Я тебя люблю.
Безумно.
Я с тобой делю одну кровать,
Я тебе дарю.
Рисунок.
Хоть и не умею рисовать.

А она, ну так.
На разик.
Ладно ты, не обижайся, может джин?
Ну зачем же меня сразу.
Мразью.
Я тобой и раньше дорожил.

Это ж не любовь.
А хобби.
Как футбольчик, или баскетбол.
Всё что обещал тебе.
Исполнил.
Так что точно уж не я тут пиздабол.

Знаю, что давно.
Женаты.
Клятва верности, супруги, все дела.
Только не пойму причем
Она тут.
Это ты же мне сыночка родила.

Ладно, хочешь правду
Значит.
Я тобой уже давно не дорожу,
У меня есть много денег.
Тачки.
Нахера мне ещё сына и жену?

Лучше я найду
На разик.
Хочешь обижайся, хлопай дверь.
Может мне по кайфу.
Мразью.
Может я её люблю
Теперь.

Бред. Всё оставил, а то, что забыл, разложил по кускам,
Расставил по точкам навязчивых линий
Лет. Что бросками барыг по кустам,
Я то мраморно-белый, то бледно-синий.

Власть. Не почувствовал, не удосужился сам
Затисаться в удобном, кожаном кресле
Взять. И расставить всё по местам,
Только мысли мои всё равно не на месте.

Петь. И кружиться, оставив за выслугу дней,
Мелочёвку, везде соблюдая пропорции
Ведь. Я забылся, запутавшись в плясках теней,
Что с ухмылкой рисует надменное солнце.

А я так его не люблю, до безумия,
Стать бы дождливой тучей.
И я будто Помпея в те́ни Везувия,
Жду свой несчастный случай.

Зависит от принятых мер,
Срок совести задержания,
Похоже я лучший пример,
Социального воздержания.

Зависит от мнимости сна,
Мораль, такая же мнимая,
Похоже, моя весна,
Опять выдаётся дождливая.

Зависит от груза вины,
Количество ножевых,
Похоже, с моей войны,
Никто не вернётся живым.

Зависит от сказанных слов,
С нуля и до двадцати,
Похоже, не выйдет вновь,
В потёмках
Себя
Найти.

Голодною крысой крадётся в подполье,
Безумной собакой, дрожащею жабой,
Гнилою до сути, знакомой до боли,
Р#ссия – св#щенная наша держава!

Я вроде не муха, но в клетке глазницы,
И взор застилает слезы пелена,
Усталые, словно потухшие – лица
Р#ссия – любимая наша страна!

Останется мрачным вечернее солнце,
А сильный останется жалким и слабым,
Насилие? Вечно! Свободнее? Нонсенс!
Могучая в#ля, великая слава!

Мне нравится всё - и не нравится тоже,
Ты так же печали и грусти полна,
С тобой мы, Р#ссия, безумно похожи,
Твоё достоянье на все времена!

Упрямая, гордая кажешься вроде,
Но дети твои умирают голодные,
Ищущий тут ничего не находит,
Славься отечество наше свободное!

Тут каждый в себе ненавидит другого,
Из тел инородных плетём перегной,
И зрячего учесть – не лучше слепого,
Братских народов союз вековой!

Всё то, что оставлено, богом забытое,
Словно история вся – инородная,
Как мертвое тело, цепями избитое,
Предками данная, мудрость народная!

Но мне тоже грустно, что ты на коленях,
Прошу тебя, встань! Также ласково пой!
Р#ссия, любовь моя, мать поколений,
Славься, стр#на! Мы гордимся тобой!

Насилие, бедность, агрессия, скоро
От всех нас отстанут, держись там, родная
Мы станем сильнее, мы станем свободней,
От южных морей до полярного края!

Где реки текли, стало жарко и сухо,
Прогнившие пали, как мы, тополя́
Вот так некрасиво, надменно и грубо,
Раскинулись наши леса и поля!

Ты правда одна, мне от этого грустно,
Но не от того, что ты стала плохая,
Ты просто ослепла, и глупое чувство,
Одна ты на свете! Одна ты т#к#я!

Тебя не оставят злодеи в покое,
Всё что написал я, упущено зря,
Осталась лежать в неживом перегное,
Хранимая ##### родная земля.

Солёной слюной он плюет на дороги,
Ползет по проспекту обглоданной крысой,
Не делают руки, не слушают ноги,
Широкий простор для м#чты и для ж#зни!

Под грязью времён она ищет останки,
И кислой давно уже стала вода,
Руины эмоций, разрушенных давкой,
Грядущие нам откр#вают года!

Слабый падёт перед ней на колени,
Старый, измученный слабостью жизни,
Жертва банкротства, регресс поколений,
Нам силу даёт наша верность отч#зне!

Сло́мленным стойкий окажется скоро,
Его поглотят не моргнув, города,
Сожрут, жадно чавкая пастью заводов,
Так б#ло, так есть и так будет вс#гда!

Я скорее смешной чем забавный,
И скорее в себе, чем снаружи,
Я скорее один, чем за бабой,
Вот лежу, никому не нужный.

Я как все, на работе, по дому,
Я не за, но и вроде не против,
Просто я не могу по-другому,
И стабильность как новый наркотик.

Отдаюсь до последнего вздоха,
Каждым суткам в моей суматохе,
И всё, вроде, не так уж и плохо,
И выходит, не так уж и похуй.

И выходит плыть по течению,
Избегать от судьбы домогательств,
И не хочется смерть, по стечению
Неудачливых обстоятельств.

Я сразу метить в тик-ток хаус,
И сделать блог про феминисток.
Любыми фразами останусь,
В хайпо́вых и трендовых списках.
Давить ухмы́ленную лыбу,
Держаться мнений одного,
А вы
Тик-ток заснять
Могли бы
И сразу твинуть про него?

Не вознаграждается терпение,
Годы юности среди плаксивых ив,
И в душе не будет потепления,
Ведь я больше не под силу им.

Не вознаграждается чувствительность,
Оказалось, я инсты слабей,
Сердце, чувства – на благотворительность,
Им нужнее, я не нужен ей.

Но вознаграждается предательство,
Совесть быстро выстроит долги,
Я всё понимаю, обстоятельства,
Мне-то ладно, ты себе не лги.

Всё смазалось. Весь день хожу грустный и злой,
Я знаю, на что, но не то что бы это серьёзно,
Поэтому я, своей серой от будней золой,
Решаю не пачкать, не плавить унынием воздух.

Всё пустяки. Но давят слюной облака,
И хмурым подлобьем на совесть присели бомжи,
Когда-нибудь я буду счастлив, потом. А пока,
Я просто назад запрокину холодное "жив".

В каждый свой шаг я боль депозитом вложил,
И я бы давно, да никто мне потом не простит,
И в каждый за шиворот скрытый и жалостный "жив",
Закрылся смешной,
неудачный
но мой
суицид.

Я его никому не отдам,
И никто его не заберёт,
Я его от друзей и от дам,
Закрываю
от всех
Наперёд.

Курить
Бросить
Купить
По́рше
Слить
Энергетик
Злить
И наглеть
Провожать
Труп
И не жать
Рук
Уже
Плакал
В душе́
Вакуум
Не слать
Точки
Не ждать
Срочно
В себе
Все года́
Теперь
Навсегда.

А мне поздно уже метаться,
И поддержки просить в надежде,
Моя жизнь – 3д имитация
Всё как раньше
Как было
И прежде.

По тонкой нити проходя,
Стекают крошки со дворов,
Душа грязнее доходяг,
Что прячут деньги от воров.

Конфликт исчерпан, ты живой,
А совесть пала. Огнестрел,
Морали мыло в душевой
Хотел поднять, но не успел.

Судьба заснимет стильный снафф,
А ты поймёшь, что подустал,
Когда житуха, стринги сняв,
Присядет на твоих устах.

Она смотрит. Точками по спине,
Как следы от дождя по лужам,
Как туман среди зим она нужна мне,
И я верю, что тоже нужен.

Она держит меня. Ладонь холодней,
А мои горячие вечно,
Я смотрю ей в глаза. Среди пасмурных дней,
Безумно и бесконечно.

Цели на день: проснуться, поесть,
Не так, как обычно, а чтобы наесться,
Услышать хорошую весть,
И стук своего
сердца.

Цели... неделя: сходить в магазин,
Не так, как обычно, а что-то купить,
И чтобы хоть раз не один,
И чтобы кого-то любить.

Цели на месяц: скопить бы деньжат,
Не так, как обычно, а чтобы хватило,
На водку, ведь руки дрожат.
На тугую верёвку и мыло.

Цели на год:

В последнее время
Написать ничего не могу
Постельное время
Пастельное время
В серых тонах на абстрактном снегу.

Сбитая осень
Гладкой собакой на новой дороге
Спитая осень
Слитая осень
Хвастаюсь слишком многим.

Ждёшь остановки
Стоя в автобусе, наоборот иногда
Ложь остановки
Дрожь остановки
В горле камнями года.

Встал потихоньку
Смотришь, как те же позиции
Сдал потихоньку
Слал потихоньку
и
умываешься
лицами.

Прокряхтевшись
Седевшие рифмы
Уныло ругались по памяти
Вечно в спешке
Сердечные ритмы
Пощёчины и фаталити.

Пресноводный
Из мертвого моря
С улыбкой всплывшей отчаялся
Есть намордник.
А сладкое горе
Мы с ним никогда не прощаемся.

Ставил точки.
Как пьяный художник,
Вновь рисовал хвосты
Ищем строчки
Влюбляемся в сложные
Напрочь забыв
О простых.

Маленький «я»,
Куда-то бежит.
В объятия матери?
Кем он станет,
С понурой весной
Разведёнными братьями.
Он так хорошо научился скрываться
И подавлять,
Вот.
Опять.
Не может простить себе
Слёзы.
Где-то там,
За закатами
Прячутся синие звёзды.
Он слишком устал,
В тысяче версий себя
Из ста
Он бы точно реветь перестал.
С каким звуком горит береста?
Почему снова осень,
Хотя обещалась весна?
В кислый сугроб
Лицом.
За алмазным песком, за листком, где уже за него всё написано. Дождь бросается в грязь синеглазыми листьями,
Прощальными письмами.
Самыми чистыми мыслями.
Прости меня, осень,
Неуместным граффити на синих дверях,
Я бросаю тебя,
На заснеженный март
Променяв.

Вот здесь я буду читать стихи в пятницу:

https://t.me/poetry_tyajelyak

Жизнь – беззубо босая
Девчонка.
Безумно простая,
Улыбаясь, жуёт и бормочет чего-то.

Жизнь – большая о близких
Забота.
Улыбается письмам,
Вспоминает совместные фото.

Состраданием жизнь обязательно лечит
Кого-то.
Жизнь – деталь,
Шестерёнка с завода.

В рифмах тесно словам,
Но будь воля моя,
Я бы больше себе не соврал,
Как не врёт кораблям
На замшелой скале одинокий маяк.

Жизнь не бросит тебя даже там,
Где ты сам бы оставил себя.

Если любишь её – по ключицам шурши языком.
Господи,
как же она прекрасна.
Как весеннее солнце, стекающее с икон.
Она – Дева Мария,
Я – её паства.

Я атлантом вздымаю ладони в громоздком хлопке.
Если любишь её – поцелуями бей по рёбрам.
Я люблю её так, как Господь ещё не был любим никем,
Как весеннее солнце, стекающее по бёдрам.

Пусть она Сатана или Будда - тогда
Либо в жертву ягнят, либо в топку Сансару!
Если любишь её – то сжигай города!
Только этого мало,
Чтобы ей показать,
Как ты любишь её.
Непростительно мало.

Время раскинуть плечи. Разглядывай горы,
Снежных бровей заключенные, мглой слепоты,
Беспорядочно-вечных, угрюмых, рéками вспорот
Старый шрам, что устало запрячут потухшие льды.

Время восстать из пепла. Смотри на пожары,
У таёжных лесов, накрытых тревогой полей,
Из полуденных страхов, отрежь языки ножами
Старых шрамов вершин, покорившихся силе твоей.

Время расправить спину. Над небоскрёбом,
Жутко сутуло стучащимся в небо затылком,
Гадко скребущим собой бело-синее нёбо,
Вырви его из полей, языками покрытых.

Если тебе по силам вершины-шрамы,
Если по небоскрёбам ты жёг ладони,
Если ты снегом вечных разбил пожары,
Значит, тебе никто не сорвёт покоя.
Значит, тебе никто не раздвинет раны,
Значит, туда никто не насыплет соли,
Значит, тебе чужие иконы-лавры,
Значит, ты сам данаец, и ты же – Троя.

Вот и он – старый друг моего рождения,
Снег и смерть, промежуток зимы и осени,
В ураган, к полумёртвым, седым растениям,
И меня беспощадной рукой забросили.

Белый свет опадает на грязной простыни,
Холод бьёт, по спине проносясь застенчиво,
Я гуляю по свежей землистой проседи,
Между стрелок часов бесконечного, тёмного вечера…

Дожидаясь зелёной весны.

Я - бескрайнее сердце пустынь и льдов,
Пустых ветров, моросящих рёбра,
Солнце, своим языком докоснувшись нёба,
Отпустит львов.

Это лето, грубым, песчаным роем,
Захватит лоб, осыпаясь солёной влагой,
Скоро дождь, прорезая подушки туч,
Расплескает словами
Сожжённую летом бумагу.

Это осень, горькой, ржавой слюной,
Разукрасит деревья, воруя у неба воздух,
Скоро слёзы замерзнут,
Стреляя в снега синевой.

Это Я - бескрайнее сердце пустынь и льдов,
Я пустил их в дом, накормив огнями жары и листвы,
Лишь бы только никто из них
Не дожил до весны...

Ведь она - укротитель львов,
Уравнитель солёной влаги,
Мать и Отец для степных цветов,
Но важнее всего,
Что она - душа
Бескрайнего сердца
Пустынь и льдов.