Любовь - это видеть смысл жизни в её глазах,
Смотря в них из самой немыслимой дали,
Я целую твой труп, захлебываясь в слезах,
Как старуха Ирен своего несчастного Куртиаля

Мы бы стали воздухоплавателями пространств,
Облетев их все на своём маленьком шаре,
Любовь - это вера в тебя, потерпевшего крах,
Без надежды на счастье, слепая, будто в угаре

В жизни мало приятных и светлых моментов,
Много боли, страданий у каждого на пути,
Любовь - сжать тебя до хруста костей крепко
И когда все разрушено, найти силы сказать - "прости".

Карлсон улетел, обещав непременное возвращение,
Жду на крыше, страшась посмотреть вниз,
Уже не малыш, но боюсь в одиночестве пробуждения,
Лопнув, терпение падает, задевая карниз

Маленький мук превратился в большого страдальца,
По пустыне внутри себя продолжает путь,
Когда становится тошно, заламывай пальцы,
Боль помогает, если отчаяние не даёт уснуть

Герои моих детских грёз покинули сказки,
Сменили дворцы на квартиры, царства на города,
А я так им верил, прождав полжизни подсказки:
"Налево- счастье, направо- радость, а вот прямо- пизда".

Я падаю в пропасть, сил нет прокричать: "спаси"
У каждого свое путешествие на край ночи,
Мотивы вселенской тоски исполнит старик Дебюсси,
И если мне повезёт, смогу под них кончить.

Жизнь - чёртово колесо: крутись и блюй, молись и плачь,
Нет сил и желания начинать день - плюй
Есть- батрачь,

Мы все сгорим от чего-то или на чем-то,
Спасения или запасного выхода нет,
Господин не более, чем раб в почете,
Уходя отсюда, не забудь выключить свет

Ничто не имеет цели и смысла,
Ничто вообще НЕ
Отличает реальность от бреда и вымысла,
Вечно обмазываюсь в этом говне.

Я проголосую за партию патриотов России
Или пенсионеров, честно говоря, мне до пизды,
Как дворник Вася, который с утра уже синий,
Не разбирается в правилах взимания мзды

Он знает, что перспектив нет, а водка по двести,
Ждет его только похмелье и скорый цирроз,
И всей соц.поддержки и повышения пенсии,
Едва хватит на венок искусственных роз

Чёрная ненависть копится в закроме сердца,
Устав терпеть, рабы сами берутся за плеть,
И разводят огонь - вместо: "пустите погреться",
Повернув праздник жизни в новую круговерть

Пока спи господин П., мирно пуская поллюции,
Но я знаю - горячее время наступит в срок,
Дворник Вася зажжет пламя мировой революции,
Показав будущим поколениям кровавый урок.

Боюсь жизни слепым первобытным страхом
"Angst", как сказал несчастный датчанин Сёрен,
Ещё не родившиеся мечты пускаю прахом,
Огонь, что осветит путь, почему-то уже прогорел

Бреду в темноте, очередной поворот - тупик
На шоссе в никуда, по заветам старика Линча,
Пустота изнутри прорывается через крик,
В Бодрияровском мире изначально вторичен

Уже обхожусь без вопросов к убитому Богу,
Прошу, пожалей меня,всеми забытый старик,
А пока судьба не прибила к очередному порогу,
Я креплюсь по-немногу.
До скорой встречи, Стикс.

Люди в маршрутках без боя приняли поражение,
Мир без любви не совершит в вечность прорыв,
Люди в маршрутках качаются в такт движению,
Тайно мечтая в конце пути свалиться в обрыв

Что ждёт их? Работа по графику, семья по залету,
Не очнуться от сна, хоть исчезни весь мир,
Ранний подъем вызывает спазмы и рвоту,
Смерть от рака или инфаркта - роковой тир

Мы все сизифы своих внутренних мифов,
Жизнь - непомерная тяжесть, а сбросить жаль,
О пустом бытии нашем не будут слагать апокрифы,
Пусть вечно длится ненависть боль и печаль.

Каждое утро я умираю под Violent Soho и Moog,
Оставляя на мятой подушке частичку себя,
Постаревший ребенок все так же наивен и глуп
Плывет в пустоте, никогда никого не любя

Глаза цвета бродячего пса с поволокой слез,
Обречён на пустую свободу до первого зова,
К ногам твоим готов броситься, как на кость,
Обними меня, может, станет не так хуево

Сколько выдержу я ещё серых холодных дней,
Одиноких ночей,змеей заползающих в сердце,
Заходи и ты в мою душу, захочешь- согрей,
А собравшись уйти, не забудь закрыть дверцу.

Эта реальность больше не может быть выносима,
Я выблевываю из себя её морали и правила,
Готовлю себя, как к финальному акту Мисима,
Когда одиноким утром пустой чай завариваю

Человек обречён самим фактом рождения,
Мир не терпит дизертиров, калек и нищих,
Как оправдать ненужные результаты творения,
Когда на задворках жизни кто-то ещё дышит?

Ведь обязательно надо, чтобы было куда пойти,
Где тебя примут убогим и жалким, но все ж
Как ещё с этой скорби тропы не сойти?
Иначе исповедь Мармеладова пустой пиздеж?

Вот моё сердце кроваво пульсирует на ладони,
Я вырвал его, чтоб осветить миру спуск в ад,
Несчастный Данко так никогда и не будет понят,
И за грехи наши никто больше не будет распят.

Жалость и презрение к миру не знает границ,
Помоги мне пережить это лето, осень и зиму,
Перед последней шлюхой готов упасть ниц,
В мае воскресну, если найду в себе силы

Твёрдо уверен, Филонов просто был реалистом,
Посмотри на прохожих и убедись в этом сам,
Выдавая, как пощечину вкусу, такие лица,
Что могут явиться только в кошмарных снах

Жёлтые зубы гопника, словно неровный строй
Серых панелек,что ютятся на жгучем морозе,
Жить в России, как служить вечную за упокой,
"Спаси и сохрани" судорожно отбивать морзе.

Без любви мир развалится на рваные части
Изделие не понимает, зачем же так с ним
Выбросили одиноким, обрекая на все несчастья,
Человечество должно погибнуть, если я один

Никто не придёт к нему - смирись, пой, плач,
Печаль будет дольше зимы тревоги нашей,
На моих похоронах пусть трели выводит трубач
Всем на зло, а кто не танцует, гоните взАшей

Если вдруг на гроб падёт в исступленье кто,
Позабыв, что для нас, дураков, не придёт воскресение
Значит, жил не зря, широко распахнув пальто,
Всем чертям на зло, с глупой верою во спасенье.

Отведенное время от рождения и до могилы
За неимением лучшей системы счисления
Измеряется количеством пройденных вагин
От материнского лона и далее через желанные щели

Памятуя о тёплых днях, проведенных во чреве,
Человек тычется членом, ища душою покой,
Разменяв свою жизнь между дурой и стервой,
Пропустил, как все правда накрылось пиздой

Говоря откровенно, жизнь - бесконечная дрочка,
В вечных поисках пищи, признаний и ебли
Человек взрослеет, стареет, доходит до точки
Невозврата, сгнив сорным ненужным стеблем.

Мясной монстр, словно с картин Эгона Шиле,
Апатия и лень - два причала внутренней Богемии.
Мой эгоизм выше Эвереста, а тоска шире,
Чем двадцать тысяч лье через пролив Беренгов

Со стихами пора стать врачевателем душ,
Но пока мне хотелось спасти хотя бы свою
Ведь за таких, как я, едва ли выходят замУж
А настоящие мужики и вовсе в рожу плюют

Как грустный клоун в рваном пальто и шляпе,
Где же Мальвина, утешить маленького Пьеро,
Забыл стоп-слово для жизни, рыдаю с кляпом,
А змей-искуситель уютно спрятался под ребром.

В дешевом хостеле на улице желтых фонарей,
По ту сторону Невы, в районе площади Ленина,
Куда мы вырвались из будничной пены дней,
Несмотря на ссоры, я все ещё был тебе верен

С гимном любви своей мне не стать менестрелем,
Хотя с утратой её люди глотают стрихнин,
Потому строго держусь раз заданной цели -
Не потерять тебя, как Асю Вальтер Беньямин

Одиночество - то, что тебя непременно убьёт
Зимним вечером на полу квартиры без отопления,
Кручу варианты: таблетки, верёвка или полет
Навстречу солнцу, как Икар, отбросив сомнения.

День рассыпется на мириады пустых ожиданий,
Непрочитанных книг, сцен из немого кино,
Каждая новая встреча кончится новым прощанием
И новой надеждой, что прячется между строк

Зимними вечерами только и думать о смерти,
Или бродячим псом свернуться у твоих ног,
Но с гневными воплями изнутри лезут черти:
"Помни, восстание удобнее, если ты одинок"

Отчаяние и тоска вновь физически ощутимы,
Сердцу не вырваться из их цепких когтей,
Самообман - быть хоть где-то счастливым,
Быть может, не здесь, не сегодня, не с ней.

Перманентная тревога, абсолютная тоска
Сколько мне ещё осталось, может, много - я устал
Раны в сердце стали эхом, отголоском бытия,
Где я бегал без помехи, ещё искренне смеясь

Старый дом, ромашек поле, голубые васильки,
Фиолетовое море - сердце рвётся на куски
Счастье в радости заботы о тебе, любовь моя,
Отвращение до рвоты переходит за края

Красно-жёлтые трамваи и троллейбусы в депо
Городскою магистралью, унавоженной тропой,
В зеркалах витрин разбитых потерялось моё я,
Новый день глядит сердито, боль на злобу разменяв.

Моя жизнь - пошлый ебанный компромисс,
Кто-то торгует еблом, а кто-то совестью,
Связан с правдой, как панки и группа кис-кис:
На сцене - бунтарь, а за пределами коммерс

У тебя сердце искателя приключений,
Ходи на протестные митинги обеих сторон,
Тусовка важнее принципиального мнения,
Вдыхай запах свободы, пока тебя пиздит ОМОН

Самый честный поступок в текущей ситуации,
Если отбросить пустую риторику обеих правд,
Повеситься на столбе перед администрацией,
Уставив в окно мэра остановившийся взгляд.

Все события и персонажи вымышлены или случайны,
Ведь жизнь - это квест с открытым финалом,
Меняю приступы паники на клещи отчаяния,
А вино и табак на стандарты феназепама

Мучительно трудно держать в фокусе день,
Особенно когда живёшь, словно в дне сурка,
Из стабильного - все стабильно идёт по пизде,
И стабильно нутро разъедает боль и тоска

Нет планов на будущее, нет денег и нет надежд,
Утешаешь, что этим живут лишь мещане и дураки,
Но моё величие - это маниакальный бред,
Прорывающийся сквозь рамки слова и этой строки.

Национальное величие - фантазм убогого тела
Раба угнетенного нищетой, трусостью и судьбой,
Сыны отечества за вымышленную победу,
Как овцы на заклание, вериницей тянутся на убой

Пропаганда множит новые славные мифы,
Старым дарует жизнь в угоду повестки дня,
Церковь слагает о воинах извращенные апокрифы,
Настоящего нет, а будущее только во имя и для

Жестокость как проекция пошлого быта,
Проза жизни без всяких высокопарных вирш,
Бытие к смерти фасадом "стабильности" скрыто,
Напомнит о нем лишь растущее поле кладбИщ.

Под гул самолётов, предрекающий крах мира,
Хороню настоящее и рушу будущие мечты,
Пережить конец света, потерявшего ориентиры,
Кажется легче, чем жизнь, из которой уйдёшь ты

Вечное возвращение по заветам старика Ницше
Оказалось иллюзией, что кончится в пустоте
Голоса репродукторов становятся тише,
Меня окружают гул баров, неон и не те

Из пепла страданий воскресенет Феникс надежды,
Не дай ему шанса, набросив на шею аркан,
Пустая попытка - почувствовать что-то, как прежде,
Как прежде
Лишь черти не в ноту танцуют на сердце канкан.

Помогают уснуть только мысли о суициде
Как о единственно возможном спасении
От этого существования, мелькающего в рапиде,
Вызывающего приступы тошноты и отвращения

Путь от рождения до надгробного камня
Измеряется чередой одинаковых городов,
От себя не уйти, не сойти на станции дальней,
И не скрыться за ширмой метафор и слов

"Принимай себя всего без прикрас и остатка" -
Как девиз терапии психологических травм,
Но ведь жизнь человеческая убога и жалка,
Признаю не венец в ней творения, но провал.