Я хочу вернуться в Тарки-Тау 2023 года и навсегда остаться там. Ну а вы бегите на "По краям" от издательства Ad Marginem в Дом на Расула Гамзатова 18. Сегодня и завтра. Я там тоже буду:)

Сегодня Алан Мусаев провел два семинара. Нет, здесь не было никаких слайдиков , мы сидели в старой аудитории, которая уж очень гармонировала с костюмом Алана.
Мы , кажется, забыли,что филология - это сложная работа со словом. Нас ввели в заблуждение: вместо погружения в текст - пересказ на бытовом уровне, вместо детальной работы с текстом - квесты , игры, картинки..
Я сидела и вспоминала Фариду Хабибовну: она была бы так счастлива знать Алана , она заслужила такого ученика и коллегу. То же самое касается Морфея и Арсена, с которыми студентам предстоит познакомиться.
А вообще, мне хочется верить, что мы вернём тот самый классический факультет..
Но больше не буду.
Больно.

новое

***

«гликерия отпусти, гликерия отпусти, гликерия отпусти», –
так чёрная пела кровь, бежала по краю дна, и вторила песня дёгтя:
на утренних – дикий мёд, на питерских – мандельштам, бесштанно и без пяти,
вот ваше стихотворе, вот ваше стихотворе, со мной, гражданин, пройдёмте,

и плакал артём белов, и в чердынь летел вагон, звенел голосок обид:
– я питерский мотылёк, я жужелица в тени, смешная кофемашина,
таблеточный паша прайс, весь колба ходячих стен, и детство по мне бежит,
спаси деструктивных нас, мы медленный газ-погас, не трогай слепого сына,

не трогай кирилла, блин, не трогай кирилла, блин, не трогай кирилла, блин, –
и тьма расступалась, тьма, и воин редел и рдел про белые флаги, флаги,
мы все василёк в зобу, бескостный висок-звонок и детства бесштанный сын,
ходатайства писк смешной, по венам лимонный сок и рцы на его бумаге,

и с чем срифмовать кошмар, эзопов комар, угар, на рифму пойдёт «кар-кар»,
вороны-москвички, блин, судачили без костей, и лился порожний пилснер,
я тоже пришёл сюда, ходатайство подписать, я двинулся в пьяный бар,
такой конструктивный дейт, бумажечку замарать, и – вовсе не заступился,

нет вигдоровой в беде, нет силы её добра и диккенсовой кости,
нет фурцевой во клею, и свет, пробуждённый в шесть, сколочен, по-детски начат, –
«гликерия отпусти, гликерия отпусти, гликерия отпусти», –
так чёрная кровь горит, стучит осетину в грудь, бабачит, звенит и плачет,

батрынчу вот на шесть лет, а может быть, будет штраф и мишины корабли,
а может быть, будешь ты, а можешь быть – новый хармс, а лучше – лайтовый летов;
а утром – всё вновь и вновь: сиянье литерату и ярмарки книжной пли,
дегуста и формаслов, усвоенный рыболов, опрос молодых поэтов.

19.09.2025

Школа поэзии Бориса Кутенкова

Совсем недавно подошла к концу последняя онлайн-встреча, и я, наверное, должен хотя бы для себя подытожить эти три месяца вовлечённого погружения в имена и литературу.

Однажды Фазир Муалим поделился новостью, что одно из его стихотворений Борис прокомментировал в своей книге «25 писем о русской поэзии». Вот тогда-то всё и завертелось. Для меня это было откровением — каким-то удивительным и доселе невиданным читательским опытом. Я восхищался, делился со знакомыми, даже на интервью после турнира поэтов в Нальчике не упустил такой возможности. Помнится, что в одном из стихотворений Серены — моей хорошей подруги и (не менее хорошей) поэтессы — была строчка о том, как я поздно ночью мог всем разослать новые стихи Бориса:

...я Алан на ночь Кутенков
и сын и дочь — все Кутенков,
все в горле горем Кутенков.

Поэтому «Школа поэзии» была в первую очередь возможностью постоянно быть на связи с поэтическим кумиром. Но это были чисто мои цветочки. А ягодки — они для всех, и о них пойдёт речь дальше.

Чему учат в школе? Может быть, прозвучит банально, но в Школе поэзии в первую очередь учат поэзии. Что это такое? Как её понимать? Возможно ли её понять? И, самое главное, что она из себя представляет прямо сейчас. Здесь не учат быть поэтом, потому что этому невозможно научиться. Здесь не учат писать стихи, потому что это не имеет смысла. Здесь учат понимать поэзию, погружаться в неё. И это, наверное, самое важное для человека, который вытянул тёмный жребий поэта. Борис, которого, на мой взгляд, можно назвать самым погружённым в это дело — погружённым с большой любовью и интересом, — замечательный наставник. То, с каким трепетом и уважением он относится к каждому ученику, вдохновляет. Вдохновляет меня как ученика и, надеюсь, как кого-нибудь наставника в будущем. Большую часть времени на занятиях мы уделяли разбору стихотворений друг друга. Я убеждён, что если бы не обстановка, в которой ты чувствуешь, что твои наблюдения интересны, что с ними считаются, то они были бы менее активными и яркими. И это заслуга Бориса. Этот опыт был не только полезным и важным для меня, но ещё и тёплым и запоминающимся. И запомнился он мне как один большой, фрактальный разговор о поэзии с коллегами, в числе которых был чуткий мэтр и кумир. Спасибо всем, кто был причастен! Спасибо, Борис!

ШКОЛА ПОЭЗИИ БОРИСА КУТЕНКОВА

Прием заявок: https://школапоэзии.рф. Прошу максимального репоста!

Курс для тех, кто не может не писать
Второй поток. Ноябрь — декабрь 2025

Привет, друзья.
Пришло время поделиться с вами тем, что я собирал годами - своим опытом и знаниями.
Литературных курсов, несмотря на распространённое мнение об их переизбытке, довольно мало. Особенно – тех, на которых автор в доверительном диалоге может получить опыт вдумчивого собеседничества.

Вот уже второй поток моего курса, я возьму все лучшее от первого, оптимизирую то, что требует улучшения, а в частности - учеников в этот раз будет в 2 раза меньше, чтобы разобрать творчество каждого буквально по косточкам. На первом потоке было 30 учеников, сейчас я хочу чтобы их было 15, ведь мне важно передать знания, охватить максимально каждого, уделить время. Да в первый раз мы постарались, и у нас все получилось, но работа с 15-ю горзадо эффективнее чем с 30 людьми. Всего нас ждет 17 увлекательных встреч на одной из которых я познакомлю вас с удивительной Ольгой Балла, редактором журнала «Знамя». Кроме этого будут личные консультации, созвоны и даже 2 чаепития. Мне уже не терпится встретиться с новой группой.

Моя цель, однако, и учить, и учиться – апеллируя к известной максиме о том, что все люди так или иначе становятся учителями. Хотелось бы, чтобы максимально стиралась граница между «старшим» наставником, ментором – и поэтом, обретающим знание. Также хочется, чтобы слова «правила» и «знание» в нашем разговоре обрастали необходимыми условностями – памятуя об известной формуле Кальдерона, цитируемой Гумилёвым: «Узнав правила, нужно запереть их на ключ, а ключ выбросить в море».

Кроме того, хотелось бы, чтобы целью наших курсов было погружение в современность – которая, увы, остаётся не у дел, а особенно сейчас, в информационно перенасыщенном обществе. Знакомство с лучшими современными поэтами, разговоры на самые важные темы применительно к поэзии – от роли рифмы до понятия самоповтора – всё это мы подробно обсудим на примере современных текстов: и лучших «чужих», и, конечно, ваших.

Я жду ваши заявки сюда: https://школапоэзии.рф, чтобы выбрать среди них 15 своих будущих учеников.
Заявки присылайте в форму (https://xn--80aodagguci9fxc.xn--p1ai/), в личке ответить не смогу, так как организационный процес целиком и полностью идет через менеджмент проекта.

До встречи в Школе поэзии, друзья!
Для тех, кто был на первом потоке и желает продолжить обучение, напишите мне в лс

Увидимся: https://школапоэзии.рф

Представляем содержание пятого молодежного номера. Особенно рады за наших дебютантов, коих немало, и которые очень порадовали своими текстами. Совсем скоро в продаже.

Фильм о современной поэзии на «Культуре» – полный хаос, ни в чём не ориентирующий зрителя: нарезка высказываний и кадров разной степени содержательности. Отдельно – Воденников с его (частью гениальными) ранними стихами; отдельно – Кублановский и замшелые рассуждения о «нравственности», «духовной гибели» без поэзии; совершенно автономно – Василевский с его многолетним лейтмотивным Карфагеном «культурного перепроизводства» и «всего слишком много». И многие другие, сливающиеся в хор голосов, но не полифонический, а беспорядочный. Конечно, хорошо, что есть Казарин, какое-то внимание было уделено журналу «Урал», какое-то – «Библиотеке поэзии» и Кириллу Маркову (авось кто заинтересуется). А вот комментариев к этому никаких нет, но нет и системы уже сложившихся представлений обывателя, в которой существуют одновременно Кублановский с его «духовной гибелью» – и Воденников с его «оправдывающими» словами о Блоке и тезисом, что поэзия выше нравственности (даже если, положим, авторы этих высказываний расположены сегодня примерно в единой этико-эстетической парадигме); Роман Мнацаканов, вещающий о том, что поэзии нет, и Юрий Казарин, апологет безудержной веры в неё. И в свете этой «многоголосой безмолвности» неясно, на что и кого фильм рассчитан, какая его целевая функция. На подготовленного знайку, умеющего отделить зёрна от плевел? Стремление показать обывателю, что современная поэзия в принципе имеется, – хоть как-то, хоть какая-то, а выводы пусть делает сам?

Другой бич современного документального фильма о литературе – ложная проверенность образцов: все современные стихи выступают на фоне Высоцкого, Окуджавы, Евтушенко, как бы призванных подтверждать… что? Статус поэзии в представлении обывателя? На самом деле – тягу к комфортному и проверенному из серии «как бы чего не вышло» в глазах создателей. Помнится, для первосентябрьской полосы в газете, где я работал, меня попросили выбрать стихи о школе. Я выбрал частью авангардное, частью более традиционное, но в целом исходил из уровня и разнообразия поэтик; придя во вторник на редколлегию, увидел, что все стихи заменили Дементьевым, Евтушенко, Симоновым. Оказалось, газету должен был читать министр образования, и коллеги очень побоялись за «репутацию» издания, мол, надо соответствовать его вкусу (забавно, что умозрительное представление об этом вкусе как бы заранее было дано). А почему бы, например, не встроить Сатуновского и Сапгира в комфортную систему представлений, скажем, точечно? Боятся, что изюм в булочке окажется взрывным? Но для такого радения создатель фильма должен быть человеком разбирающимся в ком-то, кроме Рождественского, я уже не говорю о «болеющем за чей-то вкус».

Скучаю по «Вслух. Стихи про себя» – уникальный разговор о поэзии на ТВ. Для такой передачи он довольно долго просуществовал, но сейчас, думаю, невозможен: там (при хорошем отборе и разнообразии) и лев возлёг с ягнёнком. Он как-то больше про десятые, а этот фильм – про деградантский сегодняшний день.

Сегодня довелось дать небольшую лекцию о новейшей поэзии для заочников филфака ДГУ (спасибо, Аида). Разумеется, без претензии на какую-то академическую компетентность. Просто появилась возможность поделиться своим опытом погружения в лит.процесс. А то беднягам суют в новейшую литературу Пастернака и Бродского, которые, при всём уважении к ним, уже мхом покрылись. Не знал, о ком конкретно мне хочется поговорить со студентами: то ли взять авторов, которых люблю, то ли тех, с кем необходимо познакомить. Решил выбрать подходящих под оба критерия сразу.

В итоге мы имеем:

1) Полуироничное "взрыв мозга" на стихотворения Бориса Кутенкова и неспособность найти в них цитаты из Мандельштама. Причём декламация самого "Мы живём под собою не чуя страны" тоже не помогла — его фамилию я так и не услышал. Борис, прости, я старался, как мог.
2) Ошеломляющее "ну в конце уже что попало пошло" на стихотворение Фазира. Фазир, прости, я старался, как мог.
3) Бессердечный покерфейс в адрес стихотворения Елены Жамбаловой. Елена, прости, мы тебя не заслуживаем.
4) Сухое "до слёз" после Гандлевского. Сергей Маркович, простите, я старался, но не смог.

Хочется верить, что я просто не обратил внимания на вовлечённого студента, который проникся и заинтересовался, но не выразил это вслух. Хочется, но не верится: всю пару в аудитории стояла такая гробовая тишина, что мне в какой-то момент стало неловко. В прошлый раз, когда пару недель назад я говорил уже с очниками о поэтических направлениях последних десятилетий прошлого столетия, был диалог, была вовлечённость, какой-никакой фидбек, хотя большинство всё равно не было заинтересовано и подавало слабые признаки жизни. Однако осознание, что хоть кто-то обратил внимание на прозвучавшие фамилии, что хоть кто-то "ещё долго потом обсуждал стихи Жданова", как мне после лекции написали в личку, радовало и радует по сей день. Но сегодня было немного грустно. И тут я понял, что все эти, извините, но по-другому не назовёшь, долбаёбские претензии к поэзии, мол она сейчас только для поэтов, зацикленная сама на себе, — полная глупость. Просто пока последние тридцать лет читатель сосал лапу, занимаясь вынужденным сопротивлением девяностым и вполне осознанной обольщенностью мтвишной шелухой 2000-х или же пуская слюни на свои ретроградные литературные иконы, поэзия, как ей заведено, выживала, жила сама по себе и, разумеется, менялась и преобразовывалась. Вот и живёт поэзия теперь порознь от массового читателя. И, разумеется, приходится сталкиваться с равнодушием студентов филфака на то, что сейчас поэты пишут. Но это не значит, что надо спускаться до недоросшего читателя и поправлять ему читательский слюнявчик, чтобы он не измазюкал ненароком свои читательские одежды "непонятным" стихотворением. Хотите, чтобы вас читали и слушали — идите в команду Ах Астаховой и Кравченко. Там всё просто и радужно, даже поэтом быть не нужно.

P.S. К счастью, не забыл записать саму лекцию, так что если кому-то вдруг станут интересны мои попытки литературного анализа, буду рад поделиться.

А теперь к хорошей новости.
Мою подборку опубликовали на полутонах.

https://polutona.ru/?show=1110163505

Неизмеримо благодарен Борису Кутенкову! За все.

А ещё напоминаю, что меня, Морфея Мусаева, Аиду Бабаеву, Индиру Зубаирову и Арсена Сахруева напечатали в новом номере литературного журнала "Дарьял".

Благодарю Индиру за предложение.

Ждём всей Махачкалой 😼

Москва. В это воскресенье
17:30 начало,
в КПЦ «Единство»

Напоминаю, что все средства идут подопечным БФ «Инсан»

Одиссея. Девятый вал

I. Пролог

это море теперь — пустяк.
и не море вообще, а так:
то ли озеро, то ли пруд,
где солёные сны плывут,
и один из них наш, смотри!
лунный берег. по центру — мы.
ты прощалась, а я не знал:
Одиссея. Девятый вал.

этот город теперь чужой.
Пенелопа, прошу, постой.
где Итака моя, ответь,
плыть куда и куда лететь?
нету родины, дома нет.
волны выломили хребет.
вот одна за одной опять
обращает корабль вспять.

друг на друга глядим, как в гладь:
нити те же и та же прядь.
и мне кажется, что одно
водрузили на нас ярмо:
Пенелопа и Лаертид.
так куда нам теперь идти?
Лаэртида и Пенелоп,
и у каждого свой циклоп,
вереница Харибд и Сцилл,
груда соли из слёзных жил.


II. Письмо Телемаху

Телемах-Телемах, не рождённый мой доблестный сын,
сколько лет тебе щас? в каком классе, напомни, ты?
ты, наверное, думаешь, я про тебя забыл,
что я — жалкий дурак, что карманы мои пусты.

Телемах-Телемах, наш седой, нерожденный. ах...
твоя мама тебя не баюкала никогда,
и отец не учил отливать втихаря в кустах.
Телемах, дорогой, подождёшь же немного, да?

на крутом берегу, что теперь на земле чужой,
ты пока поиграй там, во что ты играешь, ок?
мы придём, дорогой, и останемся там с тобой.
если можешь, прости, нерожденный ты наш сынок.

III. Одиссей и Калипсо

ах ты сучка, Калипсо! на кой тебе сдался я?
ты себя-то, скотина, видела? ты — змея.
и с каких это пор ты — Калипсо вообще? а ну!
вроде родиной звать мою сгорбленную страну...

IV. Пенелопа и Женихи

сколько вас развелось? насчитала примерно сто,
жрут мою кукурузу — царицу мою полей —
женишки-черносотенцы. большевичков простор
разгулялся и хочет жениться на мне скорей.

Антиной на ковчеге своём кое-как приплыл.
вот действительно твари, да только без пар, увы!
чё по чём, говорят. не унять, говорят, наш пыл,
и давай перейдём на ты. ну, какие «вы»?

ничего, потерпите, ребятки — придёт царёк,
как петух залетит в ваш курятник, и будет вам
и «на ты», и пиры. а покуда мотайте срок,
но потом будет поздно вам прятаться по шкафам.

Наверное, самое сложное в плане написания стихотворение, появившееся из строчки, которая в конце концов вообще оказалось "лишней". Почти полгода я не мог подобраться к нему снова, после практически полностью написанного пролога (ныне пролога). Но вот недавно что-то у меня в голове сложилось так, что слова пошли друг за другом на редком для меня автоматизме и искрящейся сиюминутности, без характерного мысленного томления.

Обычно я никак стихотворения и не комментирую, но вот это захотелось

В ПРОДАЖЕ!

Спрашивайте в книжных города, газетных киосках, заходите в редакцию или пишите нам, чтобы заказать доставку в другой город.

Соглашусь с Серафимой. Рассуждения о будущей "революции" или нынешней "несостоятельности" современной поэзии не стоят и выеденного яйца. Это либо лоббирование своих интересов, имеющих иногда личную природу, либо претензия на собственную возвышенность над лит.процессом. В нынешних реалиях невозможно посмотреть на поэзию сверху, ибо просто не хватит ни времени, ни сил на это. Эпоха определяется либо ретроспективно, либо через рефлексию собственного нахождения в ней, но никак не через возвышенность над ныне происходящим

некоторые тексты этого ноября

***

дверь отворяется, входит дурища лена,
леночка, девочка, воздух голубощёкий,
всё у меня, всё у меня в порядке,
всё у меня, и знать о тебе не знаю:
мама под бомбами – я и о ней забыла,
смертью сирень зацвела – она и во мне запахла,
спасибо тебе за сирень, за смерть, за волненье,
всё у меня, всё у меня в порядке,
чёрное молоко на губах обсохло,
стала мороженый кайф, тель-авив, израиль,
облако во хмелю, моисеев дурак цветущий,
и не зови, не зови, не зови отсюда,
губин андрей, говорю молодым забвеньем,
облако, дурочка, девочка, тарарам-свистулька,
вечный мы, вечный губин

***

Шоколад прилип к нему, мармелад…
Денис Новиков

«мой мармеладный, мой мармеладный, эх, не права я», –
звонкая пела катюша, москва гуляла,
приходит новиков, скалится выбитой пастью:
– ты не права, не права, мармеладокатя,
во глубине меня чёрный горит обмылок,
весь я обрубок, очёсок, шаламов, пепел,
детства убитого розовощёкий воздух,
в ад отправляйся, катя,
там пой свою джагу-джагу,
тошно от сладости в соловьином горле,
только моё мармеладогорло
на ритмах твоих выводит песнь песней,
на детстве растоптанном, эй-эй, возвратите лену,
лена жива, но ей запретили песню,
с войны бредёт сатуновский в снегу, кровище,
бредёт, зовёт – а девочка не открыла,
у девочки в мармеладе горящий волос,
катя, мы все теперь сатуновский,
звонкое детство, прости нас, катя,
ангел кровавого мармелада.

катенька, солнце, гуляй, никого не слушай.

***

евгений рейн звонит на свет убитой,
ложится с ней и дышит паром правды:
– прости меня, прости меня, татьяна,
за этот мат все яблоки мне в рот
я бабочка в ладони аронзона
здесь не моя здесь не моя промзона
зачем я рейн своих верблюжьих щёк

прости мне было мало на пельмени
прости я что-то близко к смерти
жив леонид он мой песок играет
и в трубку в трубку говорит:

– прости его он что-то близко к смерти
и на лице убитом бога яхве
младенческие бабочки летают
младенческие яблоки горят


***

воздух горит палящий, дневной, дербентский,
входит с указкой алан мусаев:
– дети страшных лет, золотые мои придурки,
дети, все пишем – облако, смерть, равненье,
с красной строки пишем на смерть равненье,
дети, о всех вас борис кутэ’нков,
смерти дурак цветущий, временем подпалённый,
сашу градиву ему запретили, сашу,
чёрную воду ему отравили, воду,
с грязью смешали хлеб, чеченский и чернобровый,
а он всё печётся о хлебе горящем,
тонио дорогой, неумолчный крёгер,
горло болит у кумира, придурка, братца,
говна и сирени красивый язык эзопов,
плавится, плавится золото у дурака в горле


***

воздух звенит за окном золотой, дербентский:
– милые дети, выключили смартфоны,
будем цвести, изучать дурака бориса,
палкой не трогать, от серебряных груш не прятать,
гуру фазир говорит, мол, мужик обидчив;
всё у него, всё у него непонятно,
пугачёва там пляшет, муравьи говорят с лободою,
песнь-перепеснь эмигрантская, господи свет помилуй,
воздух горит мандельштамов, будущий, молодой и страшный,
танец летит нулевых, градивы летит бюстгальтер;
всё я пойму – о дереве он палящем,
смерть он – а я читатель,
крикливый иов он вовсю, недарованных снов проситель,
бегом, наутёк – из журнала вырванный постер! –
в котелке эзоповом, пляске обэриутской.

***

Было, и помню, и забыть не могу,
двадцать пятого осень, стрёмная осень,
как болело в глазах от убитой птички,
от болеющей бабушки-невелички,
колебался треножник, горел на бегу.
Мимо шёл черноглазый друг,
за руку, говорит, пойдём,
музыку новую говорит, пойдём,
друг, говорит, друг,
говорит, мы бумага-луна,
подобрал меня сердцем
на путь свой, сердца путь –
сатуновский, в терпенье, провал временной,
в далёкую вечность.

***

Льву Оборину, Константину Матросову и Дмитрию Терновому

а всё-таки
листья падают на рельсы