Почему речи пропагандистов так похожи на бред душевнобольных?

Я стараюсь не смотреть и не слушать, что говорят пропагандисты, но предоперационная речь Симоньян не прошла мимо меня и произвела не только впечатление, но и мысль, раньше не приходившую мне в голову.

Эта речь идеально выстроена: стабильно тяжелое состояние мужа и собственная смертельно опасная болезнь, заявленные в начале, это мощный вступительный аккорд. Горе — реальное и очень личное — создают атмосферу доверительности и важности, после такого только последний циник не поверит в искренность всего, что последует дальше. А дальше следует плавный пропагандистский переход: я буду бороться с болезнью и потому призываю всех бороться с врагом и не щадить жизни, ни своей, ни чужой.

Я вполне допускаю, что Симоньян говорила искренне, потому что еще Солженицын же заметил: чтобы делать зло, человек должен прежде осознать его как добро. Качественная пропаганда всегда искренняя, чтобы убеждать других, прежде пропагандист должен убедить себя.

У любого хоть сколько-нибудь эмпатичного слушателя текст Симоньян вначале вызывает сочувствие, ведь первая часть его апеллирует к человечности. Это маскирует бесчеловечность основной части текста о том, что нужно идти и убивать и жертвовать своей жизнью ради победы России над Украиной. Если слушатель помимо эмпатии наделен также критическим мышлением, коктейль из человеческого и бесчеловечного в тексте Симоньян создает когнитивный диссонанс.

Но меня поразило другое. Я показал кусок этого видео коллеге, опытной психотерапевтке. Знаешь, сказала она, я когда-то работала в психоневрологическом диспансере и это очень похоже на речь больного шизофренией по всем формальным признакам.

Я пошел читать про характеристики речи шизофреников и действительно:

"у взрослых, страдающих шизофренией, клиницисты отмечают своеобразие речи в виде вычурности, склонности к использованию редких, необычных слов, неологизмов, нарушения интонации..."

Это многое объясняет. Ведь можно было бы обойтись без "Ыжлости" или подробностей про проломленные позвоночники и черепа людей, которые строили живой мост из своих тел, но нет — именно редкие слова, метафоры и вычурность придают и бреду, и пропагандистской речи особую силу.

Мне ничего не известно о психическом здоровье Симоньян, я не пытаюсь угадать ее диагноз по речи. Вероятно, она абсолютно психически здорова. Я говорю про сходство текстов, сходство формы и содержания бреда шизофреника и государственной пропаганды.

Бред это не бессмыслица, у него есть важная функция: бред реализует попытку больного связать распадающуюся, сломанную реальность, придать смысл тому, у чего нет и не может быть смысла. То есть бред решает ту же задачу в сознании душевнобольного, что пропаганда решает на уровне государства: доказать недоказуемое, увязать то, что никак между собой не связано, выдать ложь за реальность.

Невозможно объяснить, почему пушка стоит жизней людей, которые легли под нее, и почему нельзя было сделать мост из чего-то кроме человеческих тел. Невозможно доказать, что нападение — это защита, невозможно доказать, что мирные жители соседнего государства — это опасные враги, и так далее. Там, где не работает логика, все средства художественной выразительности хороши.

Это не единственное, что объединяет бред в медицинском смысле и государственную пропаганду.

По Карлу Ясперсу, бред состоит из не соответствующих действительности представлений, рассуждений и выводов, в которых больной полностью, непоколебимо убеждён и которые не поддаются коррекции. Бред часто включает в себя идеи величия, идеи преследования, идеи враждебности всего окружающего мира. В целом, для больного шизофренией характерно представление, что весь мир сосредоточен на нем (и часто желает ему зла или смерти).

Ну и чем это отличается от пропаганды?

(продолжение) Главное, чем опасен бред, это тем, что он уводит от реальности. А еще тем, что он может быть заразителен, как любые заряженные эмоциями идеи (то есть может вызывать индуцированный бред у тех, кто долго находятся в контакте с больным). Поэтому бредовые идеи могут быть популярными и ценными для целых обществ. Именно поэтому так важно сохранять критическое мышление — единственное эффективное средство от пропаганды, так как от бреда в медицинском смысле средств не бывает, только сильные нейролептики.

Вчера переписывался с подругой, она спросила, а сколько у тебя сейчас пациентов? Четыре, говорю, если считать двух клиентов онлайн, и еще группа ЛГБТ-родителей, которые живут и воспитывают детей в России. Но, говорю, при этом у меня пять супервизий: две это часть учебной программы, еще две проходят в отделении в клинике, где у меня практика. Плюс для группы родителей я нашел в британском Институте Психоанализа супервизора, который специализируется на групповой работе. На самом деле, есть еще шестая – супервизия работы с химсекс-зависимыми клиентами, которую как раз я веду онлайн как волонтер в Controlling Chemsex, но там попроще, потому что это не психоаналитический подход.
Похоже на избыток: супервизий у меня больше чем пациентов. Но именно такой подход соответствует моим профессиональным амбициям и моим представлениям об ответственности перед пациентами. Если я работаю со сложными случаями (а я да), и при этом если я хочу спокойно спать, я буду разбирать с опытными аналитиками каждую сессию. Я решил, что так будет по крайней мере первые два года (кстати, скоро год, как я работаю и учусь в клинике Tavistock и эта годовщина важнее чем день рождения). Скоро начну брать клиентов в частную практику.
Спать совсем беспечно, видимо, не получится уже никогда, но к этой издержке профессии я готов.

Я набираю новую психотерапевтическую группы для ЛГБТК+ людей. Она будет отличаться от группы для родителей, которая уже работает, и всех предыдущих.

Для кого она?
Группа, в которую мы начинаем набор, рассчитана на разных ЛГБТК-людей. Год назад я делал первую группу JGL для мужчин-геев, вторая объединяла родителей. Отзывы о них можно прочитать здесь: группа для мужчин «Отцы и геи», родительская группа. Сейчас ограничений нет, это будет сбалансированная группа для всех, кто относит себя к ЛГБТК.

Что такое психодинамическая групповая терапия?
Это, в общем, психоанализ. Но психоанализ в группе и только один раз в неделю (классический анализ — дело ежедневное).

В чем смысл?
Мы не замечаем, как проводим в группах всю жизнь: семья, работа, друзья, в общем, почти любые отношения. Психодинамическая терапевтическая группа — это такое место, где можно соотнести свой опыт с опытом других, увидеть то, что незаметно в обычной жизни, и в итоге лучше узнать и понять себя. Постепенно это узнавание и понимание ведет к изменениям. То есть цель групповой психотерапии та же, что у индивидуальной, но достигается она иначе.

Как это устроено?
На первый взгляд, просто: один раз в неделю мы собираемся в зуме на 90 минут. Есть минимальное количество правил, например, обязательство не пропускать встречи. Никаких ограничений тем нет, любые мысли и переживания здесь уместны.

Это группа поддержки?
Нет, это психотерапия. Психодинамическая группа — это мощный поддерживающий ресурс, но группой поддержки она не является, поскольку смысл её состоит не в утешении, а в поиске правды о человеке и постепенной трансформации.

Кто делает эту группу?
Я, Карен Шаинян, в прошлом журналист, сейчас — психотерапевт. Я оканчиваю клинический тренинг и работаю в Tavistock and Portman — старейшем психоаналитическом центре Англии и Европы. Супервизию этой групповой работы я провожу в британском Институте психоанализа у опытного группового аналитика. У меня за плечами 14 лет личной терапии, постоянная работа и супервизии здесь, в Лондоне, а также онлайн-работа с пациентами в России. Я очень серьезно подхожу к отбору участников группы, к безопасности и всем рискам.

Как долго продолжается группа?
Это будет работа с открытым финалом, без определенного конца, как и в индивидуальной аналитической терапии. Первые месяцы группа формируется, результаты участники начинают замечать через полгода-год, в среднем обычно человек работает в группе по 2–3 года, но некоторые остаются на 10 и даже 15 лет. Чем дольше группа работает, тем она функциональнее.

Каковы условия участия?
🔘Главное обязательное условие: не пропускать встречи;
🔘Если вы уже находитесь в индивидуальной терапии или какой-то другой психотерапии, эта группа вам не подойдет;
🔘Другое важное условие: это платная группа.

Чтобы узнать, подходит ли групповая работа вам, обсудить стоимость и другие вопросы, нам нужна будет предварительная личная сессия (это бесплатно). Записаться можно через телеграм-бот или напишите на почту straight.talk.cities@gmail.com

Меня зовут Карен Шаинян и это канал о том, что меня сейчас интересует больше всего: о современном психоанализе как способе дуамать про ежедневную жизнь, про политику, кино и литературу, про отношения с теми, кого мы любим и кого ненавидим, про то, что делает нас счастливыми и несчастными, про то, почему мы поступаем так как поступаем.

Психоанализ это одновременно наука и искусство. Это метод работы с пациентами, который опирается на 100-летнюю историю и постоянно развивается, опиратеся на теорию и доказательность, но при этом то, что происходит во время сессии между пациентом и терапевтом – ближе к искусству, это каждый раз спонтанная и уникальная работа. Кстати, почти все стереотипы о психоанализе не имеют ничего общего с настоящей современной алитической работой, поэтому я и решил завести этот канал: здесь я буду рассказывать о том, чему учусь, что узнаю и как через эту призму я теперь смотрю на реальность.

Больше двадцати лет я работал журналистом, из них 13 лет я провел в психоанализе как пациент. Сейчас я учусь и работаю в Tavistock and Portman, старейшей психоаналитической клинике Англии и Европы, здесь я принимаю пациентов, прохожу супервизии, теоретический и клинический тренинг. Я веду терапевтические группы онлайн и частную практику.

Цель психоанализа, в отличие от других подходов, состоит не в том, чтобы утешить человека и даже не в том, чтобы просто помочь ему перестать страдать. Задача психоаналитика – помочь человеку отыскать правду о себе самом. Любое улучшение или облегчение симптомов – это побочный эффект на пути поиска этой правды, которая, к тому же, постоянно меняется. Но об этом я обязательно напишу подробнее в будущем, и не раз. Так что подписывайтесь, в этом канале будет не много обновлений, но я постараюсь сделать их интересными и полезными.

Привет, это Карен. Небольшая молния! В терапевтической группе для мужчин-геев появилось два места.

Это еженедельная психотерапевтическая группа, которая началась совсем недавно и в нее еще не поздно запрыгнуть.

Если вы а) квир-мужчина б) уже не находитесь ни в какой психотерапии, но хотите попробовать групповую терапию, напишите нам в бот @justgotluckybot и мы договоримся о предварительной бесплатной сессии.

По ссылке можно прочитать отзывы на предыдущую аналогичную группу, которая была в прошлом году.

Даже плохое кино может иногда наводить на какие-то мысли. Со мной за неделю это случилось дважды.
Обнаружил на Нетфликсе второй сезон The Beef, проглотил его залпом вчера, иногда на перемотке, потому что, несмотря на Оскара Исаака и Кэри Малиган, он мне не кажется ни смешным, ни грустным, ни интересным. А ведь первый сезон был лучшим, что я видел на Нетфликсе за много лет.

Но вот что я подумал, перебирая в голове повороты отношений героев, а затем и воспоминания собственных разных отношений и историй моих друзей:

насколько же счастливые моменты призрачнее, чем несчастливые! Чувство, что тебя не понимают, что ты ошибся человеком и одинок в этих отношениях, следующие из этого чувства ссоры, обмен упреками до истощения – все это кажется очень реальным, фактическим, несомненным.

И наоборот, ощущение взаимопонимания, эмоциональной связи, наслаждение этой связью всегда оставляют место вопросу: насколько это правда? Насколько я себя убеждаю? Где тут реальность, а где (само)обман?

"Ты не любишь меня, ты просто заполняешь пустоту, оставшуюся от развода родителей" – говорит герой героине. Железный аргумент, когда хочется расстаться, поди поспорь из какого сора и переломанного опыта растут наши нежные чувства?

Могут ли вообще люди знать друг друга достаточно, чтобы любить не свою иллюзию?

Вот герой ворует, например, или благородно жертвует собой – и героиня смотрит на него каждый раз с восхищением, потому что он делает что-то смелое, делает для нее. Ей кажется, что она любит его и дождется из тюрьмы. Вполне может быть правдой! Но мы не можем знать в достаточной полноте ни себя, ни другого человека, ни будущего. Из полумрака этого незнания и происходит сомнение, а также настоящее одиночество, не только сто лет, а все семь миллионов, от первых гоминид. Одиночество, которому посвящена солидная часть произведений литературы и искусства.

Об этом одиночестве можно не знать, его можно маскировать, стараться не замечать, но невозможно избежать его последствий.

При всей моей большой любви к Толстому, "все семьи счастливы одинаково, а несчастны по-разному" кажется мне мещанским упрощением. Все семьи по-разному находят способы ощущать эмоциональную близость, и с разным успехом удерживают это по природе своей иллюзорное ощущение, пока экзистенциальное одиночество не заявится к каждому лично.

Может показаться, что это очень пессимистичный взгляд на жизнь, но только в том случае, если мы исходим из ошибочной идеи, будто людям, чтобы любить "по-настоящему" нужно знать друг друга досканально. А также если мы исходим из другой ошибки, что изначальное одиночество делает счастье невозможным. На самом деле, парадоксальным образом, экзистенциальное одиночество не стоит на пути у счастья, как холодный климат не означает, что мы должны бесконечно мерзнуть