Немного о любимом литпроцессе. Абсолютно нелепой кажется стигматизация, которая распространяется на суждения из серии «это плохой человек», — и вытесняет за рамки проектов, минуя эстетические критерии и создавая искусственную идеологическую рамку. Абсолютно ублюдочный факт — изгнание из какого-либо проекта за то, что выступил «не с тем» и «не с этим» на одной площадке: уродливый бич времени.

Что до «выхода за рамки профессионального сообщества» (эту критику приходится слышать и в свой адрес), в своей диалогически-культуртрегерской практике я выбрал разговор абсолютно с любым индивидом, этически способным к беседе, вне его идеологических и эстетических предпочтений, — что не означает автоматического включения собеседника в литпроцесс, его публикации, но означает, что он может стать лучше в результате этого диалога (простите за пафос, но как есть). Становлюсь лучше и я — этот процесс взаимный, что-то получаю для саморазвития. Выступал в двух колониях — в обеих горячо аплодировали стихам Владимира Полетаева. Выступал в ЦСО, в домах сотрудничества. Читаю лекции в Серебряном университете для пожилой аудитории, очень ценю мнение непросвещённого человека — абсолютно открытое, эмпатичное «первобытное зрение ребенка и дикаря» (формулировка Солженицына, кажется, из Нобелевской лекции), свободное от филологической искушённости и критических стереотипов, дающее новый взгляд на произведения искусства. И поеду абсолютно всюду, следуя за моей любимой Мариэттой Омаровной Чудаковой, которая не избегала любых форм просвещения, считая, что они положительно действуют на аудиторию. И знаю, что тех, кто не снобы, это притягивает ко мне. В этом смысле иду поперёк времени — пересмотрев своё отношение к излишней разборчивости в отношении площадок. Разумеется, с откровенно смрадными местами ассоциироваться не хочется, нужно везде смотреть персонально, но подобная разборчивость — вред смыслам, несомым нами в культуру, и, в конце концов, вытеснение нас из литпроцесса (которого некоторые только и жаждут). Фраза Андрея Михайловича Таврова «я буду писать свою истину везде, даже на заборе», когда его упрекнули, что опубликовался «не в том месте», многократно уже мной зацитирована — но остаётся этическим примером.

В анонсированном сегодня мини-диалоге Григория Аросева и Дмитрия Кузьмина отталкивают скорее крайности (искусственно «расширять аудиторию», позиция одного из собеседников, и «не стоит бежать за читателем», позиция другого). Почему надо бежать? Но тут нужно понимать, что эта сознательная позиция — «не бежать» — форсирует элитарность, замыкая деятельность в определённую идеологическую рамку — и притягивая аудиторию «эффектом замочной скважины»; репрезентирующе она более выгодна, чем всё выраженное мной.

Что ещё кажется совершенно убожеским — стигматизирующие анамнезы. В одном из своих постов 2021 года критик Ольга Бугославская писала по пунктам, как развивается травля, — «а в третьем классе он грубил своей учительнице». Раздражённые эпитеты, основанные на давней фрустрации, в адрес человека, который когда-то что-то не то читал на литературной студии, — по слову Шкловского, лишь «факт вашей личной биографии». Чаще всего оппонент, упирающий на анамнез, не читал то, о чем говорит, последние лет десять или пятнадцать, основываясь на давно сложившемся впечатлении.

Разумеется, предвзятость не всегда просто побороть, знаю по себе. В этом смысле правильным мне кажется анонимное восприятие текстов — скажем, с одним другом мы присылаем друг другу стихи именно так, и это позволяет удивиться и даже очень удивиться. Очень ценю анонимное представление текстов в конкурсах, помогающее избавиться от предвзятого отношения. В этом году участвую в жюри примерно пяти конкурсов и премий — и от всех жду открытий и личного пересмотра устоявшихся представлений.

Поэтический вечер
г.Буйнакск

поэты:
Фатима Раджабова
Аида Бабаева
Индира Зубаирова

Иосиф Бродский.
Памяти Геннадия Шмакова


Извини за молчанье. Теперь
ровно год, как ты нам в киловаттах
выдал статус курей слеповатых
и глухих ― в децибелах ― тетерь.

Видно, глаз чтит великую сушь,
плюс от ходиков слух заложило:
умерев, как на взгляд старожила ―
пассажир, ты теперь вездесущ.

Может статься, тебе, хвастуну,
резонеру, сверчку, черноусу,
ощущавшему даже страну
как безадресность, это по вкусу.

Коли так, гедонист, латинист,
в дебрях северных мерзнувший эллин,
жизнь свою, как исписанный лист,
в пламя бросивший, ― будь беспределен,

повсеместен, почти уловим
мыслью вслух, как иной небожитель.
Не сказать «херувим, серафим»,
но ― трехмерных пространств нарушитель.

Знать теперь, недоступный узде
тяготенья, вращению блюдец
и голов, ты взаправду везде,
гастроном, критикан, себялюбец.

Значит, воздуха каждый глоток,
тучка рваная, жиденький ельник,
это ― ты, однокашник, годок,
брат молочный, наперсник, подельник.

Может статься, ты вправду целей
в пляске атомов, в свалке молекул,
углерода, кристаллов, солей,
чем когда от страстей кукарекал.

Может, вправду, как пел твой собрат,
сентименты сильней без вместилищ,
и постскриптум махровей стократ,
чем цветы театральных училищ.

Впрочем, вряд ли. Изнанка вещей
как защита от мины капризной
солоней атлантических щей,
и не слаще от сходства с отчизной.

Но, как знавший чернильную спесь,
ты оттуда простишь этот храбрый
перевод твоих лядвий на смесь
астрономии с абракадаброй.

Сотрапезник, ровесник, двойник,
молний с бисером щедрый метатель,
лучших строк поводырь, проводник
просвещения, лучший читатель!

Нищий барин, исчадье кулис,
бич гостиных, паша оттоманки,
обнажившихся рощ кипарис,
пьяный пеньем великой гречанки,

― окликать тебя бестолку. Ты,
выжав сам все, что мог, из потери,
безразличен к фальцету тщеты,
и когда тебя ищут в партере,

ты бредешь, как тот дождь, стороной,
вьешься вверх струйкой пара над кофе,
треплешь парк, набегаешь волной
на песок где-нибудь в Петергофе.

Не впервой! так разводят круги
в эмпиреях, как в недрах колодца.
Став ничем, человек ― вопреки
песне хора ― во всем остается.

Ты теперь на все руки мастак ―
бунта листьев, падения хунты ―
часть всего, заурядный тик-так;
проще ― топливо каждой секунды.

Ты теперь, в худшем случае, пыль,
свою выше ценящая небыль,
чем салфетки, блюдущие стиль
твердой мебели; мы эта мебель.

Длинный путь от Уральской гряды
с прибауткою «вольному ― воля»
до разреженной внешней среды,
максимально ― магнитного поля!

Знать, ничто уже, цепью гремя
как причины и следствия звенья,
не грозит тебе там, окромя
знаменитого нами забвенья.

21 августа 1989


#ИосифБродский

Зубаирова.

Имя, которое стало заметным в литературном пространстве Дагестана и за его пределами.

Стипендиат Главы РД, лауреат премии имени Юсупа Хаппалаева, победитель российского литературного слэма в Старом Осколе.
Автор публикаций в ведущих литературных изданиях — «Новый мир», «Литературная газета», «Дарьял», журнал «Дагестан» и других.
Участница литературных мастерских и форумов «Таврида», «РыжийФест», «Анаклия» (Грузия) и многих других проектов в период с 2018 по 2025 год.

Мне важно, чтобы люди понимали путь человека, который стоит за проектом @lit.tsekh

Сегодня я запускаю литературную школу на базе Литературного Цеха — пространство, которое буду курировать лично, объединяя вокруг него лучших мастеров слова, поэтов, писателей и представителей современной литературы.

Проект сейчас находится на стадии запуска.
Вся информация о программе, встречах и наборе будет публиковаться на странице Лит.цех
Будем рады каждому, кто захочет стать частью этой литературной истории и поддержать нас.

Алан Мусаев
«РАЗГОВОР О ПОЭЗИИ»

Адрес: Сергея Лазо, 19а
Духовный центр «Марьям»

Вход свободный

Просто шрифт. Все совпадения случайны 😳

Алан Мусаев
«РАЗГОВОР О ПОЭЗИИ»

17 мая , 18:00 начало
Адрес: Сергея Лазо, 19а
Духовный центр «Марьям»

Вход свободный

"Баргъ"




2026 г.

Можете с лучшим другом скинуться по 149 с половиной рублей и посмотреть