Косая от ветра трава зеленей
Чем цвет изумрудных глаз,
Пусть ветер подует на тени ветвей,
Где пока ещё нет
Нас.

На вершины холмов, у оска́листых гор,
Пусть ложится зимой снег,
Я направлю туда свой измученный взор,
Там пока ещё нас
Нет.

В бетонных сланцах шлепать на крыши панелек,
И прыгать с этих же самых,
К испорченной карме вести паралели,
Смотреть на людей усталых.

В бетонных сланцах стоять на пути поездов,
Ждать их лицом вперёд,
Запутался в нить часовых поясов,
А скоро двадцатый год.

В бетонных сланцах стоять, пока по лицу,
Летят, точно в цель, удары,
Варить проспиртованный злобою суп,
Дыша на родных перегаром.

В бетонных сланцах с моста прыгать в земли реки,
Учить всех подряд уму,
Считать что все кроме тебя дураки,
И быть дураком самому.

В 20 забросить из детства мечту,
Потом станови́ться взрослее,
Считать что тебе уже всё по плечу,
И солнце сильнее греет.

В 30 уехать кутить за бугор,
И там говорить по-английски,
Считать что прошел через детства забор,
Сквозь тёлок, бухло и вписки.

В 40 сквозь сон оглянуться назад,
Увидеть себя с гитарой,
А кто ты теперь? Пускай и богат,
Но горбатый, седой и старый.

И может меня за ребёнка сочтут,
Но быстрее стареют люди,
От того что давно потеряли мечту,
Которой уже не будет.

Дождаться безденежья, стать моментом,
Оставить себе половину буханки,
И прыгнуть в петлю что ждёт меня где-то,
С большой и красивой стремянки.

Оставить следы на новом асфальте,
Пизды получить от строителей,
И над безнадёжным, бесчувственным "хватит",
Заставить рыдать родителей.

Отстроить свой дом, вместе с деревом, сыном,
Жене изменять ненавязчиво,
В попытках построить из мыслей плотину,
Оставить себя настоящего.

В пьяном угаре кулак по вискам,
Жену что есть мо́чи бить,
Вот это она, я её отыскал,
Моя дорогая
жизнь.

Я как-то размяк, мягкотел,
В сторону двинулись цели,
Это не то, чего я хотел,
Это то чего вы
Хотели.

Чаще над грустными фильмами,
Реже над глупой комедией,
Идеями серыми, мнимыми,
Связал свою грусть с поэзией.

И странные мысли всё копятся,
Проходят зелёными нитями,
И вроде не нарк, не пропоица,
Не свисну на шеее родителей.

Но чувство, что я не у дел,
Мечты словно пыль осели,
А это не то, чего я хотел,
Это то чего вы
Хотели.

Когда-нибудь я сниму кино,
Оно будет не про любовь,
И не про смертельные муки, но,
Вы придёте смотреть его вновь.

Там будет знакомым до боли сюжет,
Моя несмешная жизнь,
Рождение, боль, вопрос и ответ,
И вот уже в гроб ложись.

Там музыки будет немного совсем,
Ведь старость на то и есть,
Чтоб сам догадался, что опопсел,
И выменял совесть в честь.

Ты снова придёшь посмотреть на меня,
На реальную жизнь, без прикрас,
Последние деньги в билет променяв,
Поймёшь, что кино про нас.

Я устал замечать и ругаться,
Среди умников быть дураком,
И чего-то вечно бояться,
Оставляя дела на потом.

Да и не был ни разу в клубе,
Не хотел понравиться всем,
Я загнивший цветок в этой клумбе,
И мой клуб – это клуб 27.

Так и что мне? Жить для себя?
И от близких не ждать одобрения,
Или вновь потеряться в степя́х,
И остаться для вас удобрением
?

Со всей силы ударь меня по голове,
И заставь все слова взять обратно
Каждый раз когда я говорю, что во мне
Есть хоть капля
умений,
таланта.

Неумело свисая с петли, что во времени праздном застыла уныло,
Я жду
Когда кончатся во́йны в моей, пусть и смешной, но пустой голове,
Я устал
Вспоминать и корить себя за то, что было,
И навряд ли хоть кто-то ещё так же сможет понравиться мне.

Не снимая тугой целлофан, что застыл пеленой на протёртых и красных глазах,
Я сижу
И смотрю на себя в отражении тысячи луж,
Я устал
Размышлять и искать варианты вернуться назад,
Впереди только брошенный сын, непутёвый отец, и себе изменяющий муж.

В последнее время грущу и веду себя как-то по-скотски,
Словно совесть моя
С рынка,
А сегодня с утра появился на свет Маяковский,
У него в груди тоже
Дырка.

Быть загадочным, быть закадычным,
Ждать ответа, идти на пролом,
Я не знаю, что будет приличней,
Ладно, это решу потом.

Быть в строю или выйти из строя,
Ожиданием нового дня,
В моей старой, прогнившей Трое,
Никто не полезет в коня.

Быть собой или быть любимым,
Разрушать или разрешить,
Заменить или быть заменимым,
Быть душой или задушить.

Говорить или слушать прохожих,
Быть ведущим, ведомым быть,
Стать похуже, остаться похожим,
Всё никак не могу решить.

Ура, 31 подписчик. Спасибо.

Ура, 30 подписчиков. Спасибо.

Чтобы остаться мечте вопреки
Я всё сочиняю новые фразы,
И будь у меня четыре руки,
Я в висок бы палил
С четырех
Сразу.

Пусть слезы заглушат стоны стволов,
Как бы мы там не пели,
И будь у меня квартет из голов,
Петля бы смотрелась
Как клевер.

Не стоит, наверно, судьбе вопреки,
А там вопреки системе,
И будь у меня 4 ноги,
Я бы с крыши
Разбег брал
Всеми.

И не будут писать больше карандаши,
Они все источились совсем,
Благо что у меня не четыре души
Иначе болели бы
Все.

Кто-то заплачет безрадостно,
Кто-то сойдется, расстанется,
Новые пикчи появятся,
Старые пикчи останутся.

Морщинами выйдет остаток годов,
Потраченных в злобе и грусти,
С могильным крестом я стану готов,
К тому что меня всё отпустит.

Из тонких фаланг выйдет кровью костей,
Моя ледяная обида,
В гробу я не буду ждать близких, гостей,
Их было и так
не видно.

До слёз прокусив тонкий шрам на губе,
Останусь забытым, грустным,
За пачку бумажек (спасибо судьбе),
Я вдруг проебал искусство.

Я вновь продолжаю ныть и нудить,
Потугами лжи истекая,
И смело готовясь себя осудить,
Своими
Тупыми
Стихами.

Я тебя люблю.
Безумно.
Я с тобой делю одну кровать,
Я тебе дарю.
Рисунок.
Хоть и не умею рисовать.

А она, ну так.
На разик.
Ладно ты, не обижайся, может джин?
Ну зачем же меня сразу.
Мразью.
Я тобой и раньше дорожил.

Это ж не любовь.
А хобби.
Как футбольчик, или баскетбол.
Всё что обещал тебе.
Исполнил.
Так что точно уж не я тут пиздабол.

Знаю, что давно.
Женаты.
Клятва верности, супруги, все дела.
Только не пойму причем
Она тут.
Это ты же мне сыночка родила.

Ладно, хочешь правду
Значит.
Я тобой уже давно не дорожу,
У меня есть много денег.
Тачки.
Нахера мне ещё сына и жену?

Лучше я найду
На разик.
Хочешь обижайся, хлопай дверь.
Может мне по кайфу.
Мразью.
Может я её люблю
Теперь.

Бред. Всё оставил, а то, что забыл, разложил по кускам,
Расставил по точкам навязчивых линий
Лет. Что бросками барыг по кустам,
Я то мраморно-белый, то бледно-синий.

Власть. Не почувствовал, не удосужился сам
Затисаться в удобном, кожаном кресле
Взять. И расставить всё по местам,
Только мысли мои всё равно не на месте.

Петь. И кружиться, оставив за выслугу дней,
Мелочёвку, везде соблюдая пропорции
Ведь. Я забылся, запутавшись в плясках теней,
Что с ухмылкой рисует надменное солнце.

А я так его не люблю, до безумия,
Стать бы дождливой тучей.
И я будто Помпея в те́ни Везувия,
Жду свой несчастный случай.

Зависит от принятых мер,
Срок совести задержания,
Похоже я лучший пример,
Социального воздержания.

Зависит от мнимости сна,
Мораль, такая же мнимая,
Похоже, моя весна,
Опять выдаётся дождливая.

Зависит от груза вины,
Количество ножевых,
Похоже, с моей войны,
Никто не вернётся живым.

Зависит от сказанных слов,
С нуля и до двадцати,
Похоже, не выйдет вновь,
В потёмках
Себя
Найти.

Голодною крысой крадётся в подполье,
Безумной собакой, дрожащею жабой,
Гнилою до сути, знакомой до боли,
Р#ссия – св#щенная наша держава!

Я вроде не муха, но в клетке глазницы,
И взор застилает слезы пелена,
Усталые, словно потухшие – лица
Р#ссия – любимая наша страна!

Останется мрачным вечернее солнце,
А сильный останется жалким и слабым,
Насилие? Вечно! Свободнее? Нонсенс!
Могучая в#ля, великая слава!

Мне нравится всё - и не нравится тоже,
Ты так же печали и грусти полна,
С тобой мы, Р#ссия, безумно похожи,
Твоё достоянье на все времена!

Упрямая, гордая кажешься вроде,
Но дети твои умирают голодные,
Ищущий тут ничего не находит,
Славься отечество наше свободное!

Тут каждый в себе ненавидит другого,
Из тел инородных плетём перегной,
И зрячего учесть – не лучше слепого,
Братских народов союз вековой!

Всё то, что оставлено, богом забытое,
Словно история вся – инородная,
Как мертвое тело, цепями избитое,
Предками данная, мудрость народная!

Но мне тоже грустно, что ты на коленях,
Прошу тебя, встань! Также ласково пой!
Р#ссия, любовь моя, мать поколений,
Славься, стр#на! Мы гордимся тобой!

Насилие, бедность, агрессия, скоро
От всех нас отстанут, держись там, родная
Мы станем сильнее, мы станем свободней,
От южных морей до полярного края!

Где реки текли, стало жарко и сухо,
Прогнившие пали, как мы, тополя́
Вот так некрасиво, надменно и грубо,
Раскинулись наши леса и поля!

Ты правда одна, мне от этого грустно,
Но не от того, что ты стала плохая,
Ты просто ослепла, и глупое чувство,
Одна ты на свете! Одна ты т#к#я!

Тебя не оставят злодеи в покое,
Всё что написал я, упущено зря,
Осталась лежать в неживом перегное,
Хранимая ##### родная земля.

Солёной слюной он плюет на дороги,
Ползет по проспекту обглоданной крысой,
Не делают руки, не слушают ноги,
Широкий простор для м#чты и для ж#зни!

Под грязью времён она ищет останки,
И кислой давно уже стала вода,
Руины эмоций, разрушенных давкой,
Грядущие нам откр#вают года!

Слабый падёт перед ней на колени,
Старый, измученный слабостью жизни,
Жертва банкротства, регресс поколений,
Нам силу даёт наша верность отч#зне!

Сло́мленным стойкий окажется скоро,
Его поглотят не моргнув, города,
Сожрут, жадно чавкая пастью заводов,
Так б#ло, так есть и так будет вс#гда!