Что значит, что невроз возникает из-за конфликта между Я и Оно?

Это значит, что исполнительная система не может справиться с возбуждениями, которые создает мотивационно-аффективная система.

Аффективный тонус (возбуждение) нагружает имеющиется узлы памяти (то есть опыта, или знаний и навыков) и далее дело переходит либо в сторону действия (автоматическое исполнение влечения), либо в сторону мышлениия (с целью уточнить и перепрограммировать).

Поэтому для простоты: Оно - это само аффективное ядро потребности, производящее возбуждение в психическом аппарате, а Я - это весь набор приобретенного опыта, который может быть задействован в модуляции восходящего возбуждения, то есть это та часть психического аппарата, которая должна выполнить полезную работу и получить ожидаемый результат во внешней среде.

Следовательно, неврозы (а именно психоневрозы и травматические неврозы*) возникают из-за конфликта между Оно и Я: система Я не может отреагировать исходящие из системы Оно количества возбуждения.

Скажем, внутреннее требование становится превыше наших возможностей с ним справиться.

Различие между здоровьем и неврозом таково, что здоровые люди справляются ровно с теми же аффективными задачами по преодолению нагрузок, только в отличие от людей с неврозом делают это лучше.

По сути, невроз возникает там, где психический аппарат не может избавиться от присутствующих в нем и производимых им нагрузок (возбуждений) путем приспособительного взаимодействия со средой (или согласования своих состояний с состояниями внешней среды).

Это и значит, что психический аппарат не может обеспечить удовлетворения в отношениях с внешним миром. Это и вынуждает прибегнуть к образованию различных симптоматических образований, которые обеспечивают частичное (но не полное) понижение этих постоянно продуцируемых нагрузок.

Отсюда возникает два общих вектора, которые задают пути разрядок: (а) прямое удовлетворение наиболее надежным способом и (б) отведение через компромиссное решение, или симптом, то есть некое отвлекающее действие, способное снизить давление нагрузки, исходящей из нижних структур мозга. Здесь мы вполне можем сформулировать "закон": если ты не делаешь "а", то ты будешь делать "б".

* В каноническом психоанализе неврозы включали в себя три большие категории, выделяемые по механизму образования: психоневрозы, травматические неврозы и актуальные неврозы. Психоневрозы и травматические нервозы основаны на вытесняемом конфликте, однако механизмы их образования различны: если при психоневрозах вытеснение возникает до критической перегрузки возбуждения, то при травматических неврозах вытеснение возникает уже после того, как возбуждение перешло в "красный сектор" (отсюда нередко наличие высокого уровня апоптоза при травмах). Актуальные же неврозы основаны на метаболических нарушениях в организме, а потому не были объектом интереса психоаналитической мысли: например, некоторые эндокринные заболевания могут давать невротическую симптоматику, причиной которой будет не конфликт с последующими защитными маневрами, а грубое нарушение в метаболических процессах.

Если психотерапия работает (а она работает по данным исследований), то не всегда очевидно, как именно она работает и какие факторы причинно влияют на изменения.

Сравнение психотерапий фокусируется на их различиях, но не на их сходстве. Причем различие может оказаться сходством по смыслу, но не по выражению.

Этим вопросом плотно занимались Майкл Ламберт и Бенджамин Оглз, причем последний совместно с Расселом Бейли выпустил книгу "Общие факторы эффективной психотерапии". Было выделено и хорошо изучено 5 таких факторов. Это, если угодно, "действующие вещества" в применяемом препарате под именем "психотерапия": причем не важно, под каким названием и в какой форме выпуска это лекарство продается.

Психотерапия начинает работать тогда, когда удается добиться работы этих 5-ти факторов:

(1) Терапевтические отношения.

(2) Мотивация.

(3) Корректирующий опыт.

(4) Инсайт.

(5) Самоэффективность.

На самом деле, если приглядеться, то сочетание всех 5-ти факторов сильно напоминает адекватную работу родителя, который заинтересованно вкладывается в своего ребенка, или учителя/наставника, который заинтересованно вкладывается в своего ученика.

Терапевтические отношения направлены на установление доверительной связи. Согласитесь, сложно кого-то чему-то учить, если он в глухой обороне. Или сложно слушать кого-то, от кого вы ожидаете обмана/нападения и т.п.

Мотивация направлена на уровень уверенности в разрешении проблемы. Сложно кому-то помогать, если человек в отчаянии и не уверен, что он справится или ему это поможет.

Корректирующий опыт в основном направлен на рефлексивную работу, которая необходима для осмысления своей деятельности и ее закономерностей. Вообще, сложно корректировать свои действия (или бездействия), не задействуя мышления.

Инсайт направлен на построение релевантного понимания причин, которые приводят человека к чему-либо, и следствий, с которыми он устойчиво сталкивается. Достаточно сложно останавливать то, не знаю что, и вместо этого двигаться туда, не знаю куда.

Самоэффективность направлена на интеграцию (встраивание) нового понимания (опыта) в повседневную деятельность. Сложно что-то изменить, если понимание "что делать надо" и "чего делать не надо" никак не переводятся в действия.

По сути, если какая-либо психотерапия работает, то работает она потому, что в ней соблюдаются все 5 факторов: даже если психотерапевт заявляет, что делает нечто совершенно иное, то, скорее всего, он делает именно это. Вместе с тем это серьезно ставит под вопрос необходимость вообще какого-либо разнообразия "школ", "модальностей", "направлений", "брендов" и "ассоциаций".

На мой взгляд, унификация пойдет в ущерб пирамидам и идентичностям (да и кому захочется думать, что он 5-6 лет обучался фигне), но от этого выиграют (а) пациенты, которым не нужно тратить кучу ресурса, чтобы разобраться, что именно им поможет (потому что на уровне мифов КПТ и психоанализ - это разные "препараты"); и (б) студенты, которые будут обучаться единой системе, с едиными принципами, с едиными языком и с единым понимание, кто они вообще такие и что делают.

В исследовании Oliver Turnbull* с коллегами было экспериментально проведено 72 сеанса с пациентом, перенесшим аноксию, которая привела к антероградной амнезии.

При такой амнезии человек утрачивает способность кодировать и воспроизводить новую эпизодическую и семантическую память, поскольку основательно страдает гиппокамп, критически важный в "записывании" и "извлечении" эпизодической и семантической памяти. То есть то, что было до неврологической травмы, человек помнит и знает. Но всё то, что происходит с ним после, уже как минимум не воспроизводится.

Следовательно, сеансы с психоаналитиком один раз в неделю не могли быть им воспроизведены: то есть каждый сеанс был своего рода "первым" для пациента.

Несмотря на это, пациент имел серьезную динамику, которая представляла собой переходы от полного отрицания терапии к ее принятию и далее к полному использованию терапии для улучшения своего положения (рабочая память сохранна при антероградной амнезии). Это при условии, что уровень интеллекта после травмы был серьезно снижен.

Иными словами, пациент не записывал и, естественно, не мог извлекать эпизоды и факты, полученные в процессе сеансов, но схемы его поведения и взаимодействия с аналитиком подвергались поступательным изменениям. Это, кстати, при условии, что он неврологически не мог формировать новые убеждения, поскольку попросту не мог их кодировать (некуда).

От себя: что говорит опыт, описанный в статье?

Во-первых, человек без возможности образования новой эпизодической и семантической памяти, буквально не имеющий возможности изменять и модифицировать свои убеждения, достигает существенных изменений в функционировании.

Во-вторых, становится более очевидным представление о том, что системы Бсз (бессознательное) и Псз (предсознательное) могут работать независимо друг от друга, а изменения, достигаемые в системе Бсз, могут проводиться без участия систем Псз, которую ассоциируют с декларативной (эксплицитной) памятью.

В-третьих, хотя функционирование человека без возможности формировать новую эпизодическую и семантическую память нельзя назвать удовлетворительным, однако, человек вполне может функционировать без возможности формировать извлекаемые в сознание новые знания. Это позволяет нам уточнить функцию системы Псз, частично (но не полностью) ассоциируемую с декларативной памятью (знание о событиях и фактах).

В-четвертых, с очевидностью можно сказать, что ведущей функцией системы Псз (декларативная память) является возможность и способность к самообучению, то есть умение продолжать взаимодействие с объектом без прямого контакта с ним, то есть "виртуально", мысленно, воображаемо. Собственно, это то, чем занимается большинство людей, когда пережили некий неудачный эпизод и теперь прокручивают его в уме, внося те или иные корректировки из разряда "как я бы мог ответить".

В-пятых, нарушение в работе системы Псз (предсознательное) не лишает человека возможности обучаться или переобучаться отношениям с другими людьми, только отныне это возможно, вероятно, опытным путем, то есть при непосредственном взаимодействии с объектом. Успешность психоаналитического лечения в этом случае, вероятно, обусловлена принципом абстиненции. Иными словами, психоаналитик не допускал того, чтобы ошибочные прогнозы (а это автоматизированные и нередко нерефлексивные, т.е. бессознательные установки) в отношении аналитика не сбывались. Этого сложно добиться в бытовом взаимодействии с людьми, поскольку никто не будет заниматься такой абстиненцией и понимать ее.

* Turnbull O.H. Observations on Working Psychoanalytically with a Profoundly Amnesic Patient, doi: 10.3389/fpsyg.2017.01418

Что мы видим? Брайони (психолог) пытается выяснить влияние отца на Джейми. Каждый раз, когда она задает вопросы про отца, мальчишка злится.

Вероятно, она думает, что нащупала "золотую жилу", зацепила "защиту", а потому упорно гнет свою линию: она пытается услышать то, что хочет слышать: мол, дело во влиянии отца. Это называется "предвзятость".

На мой взгляд, Брайони делает упор исключительно на семантику и нарратив мальчишки, игнорируя то, что в психодинамике называют переносом: причем, она не обращает внимание именно на тот перенос, которые не рассказывается, а реализуется через действие.

Иными словами, Джейми выстраивает с Брайони определенные отношения. И там - амбивалентность: он то любезен, то агрессивен, затем опять любезен и потом снова агрессивен.

Если присмотреться, то мальчишка буквально сразу начинает кадрить тётеньку, которая сильно старше. И делает это неумело, что и вполне ожидаемо со стороны мальчишки. Я бы сказал так: он пытается реализовать своё желание доминантно и маскулинно (как он это понимает) овладеть женщиной, которая раза в два старше. И его при этом жутко бесит, когда тётенька, которая (вновь подчеркну) старше него, интересуется его папой, его привычками, его мировоззрением.

Пацан откровенно пытается набить себе цену: то он sex-машина, то он сознается, что ему ничего не светит и он урод, а потому слегка капризно требует пожалейку. Скажем, это позиция типа "ты только моя, и я хочу, чтобы ты делала мне приятно и хорошо".

И как только Брайони вновь проявляет интерес к фигуре его отца, Джейми приходит в ярость. Почему? Потому что дело тут не в папе.

Не папа здесь является объектом интереса пацанчика, а взрослая тётенька, которая сидит напротив него и является объектом, который он то пытается соблазнить, то сжалить, то запугать, то задоминировать.

Скажем, инфантильные фантазии созревающего мальца зашли слишком далеко и начали переходить в реальные действия.

Тут задаемся вопросом: а где это мальчик получал опыт отношений с женщинами, которые сильно старше него? А вот у мальчика есть мама и папа.

Перенос - это применение имеющихся знаний и навыков к объекту, с которым эти знания и навыки не вырабатывались. По сути, когда Брайони (то есть старшая женщина, аналог мамы) интересуется его папой, то это воспроизводит ситуацию, в которой мама с очевидность дает предпочтение мужу, минимизируя контакт с мальчиком.

Это и есть эдипов комплекс.

Никакой вульгарности: мальчик тупо может видеть, что мама проявляет тактильность и нежность к его отцу, но в отношении него самого холодна. И он хочет, чтобы всё хорошее и тёплое было отдано ему, а не папе. В быту это называют ревностью.

Хочу заметить, что в последней серии Эдди (отец) предлагает Аманде (мама) устроить соитие на кухне, пока дочь спит наверху (осторожно, чтобы не спалиться). Поразительная уверенность, что их дети всё еще находятся на уровне младенца, который, если что и слышит, то не понимает, что именно он слышит.

То есть сын, скорее всего, регулярно наблюдал нарочитый и явный сексуальный "вайб" в отношениях между мамой и папой.

Дело не столько в отце, сколько в специфике отношений с матерью, в которых формировались узлы знаний и навыков (опыта). Заметьте: в моменты обострения диалога между Брайони и Джейми, в дело устойчиво вмешивался охранник (мужчина, имеющий власть в спецучреждении).

Естественно, что затем идейки Эндрю Тэйта идеально легли на уже заряженные аффектом представления мальчишки о специфике отношений между мужчиной/мальчиком и женщиной/девочкой.

Проще говоря, всё, что Джейми разыграл в отношениях с Брайони, относится к опыту взаимодействия с материнской фигурой, а не с отцом: это не отцовская модель поведения, а отношение мальчика к маме, которое было перенесено на ассоциативно схожий объект (кормящая женщина, которая сильно старше него).

Напомню, Брайони его подкармливала сэндвичами, которые готовила дома сама и приносила ему. Это материнский паттерн, а не отцовский.

Спасибо Валерии Пожиленковой за волшебный арт!

Каков минимальный состав патогенного узла памяти, который мы будем пытаться реконсолидировать в анализе/терапии (cм. о реконсолидации [1]), или, проще говоря, изменять?

Во-первых, это как минимум одна аффективная система, которая нагружает сам узел, что и приводит его в рабочее состояние (см. об аффективных системах [2]).

Во-вторых, это опыт конфликта, то есть неспособности удовлетворить потребность путем полезного действия (см. о психическом конфликте [3]).

В-третьих, основанное на опыте конфликта вытеснение, которое (а) блокирует определенную деятельность и (б) блокирует сознательное мышление об этой деятельности. Иными словами, нерешаемая задача останавливается и переводится в бессознательную форму существования (см. о вытеснении [4]).

В-четвертых, это созданное вытеснением компромиссное образование, то есть доступный для работы и разрядки канал, посредством которого уровень аффекта может частично снижаться и удерживаться на минимально допустимых значениях (см. на примере исследования механизмов конверсионных расстройств [5]). По сути, это нечто, что человек делает, чтобы отвлечься от неразрешимой задачи и сбросить некоторое количество давящего напряжения.

В-пятых, это защитный механизм, посредством которого компромиссное образование может сохранять своё постоянство и не устраняться как ошибка. Дело в том, что человек отныне вместо "а" делает "б". Изначально он хочет "а", но устойчиво получает "б". Это бы должно привести к сигналу ошибки и дальнейшему изменению поведения. Именно этого не происходит. Компромиссное образование будучи автоматизированной ошибкой сохраняется постоянным. Это постоянство обеспечивается работой защитных механизмов, которые устраняют восприятие рассогласования (см. минимизацию свободной энергии [6]).

[1] Александров, Ю.И. Закономерности актуализации индивидуального опыта и реорганизации его системной структуры: комплексное исследование.

[2] Panksepp, J. Cross-Species Affective Neuroscience Decoding of the Primal Affective Experiences of Humans and Related Animals, doi: 0.1371/journal.pone.0021236.

[3] Siegel, P., Peterson, B. Demonstrating Psychodynamic Conflict with a Neuropsychoanalytic Experimental Paradigm, doi: 10.1080/15294145.2012.10773705.

[4] Anderson, M.C. Neural systems underlying the suppression of unwanted memories, doi: 10.1126/science.1089504.

[5] Aybek, S., Nicholson, T.R., Zelaya, F. Neural Correlates of Recall of Life Events in Conversion Disorder, doi: 10.1001/jamapsychiatry.2013.2842.

[6] Connolly, P. Expected Free Energy Formalizes Conflict Underlying Defense in Freudian Psychoanalysis, doi: 10.3389/fpsyg.2018.01264.

Структура влечения в классической метапсихологии разделялась на 4 компонента: это источник, давление, цель и объект.

По сути, источник - это определенная нейронная система. Давление - это количество возбуждения в этой системе (субъективно ощущается как сила желания). Цель - это ожидаемый/желаемый результат, который должен быть достигнут (т.е. это буквально параметры, которые задают активность; в системной психофизиологии за это отвечает акцептор результата). Объект - это нечто, посредством чего цель влечения может быть достигнута.

Здесь нет ничего про действие. Но в классической метапсихологии (теория психического аппарата в психоанализе) есть понятие о "специфическом действии". Поэтому правомерно считать, что в структуре влечения не 4, а 5 компонентов, последний из которых как раз и является специфическим действием, которое нужно совершить, чтобы получить приспособительный результат.

Источник влечения можно понимать как филогенетическое ядро: то есть это психофизиологическая система, которая присутствует у вида наследственно. Для млекопитающих известно 7 аффективных (или эмоциональных) систем [1]. Это те самые 7 ядер, каждое из которых приводит субъекта в специфическое состояние: т.е. такое актуальное соотношение со средой, при котором субъект готов действовать в определенном направлении для получения приспособительного результата.

Следовательно, онтологически мы можем вывести базовые (если угодно, врожденные) прототипы действия для каждой из этих систем. Эти прототипы с очевидностью подвергаются модификациям: однако для научения всегда нужен внутренний элементарный образец, на основании которого будет происходить обучение (иначе нечему и нечем обучаться). Иными словами, вы не сможете осуществлять метод проб и ошибок, не обладая элементарной поведенческой программой, которой будете пробовать и ошибаться.

Для системы ПОИСК — найти.
Для системы ПАНИКА — зацепиться, удержать, отпустить.
Для системы ЗАБОТА — ухаживать.
Для системы ПОХОТЬ — совокупляться.
Для системы ЯРОСТЬ — уничтожить/удалить.
Для системы СТРАХ — замереть, удалиться.
Для системы ИГРА — доминировать, подчиняться.

Как можно заметить, вся психопатология, основанная на психическом конфликте (то есть тотальной невозможности удовлетворить потребность), протекает в этих системах. То есть субъект не может выполнить специфическое действие, что не приводит к достижению приспособительного результата.

Если взглянуть, на каких метаболических системах строятся эти структуры, то вы заметите, что психиатрическое лечение путем фармакологии буквально влияет на количество возбуждения именно в этих системах (кроме депрессии и тревожных расстройств, кстати). Если длительное время стимулировать любую из этих систем путем DBS и тем не позволять ей разряжаться, вы на любой животной модели вызовете специфические симптомы для клинической психопатологии.

Panksepp J. Cross-Species Affective Neuroscience Decoding of the Primal Affective Experiences of Humans and Related Animals, doi: 10.1371/journal.pone.0021236.

Зачем нужно вытеснение?

Мысль моя - и не факт, что правильная.

Рассуждение с точки зрения системной психофизиологии.

Нейронная система становится активной, когда состояние нейронов этой системы рассогласуется с параметрами их оптимального состояния. Активный нейрон - это "голодный" нейрон. Молчащий нейрон - это "сытый" нейрон. Поэтому нейронная система должна выполнить определенную работу, чтобы обеспечить себе оптимальный метаболический приток. Как только нейронная система вернется в своё оптимальное состояние, она разрядится и успокоится.

Рассогласование системы может устраняться автоматически. Если автоматически рассогласование не устраняется, то запускается т.н. экспрессия древних генов. В таком случае нейронная система начинает процесс обучения (то же, что и реконсолидация). Процесс обучения предполагает, что нейронная система начинает включать в свой состав т.н. "преспециализированные" нейроны (их еще называют "нейронами запаса"). До момента включения в нейронную систему эти нейроны находятся в "спящем" состоянии и не принимают активного участия в метаболическом обмене. Как только нейронная система начинает "подключать" к себе новые нейроны, они специализируются на определенной задаче. Получается, что обучение нейронной системы в мозге похоже на строительство здания, где каждый новый этаж продолжает предыдущий, но имеет своё хозяйственное назначение.

Теперь вспомним, что вытеснение возникает, когда аффективная задача (а) обладает высоким уровнем требования, (б) угрожает перегрузкой системы и (в) не может быть разрешена. Это значит, что попытки субъекта достичь желаемого соотношения со средой, заканчиваются чередой ошибок, которые только усиливают количество свободной энергии в системе: проще говоря, попытки снизить возбуждение приводят к его повышению.

Нейронная система в этот момент заходит в бесконечный цикл обучения. Это значит, что в активную систему волна за волной включаются всё новые и новые поля "преспециализированных" нейронов. Нейронный объем такой системы и ее энергетическая ёмкость начинают возрастать с нехорошей прогрессией. Зайдя в цикл обучения без возможности добиться нужного метаболического притока, такая система зайдет в режим бесконечного и бесконтрольного роста.

Здесь также вспомним, что ведущим экономическим механизмом вытеснения является торможение. Торможение обеспечивает снижение степеней свободы любой нейронной системы. Для того, чтобы обеспечить точность действия, нужно сократить бесконечное количество вариантов и комбинаций активности нейронов. Вытеснение буквально сокращает степени свободы нейронной системы, которая зашла в бесконечный цикл обучения, а это грозит бесконтрольным ростом системы и бессмысленной тратой нейронов запаса.

В клинической работе мы видим, что вытесненное - это не только то, что человек больше не делает и о чём он больше не думает (в основном), но это также то, что не подвергается обучению. Всё, работа вытеснения попросту прекращает бессмысленное обучение, которое просто сожрет кучу нейронов, а те в свою очередь будут еще и в метаболическом плане специализированы неправильно.

Почему в таком случае мозг просто не блокирует эти нейроны, а образует компромиссные действия? По-видимому, дело в самом устройстве мозга: сложившаяся нейронная система никуда не исчезает из структуры мозга, а остается в нем как неотделимая его часть. Единственное, что можно сделать в таком случае, это иннервировать возбуждения на доступные участки, через которые может достигаться разрядка.

Очень похоже на то, что вытеснение приводит к блокировке и отводу возбуждения от нейронной системы, но при этом сама система остается пассивно-голодной. Это чем-то похоже на состояние "хочу, но нет сил".

В основе вытеснения — противонагрузка, или торможение.

Торможение в нервной системе осуществляет снижение степеней свободы того или иного функционального блока [1].

Каждый компонент функциональной системы не может выполнять весь фонд своих возможностей. Например, чтобы вы могли взять рукой чашку с чаем и поднести ее ко рту так, чтобы оттуда можно было отпить вкусную жижу, не спалив губы, язык и не охладив ее коленками методом пролива, нужно сократить все возможности движения руки, кроме тех, которые дадут точный результат [2].

Вытеснение, разумеется, будет вариантом сокращения степеней свободы активной системы, но в отличие от обычного торможения оно блокирует работу системы вообще, а не минимизирует ее степени свободы до минимума [3].

Именно поэтому вытесненное влечение (а) не переводится в действие и (б) не переводится в систему мышления для уточнения и перепрограммирования.

При стандартном научении сокращение степеней свободы системы происходит в рамках целевой функции; например, мне нужно так синхронизировать работу мышц и ограничить степени их свободы, чтобы я мог поднести чашку с чаем и отхлебнуть из нее.

При вытеснении степени свободы системы сводятся к нулю; например, я не вообще не могу поднести чашку с чаем к отхлёбывающему отверстию типа рот. Скажем, при научении я нахожу разные варианты, как добиться попадания чая в мой организм через рот. При вытеснении я вообще не действую в сторону попадания чая в мой организм: я делаю что-то принципиально иное и при этом оно мне не особо нравится, но я продолжаю это делать.

Степени свободы системы, подвергнувшейся вытеснению, отныне могут проявляться только через компромиссные образования: метаболически — это иннервации на другие участки психического аппарата.

При исследовании вытеснение может быть понятно только через выпадение функции: что-то, что должно быть, отсутствует и не проявляет себя, поскольку не может быть переведено в действие, зато компромиссные образования проявляют себя не только в действии, но декларативно, то есть через рассказ (как и защитные механизмы, к которым вытеснение относится совершенно напрасно и ошибочно: ибо защитные механизмы (а) декларативны и (б) основаны на нагрузке, именно поэтому мы буквально видим их в работе, в актах деятельности).

Для простоты приведу пример.

Система страх направлена на достижение безопасности: либо замиранием, либо бегством. Если задача бегства и достижения цели безопасности не может быть разрешена никаким имеющимся способом и процесс научения не дает приспособительного результата, то такая задача переходит в состояние критической перегрузки, что и требует работы вытеснения: прекратить этот бессмысленный и аварийный процесс.

Бегство — это моторное и специфическое действие, который отныне блокируется. Вместо этого мы будем наблюдать компромиссное образование: например, это может быть истерический припадок, при котором происходит моторная разрядка. Припадок - позитивный симптом, это и есть компромиссное образование, которое проявляет себя в работе. А вот бегство с целью достичь безопасности (там, где оно должно возникать), полностью отсутствует и никак себя не проявляет.

[1] Анохин, П.К. Принципиальные вопросы общей теории функциональных систем.

[2] Александров, Ю.И. Закономерности актуализации индивидуального опыта и реорганизации его системной структуры: комплексное исследование.

[3] Фрейд, З. Торможение, симптом и страх.

В системной психофизиологии есть понятие обстановочной афферентации.

Афферентация — это поток нервных импульсов, поступающих от периферии к центру нервной системы. В метапсихологии эту функцию выполняет система восприятия. Общая задача этой системы — сбор данных.

Одним из аспектов сбора данных является сличение намерения и результата, ожидаемого и реального. Иными словами, чтобы понять, что мы достигли цели, мы должны воспринять результат и сличить его параметры с параметрами намерения (то есть образа того, что мы хотим получить в конечном итоге).

Теперь взгляните на свои сновидения: это нечто, что протекает в системе восприятия в состоянии, при котором ни система мышления, ни система действия не могут работать.

Здесь важно отметить, что доминирующая обстановочная афферентация отражает для субъекта разные миры. Какой мир для человека, когда его затапливает скорбью? Какой мир для человека, когда его затапливает яростью?

Доминирующая потребность модифицирует систему восприятия под нужды этой потребности, а потому для голодного человека и для человека, который аварийно хочет в туалет, торговый центр — несколько разные миры.

В случае Джоэла мы можем условно разделить проблему на два канала: негативный (вытесняемый) и позитивный (компромиссный).

Потребность, связанная с ребенком, не может быть разрешена, а потому подвергается вытеснению. Вместо этого мы видим доминирование другой потребности: это то, что видно через нарочито агрессивное и грубое поведение. Это протест, возмездие, борьба с несправедливым миром. Пока преобладает вторая доминанта, мир глазами Джоэла - это мир войны, мести, борьбы.

В таком состоянии система восприятия (т.е. обстановочная афферентация) фиксируется на враждебных аспектах мира, но отводит свою направленность от аспекта потери.

Мир неразрешимой утраты субъективно нерешаемый и связан с ростом свободной энергии, требующей отвода. Мир протеста и возмездия субъективно разрешаемый и связан с понижением свободной энергии, принимаемой из другой системы.

Проще говоря, нагрузки в системе привязанности перебрасываются на систему ярости, что неизбежно переходит в активные действия, которые со стороны могут казаться как чуть ли не психопатические.

Выходит, что субъективно Джоэл как бы живает в мире, в котором нет и не было утраты. Но как только в поле восприятия попадают любые объекты, которые так или иначе напоминают об утрате, это усиливает вытесняемое стремление вернуть объект любви. Нагрузка в системе привязанности возрастает и тут же перебрасывается в систему ярости. Отсюда и усиление агрессивных тенденций там, где, казалось бы, должна включиться забота.

Мир борьбы замещает собой мир скорби, чтобы избежать боль, а это в свою очередь обрекает на навязчивое повторение.

В целом при нарушении работы базовых аффективных систем (то же, что эмоциональные потребности, или влечения) мы можем наблюдать заимствование одной системой специфической схемы другой системы.

То есть мотив исходит из одной системы, но присущее ей действие заменяется схемой из другой системы. По сути, это то же, что вместо "а" делать "б". Вместе с тем происходит подмена конечного результата, который затем "оправдывается" защитными механизмами.

Представим, что мы имеем дело с патологическим режимом работы системы привязанности. Общее специфическое действие для этой системы - это зацепиться и удерживать. Например, это мой человек, я с ним, он со мной. Рядом и вместе - хорошо, далеко и по отдельности - не очень.

Посмотрим, как будет работать влечение привязанности, если оно станет использовать специфические действия, пригодные для других систем.

Если влечение привязанности использует схему поиска, то мы будет наблюдать что-то вроде бесконечного перебора объектов: один объект сменяется другим объектом, затем этот третьим и так без конца (раньше это называли подвижностью либидо).

Если влечение привязанности использует схему сексуального вожделения, то мы будем наблюдать сверх-сексуализацию отношений и сведение их к половому акту, соблазнению, совращению и т.п.

Если влечение привязанности использует схему ярости, то мы будем наблюдать постоянные протесты, покусывания, провокации и всяческие атаки с целью добиться чего-то, что отдаленно напоминает внимание.

Если влечение привязанности использует схему страха, то мы будем наблюдать устойчивое избегание и замирание в отношении объекта любви, а также поддержание достаточно большой и холодной дистанции, если не полное удаление с любовью "на расстоянии".

Если влечение привязанности использует схему игры, то мы будем наблюдать достаточно широкий спектр взаимодействия, поскольку влечение игры - это и иерархия, и имитация. Скажем, может быть тотальное преклонение и подчинение. Или может быть тотальное доминирование с контролем. Также может быть имитация какой-то угодной для объекта любви роли. Смешение всего этого также может давать характерное сегодня стремление доказать через достижения право на получение любви.