«В июне 1941 года я окончила 3-й курс 1-то Ленинградского медицинского института. Моей дочери Веронике исполнился 1 год. 21 июня мы с семьей собирались поехать на дачу», - это фрагмент из воспоминаний Валентины Федоровны Александровой – жительницы блокадного Ленинграда.

После объявления о начале войны всех студентов призвали – они стали работать в клиниках города.

«Первые раненые для нас были вначале потрясением: ночные бомбардировки пугали, мы прятались по сигналу тревоги в убежище. Затем так привыкли, что даже во время обстрела ходила по улицам, лишь бы скорей попасть домой к своему ребенку. Серьезное потрясение было, когда в конце июля 1941 г. рядом с нами бомба попала в детский сад.
Находившиеся на круглосуточном режиме дети все погибли. Эта страшная сцена стоит у меня перед глазами всю жизнь», - воспоминала Валентина Федоровна.

Она работала в клинике до марта 1942 года. Из-за голода ее вес достиг критических 33 кг, у дочери диагностировали голодную дисперсию. «Я поняла, что нужно спасаться», - писала она позднее.

Тем более, что в дом, где они жили, попала бомба. Так совпало, что в ту ночь мать и дочь ночевали в другом месте и остались живы. Утром Валентина Федоровна побежала к дому – уцелела только арка, под которой сидели насмерть замерзшие сестры – их соседи.
Выбираться из Ленинграда предстояло по Ладоге. «Лед размяк, не выдержал груз, и идущая позади нас машина с людьми ушла под лед», - вспоминала Александрова.
Семья добралась до Воронежа, но и оттуда вскоре пришлось уезжать, так как враг подошел к городу.

«Когда мы следовали с последним эвакопоездом, идущим на восток из Воронежа, мой муж воевал на окраинах Воронежа, где и пал смертью храбрых в августе 1942 года. Могилу мужа мне удалось найти гораздо позже, и я ее посетила в 1970 году», - делилась позднее воспоминаниями Валентина Федоровна.

Сегодня ее свидетельства и блокаде в Ленинграде хранятся в фондах Государственного архива Псковской области.

А некоторые архивные документы заставляют задуматься и провести аналогии.

«Болезнь сия (речь идет о «повальной простудной болезни» в Тобольске и Перми – Ред.) по таковым явлениям, по множеству людей обоего пола и всякого возраста ею поражаемых, по быстроте ее распространения совершенно сходствует с повальной простудной болезнью, известной под названием influenza, la grippe, которая в 1782 году, возникнув на китайской границе, протекла с быстротою не только в России, и о во всю Европу», - это фрагмент из рапорта инспектора псковской врачебной управы В.И. Всеволодова псковскому губернатору А,Ф. Квитке о мерах по предупреждению заболеваний гриппом и простудой. Датирован документ 24 марта 1827 года.

Согласитесь, мурашки бегут по коже, ведь это так похоже на распространение COVID.

Вот почему так важно обращаться к архивным документам – в них можно отыскать немало полезной информации даже о том, что кажется чем-то новым и очень-очень пугающим.

Знаете ли вы, что именно называли в губернских городах гостиными дворами?

Нередко современные школьники уверенно заявляют, что это крупные торговые комплексы с брендовой одеждой и точками питания. В чем-то они правы. Но исторически такими дворами называли комплексы торговых, складских и жилых помещений для иностранных купцов – гостей. Первоначально торговля была только оптовая.
Но со временем в торговых дворах стали торговать и приезжие купцы из других российских губерний, в том числе, в розницу.

Во второй половине 18 века такие места торговли появились практически во всех губернских городах. Был свой гостиный двор и в Пскове.

Впервые информацию о нем можно отыскать в летописях в самом начале 15 века. Со временем менялись территории застройки, но не менялась функция – центральное торговое место.

В докладе Псковской городской управы о состоянии Гостиного двора и мерах по его улучшению можно почерпнуть детальную информацию о том, как выглядели его постройки в 1876 году. Возвели его в центре города по велению императрицы Екатерины II чуть менее чем за столетие до этого.

«В настоящее время Гостиный двор представляется в следующем виде: при въезде в него стоят около 10 ларей с разным мелким железным и галантерейным товаром, которые немало препятствуют свободному проезду и проходу во двор, особенно в торговые дни. На левой стороне от въезда расположен ряд 15 номеров деревянных, крытых тесом, лавок с суровским товаром, приносящий дохода городу 1.300 руб. Позади него, к лавкам шелкового ряда, остается свободное пространство в 5 кв[адратных] саж[еней], ничем не отделенное от лавок шелкового ряда, из которых устроены в него выходы», - читаем мы в документе.

«На правой стороне от въезда стоит ряд в 20 номеров деревянных, очень ветхих и тесных, с протекающей крышей, лавок, приносящих дохода городу 960 руб. Пространство между означенными рядами лавок в торговые дни бывает переполнено народом. За последним рядом свободное пространство до старой важни служит складочным местом ларей и столов и разного хлама, принадлежащих мелким торговцам, а отчасти - ретирадным местом», - находим в докладе.

Формируется представление, что сооружения к этому времени пришли в ветхое состояние: «Старая важня, с крайне ветхой черепичной крышей, погнутыми балками, угрожающими падением, ветхими из плиты стенами, занимает около 37 кв[адратных] саженей]; в одной половине ее помещаются архив сиротского суда и кладовая крестьянина Борисова с платою в пользу города 31 руб., другая половина этой важни занята материалами для водосвятий на реке Великой, метлами, пустыми керосиновыми бочками и негодным материалом от разных построек. Пространство между важней и задней стороной кожевенных лавок занято складом дров для отопления дома управы, а далее к кожевенным лавкам - разным хламом, выносимым из тех лавок, бочками, рогожами, ящиками, столами. К кожевенным лавкам пристроены повети, теперь весьма ветхие и безобразные».

Простоял Гостиный двор в Пскове до Великой Отечественной войны. После авианалета в 1941 году в зданиях был сильнейший пожар, и многие из них вскоре разобрали. Часть была разобрана уже после войны.

Но на сотнях старинных открытках можно увидеть это причудливое сооружение с множеством арок.

Как ленинградцы сохранили сокровища Русского музея.

В канун Дня полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады делимся материалами, хранящимися в фондах Государственного архива Псковской области.
Из воспоминаний Лидии Петровны Хватовой: «22 июня 1941 сода. Тихо стало в залах Русского музея. Началась война. Уже 23 июня все сотрудники музея, кто мог, кого еще не призвали в армию, были с утра на работе. Больше всего всех волновало - как уберечь ценности от огня и разрушений. Нужно было все картины и другие произведения искусства перенести в нижние помещения здания. Надо было также замаскировать и само здание от налетов и бомбежек. Работа началась сразу и продолжалась почти круглые сутки. Помогала "белая ночь" июня», - писала она позднее.

Помогать сотрудникам музея приходили студенты, художники, домохозяйки. «Они переносили экспонаты, заклеивали окна бумагой. На канале Грибоедова разгружали баржу с песком. В залах, на чердаках ставили ящики с песком, бочки с водой», - вспоминала Лидия Петровна.

Очень сложно шла работа по сохранению «картин-гигантов», например, «Последний день Помпеи» Карла Брюллова, размеры которой составляют 4,5 х 6,5 метров, «переход Суворова через Альпы» Василия Сурикова – 4,9 х 3,7 метра.

«Очень много требовалось людей, чтобы аккуратно, не повредив, снять картины со стен. Это требовало и большого умения. Художественные полотна, вынутые из рам, наматывались на специальные валы, диаметром больше метра», - описывала работу Лидия Хватова.

1 июля 1941 года отправили первые машины с ценным грузом в Горький. Другой транспорт уйти не успел – началась блокада города.

Ценности стали возвращаться в музей только в январе 1944 года, а для посетителей залы открылись 9 мая 1946 года.

Накануне мы говорили о Гостином дворе Пскова и приводили цитату Доклада Псковской городской управы за 1876 год с описанием сооружений этой точки торговли в губернской столице. Припомните, там была такая строка: «К кожевенным лавкам пристроены повети, теперь весьма ветхие и безобразные».

А что же называли этим словом – «повети»?

Любезные подписчики, предлагаем в комментариях делиться вашими вариантами. Что именно к указанному году пришло в состояние «ветхое и безобразное»?

Так что же такое повети? Такой вопрос мы задали накануне нашим пользователям.

Огромное спасибо всем подписчикам за предложенные варианты. Благодаря вам ветки обсуждений становятся яркими и многогранными. Так радостно осознавать, что нас окружают люди, столь неравнодушные к истории.

Поветью называли хозяйственную постройку на крестьянском дворе. Она примыкала к дому и представляла собой навес, часто с жердевым потолком, образующим второй ярус. В такой постройке хранили сани, колеса, сбрую, телеги. Сюда же убирали от дождей сено или солому, и нередко именно здесь летом спали.

Выставка, приуроченная к 80-летию со дня полного снятия фашистской блокады Ленинграда, готовится в эти дни к открытию в Пскове.

Ее организатором выступает Государственный архив Псковской области. Выставка получила название «Всё это было, было в Ленинграде!».

В состав экспозиции включены подлинные письма из блокадного Ленинграда, почтовые карточки из серии «Ленинград в дни Великой Отечественной войны» за 1943 г., записанные воспоминания свидетелей блокады, фотографии, кинохроника и интервью жителей блокадного города.

Увидеть выставку можно будет в Музее истории оккупации и геноцида населения Псковской области 1941–1944 гг.» (Псков, улица Ленина, 3).

Открытие намечено на 23 января – в день рождения уроженки Псковской области Тани Савичевой. Начало – в 16.00.

Выставка будет работать по 15 апреля 2024 года.

Вход свободный.

Как узнать об истории того или иного местечка?

Самый простой вариант – расспросить старожилов. Но память не всегда хранит многие подробности, имена, даты, названия. Да и иной раз рассказы могут быть слишком оценочными – не нравился, к примеру, рассказчику тот или иной человек, и он промолчит о нем.

Для получения объективной информации стоит заглянуть в местный краеведческий музей, в архив региона.

Но что делать, если интересует история дописьменных времен?

В этом случае могут помочь археологи.

Раскопки с подобной целью в Псковской губернии проводились и в 19 веке.

Из Докладной записки преподавателя Псковского Сергиевского реального училища Н.И. Соколова псковскому губернатору М.Б. Прутченко об итогах раскопок древних курганов и могил на правом берегу реки Великой: «Три могилы на древнем могильнике, по преданию языческом, близ деревни Паничьи Горки, в которых оказались остовы, хорошо сохранившиеся, и оставлены на месте их нахождения в том виде и порядке, как открыты, и очищены от земли. При одном из них найдено, по-видимому, часть кольца или застежки, причем у той же пясти неопределенного свойства влажная масса тестообразного вида», - читаем мы в материалах, датированных июлем 1878 года.
Из документа знаем, что все работы проводились по поручению губернатора. Площадкой для раскопок стал правый берег реки Великой. Близ деревни Паничьи Горки исследовали еще и сопку «с бывшим на ней древним каменным крестом, в которой оказалась груда погребенных тел, по-видимому, без всякого порядка».
В то же время раскопки проводились и у деревни Ерусалимской, «в которых открыты кострища».

Увы, но в те времена, конечно же, не соблюдались многие современные требования к археологическим работам, не учитывались определенные детали, и очень многие памятники получили значительные утраты или были безвозвратно утеряны. Вот почему так важно уважительно относиться к работе археологов-наших современников. Они бережно, по частицам собирают историю наших предков, не позволяя ее искажать и переписывать.

В канун Дня полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады обращаемся к воспоминаниям свидетелей тех дней.

Сегодня эти материалы хранятся в фондах Государственного архива Псковской области. В каждом из таких документов – боль, страх за жизни близких и вера в победу.

Из воспоминаний Надежды Павловны Баклан: «Война. 22 июня 1941 года с утра упорно гудели самолеты, а в 2 часа дня по радио была речь Молотова, объявили о вероломном нападении фашистов. Пришел с завода отец (он работал на Оптико-механическом заводе им. ОГПУ) и сказал, что завод эвакуируется, вывозятся станки и оборудование. Через несколько дней он уехал с заводом в город Казань. Мы с мамой остались в городе», - автору этих строк в то время было 15 лет.

Мы – это Надежда, старшая сестра Наташа и младший брат Лева.

«Мама с первых же дней войны перешла на казарменное положение - она работала медсестрой в институте охраны Материнства и Младенчества им. Клары Цеткин», - указала Надежда Павловна. «Мы с сестрой поступили на курсы медицинских сестер, которые открылись при институте», - добавила она.

В первые дни слушателей курсов отправили рыть окопы и траншеи, 1 сентября началась учеба и сразу же практика в госпитале. «Вначале были нянечками, затем проходили практику в приемном покое, перевязочных отделениях», - записала Надежда Павловна.

«Немцы буквально забрасывали город "зажигалками". Кругом полыхали пожары. Бомбили заводы, городские госпитали, больницы. Город каждый день обстреливался из дальнобойных орудий. 8 сентября I941 г. загорелись продуктовые Бадаевские склады. Горели несколько дней. Огромные красные облака дыма заволакивали небо. Самолеты гудели в воздухе, непрерывно вспыхивали разрывы зенитных орудий», - описывала она первые месяцы войны, отмечая при этом что «паники в городе не было».

С началом зимы брат так сильно ослаб, что мама забрала его в отделение с дистрофией. Сестры остались одни в новом здании коридорного типа. Отопления, электричества и воды не было.

«Рядом с нашим домом разрушился от фугасной бомбы дом. Мы с сестрой набрали кирпичей и сложили без глины печку, нашли водосточную трубу, согнули и вывели в форточку. Затопили сначала бумагой, тетрадками, книжками, но дым не хотел идти в трубу, а шел, наоборот, в комнату. Все закопчено, почернело, и мы стали похожи на кочегаров. Чтобы пойти на занятия, оттирали друг друга снегом», - записала Надежда Павловна.

Сестры попадали под бомбежки, Надежда была ранена осколком в голову. Вскоре на своем этаже они остались одни – кто-то ушел на фронт, кто-то уехал в эвакуацию, кто-то умер. От постоянных бомбежек пошла трещина в здании и сестры решили перебраться к родне в дом с печным отоплением. Ходить на занятия девушки уже не могли – так сильно были истощены. А чуть позже старшая из сестер слегла. «В начале марта в город пришел обоз с хлебом (мукой) из Псковской области, привезли его псковские партизаны. Нам прибавили норму хлеба. Ура!», - писала Надежда Баклан.