🎉 Результаты розыгрыша:

🏆 Победитель:
1. Ирина (@irnovikova)

✔️Проверить результаты

Привет-привет! Мы возвращаемся с каникул и напоминаем, что уже завтра в Психосалате начнётся курс по работе с синдромом Туретта (вот тут подробнее) 😉

➡️Вы можете присоединиться к курсу в любой момент, оформив подписку*, но сертификат мы отправим только тем участникам, кто присутствовал минимум на 3 занятиях из 4.

💘Подписаться на Психосалат

*Подписка — это способ получать доступ к закрытому контенту за ежемесячную плату. Всё происходит внутри Telegram — просто, быстро и без перехода на внешние сайты. Бот отслеживает активность подписки и автоматически (!) продлевает её, будьте внимательны (отменить автоматическое продление можно в настройках).

Сегодня Всемирный день логики, поэтому в «Диком огурце» всё наоборот: мы не отвечаем, а спрашиваем 🤪

Так как курс у нас сейчас в Психосалате посвящён психотерапии при синдроме Туретта, то и вопрос будет именно про это расстройство:

➡️ Какие ошибочные представления о синдроме Туретта вы чаще всего встречали (или сами когда-то разделяли)?

Пишите свои ответы в комментариях, а мы будем ставить лайки (всё логично!) ⤵️

Вы можете поддержать наш проект и приобрести два переведённых пособия по хронической боли (участникам Психосалата они уже доступны):

🔄 Переведённый материал Be Pain Smart

🔄 Переведённый материал Pain Revolution

Оба пособия посвящены теме боли (в том числе хронической) и нацелены на помощь специалистам в работе. В материалах вы найдёте раздатки для клиентов, психообразовательную информацию и различные упражнения.

Получить материалы возможно, перейдя в бот @perevod_ovoschi_bot и оплатив или оформив подписку на Психосалат (здесь помимо материалов вы получите доступ к записям всех курсов)

Мы уже думали, что вопросов не будет для нашей сегодняшней рубрики «Дикий Огурец»🥒Но нам в форму поступил ооочень актуальный вопрос, спасибо!

А вот и он сам:

Если люди всё чаще используют ИИ-компаньонов и чат-ботов как способ получить эмоциональную поддержку, то по каким признакам психологу отличить ситуацию, где это действительно может помочь в терапии, от ситуации, где технологии начинают заменять живое общение, снижают автономию клиента и как будто бы вытесняют реальные отношения?

А как бы вы ответили на этот вопрос?

Наш ответ ниже 🎧

Думаем, в самом вопросе уже и есть ответ) Но давайте поразмышляем.
И правда, ИИ может очень поддерживать в терапии, если всё же остаётся вспомогательным инструментом, а не главным способом эмоциональной регуляции. Например, в ситуациях, когда клиент использует чат-бота в качесте тренировки, оттачивания какого-либо навыка: допустим, репетирует сложные диалоги, учится принимать отказы, повышает уровень рефлексивного функционирования с помощью вопросов от ИИ. Тогда ключевым маркером, вероятно, тут будет способность человека перенести отработанные в чат-боте навыки в реальную жизнь.

А вот риски появляются, когда ИИ перестаёт быть просто средством , инструментом, а заменяет собой всю или бОльшую часть реальной жизни. Когда человек интенсивно использует ИИ, при этом каких-то социальных контактов в жизни мало (или вообще нет), а чувство одиночества не уменьшается, а даже усиливается.

Ещё значимо замечать избегание «сложных» и не особо приятных сторон отношений: несогласия, конфликтов, риска отвержения. Если клиент выбирает ИИ прежде всего, потому что он всегда поддерживает, не спорит и не требует взаимности, это может указывать на снижение готовности выдерживать реальные межличностные процессы.

И в итоге, при постоянном подобном использовании искусственного интеллекта, постепенно утрачиваются социальные навыки: привычка к чрезмерно одобряющим ответам и постоянной «валидации» со стороны ИИ способна сильно затруднить человеческое общение, а критику сделать менее переносимой. Как следствие, автономия клиента снижается, ему сложнее становится выдерживать фрустрацию и различия во взглядах, возможно, даже растёт уровень слияния с какими-то мыслями,приводящими клиента не туда, куда он и вправду хочет дойти. А ИИ ведь может непреднамеренно поддерживать ригидные, деструктивные или небезопасные идеи иногда, создавая эффект «эхо-камеры».

Пока мы писали этот ответ, подумали ещё, что у некоторых людей порой возникает даже ощущение обязанности быть на связи с ИИ, тревога при отсутствии доступа, и это тоже не самое приятное, скажем так. Поведенческий репертуар явно сужается.

С клинической точки зрения задача психолога не заключается в запрете использовать ИИ (кто ж нам дал такую власть?)), скорее задача состоит в том, чтобы разобраться в функции этого поведения (кстати это можно делать и нужно делать вместе с клиентом на сессии): какие потребности клиент удовлетворяет за счёт этой стратегии, расширяет ли она жизнь клиента или постепенно её сужает, будто сводя всё к одному: срочно найти способ связаться с ИИ и только потом дать ответ, сделать выбор, упражнение etc.

Помните и напоминайте при необходимости клиентам, что пока ИИ не способен заменить человеческий контакт со всей его непредсказуемостью, напряжением и уязвимостью. Ведь именно коммуникация с другими является пространством, где развиваются те самые автономия, устойчивость и психологическая гибкость 😘

Напоминаем, как вы можете задать нам любой вопрос по психотерапии (например, по исследованиям, интервенциям, подходам и т. д.):
🟢в комментариях к этому каналу;
🟢в личные сообщения этого канала;
🟢в этой форме.

p.s.: обратите внимание, что вопросы по конкретным кейсам мы не рассматриваем, они требуют супервизии/интервизии!

С этого понедельника в «Овощах Психосалата» мы начинаем поэтапную публикацию руководства Susan M. Melancon. Этот текст был написан в конце 1980-х годов и отражает ранний этап формирования идей, языка и клинического мышления, из которых впоследствии выросла Терапия Принятия и Ответственности (ACT) в её современном виде.

⭐️Сегодня выходит первый файл, где отражены ранние клинические представления об агорафобии, избегании, «страхе страха» и роли контекста в терапевтической работе.

🍆Важно отметить: часть формулировок, диагностических представлений и клинических допущений в этом материале сегодня могут выглядеть устаревшими и не всегда соответствовать актуальным стандартам доказательной практики. Мы публикуем этот текст прежде всего как исторический и концептуальный документ, позволяющий проследить, как формировались ключевые идеи ACT — работа с избеганием, «страхом страха», готовностью переживать внутренний опыт, ролью контекста и другими фундаментальными процессами🍆

⤵️⤵️⤵️⤵️⤵️

Он приходит
в среду,

но не с ответом,
а
с хрустом

ВОТ ОН — огуречный
вопрос

Граждане,
это — размышлений искусство!

Как вам наш экспромт в стиле Маяковского? (прости нас, Владимир Владимирович... на всякий случай..простите оба) 😊

💚А наш вопрос сегодня от Марины:

Есть ли исследования о том, как метод письменной экспозиции работает в формате онлайн-сессий? И как правильно завершать онлайн-сессию: что клиенту делать с листами, на которых он писал?

Вы чудесные ♥️ спасибо большое!

Марина, спасибо большое и за вопрос (даже два!), и за комплимент! Нам очень приятно 😮

🔄 Да, есть исследования, изучающие эффективность письменной экспозиционной терапии в онлайн-формате. Например, в исследовании Carmen P McLean et al. сравнивается два вида экспозиционной терапии: устная и письменная. Состояние пациентов оценивалось в три этапа: до начала лечения, сразу после окончания и через 3 месяца. Участники в обеих группах сообщили о клинически значимом снижении симптомов ПТСР, также было отмечено повышение общего уровня качества жизни и функционирования. Но есть некоторые «но»: хотя обе группы показали прогресс, данные о полной эквивалентности письменной и устной форм оказались неубедительными из-за статистических нюансов, однако обе формы терапии привели к существенному снижению тяжести расстройства. И ещё главной сложностью стала приверженность лечению — половина участников так и не начала терапию после распределения в группы. Среди тех, кто всё же приступил к лечению, среднее количество пройденных сессий составило 4.92 (при курсе лечения 4-8 сессий).

🔄 В исследовании Megan Moldestad et al. также отмечается, что WET является высокоэффективным методом лечения ПТСР, сопоставимым по результатам с очными сессиями, даже при дистанционном проведении через видеосвязь, однако (и здесь мы переходим к ответу на вопрос о том, что делать с письмами):
🔄 главным барьером при проведении дистанционной WET как раз выступила передача клиентом писем терапевту. Поскольку протокол требует, чтобы терапевт прочитал текст перед следующей сессией, возникли сложности:
• технические сбои: плохое качество видео не позволяло прочитать текст, когда пациент подносил его к камере,
• проблемы безопасности: пересылка через обычную электронную почту нарушает стандарты конфиденциальности пациента, хотя терапевты иногда использовали её как временную меру,
• сложность систем: официальные защищённые порталы часто оказывались слишком сложными для пациентов (если не было никакой тех. помощи со стороны).

🔄 Каковы же тогда рекомендации по обращению с письмами (ответ на основе исследований и данного материала)?
• обсудить с клиентом на первой сессии правила сохранности данных и использование личных устройств,
• для хранения терапевту рекомендуется использовать защищённые платформы и онлайн-хранилища (например, с двухфакторной аутентификацией),
• клиенту также следует позаботиться о надёжном хранении листов (например, в закрытых папках или сейфе), чтобы исключить случайное прочтение другими людьми,
• чтобы передать письма можно использовать сканирование или фото, также терапевт может делать скриншот экрана (если позволяет качество изображения, когда клиент подносит письма к камере),
• на последней встрече необходимо обсудить с клиентом, что он планирует делать с этими письмами в дальнейшем: можно сохранить записи как символ освобождения от влияния травматического опыта, можно уничтожить (например, сжечь или разорвать), можно продолжить хранить (важно, чтобы это было безопасно для клиента), если клиент не хочет оставлять цифровые следы, то ему необходимо удалить все фото/сканы, терапевт также удаляет все письма со своего устройства.

Надеюсь, мы ответили на ваш вопрос! Задавайте ещё, мы будем всегда рады 🛹

Напоминаем, как вы можете задать нам любой вопрос по психотерапии (например, по исследованиям, интервенциям, подходам и т. д.):
🟢в комментариях к этому каналу;
🟢в личные сообщения этого канала;
🟢в этой форме.

p.s.: обратите внимание, что вопросы по конкретным кейсам мы не рассматриваем, они требуют супервизии/интервизии!

Коллеги, сегодня — 4 февраля — Всемирный День борьбы против рака. В честь этого мы предлагаем перенести нашу еженедельную рубрику «Дикий Огурец» на четверг.

А сейчас мы очень хотим поделиться с вами ценной информацией по бесплатной психологической поддержке для людей с онкологическим диагнозом:

🟢Фонд «Онкологика» — https://oncologica.ru/help/psy

➡️предоставляет до 10 бесплатных индивидуальных психологических консультаций.

🟢Благотворительный центр психологической реабилитации онкопациентов «ОПОРА» — http://opora-onco.ru/word.php

➡️индивидуальная программа психологической реабилитации включает от 8 до 12 консультаций. Частота — один раз в 7–10 дней, объём зависит от физического и эмоционального состояния пациента.
Контакты:
+7 (499) 390-44-09
+7 (926) 637-20-37

🟢Фонд «Люди людям» — https://peoplefund.ru/

➡️бесплатная психологическая помощь.
Часы работы: по будням с 10:00 до 14:00 (МСК).
Телефон: +7 (800) 201-76-10

🟢Служба психологической помощи «Ясное утро» — https://yasnoeutro.ru/programs-all/#ochno

➡️ запись на консультации по телефону: +7 (499) 553-04-70
Круглосуточная бесплатная горячая линия для жителей всей России: +7 (800) 10-00-191

🟢Благотворительный фонд «Я люблю жизнь» (5 бесплатных индивидуальных консультаций) — https://ilovelifefund.ru/consults/

➡️группа психологической поддержки: https://ilovelifefund.ru/community/event.php?ID=13591

➡️онлайн-группы медитации и йоги: https://ilovelifefund.ru/community/event.php?ID=12868

🟢Центр поддержки «Вместе» — https://vmesteplus.ru/support/how/psychological-support/

➡️в том числе программы по работе со страхом рецидива и смерти: https://vmesteplus.ru/events/overcome-the-fear-of-relapse-08-04-2024/

➡️для участия необходимо зарегистрироваться на сайте и оставить запрос в личном кабинете.

🟢Онлайн-программа психологической реабилитации «Путь к себе» — https://www.b17.ru/training.php?id=79944

➡️сообщество ВКонтакте:
https://vk.com/club214620401

🟢Психологическая помощь по ОМС

➡️в онкологическом диспансере, где вы наблюдаетесь или прикреплены, как правило, есть психолог. Запись возможна по ОМС. Доступны бесплатные индивидуальные и групповые консультации.

🟢Горячая линия «Соловей» — https://npcpn.ru/

➡️организована в ГБУЗ НПЦ им. З. П. Соловьёва ДЗМ (Москва). Линия создана для оказания оперативной психологической и психотерапевтической помощи онкопациентам и их близким. При необходимости возможны очные консультации, рекомендации по госпитализации или дневному стационару.
Время работы: ежедневно с 08:00 до 20:00
Телефон: +7 (495) 625-47-40

🟢Онлайн-чат-бот психологической помощи — https://t.me/psy_myvmeste_bot

➡️ежедневно волонтёры-психологи бесплатно оказывают психологическую поддержку через чат-бот. Обратиться может любой человек.
➡️в боте доступны индивидуальная поддержка, упражнения для самопомощи, материалы по профилактике стресса, статьи и прямые эфиры с психологами.

Берегите своё здоровье! Мы желаем вам, чтобы ни вы, ни ваши близкие никогда в жизни не столкнулись с онкологическим диагнозом 🫂

Ну что, как и обещали — Дикий Огурец сегодня!

А вопрос у нас такой:

«Как культура решает, что перед нами: диссоциация или духовный опыт?»

Какой прекрасный вопрос! Мы сразу полезли искать подходящее исследование и нашли! Это зонтичный обзор, который систематизирует данные 75 метаанализов и систематических обзоров по диссоциации, охватывающих более 1,5 миллиона участников.

Авторы этого обзора отдельно обсуждают, как диссоциативные переживания воспринимаются, описываются и классифицируются в зависимости от культурного контекста.

Вот ключевые моменты:

🟢диагноз против культурного синдрома:

В западных клинических моделях переживания, связанные с утратой чувства контроля, изменениями идентичности или поведения, как правило, интерпретируются в рамках диссоциативной психопатологии. В не-западных культурных контекстах сходные переживания чаще рассматриваются как культурно обусловленные синдромы, то есть как формы опыта, которые имеют признанное локальное значение и объясняются через принятые в данной культуре системы смыслов, а не через универсальные диагностические категории психических расстройств.

🟢социальная оценка (норма против патологии):

Авторы подчёркивают фундаментальные различия в социальной оценке таких состояний. То, что в западной медицине рассматривается как симптом психического расстройства, в других культурах может восприниматься как нормативный, социально допустимый или даже высоко ценимый опыт (например, в рамках религиозных, ритуальных или общинных практик).

🟢феноменологическая вариативность:

Культурные факторы влияют на то, как именно выглядит диссоциативный опыт. В ряде не-западных и более коллективистских обществах диссоциация чаще описывается через переживания внешнего контроля или воздействия (например, когда человек переживает себя как временно находящегося под контролем внешней сущности (духа, божества, предка и т. п.) — то, что называется «духовной одержимостью» / spirit possession), тогда как в индивидуалистских культурах преобладают формы деперсонализации и дереализации, сфокусированные на внутреннем субъективном опыте (речь идёт о разных культурных сценариях переживания и описания симптомов, не о разных психических механизмах).

🟢распространённость и культурная модерация:

Данные обзоров указывают на то, что культурные характеристики, включая индивидуализм и коллективизм, могут выступать модераторами как распространённости диссоциативных симптомов, так и их феноменологической формы. Это означает, что социальный контекст влияет не только на частоту выявляемых переживаний, но и на то, какие формы диссоциации становятся «видимыми» для исследователей.

🟢проблема измерения и диагностики:

Отдельно подчёркивается, что большинство инструментов оценки диссоциации разработаны в западном контексте и редко проверяются на измерительную инвариантность (одинаково ли тесты работают в разных культурах). Это создаёт риск, что культурно специфические формы диссоциативного опыта могут либо ошибочно интерпретироваться как тяжёлая психопатология, либо вовсе выпадать из поля эмпирических исследований.

В целом авторы обзора делают вывод о необходимости культурно чувствительных моделей и методов оценки, которые позволяли бы учитывать контекстуальные формы диссоциации, не сводя их автоматически к западным клиническим категориям и не смешивая механизмы, феноменологию и социальную интерпретацию опыта.

➡️ Кстати, в тему вопроса: в «Психосалате» есть целый курс в записи по работе с диссоциацией!

Спасибо за ваш вопрос! Будем ждать ещё 💗

Напоминаем, как вы можете задать нам любой вопрос по психотерапии (например, по исследованиям, интервенциям, подходам и т. д.):
🟢в комментариях к этому каналу;
🟢в личные сообщения этого канала;
🟢в этой форме.

p.s.: обратите внимание, что вопросы по конкретным кейсам мы не рассматриваем, они требуют супервизии/интервизии!

Мы продолжаем публиковать перевод руководства Susan M. Melancon!

Очень важная, как по нам, часть выходит сегодня 🛹

🟢Первая часть тут
🟢А вторая здесь
🟢Третья часть ⤵️⤵️⤵️