Каким образом вытесненное остается в бессознательном?

Перейдем со специфического языка на язык более современный и потенциально более понятный (я на то надеюсь).

Психический аппарат — это сетевая система. Есть аффективные ядра (генераторы потребностей) и есть модулирующие сети (модуляторы этих потребностей). Мы в чём-то нуждаемся и что-то с этим делаем.

Модулирующая сеть специализируется на конкретной потребности: это индивидуальная организация деятельности, которая направлена на устранение рассогласования между внутренней потребностью и внешней средой.

Например, я нуждаюсь в А, делаю а1, а2, а3 и получаю А. Profit!

Если активная сеть не просто не устраняет рассогласование, а — напротив — его увеличивает (т.е. растет уровень возбуждения) и при этом я не могу замедлиться и как-то пересмотреть свою деятельность, в дело вступает вытеснение: по сути, принудительная блокада активной сети.

Второй закон термодинамики не позволит оставить всё как есть: если мы блокнули модулирующую сеть, это не значит, что мы избавились от возбуждения (выработанного количества энергии). Здесь-то и произойдет замещающее включение ближайшей функциональной сети, которая возьмет на себя часть нагрузок. Иными словами, теперь человек будет принудительно вместо А делать Б (Б не является А, но наиболее близко к А).

Вспомним, что в психоанализе психический аппарат — это, с одной стороны, психика и психические процессы; с другой стороны, это мозг и нервные процессы. Там не два, это одно с двух сторон.

Соответственно, модулирующая сеть — это, с одной стороны, сеть психических процессов; с другой стороны, это сеть нейронных иннерваций. Это одно, а не два.

Что это для нас значит? Модулирующая сеть — это буквально структурная единица психического аппарата: она физически находится в нем и из него же была сформирована (специализирована).

Если в модулирующей сети произошло вытеснение — то случилось аварийное торможение ее дальнейшей работы и аварийное включение в работу другой сети из другой системы (или соседней ветки). Потому что мы не можем просто прекратить: мы можем начать делать по-другому.

Вообще весь процесс соотносится с реорганизационной реконсолидацией. Но! Есть некоторая разница между нормальным научением и патологическим научением. При нормальном повышается точность сетевой модели: человек начинает лучше удовлетворять потребность. При патологическом точность сетевой модели вынужденно понижается: чтобы избежать катастрофической перегрузки в психическом аппарате, человек непроизвольно уходит в компромиссный маневр.

В таком случае будет сохраняться определенный уровень возбуждения (фоновая тревога, страх, раздражение, скука и т.п.). В аварийной ситуации лучше что-то, чем необратимо навернуть нервную систему.

В итоге, вытесненное — это принудительно заблокированная модулирующая сеть, а компромиссное — это принудительно включенная замещающая сеть, которая вынуждена брать на себя основную нагрузку модуляции. Ничто никуда не перемещается, не переходит, а всё остается на своих местах, меняя режим работы.

А что там по ролику?

Виден берег, други!

Нельзя сказать, что случай Амиции какой-то изрядно сложный. Нет.

Ролик и материал для него я делаю в сильно свободное от работы время: когда остается когнитивный ресурс.

Вместе с тем я ищу баланс между точностью и сложностью изложения. В этот раз в структуре ролика будет чуть больше теоретической нагрузки, а также будет задействован более унифицированный и менее специфический язык.

Здесь я исходил не из принципа максимума (влупить как можно больше теории, как это было в некоторых роликах), а из принципа минимума (включить то, что необходимо для понимания изложения).

В общем и целом было сделано три варианта текста, два из которых прошли полную отбраковку: они категорически не устроили меня ни по объему, ни по аргументации (первый вышел на 25.000 слов).

Собственно, и так понятно, что маленький Гюго стал замещением всех утраченных объектов; понятно, что младший брат стал для нее её собственным ребенком; и понятно, что она непроизвольно довела его до смерти.

Но именно здесь пришлось сильно экспериментировать с теоретической подводкой, чтобы была понятна и теория, и материал, пропущенный через эту теорию.

Вместе с тем я решил минимизировать приблизительные реконструкции того, что не присутствует в нарративе самой игры, но что можно вывести из клинического опыта работы с живыми людьми.

В целом, как я заметил, такие реконструкции вызывают недоумение: дескать, откуда ты вообще всё это взял?! Из опыта работы с живыми людьми. Но опыт не является аргументом (нередко, справедливо, к слову).

В общем, цель показать, как маленький Гюго становится для нее ребенком и как она этого ребенка доводит до смерти (особенно важно показать, почему она это делает и почему она не могла этого не сделать).

Вместе с тем я решил чуть больше уделить внимание тому, почему при потере значимых фигур не всегда возможна перестройка в психическом аппарате. В случае Амиции я бы сказал, что такая перестройка в принципе не была возможной.

И еще: я постараюсь привести ролик к адекватному хронометражу. Трехчасовые эпопеи — это, конечно, масштабно. Но монтировать это — тот еще производственный ад :)

Короче, сейчас уже этап доработки почти готового текста.

Потребность — это базовое, вшитое, видовое, прототипическое требование к жизни в мире: мы можем выделить сенсорные потребности, вегетативные потребности и эмоциональные. Эмоциональные потребности носят более информационный характер и требуют определенного события в мире (то есть нужного соотношения субъекта со средой).

Установка — это индивидуальная организация опыта и деятельности, направленная на соблюдение требования потребности в мире. Это не абстрактная величина, а вполне себе специализированный сегмент в структуре психического аппарата, который физически ни может быть извлечен из него, потому что является его неотделимой частью.

То есть установка — это надстройка, которая в модифицированном виде продолжает логику потребности. Со стороны физиологии — это нейронный ансамбль и метаболические процессы в нем; со стороны психики — это опыт (знания и навыки) и психические процессы в нем (восприятие, мышление, действие).

Врожденная предустановка — это базовая, прототипическая, наиболее низкоуровневая установка: чтобы чему-то учиться, нужно ядро, к которому опыт будет "привязываться". В психофизиологии это специализация нейронов "запаса", которые включатся в состав ядра и образуют индивидуальную сеть индивидуального же опыта со всей историей его формирования.

Например, есть врожденная предустановка: "если я буду удерживать близость с опорной фигурой, то смогу выжить" (система ПАНИКА по Панксеппу, или система привязанности). А есть индивидуальная установка: "если я буду с отцом, то смогу удержать близость с опорной фигурой". Индивидуальная установка продолжает логику врожденной предустановки, то есть базового, видового, прототипического требования к жизни в мире.

Индивидуальная общая установка масштабируется (подразделяется) на более частные установки, которые продолжают логику общей установки. Например, "если я добьюсь присутствия отца, то смогу быть с ним"; "если я добьюсь внимание отца, то смогу быть с ним"; и т.п. Более частные установки обеспечивают согласованность более общей установки, которая в свою очередь согласует базовую потребность.

Вы — член социальной группы. В этой социальной группе есть гражданин. Гражданин заявляет свои права на определенный социальный статус: он считает, что лучше и умнее вас. А вас (и не только вас) это чудовищно бесит.

Другая ситуация. Гражданин ничего не заявляет. Но занимает определенный социальный статус: он лучше и умнее вас. И ни вас, ни остальных это никак не смущает.

Почему?

Люди формируют сообщества. Структура этих сообществ строится на иерархическом принципе. Иерархический принцип выражает себя как ролевые отношения. Ролевые отношения отражают статус: ниже, выше, равный.

За формирование иерархических отношений отвечает система игры (по Панксеппу). Базовым требование системы игра — отыгрывай социальный статус. Основная ее формула: "если я буду отыгрывать социальный статус, то смогу выжить".

В древности изгнание из социальной группы — это не самая быстрая и не самая приятная смерть. Вспомним ближайшую среду, в которой происходило становление нашего вида: там со всех сторон мистер Лев и мистер Тигр зарились на филейную часть не самого скоростного антропоса.

Формировать социальные группы — это чит-код от бытия. Получается самоорганизующаяся система, которая удерживает свою структуру во времени и успешно восстанавливает ее путем самовоспроизведения.

Взаимная забота, взаимное обучение, взаимная оборона. Более того, очень развитые лобные доли: это не только прогнозирование, но и возможность не спускать с поводка базовые побуждения типа "устраняй препятствия" (ярость) и "удаляйся от опасностей" (страх).

Иными словами, построение социальной группы с ее иерархической организацией предполагает некие базовые принципы, правила, инструкции.

Что происходит, если некомпетентный гражданин занимает не соответствующий его параметрам статус?

Это не оплошность. Это разрушение связей. А значит, это разрушение всей системы. Что произойдет при разрушении системы? Мистер Лев и мистер Тигр.

Здесь можно сказать: мы органически (на уровне "вшитых" предустановок) не переносим нарушение иерархии.

Как мы реагируем на человека, который метит на место, которому не соответствует?

Гнев. Возникает острое желание "деклассировать" засранца. Учитывая, что это базовая предустановка, она не требует рефлексивного понимания "а зачем?". Точно так же нам не нужно рефлексивного понимания, зачем организм включает иммунный ответ, когда в него попадает что-то постороннее, что может навернуть всю структуру этого организма.

Кстати, о гневе. Базовое требование системы ярости — это удалять препятствия. То есть зарвавшийся гражданин, решивший занять место не по соответствию, воспринимается как препятствие, которое базовая система требует удалить.

Это препятствие чему?

К релевантному отыгрышу социального статуса.

Чисто исторически: все известные нам общества стабильно дохли, когда высокий статус начинали устойчиво занимать не соответствующие этому статусу по своим параметрам антропосы.

Задача психического аппарата — устранять рассогласование между внутренними потребностями и внешней средой. Внутренняя потребность — это, по сути, параметр оптимального состояния, в котором желательно находиться.

Есть ядро — это аффективная система, которая производит состояние готовности действовать. И есть его периферия — это распределенные предикции, которые организуют деятельность, направленную на устранение рассогласования.

Предикцию (от лат. praedictio — предсказание) можно понимать как инструкцию, по которой нужно организовать себя в отношении внешней среды.

Как это работает?

Возьмем за точку отсчета систему привязанности. Ее базовое требование — "удерживай близость с опорной фигурой". Предиктивно это может звучать так: "если я буду удерживать близость с опорной фигурой, то смогу жить". Разумеется, никто сознательно так не думает: это чисто процедурная схема, то есть мы так действуем.

Далее следует надстройка: предикция близости с матерью, предикция близости с отцом, предикция отношений с котом бабушки и т.п. Это уже более индивидуальный опыт.

Возьмем предикцию близости с матерью. Звучать может так: "если я буду с мамой, то смогу удерживать близость с опорной фигурой" (потому что мама попадает под категорию "опорная фигура"). Это наиболее общая предикция относительно мамы.

Эта предикция близости с матерью далее поднимается на чуть более дифференцированный уровень: так, близость с матерью — это присутствие мамы и внимание мамы. Звучать может так: "если я добьюсь присутствия мамы..." или "если я добьюсь внимания мамы...", "...то смогу быть с мамой" (а уже это значит, что "смогу удержать близость с опорной фигурой").

Поднимаемся еще выше, и теперь предикция на присутствие мамы может подразделиться на моё нахождение рядом с мамой (в её пространстве) или её нахождение рядом со мной (в моём пространстве).

Так мы можем подниматься всё выше и выше, формируя всё более частные и дробные варианты того, как можно обеспечить реализацию в общем-то центральной предикции — близость с матерью, а значит метаболизировать ядерное требование системы привязанности.

У такой предиктивной иерархии есть чудовищное преимущество и вместе с тем чудовищный недостаток.

Чем больше вариативность, тем более динамичной, нелинейной и подвижной является вся эта система. Если какой-то аспект этой системы выпадет, сама система сохранит себя. Например, мама может прекратить приносить шоколад: это лишит частную предикцию, связанную с этим аспектом отношений, возможности к реализации. Но вся система привязанности к матери останется сохранной.

Вместе с тем объект привязанности — это живой человек, чье состояние не может быть всегда одинаковым и потому предельно предсказуемым. Вариативность предикций дает возможность подгонять своё взаимодействие под состояние опорной фигуры. Например, мама может уехать в командировку: это лишит меня возможности добиваться ее физического присутствия рядом, но она может при этом присылать мне сообщения, что позволяет осуществлять предикцию, связанную с ее вниманием.

Если же фигура матери будет утрачена необратимо, то вся предиктивная иерархия, специализирующаяся на отношениях с ней, войдет в состояние хронической ошибки у самого основания. То есть, начиная от "близости с матерью" и поднимаясь на каждый уровень выше, я не смогу реализовать ничего.

Вообразим себе физический (нейронный) и когнитивный объем такой предикции. Вот это монструозное "здание" полностью остается без объекта, а потому не может выполнить свою работу, а значит не может устранить рассогласование между тем "как должно быть" и тем "как есть на самом деле".

Память — о прошлом, но нужна для будущего: она предиктивна (от лат. predictio — предсказывать).

Эпизодическая память относится к декларативной системе, то есть может разворачиваться в сознании образами и событиями.

Возможность воспроизводить события в уме — это виртуализация сцены, или ситуации, без реального сенсорного входа: то есть я оказываюсь вновь в обозначенном событии, но без этого события во внешней среде.

Если речь идет о прошлом событии (а эпизодическая память носит характер именно прошлых событий), но при этом память ориентирована на будущее, то из функции эпизодической памяти вытекает красивое следствие: эпизодическая память позволяет продолжать обучение виртуально, не прибегая к прямому взаимодействию с объектом.

Цель обучения — это построение всё более точных и более надежных предикций, то есть способов организации собственной работы с целью как можно лучше удовлетворять свои потребности (по сути, восстанавливать гомеостаз, или границы жезнеспособных состояний).

Так могут генерироваться новые выводы и гипотезы: например, в прошлый раз человек чуть не сорвался с обрыва, успел ухватиться за ветку и уцелел. Он будет возвращаться к этому событию мысленно и рассмотреть варианты "что если бы...".

Здесь важно! В описанной ситуации он опасно приблизился к границе своих жезнеспособных состояний.

В таком опыте речь идет о предиктивных ошибках, которые теперь человек через виртуализацию пытается минимизировать, формируя всё более точные и вариативные прогнозы: например, "если я буду меньше выпендриваться перед девчонками и изображать из себя крутого парня, то не буду слишком близко подходить к краю и тогда не сорвусь вниз".

Если человек непроизвольно и навязчиво мыслями возвращается к определенному событию, то стоит обратить внимание именно на предиктивную ошибку, которая содержится в этом воспоминании/событии. Проще говоря: что там пошло не так? как это рассогласуется с тем, как должно быть? какая проблема там не была разрешена?

А как быть со счастливыми воспоминаниями? Там же ведь нет ошибки...

По всей видимости, будет не совсем правильно утверждать, что психический аппарат стремится к однозначно заданной истине: больше похоже, что он стремится к поиску всё более точных, релевантных, достоверных гипотез. Причем, чем больше, тем лучше (вариативность).

Иными словами, в эпизодической памяти есть образец того, как было получено счастье: однако это не умаляет поиска еще более точных и еще более надежных способов его приумножить.

Вместе с тем ностальгические воспоминания разворачиваются в перцептивной системе (восприятие): именно через восприятие мы понимаем, достигнут ли результат или всё еще преобладает рассогласование между ожидаемым и реальным.

Фантазирование в этом плане обеспечивает временное восприятие приятного события без сенсорного входа (тот же процесс происходит при сновидениях и галлюцинациях; однако это не значит, что при фантазировании человек галлюцинирует).

Почему же тогда психический аппарат не утопает в фантазиях, а всё же возвращается к реальности?

Потому что открытая система для выживания обязана обмениваться со средой веществом, энергией и информацией: иными словами, если в моем восприятии есть ваза, но нет сенсорного входа, соответствующего вазе, то я это автоматически определяю не как реальность, а как фантазию.

Какую роль играют такие ностальгические фантазии?

Вероятно, это чудовищное эволюционное преимущество: если я должен удовлетворить потребность, но не могу этого сделать сейчас, то мне нужно отложить/отсрочить удовлетворение, однако отсрочка не избавит меня от свободной энергии (вспомним закон необратимости энергии).

Таким образом я обеспечиваю себе временной восприятие желанного без сенсорного входа, сохраняя контекст: это не реальность, а фантазия, во внешней среде этого не происходит.