Психический аппарат стремится минимизировать количество свободной энергии и удерживать это минимальное количество на предельно низком уровне (Фрейд, "Проект научной психологии").

Что это значит? Задача живой системы поддерживать своё предпочитаемое состояние наиболее устойчиво. Это то, что принято называть гомеостазом: по сути, гомеостаз — это параметры жизнеспособных состояний живой системы (Solms, "The Hard Problem of Consciousness and the Free Energy
Principle").

Если живая система уходит всё дальше от жизнеспособных состояний, то это повод начать шевелиться и делать вещи. В противном случае — гибель.

В общем и целом, примерно об этом говорил Фрейд, когда касался общих принципов организации живой системы: влечение жизни и влечение смерти (Фрейд, "По ту сторону принципа удовольствия"). Первое про сохранение своей целостности и жизнеспособности. Второе про утрату своей целостности и смерть.

Поскольку мы существа вполне себе физические, то энтропия влияет на нас так же, как на всё физическое: и вот от этой энтропии нам нужно удаляться. Шрёдингер назвал этот процесс негэнтропией (Шрёдингер, "Что такое жизнь?").

Так как же понимать, что психический аппарат стремится свести свои возбуждения в ноль? Дело в том, что Фрейд совершенно не зря ввёл принцип удовольствия/неудовольствия, где удовольствие — это снижение свободной энергии, а неудовольствие — это повышение свободной энергии.

Зачем нужна свободная энергия? Чтобы действовать в мире. Зачем нужно действовать в мире? Чтобы добиваться оптимального соотношения со средой: иными словами, возвращаться к своим жизнеспособным состояниям.

Следовательно, рост свободной энергии пропорционален отклонению от оптимального состояния: нужно действовать с целью восстановить гомеостаз.

Соответственно, снижение свободной энергии пропорционально приближению к оптимальному состоянию: здесь уже нет нужды действовать, поскольку гомеостаз восстановлен.

Например, человек употребил необходимое количество пищи и больше не испытывает голода: он удовлетворен, количество свободной энергии снизилось, больше не нужно проявлять активность в сторону пищи.

Это нас приводит к пониманию того, какую роль в этом процессе играет память и сознание (у Фрейда есть красивая мысль, что сознание возникает вместо следа памяти).

По сути, память — это консолидированные (закрепленные) схемы модуляции: они буквально являются указаниями, как и во что преобразовывать свободную энергию, чтобы восстанавливать гомеостаз. Узлы памяти фиксируются и воспроизводятся.

Сознание в этом смысле не сохраняет никаких следов, но позволяет реконсолидировать (перестроить/обновить) имеющиеся: если узел памяти — это своего рода относительно "точная схема", то сознание — это потенциальное уточнение, когда автоматизированный узел памяти выдает либо неточный результат, либо приводит к ошибке.

Нет сознания — нет уточнения, а если нет уточнения, то нет и возможности модулировать "хранящиеся" в долговременной памяти узлы.

Отсюда мы приходим к еще более фундаментальным вещам: если сознание позволяет уточнить автоматизированный узел памяти, то память есть ни что иное как набор "модулирующих слоёв".

Любой модулирующий слой буквально "наслаивается" на предыдущий, не отменяя его (Александров, "Закономерности актуализации индивидуального опыта и реорганизации его системной структуры").

Следовательно, под "индивидуальной" памятью, которую индивид формирует в течении жизни (активного взаимодействия со средой и ее объектами), должно быть основание, на которое как раз и будет "наслаиваться" индивидуальный опты.

Иными словами, чтобы была модуляция, нужно то, что будет модулироваться. Мы можем назвать это "видовой памятью" (врожденный опыт), то есть базовыми, примитивными, низкоуровневыми схемами того, как нужно действовать в мире, чтобы в нем жить: это нейроаффективные системы, которые и генерируют свободную энергию (Panksepp, "The Archaeology of Mind: Neuroevolutionary Origins of Human Emotions").

В нейроаффективной науке Панксепп выделил 7 базовых аффективных систем. Каждая из этих систем имеет в мозге свою нейронную структуру, свою нейрохимию, специфическое для нее поведение, характерное ощущение активности этой системы и присутствует у всех млекопитающих врожденно. Это подкорковые структуры, которые являются унаследованными инструментами выживания в мире. Если мы удовлетворяем требование той или иной системы, то свободная энергия в ней падает: это значит, что то, что мы делаем, и то, что мы получаем в результате, способствует выживанию.

Я решил сформулировать на уровне дескрипций требования этих систем, однако для полноты и практической полезности выделил среди 7 базовых требований еще и 8-е: дело в том, что Панксепп помещает тревогу и печаль в одну систему, хотя работа скорби имеет иную функцию, нежели сепарационная тревога, иначе проявляет себя в поведении и субъективно переживается по-разному.

Вспомним эти системы:

ПОИСК (SEEKING): базовая потребность искать, исследовать, находить, которая переживается как любопытство, предвосхищение.
ПОХОТЬ (LUST): базовая потребность в сексуальных контактах, которая переживается как сексуальное возбуждение и томление.
ПАНИКА (PANIC): базовая потребность сохранять привязанности и близость со значимыми фигурами, которая переживается как тревога (не путать со страхом).
ЗАБОТА (CARE): базовая потребность опекать потомство или поддерживать значимые фигуры, которая в основном переживается как нежность, умиление.
ИГРА (PLAY): базовая потребность (в детстве) получать социальные навыки в шуточной форме и затем (во взрослом возрасте) отыгрывать социальные роли, устанавливая иерархию, соперничая; в основном переживается как веселье (при успешной стратегии) и скука или поражение (при неуспешной стратегии).
СТРАХ (FEAR): базовая потребность в безопасности, которая переживается как ужас, испуг.
ЯРОСТЬ (RAGE): базовая потребность устранять фрустрирующие объекты, которые мешают удовлетворению других базовых потребностей, и переживается как гнев, злость, раздражение.

Эти системы директивны, консервативны и являются врожденными "требованиями", которые предъявляются сознанию для действия в мире. Успешное удовлетворение этих потребностей переживается как удовольствие (минимизация свободной энергии), а неуспешное удовлетворение этих потребностей переживается как неудовольствие (рост свободной энергии).

Динамическая (функциональная) психопатология основана на дисфункции в работе этих систем, а точнее в неточности и компромиссности их модуляции: иными словами, субъект был вынужден автоматизировать неточные способы удовлетворения этих потребностей.

Вот список дескрипций, которые на базе естественного языка выражают "коды" требований этих врожденных систем:

(1) Поиск: "Исследуй мир".

(2) Похоть: "Занимайся сексом".
(3) Паника: "Будь близок со своими".
(4) Забота: "Поддерживай своих".
(5) Игра: "Отыгрывай социальные роли".

(6) Страх: "Удаляйся от опасностей".
(7) Ярость: "Устраняй преграды".
(8) Горе: "Отпускаяй утраченное".

Заметим, что 2, 3, 4, 5 суть одна группа, а 6, 7, 8 суть другая группа. Если первая имеет целью создавать и сохранять связи с объектами, то вторая направлена на недопущение и прерывание связи с объектами. Вспомним пресловутое "либидо" (общая тенденция к образованию единств) и "деструдо" (общая тенденция к разрушению).

Здесь я намеренно не касаюсь чувства вины и стыда (отдельная тема). Однако хочу отметить требование горя: отпускать утраченное. Разумеется, это не самостоятельное требование. Возникает оно строго в определенной ситуации: ситуации невозвратной утраты значимого объекта. Невозвратная утрата значимого объекта не позволяет соблюсти требование системы ПАНИКА (PANIC): будь близок со своими.

В этом смысле в конструкции психического аппарата предусмотрено, что такое может случиться, а потому требуется заготовленный врожденный механизм адаптации к такой ситуёвине.

В эмоциональном плане, если субъект может соблюсти все эти требования, то он может считаться (а) психически здоровым и (б) счастливым, как это сейчас модно говорить.

P.S. Теперь вообразите. У пациента повышенная и хроническая тревога (гипертиреоз исключен). Это значит, что в системе ПАНИКА (PANIC) у него много свободной энергии. А это значит, что он по какой-то причине не может соблюсти базовое (считай, биологическое, видовое) требование: "Будь близок со своими". Каким образом соблюдается это требование в популяции? Путем достижения этой самой близости с теми, кто попадает в категорию "свои". Это обычная близость с чуткостью, вниманием и поддержкой. Вот этого у него нет (и на то есть причины). И вот ему некая терапия (чья доказательность основана на бланках самоотчетов, по которым выверяется статистические показатели снижения симптомов) предлагает закрыть глаза, сосредоточиться на своем дыхании и ровненько так дышать. То есть генетически "вшитая" система требует: "Добейся близости со своими!". Запротоколированная терапия (которая на карандаше вертела устройство психического аппарата) предлагает предельно неспецифическое действие в ответ на это требование: "Дыши!".

Допустим, мы проводим психотерапию с Паудер/Джинкс.

Популярное представление о процессе следующее: будем вспоминать детство, вспомним ключевое событие и — ба-дам-ц! — всё рассосалось.

Не рассосется. Проблема не в эпизодической памяти, хотя она нужна нам для контекста и последующего рассогласования процедурной схемы: вот эта — она про то, что человек делает автоматически и не обязательно вообще думает, что и зачем он делает.

Как работает психический аппарат?

Его центральная функция — устранять рассогласования между внутренними (гомеостатическими) потребностями и внешней средой. Поэтому у нас есть аффективные системы (генерируют состояния) и схемы (модулируют состояния), которые организуют деятельность с целью получить нужное.

От чего страдает Паудер/Джинкс? В основном от система ПАНИКА/СКОРБЬ. Аффект — это активная потребность, которая предъявляет требование ко всей системе.

А что случилось-то? Вот у нее есть схема "близость с Вайлет", которая плюс/минус удачно устраняла рассогласование. После грубой разлуки схема "близость с Вайлет" не просто не может устранять рассогласование, а увеличивает его.

Почему?

Что будет происходит, если она продолжит добиваться близости с объектом, которого больше нет во внешней среде? Будет затрачен чудовищный ресурс на поиск того, чего нет, а в случае обнаружения высока вероятность получить новую порцию отвержения (с точки зрения уже имеющегося опыта девочки, разумеется).

Вытеснение — это принудительная блокада такой схемы. Однако нельзя просто заблокировать схему модуляции и на этом остановиться. Вы не можете заблокировать аффективную систему — она генератор состояний, отключение которого — это госпитализация с плохим прогнозом. Психический аппарат просто обязан вывести решение.

Вот здесь и происходит то, что нас интересует.

Включение схемы из другой системы, причем включается то, что уже есть в долговременной памяти. По сути, теперь система ПАНИКА/СКОРБЬ, она же система привязанности, задействует схему из системы ЯРОСТЬ. В основном это моторные скрипты: "нападать", "преследовать", "бороться", "схватывать", "связывать", "кусать", "колотить" и т.п.

Образуется предикция (предсказательная схема): "Если я буду бороться с Вайлет, то смогу удержать с ней близость".

Абсурдно? Так вот. Это компромиссная схема, которая находится в границах минимально допустимой точности. Что это такое? Удовлетворение потребности имеет пределы точности, выходя за которые мы точно понимаем, что совершили ошибку и надо как-то переучиваться.

Что же здесь получается? В схему "близость с Вайлет" однозначно входят элементарные скрипты восприятия: "Вайлет находится рядом", "Вайлет взаимодействует со мной", "Вайлет смотрит на меня" и т.п.

Очевидно, что схема "бороться с Вайлет" хотя бы частично будет включать в себя эти скрипты. Да, это неточная и ненадежная схема удовлетворения исходной потребности, но она хотя бы частично уменьшает рассогласование между требованием этой потребности и состоянием внешнего мира.

Задача терапии в таком случае не в том, чтобы искать ключевое событие (она его помнит, к слову). Событие — это условие, под которое затем психический аппарат учился модулировать базовые потребности.

Это позволяет провести линию разграничения: дескать, да, такая стратегия была наиболее оптимальной в той обстановке, но давай посмотрим, к чему эта стратегия тебя приводит сегодня? насколько точно ты удовлетворяешь свою потребность? если тебе кажется, что ты действуешь точно, то посмотри на чувство (активную потребность), от которого ты страдаешь: ведь именно оно говорит о том, что ты не приходишь в оптимальное состояние.

Иными словами, наша задача — пересмотреть автоматизированную стратегию и начать повышать ее точность и надежность.

Каким образом вытесненное остается в бессознательном?

Перейдем со специфического языка на язык более современный и потенциально более понятный (я на то надеюсь).

Психический аппарат — это сетевая система. Есть аффективные ядра (генераторы потребностей) и есть модулирующие сети (модуляторы этих потребностей). Мы в чём-то нуждаемся и что-то с этим делаем.

Модулирующая сеть специализируется на конкретной потребности: это индивидуальная организация деятельности, которая направлена на устранение рассогласования между внутренней потребностью и внешней средой.

Например, я нуждаюсь в А, делаю а1, а2, а3 и получаю А. Profit!

Если активная сеть не просто не устраняет рассогласование, а — напротив — его увеличивает (т.е. растет уровень возбуждения) и при этом я не могу замедлиться и как-то пересмотреть свою деятельность, в дело вступает вытеснение: по сути, принудительная блокада активной сети.

Второй закон термодинамики не позволит оставить всё как есть: если мы блокнули модулирующую сеть, это не значит, что мы избавились от возбуждения (выработанного количества энергии). Здесь-то и произойдет замещающее включение ближайшей функциональной сети, которая возьмет на себя часть нагрузок. Иными словами, теперь человек будет принудительно вместо А делать Б (Б не является А, но наиболее близко к А).

Вспомним, что в психоанализе психический аппарат — это, с одной стороны, психика и психические процессы; с другой стороны, это мозг и нервные процессы. Там не два, это одно с двух сторон.

Соответственно, модулирующая сеть — это, с одной стороны, сеть психических процессов; с другой стороны, это сеть нейронных иннерваций. Это одно, а не два.

Что это для нас значит? Модулирующая сеть — это буквально структурная единица психического аппарата: она физически находится в нем и из него же была сформирована (специализирована).

Если в модулирующей сети произошло вытеснение — то случилось аварийное торможение ее дальнейшей работы и аварийное включение в работу другой сети из другой системы (или соседней ветки). Потому что мы не можем просто прекратить: мы можем начать делать по-другому.

Вообще весь процесс соотносится с реорганизационной реконсолидацией. Но! Есть некоторая разница между нормальным научением и патологическим научением. При нормальном повышается точность сетевой модели: человек начинает лучше удовлетворять потребность. При патологическом точность сетевой модели вынужденно понижается: чтобы избежать катастрофической перегрузки в психическом аппарате, человек непроизвольно уходит в компромиссный маневр.

В таком случае будет сохраняться определенный уровень возбуждения (фоновая тревога, страх, раздражение, скука и т.п.). В аварийной ситуации лучше что-то, чем необратимо навернуть нервную систему.

В итоге, вытесненное — это принудительно заблокированная модулирующая сеть, а компромиссное — это принудительно включенная замещающая сеть, которая вынуждена брать на себя основную нагрузку модуляции. Ничто никуда не перемещается, не переходит, а всё остается на своих местах, меняя режим работы.

А что там по ролику?

Виден берег, други!

Нельзя сказать, что случай Амиции какой-то изрядно сложный. Нет.

Ролик и материал для него я делаю в сильно свободное от работы время: когда остается когнитивный ресурс.

Вместе с тем я ищу баланс между точностью и сложностью изложения. В этот раз в структуре ролика будет чуть больше теоретической нагрузки, а также будет задействован более унифицированный и менее специфический язык.

Здесь я исходил не из принципа максимума (влупить как можно больше теории, как это было в некоторых роликах), а из принципа минимума (включить то, что необходимо для понимания изложения).

В общем и целом было сделано три варианта текста, два из которых прошли полную отбраковку: они категорически не устроили меня ни по объему, ни по аргументации (первый вышел на 25.000 слов).

Собственно, и так понятно, что маленький Гюго стал замещением всех утраченных объектов; понятно, что младший брат стал для нее её собственным ребенком; и понятно, что она непроизвольно довела его до смерти.

Но именно здесь пришлось сильно экспериментировать с теоретической подводкой, чтобы была понятна и теория, и материал, пропущенный через эту теорию.

Вместе с тем я решил минимизировать приблизительные реконструкции того, что не присутствует в нарративе самой игры, но что можно вывести из клинического опыта работы с живыми людьми.

В целом, как я заметил, такие реконструкции вызывают недоумение: дескать, откуда ты вообще всё это взял?! Из опыта работы с живыми людьми. Но опыт не является аргументом (нередко, справедливо, к слову).

В общем, цель показать, как маленький Гюго становится для нее ребенком и как она этого ребенка доводит до смерти (особенно важно показать, почему она это делает и почему она не могла этого не сделать).

Вместе с тем я решил чуть больше уделить внимание тому, почему при потере значимых фигур не всегда возможна перестройка в психическом аппарате. В случае Амиции я бы сказал, что такая перестройка в принципе не была возможной.

И еще: я постараюсь привести ролик к адекватному хронометражу. Трехчасовые эпопеи — это, конечно, масштабно. Но монтировать это — тот еще производственный ад :)

Короче, сейчас уже этап доработки почти готового текста.

Потребность — это базовое, вшитое, видовое, прототипическое требование к жизни в мире: мы можем выделить сенсорные потребности, вегетативные потребности и эмоциональные. Эмоциональные потребности носят более информационный характер и требуют определенного события в мире (то есть нужного соотношения субъекта со средой).

Установка — это индивидуальная организация опыта и деятельности, направленная на соблюдение требования потребности в мире. Это не абстрактная величина, а вполне себе специализированный сегмент в структуре психического аппарата, который физически ни может быть извлечен из него, потому что является его неотделимой частью.

То есть установка — это надстройка, которая в модифицированном виде продолжает логику потребности. Со стороны физиологии — это нейронный ансамбль и метаболические процессы в нем; со стороны психики — это опыт (знания и навыки) и психические процессы в нем (восприятие, мышление, действие).

Врожденная предустановка — это базовая, прототипическая, наиболее низкоуровневая установка: чтобы чему-то учиться, нужно ядро, к которому опыт будет "привязываться". В психофизиологии это специализация нейронов "запаса", которые включатся в состав ядра и образуют индивидуальную сеть индивидуального же опыта со всей историей его формирования.

Например, есть врожденная предустановка: "если я буду удерживать близость с опорной фигурой, то смогу выжить" (система ПАНИКА по Панксеппу, или система привязанности). А есть индивидуальная установка: "если я буду с отцом, то смогу удержать близость с опорной фигурой". Индивидуальная установка продолжает логику врожденной предустановки, то есть базового, видового, прототипического требования к жизни в мире.

Индивидуальная общая установка масштабируется (подразделяется) на более частные установки, которые продолжают логику общей установки. Например, "если я добьюсь присутствия отца, то смогу быть с ним"; "если я добьюсь внимание отца, то смогу быть с ним"; и т.п. Более частные установки обеспечивают согласованность более общей установки, которая в свою очередь согласует базовую потребность.

Вы — член социальной группы. В этой социальной группе есть гражданин. Гражданин заявляет свои права на определенный социальный статус: он считает, что лучше и умнее вас. А вас (и не только вас) это чудовищно бесит.

Другая ситуация. Гражданин ничего не заявляет. Но занимает определенный социальный статус: он лучше и умнее вас. И ни вас, ни остальных это никак не смущает.

Почему?

Люди формируют сообщества. Структура этих сообществ строится на иерархическом принципе. Иерархический принцип выражает себя как ролевые отношения. Ролевые отношения отражают статус: ниже, выше, равный.

За формирование иерархических отношений отвечает система игры (по Панксеппу). Базовым требование системы игра — отыгрывай социальный статус. Основная ее формула: "если я буду отыгрывать социальный статус, то смогу выжить".

В древности изгнание из социальной группы — это не самая быстрая и не самая приятная смерть. Вспомним ближайшую среду, в которой происходило становление нашего вида: там со всех сторон мистер Лев и мистер Тигр зарились на филейную часть не самого скоростного антропоса.

Формировать социальные группы — это чит-код от бытия. Получается самоорганизующаяся система, которая удерживает свою структуру во времени и успешно восстанавливает ее путем самовоспроизведения.

Взаимная забота, взаимное обучение, взаимная оборона. Более того, очень развитые лобные доли: это не только прогнозирование, но и возможность не спускать с поводка базовые побуждения типа "устраняй препятствия" (ярость) и "удаляйся от опасностей" (страх).

Иными словами, построение социальной группы с ее иерархической организацией предполагает некие базовые принципы, правила, инструкции.

Что происходит, если некомпетентный гражданин занимает не соответствующий его параметрам статус?

Это не оплошность. Это разрушение связей. А значит, это разрушение всей системы. Что произойдет при разрушении системы? Мистер Лев и мистер Тигр.

Здесь можно сказать: мы органически (на уровне "вшитых" предустановок) не переносим нарушение иерархии.

Как мы реагируем на человека, который метит на место, которому не соответствует?

Гнев. Возникает острое желание "деклассировать" засранца. Учитывая, что это базовая предустановка, она не требует рефлексивного понимания "а зачем?". Точно так же нам не нужно рефлексивного понимания, зачем организм включает иммунный ответ, когда в него попадает что-то постороннее, что может навернуть всю структуру этого организма.

Кстати, о гневе. Базовое требование системы ярости — это удалять препятствия. То есть зарвавшийся гражданин, решивший занять место не по соответствию, воспринимается как препятствие, которое базовая система требует удалить.

Это препятствие чему?

К релевантному отыгрышу социального статуса.

Чисто исторически: все известные нам общества стабильно дохли, когда высокий статус начинали устойчиво занимать не соответствующие этому статусу по своим параметрам антропосы.

Задача психического аппарата — устранять рассогласование между внутренними потребностями и внешней средой. Внутренняя потребность — это, по сути, параметр оптимального состояния, в котором желательно находиться.

Есть ядро — это аффективная система, которая производит состояние готовности действовать. И есть его периферия — это распределенные предикции, которые организуют деятельность, направленную на устранение рассогласования.

Предикцию (от лат. praedictio — предсказание) можно понимать как инструкцию, по которой нужно организовать себя в отношении внешней среды.

Как это работает?

Возьмем за точку отсчета систему привязанности. Ее базовое требование — "удерживай близость с опорной фигурой". Предиктивно это может звучать так: "если я буду удерживать близость с опорной фигурой, то смогу жить". Разумеется, никто сознательно так не думает: это чисто процедурная схема, то есть мы так действуем.

Далее следует надстройка: предикция близости с матерью, предикция близости с отцом, предикция отношений с котом бабушки и т.п. Это уже более индивидуальный опыт.

Возьмем предикцию близости с матерью. Звучать может так: "если я буду с мамой, то смогу удерживать близость с опорной фигурой" (потому что мама попадает под категорию "опорная фигура"). Это наиболее общая предикция относительно мамы.

Эта предикция близости с матерью далее поднимается на чуть более дифференцированный уровень: так, близость с матерью — это присутствие мамы и внимание мамы. Звучать может так: "если я добьюсь присутствия мамы..." или "если я добьюсь внимания мамы...", "...то смогу быть с мамой" (а уже это значит, что "смогу удержать близость с опорной фигурой").

Поднимаемся еще выше, и теперь предикция на присутствие мамы может подразделиться на моё нахождение рядом с мамой (в её пространстве) или её нахождение рядом со мной (в моём пространстве).

Так мы можем подниматься всё выше и выше, формируя всё более частные и дробные варианты того, как можно обеспечить реализацию в общем-то центральной предикции — близость с матерью, а значит метаболизировать ядерное требование системы привязанности.

У такой предиктивной иерархии есть чудовищное преимущество и вместе с тем чудовищный недостаток.

Чем больше вариативность, тем более динамичной, нелинейной и подвижной является вся эта система. Если какой-то аспект этой системы выпадет, сама система сохранит себя. Например, мама может прекратить приносить шоколад: это лишит частную предикцию, связанную с этим аспектом отношений, возможности к реализации. Но вся система привязанности к матери останется сохранной.

Вместе с тем объект привязанности — это живой человек, чье состояние не может быть всегда одинаковым и потому предельно предсказуемым. Вариативность предикций дает возможность подгонять своё взаимодействие под состояние опорной фигуры. Например, мама может уехать в командировку: это лишит меня возможности добиваться ее физического присутствия рядом, но она может при этом присылать мне сообщения, что позволяет осуществлять предикцию, связанную с ее вниманием.

Если же фигура матери будет утрачена необратимо, то вся предиктивная иерархия, специализирующаяся на отношениях с ней, войдет в состояние хронической ошибки у самого основания. То есть, начиная от "близости с матерью" и поднимаясь на каждый уровень выше, я не смогу реализовать ничего.

Вообразим себе физический (нейронный) и когнитивный объем такой предикции. Вот это монструозное "здание" полностью остается без объекта, а потому не может выполнить свою работу, а значит не может устранить рассогласование между тем "как должно быть" и тем "как есть на самом деле".

Память — о прошлом, но нужна для будущего: она предиктивна (от лат. predictio — предсказывать).

Эпизодическая память относится к декларативной системе, то есть может разворачиваться в сознании образами и событиями.

Возможность воспроизводить события в уме — это виртуализация сцены, или ситуации, без реального сенсорного входа: то есть я оказываюсь вновь в обозначенном событии, но без этого события во внешней среде.

Если речь идет о прошлом событии (а эпизодическая память носит характер именно прошлых событий), но при этом память ориентирована на будущее, то из функции эпизодической памяти вытекает красивое следствие: эпизодическая память позволяет продолжать обучение виртуально, не прибегая к прямому взаимодействию с объектом.

Цель обучения — это построение всё более точных и более надежных предикций, то есть способов организации собственной работы с целью как можно лучше удовлетворять свои потребности (по сути, восстанавливать гомеостаз, или границы жезнеспособных состояний).

Так могут генерироваться новые выводы и гипотезы: например, в прошлый раз человек чуть не сорвался с обрыва, успел ухватиться за ветку и уцелел. Он будет возвращаться к этому событию мысленно и рассмотреть варианты "что если бы...".

Здесь важно! В описанной ситуации он опасно приблизился к границе своих жезнеспособных состояний.

В таком опыте речь идет о предиктивных ошибках, которые теперь человек через виртуализацию пытается минимизировать, формируя всё более точные и вариативные прогнозы: например, "если я буду меньше выпендриваться перед девчонками и изображать из себя крутого парня, то не буду слишком близко подходить к краю и тогда не сорвусь вниз".

Если человек непроизвольно и навязчиво мыслями возвращается к определенному событию, то стоит обратить внимание именно на предиктивную ошибку, которая содержится в этом воспоминании/событии. Проще говоря: что там пошло не так? как это рассогласуется с тем, как должно быть? какая проблема там не была разрешена?

А как быть со счастливыми воспоминаниями? Там же ведь нет ошибки...

По всей видимости, будет не совсем правильно утверждать, что психический аппарат стремится к однозначно заданной истине: больше похоже, что он стремится к поиску всё более точных, релевантных, достоверных гипотез. Причем, чем больше, тем лучше (вариативность).

Иными словами, в эпизодической памяти есть образец того, как было получено счастье: однако это не умаляет поиска еще более точных и еще более надежных способов его приумножить.

Вместе с тем ностальгические воспоминания разворачиваются в перцептивной системе (восприятие): именно через восприятие мы понимаем, достигнут ли результат или всё еще преобладает рассогласование между ожидаемым и реальным.

Фантазирование в этом плане обеспечивает временное восприятие приятного события без сенсорного входа (тот же процесс происходит при сновидениях и галлюцинациях; однако это не значит, что при фантазировании человек галлюцинирует).

Почему же тогда психический аппарат не утопает в фантазиях, а всё же возвращается к реальности?

Потому что открытая система для выживания обязана обмениваться со средой веществом, энергией и информацией: иными словами, если в моем восприятии есть ваза, но нет сенсорного входа, соответствующего вазе, то я это автоматически определяю не как реальность, а как фантазию.

Какую роль играют такие ностальгические фантазии?

Вероятно, это чудовищное эволюционное преимущество: если я должен удовлетворить потребность, но не могу этого сделать сейчас, то мне нужно отложить/отсрочить удовлетворение, однако отсрочка не избавит меня от свободной энергии (вспомним закон необратимости энергии).

Таким образом я обеспечиваю себе временной восприятие желанного без сенсорного входа, сохраняя контекст: это не реальность, а фантазия, во внешней среде этого не происходит.