Психоанализ как наука: на что следует обратить внимание в области психоанализа сегодня.

О научном статусе психоанализа с общим объяснением его принципов (без мифов и уличных анекдотов):

Solms, M.L. The Neurobiological Underpinnings of Psychoanalytic Theory and Therapy, doi: 10.3389/fnbeh.2018.00294

Об эффективности психоаналитической терапии в сравнительном метаанализе (с объяснением, как и почему это работает):

Shedler J. (2010). The efficacy of psychodynamic psychotherapy. American Psychologist, 65(2), 98–109.

О нейровизуализации результатов психоаналитической терапии (объективный контроль в области нейроструктурных и метаболических изменений):

Abbass, A.A., et al. Review of psychodynamic psychotherapy neuroimaging studies, doi: 10.1159/000358841

О психоаналитических моделях с точки зрения нейропсихологии и нейробиологии (наиболее фундаментальная работа на сегодняшний день, своего рода сведение всего к "общему знаменателю"):

Солмс, М.Л., Тёрнбулл, О. Мозг и внутренний мир. Введение в нейропсихологию субъективного переживания. - М.: Академический проект, 2023.

О применении психоаналитических моделей в клинической практике с неврологическими пациентами (буквально прикладное исследование с анализом и систематизацией данных):

Каплан-Солмс, К., Солмс, М. Клинические исследования в нейропсихоанализе. Введение в глубинную нейропсихологию. - М.: Академический проект, 2017.

Психоаналитические (по сути, психотерапевтические) основы лечения претерпевали изменение и развитие еще при своем авторе, причем сами изменения проводились им собственноручно.

Таких изменений было в общем 3 штуки: катарсис → комплекс → сопротивление.

Переход от одного к другому не был отменой предыдущего, а был именно что развитием подхода, его преобразованием.

КАТАРСИС

Катарсический подход предполагал: необходимо вспомнить патогенной событие и разрядить зажатый аффект.

В массе своей психоанализ примерно так и представляют: вспомнил, разрядился, и всё прошло. Это не так. Но это давало частичный результат. Спустя время симптомы возвращались, и это вынуждало повторять процедуру.

По сути, происходила аффективная разрядка сдерживаемого возбуждение в определенной системе, что не меняло структуру этой системы. Временно понижалось давление, но функция сохранялась.

Это стало поводом для перехода к комплексам.

КОМПЛЕКС

Комплексный подход буквально продолжал катарсический метод и предполагал: необходимо не только вспомнить патогенное событие, но также понять, какое влечение было остро фрустрировано и теперь хронически не удовлетворяется.

Здесь уже дело обстоит сложнее: нужно отказаться от патогенной деятельности (как формы удовольствия), выдержать фрустрацию (неудовольствие от отказа) и отыскать более надежный и безопасный способ для удовлетворения.

Это значит, что к осознанию и вспоминанию (или реконструкции) добавляется необходимость удовлетворять заблокированное (а потому хронически неудовлетворенное) влечение вместо того, чтобы сбрасывать его отвлекающими и защитными маневрами.

Однако здесь возникло новое препятствие: осознание пациентом своей проблемы, вспоминание и разрядка, а также понимание того, каким образом лучше удовлетворять аффективную потребность, могут никуда не двигать этого пациента.

Это известное психоаналитикам "я понимаю, но ничего поделать не могу".

Это стало поводом для перехода к сопротивлению.

СОПРОТИВЛЕНИЕ

Фокусировка на сопротивлении предполагает: нужно устранить то, что мешает интеграции (встраиванию) нового представления (мысли) в деятельность (действие).

В широком смысле сопротивление - это всё то, что мешает проведению анализа, но в более узком смысле - это любое психическое действие, которое позволяет сохранять патогенный узел памяти в стабильном, неизменном, постоянном состоянии (см. стабильный узел памяти).

Скажем, дело не только в том, что человек вспомнил и осознал, разрядился и понял, каким образом ему лучше удовлетворять аффективную потребность. Дело также в том, что он не может перевести это новое понимание и представление в исполнительную систему. То есть он буквально мысль не может перевести в действие.

У сопротивления всегда есть мотив, исходящий из уже сложившейся автоматизированной системы поведения, которая отныне рассматривается как оптимальная.

В самом анализе сопротивление патогенного узла памяти нередко при малейшей конфронтации выражается как "да (согласие), но... (аргументы в пользу сохранения ситуации неизменной)". Нет, это не признак вредности.

Это признак стабильного узла памяти.

Говорят, хорошее чтение обогащает нейронные связи. Подтверждаю: всё так :)

Вспоминаем о важном!

Есть такое понятие как "мозговые сети". В нейробиологии сейчас выделяют 7 основных сетей:

(1) лимбическая,
(2) сенсомоторная,
(3) зрительная,
(4) значимости,
(5) внимания,
(6) пассивного режима работы
и (7) центральная исполнительная.

Психологически здесь приемлемо несколько сократить эти сети до нескольких психических систем:

(1) аффективная система,
(2) система памяти,
(2) система восприятия-внимания,
(3) система действия,
(4) система мышления.

Когда методом картирования и визуализации мозга выделялись мозговые сети, было замечено, что некоторые психические функции реализуются буквально взаимодействием отдельных сетей.

По сути, с физиологической стороны вопроса всякий психический акт есть синтез работы множества функциональных сетей.

Но среди 7-ми выделяемых сетей нет сети языка. И у этого есть достаточно красивая причина: сеть языка буквально задействует все эти 7 систем.

Если перейти обратно на психологическую сторону вопроса, то осуществление языковой функции протекает во всех 5-ти функциональных системах, начиная от аффекта и заканчивая мышлением.

Что примечательно, особо массивная концентрация языковой - я бы сказал - сверх-сети находится в лобных долях, которые обладают большим количеством нисходящих тормозящих нейронов и которые прочно завязаны на мышление.

В концептуализации нейропсихологии лобные доли - это блок контроля и программирования, то есть та самая центральная функция, которая отводится системе "Я" (буквально управляющей инстанции).

К слову, именно активной работой лобных долей возможна реконсолидация (обновление, "перезапись") стабильных узлов памяти.

О влиянии раннего опыта заботы у... крыс.

И вновь исследования.

Крысы - млекопитающие. Поэтому у крыс есть врожденные аффективные/мотивационные системы. Одна из таких - это система привязанности.

Стиль взаимодействия мамы-крысы с крысятами предсказывает, как они будут функционировать во взрослом возрасте.

Если детеныши получали достаточное количество вылизывания и ухаживания, то они вырастали во взрослые особи со сниженной возбудимостью гипоталамо-гипофизарной осью. То есть они становились более стабильными.

Если детеныши получали недостаточное количество вылизывания и ухаживания, то они картина становилась обратной: они вырастали во взрослые особи с повышенной возбудимостью гипоталамо-гипофизарной оси. То есть они становились более возбудимыми, настороженными, оборонительными.

Что характерно: порождая и выращивая уже своё потомство, эти особи взаимодействовали со своими детенышами схожим образом.

Ведущая гипотеза, объясняющая такую картину, исходит из следующей логики.

Если мама-крыса сосредоточена на заботе и вылизывании детенышей, то во внешней среде всё хорошо. Но если добавить запах кошки (у крыс есть врожденная реакция на кошачий запах), то мама-крыса становится бдительно и менее заботливой.

Это значит, что ее система заботы подвергается торможению и хуже синхронизируется с системой привязанности детенышей, которые хотят заботы и ухаживания. Иными словами, фокус внимания мамы-крысы уходит в сторону защиты и обороны, в то время как на заботу попросту не остается ресурса.

Это направляет развитие детенышей по пути высокой возбудимости, настороженности и напряженности [можно сказать, они находятся хронические "на низком старте"]. Идея в том, что по поведению матери примерно становится ясно, к чему нужно готовиться. Если мама хронически напряжена и в обороне, то - скорее всего - среда опасная, сложная, а потому для взаимодействия с ней требуется не менее хроническая напряженность и бдительность.

Важно заметить: у всех млекопитающих одинаковый врожденный набор базовых аффективных систем с гомологичной нейроанатомией и нейрохимией. Различие с человеком сильно связано с большими модулирующими возможностями коры больших полушарий.

На примере крыс приходится вновь признать, что ранний опыт привязанности буквально определяет эти модуляции психоневрологически, а поведение опорной (опекающей) фигуры как бы задает вектор: к чему готовиться и какие базовые стратегии автоматизировать.

P.S. Опять, что ли, Фрейд оказался прав?! Доколе?!

Исследование:

Nicole M. Cameron, Frances A. Champagne, Carine Parent, Eric W. Fish, Kumi Ozaki-Kuroda, Michael J. Meaney. The programming of individual differences in defensive responses and reproductive strategies in the rat through variations in maternal care, doi: 10.1016/j.neubiorev.2005.03.022

Вы же слышали, что психоанализ не предоставляет никаких исследований и доказательств своих моделей?

Увы, но я не успеваю элементарно хотя бы в ознакомительных целях читать этот бесконечный потоп исследований. Вот настолько ничего нет.

На этот раз у нас имеется (одно из множеств) исследование на тему нейронных систем, участвующих в вытеснении и подавлении нежелательных воспоминаний.

В очередной раз мы видим отношения между лимбическими и лобно-корковыми модулирующими областями.

Имеющиеся данные показывают, что нейрофизиологическая сторона вытеснения может быть прослежена в работе дорсолатеральной префронтальной коры и гиппокампа.

Давайте разберемся, в какой деятельности участвуют эти системы мозга.

Дорсолатеральная префронтальная кора вовлечена в исполнительные функции: вот всё, что связано с рабочей памятью, планированием, принятием решений, распределением внимания, переключением между задачами и контролем.

Гиппокамп вовлечен в процессы кодирования ("записи") и извлечения ("считывания") памяти. Вот как раз различные органические поражения этой системы прочно связаны с нарушениями памяти.

Что в исследовании вытеснения видно? Видно, что первая система становится гиперактивной, а вторая - гипоактивной. С психоаналитической точки зрения, здесь (а) явная проблема с решением задачи и (б) противонагрузка, которая ложится на нерешаемый (конфликтный) психический процесс.

Это значит, что определенная деятельность, связанная с определенным же опытом, подвергается тотальном торможению.
Что это значит в рамках работы гиппокампа?

Это значит (а) подавленная деятельность отныне не извлекается, то есть не переводится в действие, и (б) отныне обучение в эту сторону прекращается.

А это уже прямой путь к стереотипному, навязчивому, повторяющемуся поведению, которое возникает на основе вытесненного.

Это то, что Фрейд называл компромиссным образованием.

Я больше того скажу: человек здесь буквально прекращает искать способы более надежного и удачного способа удовлетворения влечения.

Исследование:

Anderson, M.C. Neural systems underlying the suppression of unwanted memories, doi: 10.1126/science.1089504

Во всём виновата мама?

Такой вопрос изначально в психоаналитической терапии (как терапии вообще) никогда не ставился и смысла не имеет.

Человеческий младенец - это живая система, которая рождается с базовым набором аффектов, или командных систем. Такая живая система сразу начинает учиться взаимодействовать с внешней средой и ее объектами. Опыт этого взаимодействия фиксируется узлами памяти: эти узлы памяти буквально являются модуляторами этих аффектов, или командных систем.

Это значит, что живая система (человек) учится: находить и сохранять связь с другими; осуществлять заботу о других; изучать и отыскивать ценные объекты; преодолевать препятствия; избегать опасностей; добиваться возможности для сексуального контакта; а также вступать в игровые, социальные роли с другими, причем так, чтобы другие после этого хотели воспроизводить эти игры.

Младенец буквально учится взаимодействовать с мамой, то есть опорной фигурой, которая длительное время будет устранять как внешние, так и внутренние раздражители: те самые, которые сам ребенок устранить пока еще не может.

Иными словами, ребенок адаптируется под взаимодействие с центральным опорным объектом. Это и есть научение. И здесь важно, что это научение происходит в наиболее сенситивные (для психики и мозга) периоды. Это значит, что усвоенные модуляции (узлы памяти) становятся наиболее глубоко автоматизированными.

Как мы видели из исследования на крысах [*], детеныши готовятся к взаимодействию с миром через устойчивые шаблоны поведения их мамы. Если мама вылизывает и ухаживает, то мир безопасен: именно поэтому она может сосредоточиться на заботе. Если мама вылизывает и ухаживает недостаточно, то мир опасен: именно поэтому ей некогда заботиться, потому что ее внимание сосредоточено на опасностях внешней среды.

Естественно, что у людей всё сложнее и многообразнее.

Когда психоаналитик пытается исследовать ранний детский опыт пациента и помогает установить связь между тем, что пациент делает (или не делает) сейчас, и тем, какой опыт он получал в детстве, то здесь не стоит задача найти крайнего и виноватого. Это ничего не решит.

В первую очередь здесь важно понять, к чему именно приспосабливался пациент. И как теперь он эти автоматизированные (а потому нерефлексивные) шаблоны применяет в актуальном контексте.

Например, он учился тормозить влечение привязанности, поскольку это напарывалось на избегание родителя. Здесь произойдет автоматизация, которая будет направлена на минимизацию этого избегания.

Компромиссные стратегии автоматизируются потому, что являются наиболее оптимальными для конкретного человечка. Именно поэтому оно навязчиво воспроизводится так, как воспроизводится любой наиболее удачный навык модуляции аффективных состояний.

[*] Nicole M. Cameron, Frances A. Champagne, Carine Parent, Eric W. Fish, Kumi Ozaki-Kuroda, Michael J. Meaney. The programming of individual differences in defensive responses and reproductive strategies in the rat through variations in maternal care, doi: 10.1016/j.neubiorev.2005.03.022

Речевая обработка аффекта увеличивает контроль: уровень возбуждения в миндалевидном комплексе снижается.

До появления исследований психоаналитики заметили: если обращать внимание пациента на эмоции и побуждать его проговаривать эти эмоции (и всё, связанное с ними), то аффективный уровень не только снижается, но в последствии улучшается аффективное функционирование.

В клинической нейропсихологии также было замечено, что речевая функция обладает высоким уровнем регуляции и контроля над действиями. Мало того, что многие маленькие дети в период овладения речью вслух проговаривают свои действия при решении каких-либо задач (связанный с действиями), но и обучение этих детей взрослыми проходит лучше, если проговаривать сам процесс вслух.

При лобном синдроме сохраняется способность понимать речь, но утрачивается возможность переводить речевую инструкцию в действие. Схожая ситуация возникает при невротических состояниях, при которых новое понимание не может быть переведено в действие (то есть сохраняется постоянство шаблона).

Вместе с тем в области когнитивистики и нейролингвистики появляется всё больше данных о прямой связи между языковыми концептами и моторно-сенсорными сетями мозга. Иными словами, произнесение слов, обозначающих действия, активирует те же нейронные сети, которые становятся нагруженными в момент выполнения этих действий.

При глубоких поражениях моторных и премоторных сетей мозга люди могут также утрачивать аспекты мышления, связанные с действиями.

В каноническом психоанализе (в основном это труды Фрейда) функция языка понимается как разветвленная сеть взаимосвязанных центров (см. концепцию афазии Фрейда). Речевая функция в мозге с точки зрения функциональных сетей широко распределена и затрагивает большинство этих сетей, отвечающих за аффекты, память, восприятие, моторику и мышление.

Психодинамически для нас важно, что аффект первично стремится к моторной разрядке, то есть к быстрому переходу в действие (моторный конец нервной системы). Это - первичный процесс: быстро, автоматизированно, рефлекторно. Однако аффект может замедляться и переходить в систему мышления: то есть мысль возникает вместо действия. Психологически именно это мы и видим: если человек задумался, он замедлился и прекратил действие (часто также внимание отводится от внешнего объекта "внутрь").

Речевая функция преимущественно опирается на систему мышления: собственно, проговаривание действия неизбежно замедляет его и нередко делает более точным.

В исследовании Либермана мы видим, что при проговаривании (языковой маркировке) аффекта происходит активация дорсолатеральной префронтальной коры, которая через медиальную префронтальную кору понижает нагрузку в миндалевидном теле.

Стоит заметить, что дорсолатеральная префронтальная кора прочно вовлечена в такие психические процессы как: исполнительный контроль, рабочая память, понимание языка и рефлексия.

Такой речевой мыслительный процесс будет постепенно модулировать аффект, образуя новые узлы памяти, которые в дальнейшем будут регулировать аффект автоматически.

Иными словами, если психотерапия не фокусирует внимание на аффектах и их речевой обработке, то, скорее всего, модуляция этих аффектов происходит не будет.

Исследование:

Lieberman М: Putting feelings into words: affect labeling disrupts amygdala activity in response to affective stimuli, doi: 10.1111/j.1467-9280.2007.01916.x

Drouet* и коллеги исследовали энергетическое соотношение в префронтальной коре и гиппокампе при остром стрессе.

Поскольку каноническая модель психоанализа предполагает неврологическую сторону психического аппарата и учитывает экономический аспект его работы (возбуждение и торможение), то эти данные дают красивую картину.

Острый стресс соотносится с изменением равновесия ГАМК (торможение) и глутамата (возбуждение). У крыс с высоким уровнем ГАМК и глутамата наблюдалось снижение активности префронтальной коры.

При H-G/g (повышенное содержание) снижается экспрессия c-fos. Экспрессия оного возникает в период рассогласования, то есть когда требуется обучение (на уровне нейронов это будет значить, что требуемый метаболический приток не случился, а потому необходимо обновлять нейронный ансамбль). Здесь резко понижается обучаемость и обновление существующих узлов памяти.

Ослабление работы префронтальной коры приводит к снятию тормозящих воздействий на гипоталамус. Лабораторно это хорошо воспроизводимая картина: берется млекопитающее (обычно это мыши или крысы), после чего создается стрессовая ситуация, которую не позволяют разрешить животному.

Если упростить. Работа префронтальной коры соответствует мышлению (не обязательно сознательному), что требует замедления и торможения: мысль возникает вместо действия. Если система мышления не справляется с задачей, то происходит ее временное (частичное или полное) отключение (вспоминаем когнитивную сторону вытеснения). В итоге животное или человек переходит на "подкорковое" функционирование.

Поскольку мышление не справляется с ситуацией, мы переходим на быстрые, автоматизированные, сырые и плохо дифференцированные шаблоны, какие есть в распоряжении.

Это может быть выгодно на коротких дистанциях: когда замедляться опасно, нужно действовать незамедлительно, то есть нерефлексивно, "бездумно". Именно поэтому в таком положении префронтальная кора отключается и не оказывает торможения на гипоталамус: это и приводит к нарастанию нагрузки в гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси, что в свою очередь дает большое количество энергии для действия.

Теперь представим, что человек отныне хронически живет с "отключенной" префронтальной корой. Тот самый "энергетический котел" продуцирует энергию так, будто буквально не выходит из стрессовой ситуации (даже если она далеко позади). Для того чтобы ему выйти из этого состояния, ему нужно вновь "включить" префронтальную кору.

Как можно усилить активность префронтальной коры? Процесс мышления прочно соотносится с ее работой. Поскольку проблема касается внутренних состояний (пусть и связанных с внешними событиями), то мышление должно быть рефлексивным, то есть направленным на эти состояния и деятельность, связанную с ними.

Наиболее сложную, мощную и дифференциальную нагрузку мышление получает в процессе порождения речи. Так называемое "чесание языком" (как иногда представляют себе разговорную психотерапию) буквально восстанавливает (или развивает, если этого не было) работу префронтальной коры, которая способна оказывать "дезактивирующее" влияние на стресс (обратите внимание, как вам становится легче, если вы кому-то выговариваетесь).

Если вам кто-то говорит, что "чесание языком" со специалистом - это пустая трата времени, он по безграмотности своей буквально пытается вас лишить возможности восстановить/установить работу той "мышцы", которая способна, возможно, даже спасти вам жизнь.

Исследование:

Drouet J-B: Differences in prefrontal cortex GABA/glutamate ratio after acute restraint stress in rats are associated with specific behavioral and neurobiological patterns, doi: 10.1016/j.neuroscience.2014.10.058

Ладно, кажется, я слишком палевно тизерю будущий ролик...