Ролик доступен на YouTube https://youtu.be/_BJaZe2T1n4?si=ARlWw2z6VjADgiQQ

Как может звучать предельно короткий "диагноз" (не-психиатрический) Азулы? Иными словами, как можно сформулировать то, что "болит"?

"Расстройство системы привязанности, компенсируемое агрессивным поведением".

Исключительно детская (ранняя) форма такого поведения, еще не указывающего на "патологию", может выглядеть так: в ответ на отказ мамы (игнор или избегание) в момент высокой потребности в близости ребенок может начать орать, стучать кулачками, топать ногами.

А дальше при сохранении устойчивости такой конфликтной ситуации дело постепенно модифицируется до более сложных и менее явных форм.

Если переработать эту стратегию и допустить удовлетворение системы привязанности в полной мере (в соответствии с ее параметрами), то поведение и деятельность Азулы нормализуются.

В таком случае ей не придется действовать сложными обходными путями. Примерно то же самое сумел сделать Зуко: разница лишь в том, что у Зуко на старте был опыт безопасной привязанности и в процессе схожего агрессивного протеста с ним была заботливая и достаточно принимающая фигура Айро.

Хотя Зуко и бортил дядю, последний сдерживал агрессивный контр-перенос и не отыгрывал его (за исключением одного момента). Когда Азула решила отослать всех вообще - никто не сопротивлялся. Ушли все.

Вот при психоаналитической проработке как раз важны является момент, в котором аналитик не просто выдерживает, но и не отыгрывает свою реакцию на "капризного" пациента. То есть относится к его проявлениям как к факту психической реальности, а не как к чему-то оценочно плохому или хорошему, правильному или неправильному.

Скажем, будь Азула реальным человеком, у нее был бы неплохой прогноз в терапии. По крайней мере, такая картина в тех или иных переменных встречается достаточно часто.

Ничего фатального и "неизлечимого" здесь нет.

Очевидно, что ролик про Азулу не мог не возбудить активность ярых противников того, что ранний детский опыт хоть на что-то влияет.

Вместе с тем наука не стоит на месте: психоаналитические гипотезы, затем прикладные наблюдения (как, например, полевые наблюдения Рене Шпица, описавшего синдром госпитализма у детей с дальнейшими плачевными последствиями для оных) и наконец лонгитюдные исследования с визуализацией мозга.

[Вы, кстати, знали, что схема тела, активно изучаемая в современной неврологии и нейробиологии, была открыта психоаналитиком Паулем Шильдером, первая теория привязанности была сформулирована психоаналитиком Имре Германном, затем развита Боулби и нейробиологически обоснована Панксеппом?]

Исследования Алана Шора (стоит отдельно о них поговорить) показывают связь между качеством заботы о ребенке и развитием его лобных долей, которые, как известно еще со времен Лурии, являются блоком контроля и программирования поведения, поскольку включают в себя обильное количество нисходящих, тормозящих путей.

При недостаточно чутком, деструктивном или игнорирующем взаимодействии эти системы не получают должного развития, что в дальнейшем сказывается на путях развития ребенка.

Но вместе с тем можно посмотреть или вспомнить объемное лонгитюдное исследование детей, которых наблюдали в течение 9-ти лет и проводили им визуализацию мозга. И узнать, как недостаточный уход и чуткость буквально влияют на развитие мозга, особенно сетей DMN, CEN и SN, без согласованной работы которых невозможно удовлетворительное функционирование.

Психоанализ как наука: на что следует обратить внимание в области психоанализа сегодня.

О научном статусе психоанализа с общим объяснением его принципов (без мифов и уличных анекдотов):

Solms, M.L. The Neurobiological Underpinnings of Psychoanalytic Theory and Therapy, doi: 10.3389/fnbeh.2018.00294

Об эффективности психоаналитической терапии в сравнительном метаанализе (с объяснением, как и почему это работает):

Shedler J. (2010). The efficacy of psychodynamic psychotherapy. American Psychologist, 65(2), 98–109.

О нейровизуализации результатов психоаналитической терапии (объективный контроль в области нейроструктурных и метаболических изменений):

Abbass, A.A., et al. Review of psychodynamic psychotherapy neuroimaging studies, doi: 10.1159/000358841

О психоаналитических моделях с точки зрения нейропсихологии и нейробиологии (наиболее фундаментальная работа на сегодняшний день, своего рода сведение всего к "общему знаменателю"):

Солмс, М.Л., Тёрнбулл, О. Мозг и внутренний мир. Введение в нейропсихологию субъективного переживания. - М.: Академический проект, 2023.

О применении психоаналитических моделей в клинической практике с неврологическими пациентами (буквально прикладное исследование с анализом и систематизацией данных):

Каплан-Солмс, К., Солмс, М. Клинические исследования в нейропсихоанализе. Введение в глубинную нейропсихологию. - М.: Академический проект, 2017.

Психоаналитические (по сути, психотерапевтические) основы лечения претерпевали изменение и развитие еще при своем авторе, причем сами изменения проводились им собственноручно.

Таких изменений было в общем 3 штуки: катарсис → комплекс → сопротивление.

Переход от одного к другому не был отменой предыдущего, а был именно что развитием подхода, его преобразованием.

КАТАРСИС

Катарсический подход предполагал: необходимо вспомнить патогенной событие и разрядить зажатый аффект.

В массе своей психоанализ примерно так и представляют: вспомнил, разрядился, и всё прошло. Это не так. Но это давало частичный результат. Спустя время симптомы возвращались, и это вынуждало повторять процедуру.

По сути, происходила аффективная разрядка сдерживаемого возбуждение в определенной системе, что не меняло структуру этой системы. Временно понижалось давление, но функция сохранялась.

Это стало поводом для перехода к комплексам.

КОМПЛЕКС

Комплексный подход буквально продолжал катарсический метод и предполагал: необходимо не только вспомнить патогенное событие, но также понять, какое влечение было остро фрустрировано и теперь хронически не удовлетворяется.

Здесь уже дело обстоит сложнее: нужно отказаться от патогенной деятельности (как формы удовольствия), выдержать фрустрацию (неудовольствие от отказа) и отыскать более надежный и безопасный способ для удовлетворения.

Это значит, что к осознанию и вспоминанию (или реконструкции) добавляется необходимость удовлетворять заблокированное (а потому хронически неудовлетворенное) влечение вместо того, чтобы сбрасывать его отвлекающими и защитными маневрами.

Однако здесь возникло новое препятствие: осознание пациентом своей проблемы, вспоминание и разрядка, а также понимание того, каким образом лучше удовлетворять аффективную потребность, могут никуда не двигать этого пациента.

Это известное психоаналитикам "я понимаю, но ничего поделать не могу".

Это стало поводом для перехода к сопротивлению.

СОПРОТИВЛЕНИЕ

Фокусировка на сопротивлении предполагает: нужно устранить то, что мешает интеграции (встраиванию) нового представления (мысли) в деятельность (действие).

В широком смысле сопротивление - это всё то, что мешает проведению анализа, но в более узком смысле - это любое психическое действие, которое позволяет сохранять патогенный узел памяти в стабильном, неизменном, постоянном состоянии (см. стабильный узел памяти).

Скажем, дело не только в том, что человек вспомнил и осознал, разрядился и понял, каким образом ему лучше удовлетворять аффективную потребность. Дело также в том, что он не может перевести это новое понимание и представление в исполнительную систему. То есть он буквально мысль не может перевести в действие.

У сопротивления всегда есть мотив, исходящий из уже сложившейся автоматизированной системы поведения, которая отныне рассматривается как оптимальная.

В самом анализе сопротивление патогенного узла памяти нередко при малейшей конфронтации выражается как "да (согласие), но... (аргументы в пользу сохранения ситуации неизменной)". Нет, это не признак вредности.

Это признак стабильного узла памяти.

Говорят, хорошее чтение обогащает нейронные связи. Подтверждаю: всё так :)

Вспоминаем о важном!

Есть такое понятие как "мозговые сети". В нейробиологии сейчас выделяют 7 основных сетей:

(1) лимбическая,
(2) сенсомоторная,
(3) зрительная,
(4) значимости,
(5) внимания,
(6) пассивного режима работы
и (7) центральная исполнительная.

Психологически здесь приемлемо несколько сократить эти сети до нескольких психических систем:

(1) аффективная система,
(2) система памяти,
(2) система восприятия-внимания,
(3) система действия,
(4) система мышления.

Когда методом картирования и визуализации мозга выделялись мозговые сети, было замечено, что некоторые психические функции реализуются буквально взаимодействием отдельных сетей.

По сути, с физиологической стороны вопроса всякий психический акт есть синтез работы множества функциональных сетей.

Но среди 7-ми выделяемых сетей нет сети языка. И у этого есть достаточно красивая причина: сеть языка буквально задействует все эти 7 систем.

Если перейти обратно на психологическую сторону вопроса, то осуществление языковой функции протекает во всех 5-ти функциональных системах, начиная от аффекта и заканчивая мышлением.

Что примечательно, особо массивная концентрация языковой - я бы сказал - сверх-сети находится в лобных долях, которые обладают большим количеством нисходящих тормозящих нейронов и которые прочно завязаны на мышление.

В концептуализации нейропсихологии лобные доли - это блок контроля и программирования, то есть та самая центральная функция, которая отводится системе "Я" (буквально управляющей инстанции).

К слову, именно активной работой лобных долей возможна реконсолидация (обновление, "перезапись") стабильных узлов памяти.

О влиянии раннего опыта заботы у... крыс.

И вновь исследования.

Крысы - млекопитающие. Поэтому у крыс есть врожденные аффективные/мотивационные системы. Одна из таких - это система привязанности.

Стиль взаимодействия мамы-крысы с крысятами предсказывает, как они будут функционировать во взрослом возрасте.

Если детеныши получали достаточное количество вылизывания и ухаживания, то они вырастали во взрослые особи со сниженной возбудимостью гипоталамо-гипофизарной осью. То есть они становились более стабильными.

Если детеныши получали недостаточное количество вылизывания и ухаживания, то они картина становилась обратной: они вырастали во взрослые особи с повышенной возбудимостью гипоталамо-гипофизарной оси. То есть они становились более возбудимыми, настороженными, оборонительными.

Что характерно: порождая и выращивая уже своё потомство, эти особи взаимодействовали со своими детенышами схожим образом.

Ведущая гипотеза, объясняющая такую картину, исходит из следующей логики.

Если мама-крыса сосредоточена на заботе и вылизывании детенышей, то во внешней среде всё хорошо. Но если добавить запах кошки (у крыс есть врожденная реакция на кошачий запах), то мама-крыса становится бдительно и менее заботливой.

Это значит, что ее система заботы подвергается торможению и хуже синхронизируется с системой привязанности детенышей, которые хотят заботы и ухаживания. Иными словами, фокус внимания мамы-крысы уходит в сторону защиты и обороны, в то время как на заботу попросту не остается ресурса.

Это направляет развитие детенышей по пути высокой возбудимости, настороженности и напряженности [можно сказать, они находятся хронические "на низком старте"]. Идея в том, что по поведению матери примерно становится ясно, к чему нужно готовиться. Если мама хронически напряжена и в обороне, то - скорее всего - среда опасная, сложная, а потому для взаимодействия с ней требуется не менее хроническая напряженность и бдительность.

Важно заметить: у всех млекопитающих одинаковый врожденный набор базовых аффективных систем с гомологичной нейроанатомией и нейрохимией. Различие с человеком сильно связано с большими модулирующими возможностями коры больших полушарий.

На примере крыс приходится вновь признать, что ранний опыт привязанности буквально определяет эти модуляции психоневрологически, а поведение опорной (опекающей) фигуры как бы задает вектор: к чему готовиться и какие базовые стратегии автоматизировать.

P.S. Опять, что ли, Фрейд оказался прав?! Доколе?!

Исследование:

Nicole M. Cameron, Frances A. Champagne, Carine Parent, Eric W. Fish, Kumi Ozaki-Kuroda, Michael J. Meaney. The programming of individual differences in defensive responses and reproductive strategies in the rat through variations in maternal care, doi: 10.1016/j.neubiorev.2005.03.022

Вы же слышали, что психоанализ не предоставляет никаких исследований и доказательств своих моделей?

Увы, но я не успеваю элементарно хотя бы в ознакомительных целях читать этот бесконечный потоп исследований. Вот настолько ничего нет.

На этот раз у нас имеется (одно из множеств) исследование на тему нейронных систем, участвующих в вытеснении и подавлении нежелательных воспоминаний.

В очередной раз мы видим отношения между лимбическими и лобно-корковыми модулирующими областями.

Имеющиеся данные показывают, что нейрофизиологическая сторона вытеснения может быть прослежена в работе дорсолатеральной префронтальной коры и гиппокампа.

Давайте разберемся, в какой деятельности участвуют эти системы мозга.

Дорсолатеральная префронтальная кора вовлечена в исполнительные функции: вот всё, что связано с рабочей памятью, планированием, принятием решений, распределением внимания, переключением между задачами и контролем.

Гиппокамп вовлечен в процессы кодирования ("записи") и извлечения ("считывания") памяти. Вот как раз различные органические поражения этой системы прочно связаны с нарушениями памяти.

Что в исследовании вытеснения видно? Видно, что первая система становится гиперактивной, а вторая - гипоактивной. С психоаналитической точки зрения, здесь (а) явная проблема с решением задачи и (б) противонагрузка, которая ложится на нерешаемый (конфликтный) психический процесс.

Это значит, что определенная деятельность, связанная с определенным же опытом, подвергается тотальном торможению.
Что это значит в рамках работы гиппокампа?

Это значит (а) подавленная деятельность отныне не извлекается, то есть не переводится в действие, и (б) отныне обучение в эту сторону прекращается.

А это уже прямой путь к стереотипному, навязчивому, повторяющемуся поведению, которое возникает на основе вытесненного.

Это то, что Фрейд называл компромиссным образованием.

Я больше того скажу: человек здесь буквально прекращает искать способы более надежного и удачного способа удовлетворения влечения.

Исследование:

Anderson, M.C. Neural systems underlying the suppression of unwanted memories, doi: 10.1126/science.1089504