В годы Первой мировой войны Псков стал пристанищем для тысяч беженцев. Но фронт приближался. И было принято решение перемещать людей в тыловые пункты.

Из документа, адресованного начальником штаба главнокомандующим армиями Северного фронта генерал-майора М.Д. Бонч-Бруевича псковскому губернатору Н.Н. Медему: «19 августа 1915 г. Секретно. Спешно. С расквартированием в городе Пскове штаба главнокомандующего армиями Северного фронта этот город оказался в районе театра военных действий, а потому скопление как в самом городе, так и в окрестностях его огромного количества беженцев является совершенно недопустимым. Ввиду изложенного по приказанию главнокомандующего прошу Ваше превосходительство сделать безотлагательно соответствующие распоряжения к немедленному переселению беженцев в тыловые пункты, так как помещения в самом городе и во всех его окрестностях могут потребоваться для расквартирования войск».

В конце августа того же года было издано предписание Витебского отделения Комитета великой княжны Татьяны Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий «о порядке отправления беженцев». Документ был адресован невельскому уездному предводителю дворянства: «Отделение комитета сообщает Вашему высокородию, что беженцы, следующие партиями, отправляются по железным дорогам при отзывах, форма которых при сем прилагается. Причем беженцы-христиане могут быть направляемы во все губернии империи, за исключением Петрограда, Могилева, Киева и Москвы, куда можно посылать беженцев только в том случае, если у них имеются там родные или служба. Желательно же направлять беженцев в Вятскую, Ярославскую, Пермскую и сибирские губернии».

Эти материалы позволяют получить представление о переселении людей в конкретные губернии, что нередко помогает в составлении родословных.

Был у Великих Лук свой «падающий Спас».

Так стали называть во второй половине 19 века Спасо-Преображенскую церковь на острове Дятлинка. В то время впервые заметили наклон колокольни.

Храм возвели в 1733 году в бывшей Стрелецкой слободе. Ранее на этом месте возвышалась деревянная церковь, но она сгорела.

Новое каменное строение видно было издалека. И слышно. Колокольный звон будто плыл по реке Ловать.

Но из-за частых весенних паводков фундамент колокольни проседал. Угол наклона увеличивался. Так и стали звать ее «падающий Спас».

В 1927 году была созвана специальная комиссия для оценки состояния колокольни и самого храма. Увы, речи о ремонте не шло. Решено было колокольню и пределы снести. Но в 1929 году, не дожидаясь сноса, «Спас» рухнул. Информация об этом есть в воспоминаниях Андрея Павловича Лопырева: «Как-то шли гурьбой по улице Спартака…в кинотеатр «Рекорд»…Внезапно услыхали продолжительный грохот. Через какое-то время на нас налетела туча пыли…Мы остановились, протирая глаза и отплевываясь, не понимая, что произошло, но потом кто-то крикнул: «Спас обрушился».

К счастью, сохранился уникальный фотоснимок конца 19 века. Сегодня он хранится в фонде Лопырева.

Современные школьники редко смотрят фильмы о войне. А если и смотрят, то все чаще говорят, будто представленное в кадре – редкое явление, гиперболизированное, преувеличенное для усиления эффекта. Не многие, к примеру, верят в то, что лагерей смерти было так много по всей оккупированной территории, что фашистами повсеместно велось уничтожение еврейского населения – было это и на псковской земле.

В Акте Усвятской Чрезвычайной районной комиссии по установлению и расследованию злодеяний и нанесению ущерба населению немецкими захватчиками в момент оккупации ими территории Усвятского района можно встретить воспоминания Судакова Залмана Иосифовича, оказавшегося в годы Великой Отечественной войны в лагере в Усвятах.
«В начале октября м[еся]ца 1941 года в м[естечко] Усвяты прибыл карательный отряд немцев. Каратели сразу же переписали всех евреев, проживающих в местечке и эвакуировавшихся сюда из г[ородов] Невель, Витебск и других городов Белоруссии. Они очистили часть домов от русских жильцов и площадь под бугром, огородили целый квартал колючей проволокой (огораживали мы сами по приказу немцев, а немцы только смотрели за нашей работой); когда изгородь из колючки была закончена, немцы согнали в этот лагерь 160 чел. евреев всех возрастов. В этом кошмарном немецком лагере мы содержались до прихода наших войск в м[естечко] Усвяты, то есть до 28/I-[19]42 г.
Что же проделывали над нами немецкие звери?
Через два дня, как нас согнали в лагерь «Гетто», немецкий карательный отряд в полном составе прибыл на место расположения лагеря, они окружили лагерь, поставили кругом пулеметы, сам командир карательного отряда, офицер (фамилию его не знаю), отобрал мужчин, которые могли работать, и приказал: - «В пятиминутный срок всем взять лопаты». Мы, конечно, повиновались, взяли лопаты, но один из евреев по имени Лейба - опоздал на несколько секунд, тогда его сразу же выстрелом из пистолета застрелил командир карательного отряда. По приказу немцев женщины тут же во рву вырыли могилу и закопали бедного Лейба********».

В этих же материалах приводится воспоминание и о судьбе Баскина Михаила Марковича, которого повесили, посчитав его партизаном, а чуть позже расстреляли несколько человек, которых заподозрили в связи с Баскиным.

Были и другие смерти мирных граждан в этом лагере. «По приказанию бургомистра м[естечка] Усвяты - Санегина Ивана Павловича в лагерь была прислана гр[аждан]ка Лапковская - врач-беженка из г. Городок - у нее на руках был 3-етний мальчик (мальчика немцы закопали живым в могилу); вместе с нею в лагерь пришли гр[ажда]не м[естечка] Усвяты, муж и жена Соломоновы, - и вот их всех четверых расстреляли в тот же день», - читаем мы в документе.

На колокольне Троицкого собора в Пскове ведутся ремонтные работы. Специалисты АНО «Возрождение» выполняют, как принято это называть, протезирование разрушенных частей стропильной и подстропильной системы кровли. Завершить мероприятия планируют в январе 2023 года.

Поскольку этот объект находится в самом центре города, в его сердце, то к таким работам, конечно же, приковано особое внимание псковичей.

В фондах Государственного архива Псковской области есть немало интереснейших документов, связанных с колокольней и, конечно, самим Троицким собором.

Один из таких документов – «Отношение псковского губернатора А.Н. Пещурова псковскому губернскому архитектору Ф.И. Уткину о починке стены псковского кафедрального Троицкого собора». (ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1229. л. 5 – 5 об.) Датирован он 10 августа 1837 года.

«Государь Император во время пребывания своего в г. Пскове высочайше повелеть мне соизволил находящуюся кругом и внутри псковского кафедрального Троицкого собора каменную стену, пришедшую от времени в ветхость, и равно состоящее на внутренней стене строение привести починкою в прежний древний вид, и потому поручаю в[ашему] в[ысокородию] наипоспешнее заняться составлением двух планов с фасадом первого в таком виде, в каком та стена и строение ныне находятся, и последнюю, в каком все то делано быть после починки, не изменяя прежнего древнего вида и вместе с тем составив на починку смету, и все сие с должными приложениями для представления в собственные руки Государя Императора представить ко мне наискорее и непременно к 22 числу сего августа месяца», - читаем мы в материалах.

Запретить или не запрещать?

Речь шла о продаже алкоголя. А вопрос этот поднимался на чрезвычайном заседании Псковской городской думы – записи датированы 4 декабря 1914 года.

Из предыстории: «Высочайше утвержденным постановлением Совета министров городским думам предоставлено право делать постановления о запрещении продажи пива, виноградного вина и других напитков, содержащих алкоголь. Основываясь на означенном постановлении, покорнейше просим вас внести на рассмотрение ближайшего заседания думы вопрос о полном запрещении продажи в г. Пскове пива, виноградного вина и других алкогольных напитков».

Как же шло обсуждение вопроса у псковичей?

«С закрытием винных лавок на глазах все люди, едва прикрытые рубищем, оделись, босые обулись. Но нельзя обойти молчанием, что борьба с веками усвоенной привычкой очень трудна. Кроме одеколона, политуры, денатурата появились, как отмечает печать, истребляемые тысячами ведер легкие кваски, представляющие из себя неопределенную смесь, сдобренную крепким хмелем и денатуратом, появились специальные объездчики, обучающие население первобытному добыванию спирта. При таком положении, казалось бы, что легкое пиво и легкие виноградные вина были бы лучшим суррогатом, чем неопределенные, никем не контролируемые, вредные смеси. Указывают и на развитие азартных игр. Из всего этого в свою очередь вытекает, что одно запрещение делу не поможет, что необходима упорная, планомерная борьба, необходимо создание условий, могущих отвлечь народ от стремления к вину и от заменяющих его вредных увлечений», - находим мы в журнале заседания гордумы.

Тогда же обсуждали и вопрос бюджетных потерь: «…при запрещении продажи одной только водки городской бюджет уменьшится на 13000 р[уб]., при запрещении продажи водки и пива - на 19000 р[уб]. и при запрещении продажи всех крепких напитков со включением и виноградных вин - на 26000 руб.».

Звучали разные предложения, в том числе, «воспрещение продажи спиртных напитков должно пройти законодательным порядком, касаясь всей России, о чем и следует возбудить ходатайство».

На этом заседании к какому-либо решению так и не пришли. Решено было по вопросу «избрать особую подготовительную комиссию, которой и поручить подробное его рассмотрение для доклада думе в одном из следующих заседаний».

12 декабря 1942 года на базарную площадь Острова въехала грузовая машина. В кузове были четверо – двое мужчин и две девушки. Одна из них – Клава Назарова. С 7 ноября ее держали в городской тюрьме, пытали, требуя выдать подпольщиков. Было ей тогда 24 года.

«На площади установили виселицу, подогнали машину задом и повесили вначале мужчин, а потом Клашу с Нюрой. Всю дорогу Клаша кричала: «Прощай, родной город», «Смерть фашистам», «Мы погибаем,. Но на смену нам идут тысячи, миллионы, победа будет за нами». За это ее в машине ударил по лицу немецкий офицер, потом по спине. Но это не остановило Клашу. Когда ее вешали, патриотка нашей Родины, верная дочь трудового народа крикнула: «Прощайте, люди русские». Платок упал у нее с головы. Галоши упали с ног», - это фрагмент воспоминаний свидетелей того трагического дня в Острове (ГАНИПО. Ф. 3148. Оп. 1. Д. 40. Л. 15–16.).

В 1946 году будет создано живописное полотно «Последний путь Клавы Назаровой». Сегодня оно хранится в Псковском музее-заповеднике. Автор - Александр Андреевич Гусаревич. В кадре плотные ряды людей, за толпой узнаваемый подвесной мост и храм на берегу реки. Три дня фашисты не позволяли снимать тела казненных.

20 августа 1945 года девушке присвоили звание Героя Советского Союза. Посмертно. А 19 мая 1963 года в Острове торжественно открыли памятник Клавдии Назаровой.

Как думаете, сколько аптек было в Псковской губернии в конце 19 века?

Ответ на этот вопрос можно отыскать в архивных документах. Обратимся к Памятной книжке Псковской губернии на 1893 год. (Отдел второй. Статистические сведения.- Псков, 1893. – С. 16.).

«Аптек в губернии 12. Кроме этих, так называемых вольных аптек, при Псковской уездной земской управе существует аптека с правом отпуска лекарств по заготовительным ценам и одна ветеринарная. Затем во всех уездах находятся аптечки при приемных покоях земских врачей и при фельдшерских пунктах. Сверх того, в г. Пскове имеются аптеки: а) при епархиальной Иоанно-Ильинской общине сестер милосердия; б) при Псковском кадетском корпусе; в) при военном лазарете 146-го пехотного Царицынского полка1; г) при духовной семинарии; д) при Псковской губернской земской больнице; е) на вокзалах Варшавской и Псково-Рижской железных дорог…», - читаем в материалах.

Одна из аптек принадлежала вдове коллежского советника Эльме Петровне Зоргенфрей. Располагалась она на углу Сергиевской и Пушкинской. Как следует из «Заявления владелицы аптеки и заведения искусственных минеральных вод при ней Э.П. Зоргенфрей в Псковское раскладочное по промысловому налогу присутствие на выдачу промыслового свидетельства», «торговля производится медикаментами, прописываемыми врачами, и по мелочной торговле в ручную продажу хирургическими, перевязочными средствами и искусственными минеральными водами».

Находилась аптека в доме, где и жила семья Зоргенфрей. Был отдельный вход для посетителей. Сама аптека занимала всего одну комнату. Управлял ею сын владелицы, провизор Отто Густавович Зоргенфрей. Было в ней 5 наемных приказчиков и другого персонала 4 человека.

Одним из самых посещаемых мест на туристической и паломнической картах Псковской области является Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь. Расположен он в Печорском районе.

Год его основания – 1473.

Первоначально это были пещеры. Но в 1523 году началось каменное строительство. А при преподобномученике Корнилии (1501–1570), который был игуменом Псково-Печерского монастыря с 1529 по 1570 годы, обитель была расширена и укреплена, увеличилась площадь пещер. В 1558–1565 гг. монастырь стал приобретать черты крепости – его обнесли каменной стеной из известняка с девятью боевыми башнями. Так обитель стала важным военным укреплением на западных границах.

Кстати, это был практически единственный монастырь, который не закрылся в годы Великой Отечественной войны.

В фондах Государственного архива Псковской области хранится немало интереснейших документов об обители.

Один из них датирован 1950 годом. Это диаграммы распределения площадей под культуры, урожая, поголовья скота (ГАПО. Ф. 499. Оп. 1. Д. 36. Л. 54-55.).

Из них видно, что братия выращивала картофель, зерновые, капусту и корнеплоды, запасала сено для скотины. Были в хозяйстве 9 лошадей, 8 коров, бык, телята, индюки да куры.