Forwarded from ☠️
Жду вас и ваших зрителей. В 20-00 в Говорильне https://t.me/govorilnyatosobaka
Задайте жару! Выходите, как на настоящую дуэль, дорогие❤️
Судят зрители и жюри.
Первый член жюри Борис Кутенков, второго ищем.
Всем желаю удачи. До вечера.
Задайте жару! Выходите, как на настоящую дуэль, дорогие❤️
Судят зрители и жюри.
Первый член жюри Борис Кутенков, второго ищем.
Всем желаю удачи. До вечера.
🔥1
Forwarded from ☠️
Первое место Алан Мусаев Махачкала
Второе место Анна Встяная Москва
Оба поэта заработали по 3000 ₽
Поздравляем авторов 🏆
Свои заявки на Собачье сердце в раздел "Слэм" отправляем сюда @litsobakabot
Второе место Анна Встяная Москва
Оба поэта заработали по 3000 ₽
Поздравляем авторов 🏆
Свои заявки на Собачье сердце в раздел "Слэм" отправляем сюда @litsobakabot
❤13👍3🕊1
Forwarded from тонио крёгер
Отправил анонс для 109-го «Полёта разборов»: цикл Андрея Журавлёва Postmortem, который я в прошлом году включил в десятку лучших текстов на «Годе литературы», а до этого написал к нему предисловие в «журнале на коленке». (Автор прислал эти тексты просто в личку в контакте с просьбой посмотреть — наверное, не одному мне, но всё же это некоторое опровержение частого мнения, что, мол, из «самотёка ничего достойного не приходит».) Что-то совершенно одухотворяющее по силе и мастерское по версификации; не такое уж частое совпадение. Очень интересная подборка Валентина Трусова, побуждающая рассмотреть её в контексте близких ему авторов, — хотелось бы чётче определить для себя это направление.
Каждый раз организация «Полёта разборов» — определённая духовная практика. Касающаяся всего: от подбора фотографии до внутренней рефлексии над возможным высказыванием того или иного критика. Каждый конфликт (не так уж часто встречающийся, но всё же) считаю своим внутренним организаторским просчётом; досадно каждое несовпадение с тем, что предполагал. И не хотелось бы терять этой досады — и, например, чувства сиротства, которое сопровождает при «отпускании» текстов и анонса, как при расставании с человеком. При любом количестве предложений о творческих семинарах (а их много) и даже более частом преподавании, чем сейчас, не хотел бы оставлять эту практику постоянства. Примерно пяти критиков, которые участвовали в ПР, — нет в живых, а соведущий Григорий Батрынча в несвободе; кто-то уже демонстративно отказывается от возможности участия и сотрудничества, переменив взгляды. Проект сильно изменился за десять лет, едва ли не кардинально; он уже давно не вызывает прежнего хайпа, двинулся в сторону академизма и контекстуализации от вкусовых суждений, которые были в начале, и мне это нравится. Исключения есть всегда, перевес в рамках конкретного обсуждения возможен, но речь скорее о тенденции.
В то же время в такой организации есть что-то не только от духовной, а от советских неподцензурных практик противостояния злу. Некоторая «маргинальность» проекта и тихое делание своего дела годами — всё же очень советский идеалистический опыт борьбы со смертью. Исключительного постоянства, противоречащего ей и окружающей энтропии. Возможно, моя ностальгия по СССР, в котором я не жил, проявляется в том числе и в этом. Про одного такого редактора, работающего с 1978 года и до сих пор, есть эпиграмма: «И тридцать лет в одном журнале, / Как Сталин у руля страны». Разумеется, всё это побуждает к особой рефлексии ещё и над самим понятием инерции; над тем, чтобы не застревать в ореоле привычного, — литпроцесс неизменно меняется. Читать на убой, не забывать перечитывать самые нужные тексты, высматривать новые имена. (На чём сломались те или иные долгоиграющие коллеги, которые перепутали неизменность и заливание воском собственных ушей.)
Но нужно понимать и то, что вызов смерти активно не нравится ей самой; это не отменяет необходимости «вопрекизма», — но требует осмыслить ответственность перед «вызовом». У Шкловского есть афоризм: «Не нужно лезть в большую литературу, потому что большая литература окажется там, где мы будем спокойно стоять и настаивать, что это место самое важное». А кому же понравится, когда спокойно стоят и настаивают?
Каждый раз организация «Полёта разборов» — определённая духовная практика. Касающаяся всего: от подбора фотографии до внутренней рефлексии над возможным высказыванием того или иного критика. Каждый конфликт (не так уж часто встречающийся, но всё же) считаю своим внутренним организаторским просчётом; досадно каждое несовпадение с тем, что предполагал. И не хотелось бы терять этой досады — и, например, чувства сиротства, которое сопровождает при «отпускании» текстов и анонса, как при расставании с человеком. При любом количестве предложений о творческих семинарах (а их много) и даже более частом преподавании, чем сейчас, не хотел бы оставлять эту практику постоянства. Примерно пяти критиков, которые участвовали в ПР, — нет в живых, а соведущий Григорий Батрынча в несвободе; кто-то уже демонстративно отказывается от возможности участия и сотрудничества, переменив взгляды. Проект сильно изменился за десять лет, едва ли не кардинально; он уже давно не вызывает прежнего хайпа, двинулся в сторону академизма и контекстуализации от вкусовых суждений, которые были в начале, и мне это нравится. Исключения есть всегда, перевес в рамках конкретного обсуждения возможен, но речь скорее о тенденции.
В то же время в такой организации есть что-то не только от духовной, а от советских неподцензурных практик противостояния злу. Некоторая «маргинальность» проекта и тихое делание своего дела годами — всё же очень советский идеалистический опыт борьбы со смертью. Исключительного постоянства, противоречащего ей и окружающей энтропии. Возможно, моя ностальгия по СССР, в котором я не жил, проявляется в том числе и в этом. Про одного такого редактора, работающего с 1978 года и до сих пор, есть эпиграмма: «И тридцать лет в одном журнале, / Как Сталин у руля страны». Разумеется, всё это побуждает к особой рефлексии ещё и над самим понятием инерции; над тем, чтобы не застревать в ореоле привычного, — литпроцесс неизменно меняется. Читать на убой, не забывать перечитывать самые нужные тексты, высматривать новые имена. (На чём сломались те или иные долгоиграющие коллеги, которые перепутали неизменность и заливание воском собственных ушей.)
Но нужно понимать и то, что вызов смерти активно не нравится ей самой; это не отменяет необходимости «вопрекизма», — но требует осмыслить ответственность перед «вызовом». У Шкловского есть афоризм: «Не нужно лезть в большую литературу, потому что большая литература окажется там, где мы будем спокойно стоять и настаивать, что это место самое важное». А кому же понравится, когда спокойно стоят и настаивают?
Forwarded from Морфей. (Musaev)
***
А. Мусаеву.
Вагоны над жерлом Харибды
В агонии оттянутой.
На рельсах слезятся изгибы
Волн.
"Москва — Итака".
Вокзал вдали, но в даль вдова
Глядит и ждёт. Искривлен год,
И два, и три
Едва прошли...
"Ну где же ты?"
"Москва — Итака".
Изранено солнце
Молчанием моря.
Кто-то в вагоне
Проснётся от горя,
Заплачет, и снова
Уснёт.
Полуявь, полусон, полустон,
Полувздох.
С обветренных, но верных губ
Хриплой пеной лопнет шёпот:
"Пенелопа..."
Поезд прибывает. Чайки. Итака.
— Морфей Мусаев
XVI.IV.XXV
А. Мусаеву.
Вагоны над жерлом Харибды
В агонии оттянутой.
На рельсах слезятся изгибы
Волн.
"Москва — Итака".
Вокзал вдали, но в даль вдова
Глядит и ждёт. Искривлен год,
И два, и три
Едва прошли...
"Ну где же ты?"
"Москва — Итака".
Изранено солнце
Молчанием моря.
Кто-то в вагоне
Проснётся от горя,
Заплачет, и снова
Уснёт.
Полуявь, полусон, полустон,
Полувздох.
С обветренных, но верных губ
Хриплой пеной лопнет шёпот:
"Пенелопа..."
Поезд прибывает. Чайки. Итака.
— Морфей Мусаев
XVI.IV.XXV
❤3
Forwarded from Несуществующий импульс
Сергей Гандлевский.
Памяти матери
I.
Говори. Что ты хочешь сказать? Не о том ли,
как шла
Городскою рекою баржа по закатному следу,
Как две трети июня, до двадцать второго
числа,
Встав на цыпочки, лето старательно тянется
к свету,
Как дыхание липы сквозит в духоте площадей,
Как со всех четырех сторон света гремело в
июле?
А что речи нужна позарез подоплека идей
И нешуточный повод – так это тебя обманули.
II.
Слышишь: гнилью арбузной пахнул овощной
магазин,
За углом в подворотне грохочет порожняя
тара,
Ветерок из предместий донес перекличку
дрезин,
И архивной листвою покрылся асфальт
тротуара.
Урони кубик Рубика наземь, не стоит труда,
Все расчеты насмарку, поешь на дожде
винограда,
Сидя в тихом дворе, и воочью увидишь тогда,
Что приходит на память в горах и расщелинах
ада.
III.
И иди, куда шел. Но, как в бытность твою по
ночам,
И особенно в дождь, будет голою веткой
упрямо,
Осязая оконные стекла, программный анчар
Трогать раму, что мыла в согласии с азбукой
мама.
И хоть уровень школьных познаний моих
невысок,
Вижу как наяву: сверху вниз сквозь отверстие в
колбе
С приснопамятным шелестом сыпался мелкий
песок.
Немудрящий прибор, но какое раздолье для
скорби!
IV.
Об пол злостью, как тростью, ударь,
шельмовства не тая,
Испитой шарлатан с неизменною шаткой
треногой,
Чтоб прозрачная призрачная распустилась
струя
И озоном запахло под жэковской кровлей
убогой.
Локтевым электричеством мебель ужалит – и
вновь
Говори, как под пыткой, вне школы и без
манифеста,
Раз тебе, недобитку, внушают такую любовь
Это гиблое время и богом забытое место.
V.
В это время вдовец Айзенштадт, сорока семи
лет,
Колобродит по кухне – и негде достать
пипольфена.
Есть ли смысл веселиться, приятель, я думаю,
нет,
Даже если он в траурных черных трусах до
колена.
В этом месте, веселье которого есть питие,
За порожнею тарой видавшие виды ребята
За Серегу Есенина или Андрюху Шенье
По традиции пропили очередную зарплату.
VI.
После смерти я выйду за город, который
люблю,
И, подняв к небу морду, рога запрокинув на
плечи,
Одержимый печалью, в осенний простор
протрублю
То, на что не хватило мне слов человеческой
речи.
Как баржа́ уплывала за поздним закатным
лучом,
Как скворчало железное время на левом
запястье,
Как заветную дверь отпирали английским
ключом…
Говори. Ничего не поделаешь с этой напастью.
1987
#СергейГандлевский
Памяти матери
I.
Говори. Что ты хочешь сказать? Не о том ли,
как шла
Городскою рекою баржа по закатному следу,
Как две трети июня, до двадцать второго
числа,
Встав на цыпочки, лето старательно тянется
к свету,
Как дыхание липы сквозит в духоте площадей,
Как со всех четырех сторон света гремело в
июле?
А что речи нужна позарез подоплека идей
И нешуточный повод – так это тебя обманули.
II.
Слышишь: гнилью арбузной пахнул овощной
магазин,
За углом в подворотне грохочет порожняя
тара,
Ветерок из предместий донес перекличку
дрезин,
И архивной листвою покрылся асфальт
тротуара.
Урони кубик Рубика наземь, не стоит труда,
Все расчеты насмарку, поешь на дожде
винограда,
Сидя в тихом дворе, и воочью увидишь тогда,
Что приходит на память в горах и расщелинах
ада.
III.
И иди, куда шел. Но, как в бытность твою по
ночам,
И особенно в дождь, будет голою веткой
упрямо,
Осязая оконные стекла, программный анчар
Трогать раму, что мыла в согласии с азбукой
мама.
И хоть уровень школьных познаний моих
невысок,
Вижу как наяву: сверху вниз сквозь отверстие в
колбе
С приснопамятным шелестом сыпался мелкий
песок.
Немудрящий прибор, но какое раздолье для
скорби!
IV.
Об пол злостью, как тростью, ударь,
шельмовства не тая,
Испитой шарлатан с неизменною шаткой
треногой,
Чтоб прозрачная призрачная распустилась
струя
И озоном запахло под жэковской кровлей
убогой.
Локтевым электричеством мебель ужалит – и
вновь
Говори, как под пыткой, вне школы и без
манифеста,
Раз тебе, недобитку, внушают такую любовь
Это гиблое время и богом забытое место.
V.
В это время вдовец Айзенштадт, сорока семи
лет,
Колобродит по кухне – и негде достать
пипольфена.
Есть ли смысл веселиться, приятель, я думаю,
нет,
Даже если он в траурных черных трусах до
колена.
В этом месте, веселье которого есть питие,
За порожнею тарой видавшие виды ребята
За Серегу Есенина или Андрюху Шенье
По традиции пропили очередную зарплату.
VI.
После смерти я выйду за город, который
люблю,
И, подняв к небу морду, рога запрокинув на
плечи,
Одержимый печалью, в осенний простор
протрублю
То, на что не хватило мне слов человеческой
речи.
Как баржа́ уплывала за поздним закатным
лучом,
Как скворчало железное время на левом
запястье,
Как заветную дверь отпирали английским
ключом…
Говори. Ничего не поделаешь с этой напастью.
1987
#СергейГандлевский
❤🔥2
Forwarded from тонио крёгер
Вышло моё "коллективное интервью" по итогам телеграм-беседы в проекте Voinovpetry: https://netslova.ru/kutenkov/20voprosov.html Вопросы про тралала, бомбардиро, взаимоотношения с парикмахером и поп-музыку чередовались с образовательно-литературными. Спасибо Георгию Жердеву за публикацию и Андрею Войнову - за инициативу разговора.
Сетевая Словесность
Борис Кутенков: "Поэты останутся в истории не по эстетическим соображениям"
Телеграм-беседа с поэтом и критиком Борисом Кутенковым в рамках проекта Андрея Войнова Voinovpoetry: "20 вопросов Борису Кутенкову".
Forwarded from Редакция А. Войнова
Арсений Пегас и ещё один парень из России Ренат (я не знаком) задержаны в Беларуси по подозрению в причастности к телефонному мошенничеству. При них обнаружили средства, якобы полученные от пострадавшей.
Я связался с матерью Арсения. Несмотря на то, что мы в ссоре уже полгода, я предложил помощь. Не из героизма (решать правоохранительным органам, так или иначе) — просто потому, что знаю этого человека иначе. Он познакомил меня со многими достойными авторами.
+ я уверен в нескольких вещах:
1. Арсений — не мошенник по природе своей. Он всегда был бессребреником, цитировал «Блаженны нищие духом»: таким было его отношение к жизни. Он никогда не гнался за деньгами.
2. Он крайне доверчив. Вполне вероятно, что оказался втянут в эту ситуацию случайно — «за компанию» или через недобросовестных личностей. Обман людей — не в его характере. Когда мы общались, он даже в мелочах не врал людям.
3. Следствие, со слов мамы Арса, продлится ещё две недели, все это время он будет заключён под стражу, и родителям понадобятся деньги на адвокатов.
Если у вас есть возможность помочь — поддержите родителей Арса. Этот человек категорически много сделал для молодых поэтов в России. Номер приложу ниже. Сегодня я тоже перевожу 20 000 рублей. И вы переведите, по желанию и возможностям.
Карта мамы Арса-Пегаса.
МИР Альфа-банк
2200 1509 0497 4133
Ирина Давидовна М.
Привязана к номеру телефона
+7(916)505-19-67
Повторюсь, что решать ситуацию правоохранителям, я не беру на себя много и не геройствую. Но и просто проигнорировать вопрос не в праве.
Я связался с матерью Арсения. Несмотря на то, что мы в ссоре уже полгода, я предложил помощь. Не из героизма (решать правоохранительным органам, так или иначе) — просто потому, что знаю этого человека иначе. Он познакомил меня со многими достойными авторами.
+ я уверен в нескольких вещах:
1. Арсений — не мошенник по природе своей. Он всегда был бессребреником, цитировал «Блаженны нищие духом»: таким было его отношение к жизни. Он никогда не гнался за деньгами.
2. Он крайне доверчив. Вполне вероятно, что оказался втянут в эту ситуацию случайно — «за компанию» или через недобросовестных личностей. Обман людей — не в его характере. Когда мы общались, он даже в мелочах не врал людям.
3. Следствие, со слов мамы Арса, продлится ещё две недели, все это время он будет заключён под стражу, и родителям понадобятся деньги на адвокатов.
Если у вас есть возможность помочь — поддержите родителей Арса. Этот человек категорически много сделал для молодых поэтов в России. Номер приложу ниже. Сегодня я тоже перевожу 20 000 рублей. И вы переведите, по желанию и возможностям.
Карта мамы Арса-Пегаса.
МИР Альфа-банк
2200 1509 0497 4133
Ирина Давидовна М.
Привязана к номеру телефона
+7(916)505-19-67
Повторюсь, что решать ситуацию правоохранителям, я не беру на себя много и не геройствую. Но и просто проигнорировать вопрос не в праве.
❤2
Беркович, Батрынча, Малахов, теперь ещё и Арс.
Когда-нибудь беда может постучаться и в наши двери. Самое малое, что мы можем сделать — не молчать об этом.
Вы сами все понимаете
Когда-нибудь беда может постучаться и в наши двери. Самое малое, что мы можем сделать — не молчать об этом.
Вы сами все понимаете
❤2
Forwarded from Редакция А. Войнова
Нужно ли поэту прорываться сквозь тернии ради признания?
Как понять, что ты достоин👑
✍️ Для начала – что такое признание? Был ли признан
⚔ Мне кажется, тут вопрос в том, какой выбор делает сам поэт.
🎞 Сейчас поэзия больше не является «искусством номер один» для народа. Поэты не могут соперничать с рок-музыкантами или рэперами (да, рэп – совсем другое искусство, живущее по другим законам). Поэзия сейчас где-то на уровне фотографии. Ну вот, к примеру,
🕊 Как достичь читательской популярности, я не знаю, так как никогда этим не интересовался. Что же до признания в профессиональном, творческом кругу, то важнее сперва получить серьезную оценку, серьезное понимание твоей работы. Для этого есть институции – такие как «Полет разборов»
(продолжение в комментариях)
🥀 🤩 VOINOVPOETRY🤩 🥀
Как понять, что ты достоин
Пушкин? Еще бы! При этом его максимальный прижизненный тираж составлял 5000 экземпляров («Евгений Онегин»), обычно же – в разы меньше. Конечно, надо сделать пересчет на количество русскоговорящих, тогда их было раза в четыре меньше, чем сейчас, но все равно не густо. Речь шла о признании среди грамотной элиты. Постепенно количество грамотных людей расширялось, пока не составило сто процентов взрослых. Но людей, регулярно читающих книги, несравнимо меньше, даже среди них не так много любителей поэзии, и совсем немного любителей квалифицированных. Сто нет назад успехом среди «широких кругов интеллигенции» пользовались Блок, Маяковский, Ахматова, Есенин (а также Северянин, который остался в истории литературы скорее гротескно-колоритной фигурой). А Пастернака, Мандельштама, Хлебникова, Ходасевича, Цветаеву знали только люди, погруженные в предмет. Имело ли это значение?Есенин, например, очень хотел массовой славы, это во многом погубило его жизнь и психику, да и стихам его не пошло на пользу. Но уже несколько десятилетий спустя и такого выбора не было. В 1960-е годы Евгений Евтушенко и Андрей Вознесенский срывали аплодисменты у стотысячной аудитории на стадионах. Но в итоге осталась память именно об этом успехе, а не о стихах.🎞 Сейчас поэзия больше не является «искусством номер один» для народа. Поэты не могут соперничать с рок-музыкантами или рэперами (да, рэп – совсем другое искусство, живущее по другим законам). Поэзия сейчас где-то на уровне фотографии. Ну вот, к примеру,
Елена Шварц – великий поэт. При этом 99 из 100 прохожих ее имя гарантированно ничего не скажет. А имя Бориса Смелова? А ведь он в своей области – тоже гений. В последние десятилетия были коммерческие попытки «раскрутить» каких-то мальчиков и девочек, пишущих совершенно беспомощные сентиментальные вирши, но, кажется, это схлынуло. Были, конечно, в эти десятилетия и вполне профессиональные, даровитые, умелые популярные поэты – Борис Рыжий, Дмитрий Воденников (другие имена мне пришлось опустить по внелитературным причинам). Проблема в том, что у «экспертов» или просто серьезных любителей поэзии есть свои списки, в которые в разной последовательности входят десятки или сотни поэтов, и далеко не обязательно кто-то из упомянутых и неупомянутых окажется в первой десятке или даже, может быть, сотне. Как правило, популярные поэты пишут более привычные, «понятные», не чуждые сентиментальности стихи. Люди, искушенные в поэзии, желают другого.Бориса Кутенкова, где даже стихи начинающих могут стать предметом рассмотрения профессиональных критиков. Могу сказать, что в журнале «Кварта» весь «самотек» читается, все приславшие получают ответ – и не менее четверти авторов, если не больше, пришли к нам именно так. Думаю, что и в других новых онлайн-журналах дело обстоит так же. А эстетика везде разная. Так что, если вы талантливы и профессионально грамотны и не лезете в клоаки вроде «Стихов.ру», вы найдете свой круг. Если нет – то либо поэзия не ваше дело, либо вы пока мало чему научились, либо вы уникальный и непонятый никем гений, опередивший эпоху. Вероятность последнего… сами понимаете какая. Нет, абсолютному нулю она не равна. Все бывает. Вероятность, того, что через минуту в Петербурге начнется десятибалльное землетрясение, тоже не равна абсолютному нулю.(продолжение в комментариях)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤7👍2🔥2
Forwarded from тонио крёгер
Вышла моя рецензия на книгу статей Алексея Алёхина «Цель поэзии», исполненная в довольно необычном для меня жанре беспримесного отрицалова, а кто-то говорит, что и разноса. Одним словом, рецензия о книге критики, посвящённая тому, как не надо писать критику)
https://degysta.ru/retsenziya/boris-kutenkov-logika-potrebleniya/
(Текст до «Дегусты» побывал ещё в двух журналах и получил два милых отказа: в одном из них ответили, что «для нашего мирного издания не годится полемическая рецензия», в другом, ещё до прочтения рецензии, — что категорически не надо никакого Алёхина, ни жареного, ни пареного; видимо, обиделись на него заранее.)
Большое спасибо Данилу Шведу и Ольге Девш за публикацию.
P. S. Книгу не просите: не для её пиара писано (хотя ясен, ясен этот побочный эффект отрицательной критики).
https://degysta.ru/retsenziya/boris-kutenkov-logika-potrebleniya/
(Текст до «Дегусты» побывал ещё в двух журналах и получил два милых отказа: в одном из них ответили, что «для нашего мирного издания не годится полемическая рецензия», в другом, ещё до прочтения рецензии, — что категорически не надо никакого Алёхина, ни жареного, ни пареного; видимо, обиделись на него заранее.)
Большое спасибо Данилу Шведу и Ольге Девш за публикацию.
P. S. Книгу не просите: не для её пиара писано (хотя ясен, ясен этот побочный эффект отрицательной критики).
ДЕГУСТА
Борис Кутенков ‖ Логика потребления
Думается, несмотря на множество несогласий, такая ревизия и встряска литературной жизни, какая дана и в этих статьях, и в материалах самых строгих арионовских критиков, — не только полезна, но и...
❤🔥2
Я помню поэтический мастер-класс от Алехина в рамках книжной ярмарки «Тарки-Тау 2023». Нас тогда всех хорошенько отругали. Справедливо, ведь стихи действительно были плохими. Мои - точно!
Помню, как на моё совсем наивное стихотворение, посвящённое Осипу Мандельштаму, в котором я просто собрал конструктор из мотивов его главных стихотворений, приправив это ноткой юношеской гражданской поэзии, Андрей Давыдович отреагировал примерно так: «Ну... Вижу, что с поэзией Мандельштама вы уже ознакомились». В моём случае его оценка, хоть и была безжалостна, но точна. Сейчас я действительно смотрю на те вирши как на показательную псевдоэрудицию с нотками остросоциального высказывания, да ещё с хромающей матчастью. Вместе с Алехиным нас разбирал ещё и Андрей Коровин, о котором у меня есть пост мемуарного характера (с ним можно ознакомиться по закрепу на канале). Андрей тогда посоветовал мне ознакомиться не только с классикой, но и с современной поэзией, чтобы понимать, как всё устроено. На тот момент моё представление о современной поэзии строилось, собственно, на Коровине, поэтому его наставление меня немного смутило.
Читая статью Бориса, мне вспомнилось, как Алехин, разбирая одно из стихотворений Серены, начал неистово ругать один из образов, называя его искусственным. Я точно помню, что представлял из себя этот образ, но не могу в подлинном варианте воссоздать его в голове. Однако, прислушиваясь к отголоскам памяти о том дне, он мне не представляется ужасным и искусственным.
Серен, как там у тебя было то, а?
Но подытожил он её подборку словами «Божий дар». Трудно сказать, какие впечатления Алехин вызывал у меня в тот день. Трудно и составить мнение, так как журнал «Арион» прошёл мимо меня, ведь погружаться в современный литпроцесс я начал совсем недавно, думается. Но ощущение, что перед тобой кремень, определенно было.
Так или иначе, я с большим чувством ностальгии и невероятной любовью вспоминаю эти, совершенно непохожие на сегодняшние реалии, дни.
Помню, как на моё совсем наивное стихотворение, посвящённое Осипу Мандельштаму, в котором я просто собрал конструктор из мотивов его главных стихотворений, приправив это ноткой юношеской гражданской поэзии, Андрей Давыдович отреагировал примерно так: «Ну... Вижу, что с поэзией Мандельштама вы уже ознакомились». В моём случае его оценка, хоть и была безжалостна, но точна. Сейчас я действительно смотрю на те вирши как на показательную псевдоэрудицию с нотками остросоциального высказывания, да ещё с хромающей матчастью. Вместе с Алехиным нас разбирал ещё и Андрей Коровин, о котором у меня есть пост мемуарного характера (с ним можно ознакомиться по закрепу на канале). Андрей тогда посоветовал мне ознакомиться не только с классикой, но и с современной поэзией, чтобы понимать, как всё устроено. На тот момент моё представление о современной поэзии строилось, собственно, на Коровине, поэтому его наставление меня немного смутило.
Читая статью Бориса, мне вспомнилось, как Алехин, разбирая одно из стихотворений Серены, начал неистово ругать один из образов, называя его искусственным. Я точно помню, что представлял из себя этот образ, но не могу в подлинном варианте воссоздать его в голове. Однако, прислушиваясь к отголоскам памяти о том дне, он мне не представляется ужасным и искусственным.
Серен, как там у тебя было то, а?
Но подытожил он её подборку словами «Божий дар». Трудно сказать, какие впечатления Алехин вызывал у меня в тот день. Трудно и составить мнение, так как журнал «Арион» прошёл мимо меня, ведь погружаться в современный литпроцесс я начал совсем недавно, думается. Но ощущение, что перед тобой кремень, определенно было.
Так или иначе, я с большим чувством ностальгии и невероятной любовью вспоминаю эти, совершенно непохожие на сегодняшние реалии, дни.
❤4❤🔥1👍1💔1
Мнимые Пространства. Иван Жданов
Сверхгород – это сверхниша, а ниша – обманчивое пространство, обиталище, где можно как будто укрыться. Ниши чаще всего пусты, город заполнен ими, это толпы дверей, никуда не ведущих. Но есть города, где в их мнимых пространствах можно увидеть того, кого называют небесной дверью, снисшедшей на землю. Ниша – тайник, стена и не стена, пауза в стене, призрачное пространство. Не надо искать где-нибудь в мироздании место, где пространство и время совмещены в одно – войди в нишу и ты почувствуешь, что это место здесь.
Войди – и ты отождествишься с ней: станешь кирпичом в стене, частью стены.
Ниша – сакральный символ: там мог бы стоять царь, а это узел и замок мира, отделяющий порядок от хаоса. Но ниши призрачны. Любой ключ, сделанный наугад, мог бы к ним подойти, но нет у них замков. Ниша, забранная решеткой, – у-у, страх! – тюрьма. Свет, попадая туда, кружится, как в водовороте. Поставь кого-нибудь в нишу, и от него можно спрятаться, потому что тот видит только перед собой, как прожектор или как лошадь в шорах: шаг в сторону – и ты незрим для него.
Пространство ниши не ведает о размерах: в нее можно поместить все что угодно: от Кремля до иголки, потому что там все становится декоративным, игрушечным. Если человек открыт, как Адам, любопытен, а мир для него загадочен, деятелен и скульптурен, то ниша – это скульптура наоборот, наизнанку, и нет такой дороги, по которой она бы двинулась к какой-нибудь цели. Ниша – тупик, и в душе каждого их множество. Возвестивший о том, что все люди – братья, рушил стену с нишами, и в этом ответ на вопрос: самоубийцы ли пророки? Выйти из ниши страшно, но сделай шаг – и ты увидишь, что этих ниш тысячи. Вот негерой, занимающий нишу героя, вот нецарь, занимающий нишу царя, вот непророк, занимающий нишу пророка. Самозванец – тот же самоубийца, потому что самовольно занимает нишу царя, или героя, или пророка. Он идет на подлог: начинает со лжи, которую представляет как правду, потом сам верит в это как в правду. Самоубийца уравнивает себя с началом жизни. Занимает место, нишу этого начала. Дальше нет ничего, никакого начала: жизнь равноправна с ним и равна небытию.
Но кто добровольно может покинуть свою нору, выйти на склон горы, изрытой гроздьями нор? Ведь если ниша твоя позади – пред тобою стена изначальная, нерушимая, та, что не ограждает и удаляет, а все делает близким. Перед стеной ты свободен и не ограничен нишей своего существования. И ты не вмурован в нее, как в последнюю инстанцию, и нет в ней ничего последнего.
Ниша противоположна столпу, а столпничество абсолютная исповедальность. От пещеры одна ветвь привела к дому, а другая к нише, но обратной дороги нет, и если возможна она, то приведет к печи, потому что пещера (печь, печора) – одного корня с печалью. А столп – это радость и утро, а утро – это утроба, откуда рождается свет, день и солнце.
Сверхгород – это сверхниша, а ниша – обманчивое пространство, обиталище, где можно как будто укрыться. Ниши чаще всего пусты, город заполнен ими, это толпы дверей, никуда не ведущих. Но есть города, где в их мнимых пространствах можно увидеть того, кого называют небесной дверью, снисшедшей на землю. Ниша – тайник, стена и не стена, пауза в стене, призрачное пространство. Не надо искать где-нибудь в мироздании место, где пространство и время совмещены в одно – войди в нишу и ты почувствуешь, что это место здесь.
Войди – и ты отождествишься с ней: станешь кирпичом в стене, частью стены.
Ниша – сакральный символ: там мог бы стоять царь, а это узел и замок мира, отделяющий порядок от хаоса. Но ниши призрачны. Любой ключ, сделанный наугад, мог бы к ним подойти, но нет у них замков. Ниша, забранная решеткой, – у-у, страх! – тюрьма. Свет, попадая туда, кружится, как в водовороте. Поставь кого-нибудь в нишу, и от него можно спрятаться, потому что тот видит только перед собой, как прожектор или как лошадь в шорах: шаг в сторону – и ты незрим для него.
Пространство ниши не ведает о размерах: в нее можно поместить все что угодно: от Кремля до иголки, потому что там все становится декоративным, игрушечным. Если человек открыт, как Адам, любопытен, а мир для него загадочен, деятелен и скульптурен, то ниша – это скульптура наоборот, наизнанку, и нет такой дороги, по которой она бы двинулась к какой-нибудь цели. Ниша – тупик, и в душе каждого их множество. Возвестивший о том, что все люди – братья, рушил стену с нишами, и в этом ответ на вопрос: самоубийцы ли пророки? Выйти из ниши страшно, но сделай шаг – и ты увидишь, что этих ниш тысячи. Вот негерой, занимающий нишу героя, вот нецарь, занимающий нишу царя, вот непророк, занимающий нишу пророка. Самозванец – тот же самоубийца, потому что самовольно занимает нишу царя, или героя, или пророка. Он идет на подлог: начинает со лжи, которую представляет как правду, потом сам верит в это как в правду. Самоубийца уравнивает себя с началом жизни. Занимает место, нишу этого начала. Дальше нет ничего, никакого начала: жизнь равноправна с ним и равна небытию.
Но кто добровольно может покинуть свою нору, выйти на склон горы, изрытой гроздьями нор? Ведь если ниша твоя позади – пред тобою стена изначальная, нерушимая, та, что не ограждает и удаляет, а все делает близким. Перед стеной ты свободен и не ограничен нишей своего существования. И ты не вмурован в нее, как в последнюю инстанцию, и нет в ней ничего последнего.
Ниша противоположна столпу, а столпничество абсолютная исповедальность. От пещеры одна ветвь привела к дому, а другая к нише, но обратной дороги нет, и если возможна она, то приведет к печи, потому что пещера (печь, печора) – одного корня с печалью. А столп – это радость и утро, а утро – это утроба, откуда рождается свет, день и солнце.
❤2