Национальное величие - фантазм убогого тела
Раба угнетенного нищетой, трусостью и судьбой,
Сыны отечества за вымышленную победу,
Как овцы на заклание, вериницей тянутся на убой

Пропаганда множит новые славные мифы,
Старым дарует жизнь в угоду повестки дня,
Церковь слагает о воинах извращенные апокрифы,
Настоящего нет, а будущее только во имя и для

Жестокость как проекция пошлого быта,
Проза жизни без всяких высокопарных вирш,
Бытие к смерти фасадом "стабильности" скрыто,
Напомнит о нем лишь растущее поле кладбИщ.

Под гул самолётов, предрекающий крах мира,
Хороню настоящее и рушу будущие мечты,
Пережить конец света, потерявшего ориентиры,
Кажется легче, чем жизнь, из которой уйдёшь ты

Вечное возвращение по заветам старика Ницше
Оказалось иллюзией, что кончится в пустоте
Голоса репродукторов становятся тише,
Меня окружают гул баров, неон и не те

Из пепла страданий воскресенет Феникс надежды,
Не дай ему шанса, набросив на шею аркан,
Пустая попытка - почувствовать что-то, как прежде,
Как прежде
Лишь черти не в ноту танцуют на сердце канкан.

Помогают уснуть только мысли о суициде
Как о единственно возможном спасении
От этого существования, мелькающего в рапиде,
Вызывающего приступы тошноты и отвращения

Путь от рождения до надгробного камня
Измеряется чередой одинаковых городов,
От себя не уйти, не сойти на станции дальней,
И не скрыться за ширмой метафор и слов

"Принимай себя всего без прикрас и остатка" -
Как девиз терапии психологических травм,
Но ведь жизнь человеческая убога и жалка,
Признаю не венец в ней творения, но провал.

Ты никогда не сможешь сделать её счастливой,
Ведь счастье - это внутренняя гармония и баланс,
А ты по утрам открываешь глаза через силу,
Лицо как после бэдтрипа: в профиль или в анфас

Пилигрим пространств внешних и внутренних,
Хождение внутрь себя, как в новый Афон
Но истину не найти в вине и буддийских сутрах,
А покой в черно-белых фильмах Годара или Трюффо

Концерты, наркотики, алкоголь - всего лишь попытки
Уйти от реальности отбойного молотка,
Лабиринт существования - нестерпимая пытка,
Спастись не хватит Ариадновой нити мотка.

Мы вернулись к нормальной жизни так, бУдто
Ежедневных смертей нет южнее наших границ,
Равнодушию и смирению позавидует Будда,
Лицемерию-Янус даже со множеством лиц

Выбираем отели у моря по размеру зарплат,
Обживаем дома новых спальных районов,
А Христа вновь распял справедливый Пилат,
И любовь раздавили сапогами майора

Каждый с детства уверен, что война это плохо
"Миру мир" как трюизм прогнившего мира
Но отвратней всего, что мне так же, как им, похуй,
Гуманист подменил уснувшего на посту конвоира.

На полках серванта за грудой прочитанных книг
Пылятся несбывшиеся мечты и пустые амбиции,
За окнами серое небо, морок туманом проник,
А тошно настолько, что хочется застрелиться

Или напиться дешёвым вином до потери себя,
Очнуться помятым с похмельем где-то во Фрязино,
И из постоянств этой жизни, ни от кого не тая,
Любить лишь одно постоянство веселья и грязи.

Нахуяриться как смысл жизни, поскольку
Смысла нет, все дозволено - такой вот long talck
Прогоняли Фёдор Михайлович, Ницше и не только,
А эти ребята точно знали в подобном толк

Рембо в коматозе от голода и отсутствия сна -
Да, такой ценой получают поэзию из бездн ада -
Завещал: "Обхуяривайтесь", ведь жизнь одна,
Пусть физические пределы не станут преградой

Тенью великих с благословением на устах
Шатаюсь ночами по городу от бара до бара.
В глазах прохожих отвращение вытесняет страх,
Когда в безумном оскале дышу на них перегаром.

Моя Россия это островки кладбищ,
Раскинутые в каждом поселеньи,
Немым укором сквозь простор и тишь
Свидетельствуют ценности мгновений

Моя Россия это судьбы невпопад,
Как знаки неустроенности мира,
Ты жил нелепо, так же и пропал,
В безмолвии равнина схоронила

Очередного дурачка, что так искал
Покоя в этой юдоли страданий,
И остаются только слезы и тоска,
Кадила дым и отзвук отпеваний

Моя Россия это горечи потерь,
До хруста сердце в судороге сжалось
И что останется со мной теперь?
Утраты боль, прощение и жалость.

Где остался тот поворот в никуда на распутье
Деревенских дорог, рассекающих голую степь?
В замешательстве вечный усталый путник -
Любой выбор пророчит скорую смерть

Обдирая колени, ломиться куда-нибудь в Астану,
Проклиная себя, что вырос таким неуклюжим,
Поросенок Пётр на тракторе покидает страну,
Позади оставляя пучину хтони и липкого ужаса

Или остаться, молясь в исступленном экстазе,
Надеясь на стойкость при неизбежном конце,
И помнить - самая сильная боль в метастазах
Разрешится холодной росой на впалом лице.

Улицы мира сменят названия на улицы войн,
Слава и честь покорителям линий надрыва,
Грохот взрывов заглушит проклятья и вой,
Я курю в темноту, выдыхая пары сативы

Из обломков сознания, словно сквозь пелену
Я смотрю на обломки прежнего мира- лачуги,
Мы живём под собою не чуя не только страну,
В роковой слепоте мы и жизни вовсе не чуем

Так плывем, расширяя пространство борьбы
По привычке, без цели и грамма надежды
Тихим стуком земля накрывает собою гробы,
А с рождением все повторится как прежде.

Судьбы сброшены в кювет,
Как помои слиты в поле,
Нет ни ужаса, ни боли,
Передам отцу привет,

Что лежит в земле сырой
От усердий с алкоголем,
Леча душу от пробоин,
Что теперь уже со мной.

Дрожь тревоги и тоска -
Неподъемное наследство -
Быстро вырвало из детства,
Раздавив нутро в тисках.

Кроме рваного пальто
В чем прибежище поэта?
Утро, кофе, сигарета,
Всё не так и всё не то.

Сорван побуревший крестик,
Поиск счастья в простоте,
Как спасения в Христе,
Только сердце не на месте.

Вместо сердца пустота
Из груди зияет дыркой,
Жизни будто под копирку,
Вот Господь похохотал.

Утро отправит в нокаут ударом глухой пустоты,
Готовлю себя как к финальному акту Мисима,
Тайное станет явным, а мысли внезапно просты,
Когда за окном заалеет цветок Хиросимы

От тяготы жизни несёмся стремительно в ад
По сточному Стиксу на эмалированном судне,
О крахе надежды людской возвещает набат,
А день, что забрезжил, грозится стать судным

Бесы под сердцем затихли, почуяв своих,
Чувство покоя как перед решающей бурей,
Смириться со смертью как оборвать этот стих,
Принять главный выбор, ничем не рискуя.

Тяжёлое пьянство по заветам Довлатова -
Пить как закалачивать гвозди в будущий гроб,
Извините, но в этом нет ничего пиздатого,
Судьба неизбежна как в Античной трагедии рок

Потрепан как советский пророк Ерофеев
Венечка, написавший евангелие от пьяни,
Ведь моё поколение не менее ваших потеряно,
А будущее скрыто в апокалиптичном тумане

Алкоголь - лучший способ борьбы с удушьем
Реальности липкой, как испарина мертвеца,
Нормальная жизнь для здоровых и душных
А я это в рот ебал, привет фигуре отца.

Больше не будет диких гигов в Питере,
Да и по России уже не сгоняешь в тур,
Пьяный или угашенный в порванном свитере
Не споёшь больше для своих петухов и кур

"Как парочки пялились на кометы"
Ни за минет, ни за бесплатный ночлег,
Может, ты растворишься в туманности Андромеды
А, может, и с неба ради угара устроишь побег

Честерфилд догорел, а мы ещё так молоды,
После очередной дозы выходим в астрал,
Уже готовы к встрече, хоть и пришли на проводы,
Эй, что ты лежишь, Андрей, вставай, заебал.

Реальность - гниющий полип, своим смрадом
Зловонья обдает твой каждый несмелый вдох
Жить - перманентно бороться с телесным распадом,
Повторяя как мантру: "проживем, дай-то Бог"

Расчертив пространство борьбы на сферы и плоскости,
Продираться в испуге то вплавь, а то вброд,
Я так люблю этот мир, боже мой, Господи,
Только пусть он ебется в рот.

Отчаяние пронзает, как змЕя копье Георгия,
Внезапный укол реальности посреди тусовки
Настигнет на очередной пьянке или оргии,
Убив Диониса внутри, как пустую уловку

Вливаю ещё один шот с верою во спасение -
Зелёный змий против бесов под сердцем -
Эффективней заздравной молитвы в воскресение,
Непорочнее девственной чистоты младенца

Страдания отступают, на мгновенье взяв верх,
Дурманный экстаз подобен святой благодати
В душе, как в пальто, не сосчитать прорех,
Реальность прикончит утром, да и ебать ее.

Первая винстона облегчит утро,
Свинцовым небом, как гирей, дАвящее на плечи ,
Кровавый кашель вывернет внутренности,
Сердце в висках простучит, что никто не вечен

Лица прохожих свидетельствуют об ужасе,
В небе разлитом палитрой багряной зари,
Тешь себя мыслью, что хоть кому-то был нужен,
Когда никто не придёт спасать - замри и умри

Смирись с поражением, остепенись, успокойся,
Закутайся с головой в простыню психотравм,
Где-то внутри спит похмельный пропойца
Сточивший гнилые зубы об ограненный стакан.

Бьётся о скалы пьяный корабль Рембо,
Бороздя океаны несбывшихся ожиданий,
Каждая психотравма - повод уйти на дно
Или возможность добраться до самого края

Юность разменной монетой скатилась под стойку
Бара, где время в угаре замедлило бег
Заливаю в жаркое горло, как в жерло, настойку
Замышляю от собственных мыслей побег

Путешествие завершится только со смертью,
Бесславных героев поглотит последняя ночь
На земле, разгоревшись, пожар лихолетья
Выжжет память ушедших в безвременье прочь.

Зачем человеку нужна свобода?
Ведь он не знает, что делать с тоской,
Не зная броду, не суйся в воду,
А полезешь, по шею увязнешь, не ной

Зачем человек ищет счастье?
Внутреннюю гармонию и покой,
Единый финал гасит любые страсти,
Господи, спаси его душу и упокой

Зачем человеку деньги и паспорт?
Собственная жилплощадь и домострой,
Плыть по течению с рожей потасканной,
Нет будущего, если не можешь уйти в запой

Отказаться от социальных гарантий,
Плюнуть смачно в моральный устой,
Кем-то застрелена птица счастья,
Завтра снова ненастье, трясина, застой.

Практики жизни, как медленный суицид -
Все что не убивает, делает нас сильнее -
Если душа мертва, пусть и тело сгорит
Вечные инфантилы никогда не стареют

Жизнь - бессмысленный серкл-пит для планктона,
И завтра все неизбежно закружится вновь:
Смешно и нелепо, как дисгормонии обертона,
Не спасает ни панк, ни молодость, ни любовь

В тусовке, как во Христе, ищешь спасение,
Разбиваешься в пляске, рядом бесы под кожей.
На утро пронзает молнией откровение -
Отхода неизбежны, впрочем, и смерть тоже.

"Твоя жизнь, в принципе, один сплошной промах"
"С такой философией протянуть хотя бы до тридцати"
Сбить с пути человека, путающегося в синдромах
Невозможно - ведь он сам не знает, куда идти

Мягкой поступью лето скатилось к закату,
А оно, как известно, целая, пусть малая жизнь,
Листья, как птицы, стаями улетают куда-то,
Деревья - мудрые старцы - им шепчят: "Держись"

Держись в пустоте, будь тем, чем другие не были,
Цепляясь за воздух, звенящий в оконных рамах.
Я стою в проеме панельки мертвенно-бледный,
Подавляю желание отдаться силе кварталов.