого сновидения показывают:
А) его завистливый взгляд, который разделяет любящую
пару и заставляет завянуть цветы, то есть детей, которые будут рождены от этого союза;
Б) ощущение, что молодость и счастье молодой пары и его собственный брак, когда он был молодым, существовали за счет родителей.
Свою удачу он воспринимал как результат завистливого присвоения способностей и креативности родителей. Следовательно, он очень сильно боялся зрелости своего сына, так как для него это означало, что пришел конец его собственной жизненной активности.
Теперь он также понял, почему чувствовал особую депрессию зимой. Мы обнаружили, что он идентифицировал себя со слабым зимним солнцем/отцом, разлучившимся с землей/матерью, а также с матерью, которая без отца оставалась холодной, пустой и бесплодной. Внешний вид мертвого зимнего ландшафта подтверждал его страх перед тем, что в нем самом присутствует эта
непродуктивная внутренняя пара - внутренние родители которых его зависть лишила тепла, наслаждения и креативности.»