«Понимаю, что мы — избранный народ, Бог мой, но иногда выбирай кого-нибудь другого...»
Вчера я рыдала, читая «Поминальную молитву» Горина. Мне кажется, это одна из самых сильных и самых интимных драм, мною когда-либо встреченных. Теперь я понимаю, насколько же сложно сказать — даже свернуто, по-школьному — о чем эта пьеса. Ведь она сразу и социальная, и до исповедальности личная. Про жителей поселка Анатовка — евреев, украинцев и русских — которые, несмотря на религиозные и прочие предрассудки остаются друг для друга близкими и важными людьми.
Горин непримиримо сатиричен и трогательно лиричен одновременно, а афоризмы его давно проросли в социальные сети, сделавшись народными, как «Во поле берёзка». Поэтому его так легко и одновременно трудно читать: Горин часто заставляет нас смеяться над тем, что болит, и скорбеть о том, что казалось забавным.
Это именно тот текст, который не просто отражает нас с вами и то, что сейчас происходит, а предрекает это. Потому что всё уже было. Только мы не хотим вспомнить.
Менахем (взял из чашки изюм)
Где вы берете такой крупный изюм?
Голда
Это вы берете, а мы покупаем.
Чужое поделить — не велика премудрость, сынок! Трудно свое отдать, кровное...
— Подождите, батюшка! А не скажете, в конце концов, что же было раньше, курица или яйцо?
— Раньше, голубчик, всё было.
#нетвойне #литература
Вчера я рыдала, читая «Поминальную молитву» Горина. Мне кажется, это одна из самых сильных и самых интимных драм, мною когда-либо встреченных. Теперь я понимаю, насколько же сложно сказать — даже свернуто, по-школьному — о чем эта пьеса. Ведь она сразу и социальная, и до исповедальности личная. Про жителей поселка Анатовка — евреев, украинцев и русских — которые, несмотря на религиозные и прочие предрассудки остаются друг для друга близкими и важными людьми.
Горин непримиримо сатиричен и трогательно лиричен одновременно, а афоризмы его давно проросли в социальные сети, сделавшись народными, как «Во поле берёзка». Поэтому его так легко и одновременно трудно читать: Горин часто заставляет нас смеяться над тем, что болит, и скорбеть о том, что казалось забавным.
Это именно тот текст, который не просто отражает нас с вами и то, что сейчас происходит, а предрекает это. Потому что всё уже было. Только мы не хотим вспомнить.
Менахем (взял из чашки изюм)
Где вы берете такой крупный изюм?
Голда
Это вы берете, а мы покупаем.
Чужое поделить — не велика премудрость, сынок! Трудно свое отдать, кровное...
— Подождите, батюшка! А не скажете, в конце концов, что же было раньше, курица или яйцо?
— Раньше, голубчик, всё было.
#нетвойне #литература
❤47👍4🔥2
Символизм как попытка всё запутать, чтобы разгадать
Проходим сразу с двумя студентками символизм, и вот еще на днях читательница напомнила, что однажды я в Твиттере коротко разбирала «Незнакомку» Блока. Да, того самого Блока, который был в высшей степени кудряв и равно несчастен.
Я вообще обожаю и уважаю тему литературных течений: по трансформации искусства можно судить о переменах в умах и сердцах людей. Вот и сейчас думаю: что-то будет теперь с искусством, как его перевернет, какие формы оно изберет для изображения того, чему мы, к сожалению, с вами свидетели?
Но я хотела о символизме. Меня привлекает это направление начала XX века, потому что оно очень фрейдистское, а я учусь на психотерапевта. Фрейдистское в том смысле, что любой символ — это только намек, дымок тюлевой занавески, сквозь который лишь угадывается чье-то очертание.
Мир непознаваем, постулировали символисты, но они же истово старались его разгадать.
Символистское произведение — это сон, наполненный дневными переживаниями бессознательного. Символ не имеет однозначного смысла, он — вязанка этих смыслов.
Кстати, символ годится не только для лирики, он и в прозе хорош. Что было бы с романом «Доктор Живаго», не выстрой Пастернак там иллюзорных лабиринтов из образов и намеков? Там ведь всё символично — от свечи на окне до тяжелого утюга Лары, которым она орудует, пока Юрий наблюдает за ней, все сильнее и мучительнее влюбляясь.
Или вот открытое в летнюю ночь окно Тургенева. Это не деталь, однозначно характеризующая или маркирующая переживание героя в момент сближения с героиней. Это символ: через окно проступает и вполне очевидный смысл новой возможности, но это одновременно и про побег, и про некое смятение: в литературе колебания персонажей часто происходят на пороге, лестнице, у окна.
Ладно, довольно. Не хочу растекаться.
Забирайте кратчайший лит. анализ блоковской «Незнакомки».
Раньше я думала, что главный мотив этого стихотворения — попытка лирического героя отделить пьяные грёзы от реальности.
И каждый вечер, в час назначенный,
(Иль это только снится мне?)
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
Оказалось, что красная нить — отражение: луна в воде «бессмысленно кривится», лирический герой видит себя в стакане с выпивкой, и даже символы, с помощью которых описывается загадочная девушка, немедленно отражаются в душе поэта: «И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу».
Даже «излучины» души, которые «пронзило терпкое вино», и то являют собой символический коридор из зеркал, точнее, из преломлений-отражений.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
Ну, и в конце лирический герой орёт сам себе (читай: своему отражению): «Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине».
Но в целом, стих, безусловно, про недостижимый идеал, который и узреть-то можно, чутка надравшись. Но завладеть им — никогда.
#литература
Проходим сразу с двумя студентками символизм, и вот еще на днях читательница напомнила, что однажды я в Твиттере коротко разбирала «Незнакомку» Блока. Да, того самого Блока, который был в высшей степени кудряв и равно несчастен.
Я вообще обожаю и уважаю тему литературных течений: по трансформации искусства можно судить о переменах в умах и сердцах людей. Вот и сейчас думаю: что-то будет теперь с искусством, как его перевернет, какие формы оно изберет для изображения того, чему мы, к сожалению, с вами свидетели?
Но я хотела о символизме. Меня привлекает это направление начала XX века, потому что оно очень фрейдистское, а я учусь на психотерапевта. Фрейдистское в том смысле, что любой символ — это только намек, дымок тюлевой занавески, сквозь который лишь угадывается чье-то очертание.
Мир непознаваем, постулировали символисты, но они же истово старались его разгадать.
Символистское произведение — это сон, наполненный дневными переживаниями бессознательного. Символ не имеет однозначного смысла, он — вязанка этих смыслов.
Кстати, символ годится не только для лирики, он и в прозе хорош. Что было бы с романом «Доктор Живаго», не выстрой Пастернак там иллюзорных лабиринтов из образов и намеков? Там ведь всё символично — от свечи на окне до тяжелого утюга Лары, которым она орудует, пока Юрий наблюдает за ней, все сильнее и мучительнее влюбляясь.
Или вот открытое в летнюю ночь окно Тургенева. Это не деталь, однозначно характеризующая или маркирующая переживание героя в момент сближения с героиней. Это символ: через окно проступает и вполне очевидный смысл новой возможности, но это одновременно и про побег, и про некое смятение: в литературе колебания персонажей часто происходят на пороге, лестнице, у окна.
Ладно, довольно. Не хочу растекаться.
Забирайте кратчайший лит. анализ блоковской «Незнакомки».
Раньше я думала, что главный мотив этого стихотворения — попытка лирического героя отделить пьяные грёзы от реальности.
И каждый вечер, в час назначенный,
(Иль это только снится мне?)
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
Оказалось, что красная нить — отражение: луна в воде «бессмысленно кривится», лирический герой видит себя в стакане с выпивкой, и даже символы, с помощью которых описывается загадочная девушка, немедленно отражаются в душе поэта: «И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу».
Даже «излучины» души, которые «пронзило терпкое вино», и то являют собой символический коридор из зеркал, точнее, из преломлений-отражений.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
Ну, и в конце лирический герой орёт сам себе (читай: своему отражению): «Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине».
Но в целом, стих, безусловно, про недостижимый идеал, который и узреть-то можно, чутка надравшись. Но завладеть им — никогда.
#литература
❤22🔥5👍2
О сочетаемости слов, или как заживо признать в себе гения
Мы пользуемся языком, как конструктором. Берем слово, к нему еще одно слово, далее — еще и еще. И вот получается фраза, а если постараться, то целый текст. При этом едва ли кто-то задумывается, что в своем выборе подходящих друг другу деталей конструктора мы весьма ограничены.
К примеру, вот многозначное слово глубокий. В основном своем значении — «имеющий большую глубину» — это прилагательное может безвозбранно соединяться с любым подходящим по смыслу существительными: глубокая миска, глубокая яма, глубокое озеро. Но вот в значении «достигший предела, полный, совершенный» это слово сочетается с немногими: глубокая осень (но почему-то не весна), глубокая ночь (но отчего-то не день), глубокая мысль (но при этом не воспоминание). А помнит из вас кто-нибудь, чем занимался в глубоком детстве? :)
Все это потому, что существует законы лексической сочетаемости. Некоторые слова связываются лишь с одним определенным словом. Например, закадычным может быть только друг. Ни одно другое слово не подстроится. Или же связь образуется с группой синонимов: щекотливым бывает вопрос, положение, ситуация. Однако попробуйте прилагательное щекотливый прилепить, допустим, к слову драма, и получится в лучшем случае языковая шутейка.
А сейчас я вам подкину немного академической теории, но она забавная, поэтому дочитайте! Вообще, всё, что касается возможностей поломать язык (а следом и голову) причиняет мне много удовольствия.
Ученые умы выделили три типа сочетаемости: семантическую (по значению слова), грамматическую (как слова связываются в зависимости от рода, числа и проч.) и непосредственно лексическую.
Семантическая сочетаемость поругана, когда люди произносят или пишут: Она женилась на генерале (вместо вышла замуж); К сегодняшнему часу (вместо к этому часу); Одолжить у товарища денег (вместо занять денег).
Грамматическая сочетаемость нарушена в пародийном примере «Моя твоя не понимать». Или «Будем посмотреть».
С лексической сочетаемостью больше всего ошибок и оттого самая знатная россыпь приколов: Закрой язык на замок; Голос цифр неутешителен. Мое любимое: Достигли зияющих вершин; Гения признали заживо; Мы потерпели победу и больше не вправе медлить; Нас постигло еще одно событие — помощь Запада.
И — совершенно гениальное: К нам пришли люди, удручённые опытом.
Разумеется, в художественных текстах — не обязательно юмористических — сочетаемость слов может художественно нарушаться. Отсюда следует, что границы этого явления весьма расплывчаты. Например, сочетание «душная речь» без контекста абсолютно бессмысленно. Однако в тексте про занудного человека нам ясно, что автор имеет в виду, пользуясь таким, с логической точки зрения, нелепым словосочетанием.
Мы пользуемся языком, как конструктором. Берем слово, к нему еще одно слово, далее — еще и еще. И вот получается фраза, а если постараться, то целый текст. При этом едва ли кто-то задумывается, что в своем выборе подходящих друг другу деталей конструктора мы весьма ограничены.
К примеру, вот многозначное слово глубокий. В основном своем значении — «имеющий большую глубину» — это прилагательное может безвозбранно соединяться с любым подходящим по смыслу существительными: глубокая миска, глубокая яма, глубокое озеро. Но вот в значении «достигший предела, полный, совершенный» это слово сочетается с немногими: глубокая осень (но почему-то не весна), глубокая ночь (но отчего-то не день), глубокая мысль (но при этом не воспоминание). А помнит из вас кто-нибудь, чем занимался в глубоком детстве? :)
Все это потому, что существует законы лексической сочетаемости. Некоторые слова связываются лишь с одним определенным словом. Например, закадычным может быть только друг. Ни одно другое слово не подстроится. Или же связь образуется с группой синонимов: щекотливым бывает вопрос, положение, ситуация. Однако попробуйте прилагательное щекотливый прилепить, допустим, к слову драма, и получится в лучшем случае языковая шутейка.
А сейчас я вам подкину немного академической теории, но она забавная, поэтому дочитайте! Вообще, всё, что касается возможностей поломать язык (а следом и голову) причиняет мне много удовольствия.
Ученые умы выделили три типа сочетаемости: семантическую (по значению слова), грамматическую (как слова связываются в зависимости от рода, числа и проч.) и непосредственно лексическую.
Семантическая сочетаемость поругана, когда люди произносят или пишут: Она женилась на генерале (вместо вышла замуж); К сегодняшнему часу (вместо к этому часу); Одолжить у товарища денег (вместо занять денег).
Грамматическая сочетаемость нарушена в пародийном примере «Моя твоя не понимать». Или «Будем посмотреть».
С лексической сочетаемостью больше всего ошибок и оттого самая знатная россыпь приколов: Закрой язык на замок; Голос цифр неутешителен. Мое любимое: Достигли зияющих вершин; Гения признали заживо; Мы потерпели победу и больше не вправе медлить; Нас постигло еще одно событие — помощь Запада.
И — совершенно гениальное: К нам пришли люди, удручённые опытом.
Разумеется, в художественных текстах — не обязательно юмористических — сочетаемость слов может художественно нарушаться. Отсюда следует, что границы этого явления весьма расплывчаты. Например, сочетание «душная речь» без контекста абсолютно бессмысленно. Однако в тексте про занудного человека нам ясно, что автор имеет в виду, пользуясь таким, с логической точки зрения, нелепым словосочетанием.
🔥31👍9❤2
Как я перестала бояться сопротивлений и принялась за текст
Хотела написать о том, как победить сопротивления и начать писать текст, и обнаружила, что уже полчаса смотрю в белый электрический лист. Ван Гог говорил: «Когда пустой холст идиотски пялится на тебя, малюй хоть что-нибудь». Решив, что суть этого изречения вполне вероятно подойдет и к литературному творчеству, я стала набирать случайные слова.
Это как игра в ассоциации, обрадовалась я хоть какой-то словообразовательной деятельности. И сразу вспомнила, что я все-таки еще и психолог. Так почему бы не перемешать знания из этой области и писательский опыт, чтобы создать текст о том, как создать текст, когда советы для тех, кто не может создать текст, поломались.
Разумеется, кризисный, как это нынче говорится, менеджмент у каждого индивидуальный, но есть некоторые способы справиться с творческими сопротивлениями.
Итак, если не пишется, а надо, чтобы писалось:
— полежите вниз головой
Это не только ради того, чтобы кровь полилась в мозг. Это еще поможет – физически – посмотреть на мир под другим углом. Выглядит странно, работает отлично.
— пишите первое, что придет в голову
И тем я начала свой пост. Если пустой лист вас гипнотизирует, начните набирать случайные слова. Работает, потому что это уже и самый процесс письма, а не просто ёрзанье на стуле, и очертания идей, ведь одно верно найденное слово может воодушевить на целое произведение.
— попросите помощи
Как Гоголь. У гениального автора творческие мысли были тягучими, как остывший кисель, но он не стеснялся приставать к товарищам с просьбой поделиться идеями или целыми историями. «О чем бы ты хотел прочесть книгу?» Задайте подобный вопрос ближнему, пусть пофантазирует.
И наконец:
— почитайте хорошую книгу
Просто потому, что вдохновение заразительно.
Фуф.
Хотела написать о том, как победить сопротивления и начать писать текст, и обнаружила, что уже полчаса смотрю в белый электрический лист. Ван Гог говорил: «Когда пустой холст идиотски пялится на тебя, малюй хоть что-нибудь». Решив, что суть этого изречения вполне вероятно подойдет и к литературному творчеству, я стала набирать случайные слова.
Это как игра в ассоциации, обрадовалась я хоть какой-то словообразовательной деятельности. И сразу вспомнила, что я все-таки еще и психолог. Так почему бы не перемешать знания из этой области и писательский опыт, чтобы создать текст о том, как создать текст, когда советы для тех, кто не может создать текст, поломались.
Разумеется, кризисный, как это нынче говорится, менеджмент у каждого индивидуальный, но есть некоторые способы справиться с творческими сопротивлениями.
Итак, если не пишется, а надо, чтобы писалось:
— полежите вниз головой
Это не только ради того, чтобы кровь полилась в мозг. Это еще поможет – физически – посмотреть на мир под другим углом. Выглядит странно, работает отлично.
— пишите первое, что придет в голову
И тем я начала свой пост. Если пустой лист вас гипнотизирует, начните набирать случайные слова. Работает, потому что это уже и самый процесс письма, а не просто ёрзанье на стуле, и очертания идей, ведь одно верно найденное слово может воодушевить на целое произведение.
— попросите помощи
Как Гоголь. У гениального автора творческие мысли были тягучими, как остывший кисель, но он не стеснялся приставать к товарищам с просьбой поделиться идеями или целыми историями. «О чем бы ты хотел прочесть книгу?» Задайте подобный вопрос ближнему, пусть пофантазирует.
И наконец:
— почитайте хорошую книгу
Просто потому, что вдохновение заразительно.
Фуф.
👍38❤12🔥2
Однажды друг-писатель, зная о моей упертой мечте издать сборник рассказов, подкинул ссылку на канал «Литагенты существуют». И это единственный канал, который я регулярно читаю, хотя попытки заслать издателям рукопись после переезда в Канаду совершаю откровенными набегами. Особенно теперь, когда мы внезапно превратились в героев Ремарка и Воннегута.
Вот, например, пост про то, о чем нельзя писать в книгах. Или о том, как понять, прочел редактор письмо с рукописью или нет.
«Литагенты», к их чести, не пересыхают, как многие другие посвященные литературе и издательским делам паблики. Благодаря авторам канала я вижу, что литературная жизнь в России продолжается, и это меня греет. Если вам тоже интересен книжный жанр жизни – приходите в клуб. Искусство — не добродетель, но отдушина.
Кстати, у них сейчас открыт набор на питчинги. Вы можете представить свою книгу литературным агентам, получить обратную связь по её коммерческому потенциалу и возможность получить предложение о сотрудничестве с литагентом.
Вот, например, пост про то, о чем нельзя писать в книгах. Или о том, как понять, прочел редактор письмо с рукописью или нет.
«Литагенты», к их чести, не пересыхают, как многие другие посвященные литературе и издательским делам паблики. Благодаря авторам канала я вижу, что литературная жизнь в России продолжается, и это меня греет. Если вам тоже интересен книжный жанр жизни – приходите в клуб. Искусство — не добродетель, но отдушина.
Кстати, у них сейчас открыт набор на питчинги. Вы можете представить свою книгу литературным агентам, получить обратную связь по её коммерческому потенциалу и возможность получить предложение о сотрудничестве с литагентом.
Telegram
Литагенты существуют
О книжном рынке и литературном мире. Пусть будет больше счастливых авторов и хороших книг! litagency.me
Рекламу не размещаем!
Наш бот 👉 @litagents_bot
Сообщество 👉 @beanauthor_bot
Услуги бюро 👉 @consulting_buro
РКН: https://goo.su/mXOi
Рекламу не размещаем!
Наш бот 👉 @litagents_bot
Сообщество 👉 @beanauthor_bot
Услуги бюро 👉 @consulting_buro
РКН: https://goo.su/mXOi
❤9👍2
Умею теперь чуток в семейную психотерапию
Закончила очередную псих.трехдневку. Приезжал чужеродный тренер, поэтому сопротивлений было больше, чем обычно. Но он оказался весьма булочным, и мы скорее растеклись, чем взъерошились. Думаю, что у него было такое задание — не разгонять тяжеляк перед долгим летним перерывом.
В общем, теперь я кое-что умею в семейную терапию! Обалдеть, потому что раньше мне это казалось каким-то совсем далеким и сложным. Точнее, это и нелегко, но вполне окучиваемо. Схема терапии примерно та же, просто нужно удерживать в фокусе внимания двоих человек.
Вот одно из открытий. В семье у каждого своя роль, но общее поле. И если в паре, например, супружеской начинаются проблемы, это означает, что не хватает одной из трех вещей:
✔️ безопасности (допустим, партнер агрессивно реагирует на любое проявление недовольства у партнера);
✔️привязанности (типичный маркер — "мне не хватает твоего внимания!");
✔️ влияния (партнер ничего не делает по просьбе другого партнера, и тот чувствует, что он ни на что в отношениях не может повлиять, т.е., упрощая, он не ценен и не важен).
И вот даже когда в паре у одного провисает безопасность, а другому охота привязанности, то всё равно это сваливается к общему знаменателю про безопасность, потому что это самая базовая из потребностей.
Задача семейного терапевта — обнаружить дыру и, работая неким переводчиком, помочь клиентам услышать и увидеть друг друга, а еще, в идеале, найти способы удовлетворения одной из трех базовых потребностей. Иначе напряжение будет продолжать расти, выплескиваясь в скандалы из-за криво висящей полочки. Ну, или во что еще похуже.
#психология
Закончила очередную псих.трехдневку. Приезжал чужеродный тренер, поэтому сопротивлений было больше, чем обычно. Но он оказался весьма булочным, и мы скорее растеклись, чем взъерошились. Думаю, что у него было такое задание — не разгонять тяжеляк перед долгим летним перерывом.
В общем, теперь я кое-что умею в семейную терапию! Обалдеть, потому что раньше мне это казалось каким-то совсем далеким и сложным. Точнее, это и нелегко, но вполне окучиваемо. Схема терапии примерно та же, просто нужно удерживать в фокусе внимания двоих человек.
Вот одно из открытий. В семье у каждого своя роль, но общее поле. И если в паре, например, супружеской начинаются проблемы, это означает, что не хватает одной из трех вещей:
✔️ безопасности (допустим, партнер агрессивно реагирует на любое проявление недовольства у партнера);
✔️привязанности (типичный маркер — "мне не хватает твоего внимания!");
✔️ влияния (партнер ничего не делает по просьбе другого партнера, и тот чувствует, что он ни на что в отношениях не может повлиять, т.е., упрощая, он не ценен и не важен).
И вот даже когда в паре у одного провисает безопасность, а другому охота привязанности, то всё равно это сваливается к общему знаменателю про безопасность, потому что это самая базовая из потребностей.
Задача семейного терапевта — обнаружить дыру и, работая неким переводчиком, помочь клиентам услышать и увидеть друг друга, а еще, в идеале, найти способы удовлетворения одной из трех базовых потребностей. Иначе напряжение будет продолжать расти, выплескиваясь в скандалы из-за криво висящей полочки. Ну, или во что еще похуже.
#психология
❤25👍13
Не Мартин не Иден
Когда мне было года 22, я познакомилась с парнем по имени Витя. Он снимал репортажи для одного из телеканалов и был красив плакатной, отфотошопленной красотой. Но общаться, а тем более флиртовать с Витей, несмотря на его внешний лоск, не хотелось. Витя не умел разговаривать. Точнее, он научился языку как схеме, но разговаривать при этом не научился. Вращаясь в более-менее богемной среде людей пишущих, он старался вязать затейливые фразы, но из-за бедного словарного запаса и нечувствительности к языку выходило что-то казенное, вплоть до карикатурного.
«Я, так сказать, впоследствии немного осознал самыми дальними закромами, что это серьезно усложняет задачу, однако, как говорится, до большинства коллег пока не получается донести смысл этой истины». Что-то в этом духе.
Мне было 22, я была готова флиртовать хоть с банкой варенья, но только не с Витей. Помню свои ощущения от его речи: меня заперли в комнате с сотней-другой приторно курящихся ароматических палочек. Окна законопачены, побег исключен.
Витя хорошо видел кадр, Витя был божественно красив, но разговаривать не умел совсем.
Тогда я была еще далека от преподавательской деятельности, художественные тексты только-только начинала писать и еще не вполне могла самой себе растолковать, насколько важно то, как человек говорит. Я просто ощущала это внутренним чутьем, желанием или нежеланием приближаться к человеку, смотреть на него, слушать его.
Это теперь я понимаю, что в человеке больше всего притягивает умение говорить. Не только грамотно, но и логично, ярко, образно. Такая речь кажется легкой, она обволакивает, она соблазняет. Я вижу, как меняются мои студенты, с которыми занимаюсь русским языком и литературным мастерством. (Ребята, привет! У меня огромное уважение к вашему труду и желанию развиваться.)
Сейчас я составляю расписание на лето для тех, кто хочет улучшить речь, научиться писать тексты, разобраться в литературе или просто стать грамотнее. Подтягивайтесь. Любой мой студент подтвердит, что на моих уроках никакой обязаловки и кислых мин. Но двигаемся, и это замечательно.
Пишите в личку🥨
Когда мне было года 22, я познакомилась с парнем по имени Витя. Он снимал репортажи для одного из телеканалов и был красив плакатной, отфотошопленной красотой. Но общаться, а тем более флиртовать с Витей, несмотря на его внешний лоск, не хотелось. Витя не умел разговаривать. Точнее, он научился языку как схеме, но разговаривать при этом не научился. Вращаясь в более-менее богемной среде людей пишущих, он старался вязать затейливые фразы, но из-за бедного словарного запаса и нечувствительности к языку выходило что-то казенное, вплоть до карикатурного.
«Я, так сказать, впоследствии немного осознал самыми дальними закромами, что это серьезно усложняет задачу, однако, как говорится, до большинства коллег пока не получается донести смысл этой истины». Что-то в этом духе.
Мне было 22, я была готова флиртовать хоть с банкой варенья, но только не с Витей. Помню свои ощущения от его речи: меня заперли в комнате с сотней-другой приторно курящихся ароматических палочек. Окна законопачены, побег исключен.
Витя хорошо видел кадр, Витя был божественно красив, но разговаривать не умел совсем.
Тогда я была еще далека от преподавательской деятельности, художественные тексты только-только начинала писать и еще не вполне могла самой себе растолковать, насколько важно то, как человек говорит. Я просто ощущала это внутренним чутьем, желанием или нежеланием приближаться к человеку, смотреть на него, слушать его.
Это теперь я понимаю, что в человеке больше всего притягивает умение говорить. Не только грамотно, но и логично, ярко, образно. Такая речь кажется легкой, она обволакивает, она соблазняет. Я вижу, как меняются мои студенты, с которыми занимаюсь русским языком и литературным мастерством. (Ребята, привет! У меня огромное уважение к вашему труду и желанию развиваться.)
Сейчас я составляю расписание на лето для тех, кто хочет улучшить речь, научиться писать тексты, разобраться в литературе или просто стать грамотнее. Подтягивайтесь. Любой мой студент подтвердит, что на моих уроках никакой обязаловки и кислых мин. Но двигаемся, и это замечательно.
Пишите в личку🥨
❤32👍15👏3
Хватит искать списки лучших книг. Держите 15 великих текстов
Ребята, я написала статью о пятнадцати книгах, способных совершить революцию духа. На меня по крайней мере они именно так и повлияли. Кстати, эти книжки в том числе отменно развивают художественный вкус и помогают улучшить речь. Читайте, становитесь тоньше, добрее и чище. И делитесь впечатлениями, конечно.
А что из этого уже читали?
Ребята, я написала статью о пятнадцати книгах, способных совершить революцию духа. На меня по крайней мере они именно так и повлияли. Кстати, эти книжки в том числе отменно развивают художественный вкус и помогают улучшить речь. Читайте, становитесь тоньше, добрее и чище. И делитесь впечатлениями, конечно.
А что из этого уже читали?
❤31👍22
Как вы смотрите на то, чтобы я просто вышла и прочла один из своих рассказов?
👍50❤12🔥8
Ты — это твои желания
То, чего мы на самом деле хотим, по сути, и является тем, что мы из себя представляем. Но не тем, что мы о себе думаем. Образ «я» состоит из миражей социальных обобщений и культурных требований, представлений об этике и эстетике вещей. Наше «я» проективно. Оно прежде всего создается по формуле: «я — это то, кем я привык себя считать исходя из воспитания, представлений окружающих и воспоминаний». То есть в нашем представлении о себе собственно нас — надклеванная хлебная крошка, отобранная у голодного голубя.
А вот истинные желания — это, действительно, «я». Большая часть из них, по понятным причинам социального дискомфорта, не покидает бессознательного. Помните кошмарные сны? На самом деле это — самые лакомые мечты, принявшие уродливые формы из-за невозможности их «сбыть». Да чего там сбыть, даже признать их — невыносимо страшно. Но в этих подавленных желаниях и есть наша сущность, которая так или иначе ежедневно тащит нас в разные истории. Переплетение этих историй и становится жизнью, судьбой или, если хотите, роком.
Нет такой ситуации, в которую бы мы не пришли сами. И привели нас в нее наши потаенные мечты.
Как видите, у меня обострение философии. Это происходит потому, что сейчас мне трудно. В том числе выходить в эфиры и читать вам рассказы или еще что-нибудь. Я обязательно это сделаю, как только будут силы. Через силу, разумеется, не хочу. Искусство нельзя умножить на насилие.
И напишите, как вы там вообще.
То, чего мы на самом деле хотим, по сути, и является тем, что мы из себя представляем. Но не тем, что мы о себе думаем. Образ «я» состоит из миражей социальных обобщений и культурных требований, представлений об этике и эстетике вещей. Наше «я» проективно. Оно прежде всего создается по формуле: «я — это то, кем я привык себя считать исходя из воспитания, представлений окружающих и воспоминаний». То есть в нашем представлении о себе собственно нас — надклеванная хлебная крошка, отобранная у голодного голубя.
А вот истинные желания — это, действительно, «я». Большая часть из них, по понятным причинам социального дискомфорта, не покидает бессознательного. Помните кошмарные сны? На самом деле это — самые лакомые мечты, принявшие уродливые формы из-за невозможности их «сбыть». Да чего там сбыть, даже признать их — невыносимо страшно. Но в этих подавленных желаниях и есть наша сущность, которая так или иначе ежедневно тащит нас в разные истории. Переплетение этих историй и становится жизнью, судьбой или, если хотите, роком.
Нет такой ситуации, в которую бы мы не пришли сами. И привели нас в нее наши потаенные мечты.
Как видите, у меня обострение философии. Это происходит потому, что сейчас мне трудно. В том числе выходить в эфиры и читать вам рассказы или еще что-нибудь. Я обязательно это сделаю, как только будут силы. Через силу, разумеется, не хочу. Искусство нельзя умножить на насилие.
И напишите, как вы там вообще.
❤50👍6🔥2
То, что вы хотели узнать о литературных течениях, но боялись спросить школьную учительницу
Для тех, кто не разбирается в литературных течениях, но очень хочет наконец понять, чем сентиментализм отличается от романтизма, читайте этот пост, который я пишу под чашку крепкого чая и вздохи собаки. Конечно, в тесных рамках поста всё это в салфеточном жанре.
Это первая часть, чтобы не борщнуть. Вторая будет на днях.
Начну с классицизма. Классицизм из своего XVIII века мужиками в буклях смотрел назад, в античность, откуда радостно черпал вдохновение. Всё строго. Конфликты — социальные. Вершина всего — разум. Персонажи четенько делятся на добрых и злых. Да, никакой психологии, всё черно-белое: либо отъявленный подлец, либо святой святец. Фамилии — говорящие. Назвал персонажа Кисломордовым или Обрюхатовым и, считай, создал характер. Крайне удобно. Текли по этому течению Тредиаковский, Мольер, Фонвизин, Ломоносов и др. ребята в париках и рисовой муке.
Но рационализм и сухость, пусть торжественная, надоели. Захотелось в душу. А душа — это про чувство. И вот на смену морали приходит сентиментализм. Основа этого течения — слезы и обмороки, потому что, по мнению сентименталистов, иначе показать силу чувств нельзя. Закатил истерику — умеешь любить. Стоишь в сторонке, дырку на шторе изучаешь — равнодушная свинина. Важный герой сентиментализма — природа. Именно на ее материнском лоне происходят различные чувственные эксперименты. Вспомните бедную Лизу, чей последний девственный стон слышали только белки да Эраст. Из авторов здесь у нас Карамзин, Стерн, Жан-Жак Руссо и проч.
Но надрыв тоже в конце концов приелся. Людям захотелось понять, откуда берется чувство. Им понадобилось заглянуть глубже в человеческие потемки. Народ заинтересовался психологизмом. Так возник романтизм. Но, как это часто бывает, чтобы дойти до сути, нужно поболтаться из крайности в крайность. Поэтому романтистов сначала так сильно увлек полудемонический образ главного героя — одинокий, трагичный, но при этом мятущийся и не находящий отрады в этом мире. Типичный лирический герой Лермонтова. Или помните демона Онегина из эротического сна Татьяны? Ну вот он — зазноба дев первой половины XIX века. Над таким героем работали юный Пушкин, Лермонтов, Мериме, Жуковский, Гюго и иже.
Ладно, довольно на сегодня. О реализме, модернизме, постмодернизме и о том, где мы сейчас, расскажу на следующем свидании. Зовите тех, кому литературу сдавать!
Свидимся!
#литература
Для тех, кто не разбирается в литературных течениях, но очень хочет наконец понять, чем сентиментализм отличается от романтизма, читайте этот пост, который я пишу под чашку крепкого чая и вздохи собаки. Конечно, в тесных рамках поста всё это в салфеточном жанре.
Это первая часть, чтобы не борщнуть. Вторая будет на днях.
Начну с классицизма. Классицизм из своего XVIII века мужиками в буклях смотрел назад, в античность, откуда радостно черпал вдохновение. Всё строго. Конфликты — социальные. Вершина всего — разум. Персонажи четенько делятся на добрых и злых. Да, никакой психологии, всё черно-белое: либо отъявленный подлец, либо святой святец. Фамилии — говорящие. Назвал персонажа Кисломордовым или Обрюхатовым и, считай, создал характер. Крайне удобно. Текли по этому течению Тредиаковский, Мольер, Фонвизин, Ломоносов и др. ребята в париках и рисовой муке.
Но рационализм и сухость, пусть торжественная, надоели. Захотелось в душу. А душа — это про чувство. И вот на смену морали приходит сентиментализм. Основа этого течения — слезы и обмороки, потому что, по мнению сентименталистов, иначе показать силу чувств нельзя. Закатил истерику — умеешь любить. Стоишь в сторонке, дырку на шторе изучаешь — равнодушная свинина. Важный герой сентиментализма — природа. Именно на ее материнском лоне происходят различные чувственные эксперименты. Вспомните бедную Лизу, чей последний девственный стон слышали только белки да Эраст. Из авторов здесь у нас Карамзин, Стерн, Жан-Жак Руссо и проч.
Но надрыв тоже в конце концов приелся. Людям захотелось понять, откуда берется чувство. Им понадобилось заглянуть глубже в человеческие потемки. Народ заинтересовался психологизмом. Так возник романтизм. Но, как это часто бывает, чтобы дойти до сути, нужно поболтаться из крайности в крайность. Поэтому романтистов сначала так сильно увлек полудемонический образ главного героя — одинокий, трагичный, но при этом мятущийся и не находящий отрады в этом мире. Типичный лирический герой Лермонтова. Или помните демона Онегина из эротического сна Татьяны? Ну вот он — зазноба дев первой половины XIX века. Над таким героем работали юный Пушкин, Лермонтов, Мериме, Жуковский, Гюго и иже.
Ладно, довольно на сегодня. О реализме, модернизме, постмодернизме и о том, где мы сейчас, расскажу на следующем свидании. Зовите тех, кому литературу сдавать!
Свидимся!
#литература
❤53👍18
Самый краткий и бессовестный гид по литературным течениям
То, о чем школьная учительница если и расскажет, то в подпитии на выпускном.
Итак, часть вторая. Первая вот, выше. Там я писала про классицизм, сентиментализм и романтизм.
Романтизм, несмотря на свое всестороннее очарование, тоже приелся. В конце концов, сколь бы (обожаю частицу бы, как ее ловко можно в любое место определить) привлекательным ни был мрачный герой, людям надоело выковыривать изюмины тайны из мятущегося романтика. Авторы обратили взор на обыденность. Грянул реализм. И растрепал почти весь XIX век.
Обожаю реализм, конечно. Есть где разгуляться, ибо он отзеркаливает живую жизнь во всех ее проявлениях. Герои наконец-то — обыкновенные люди, а не вымытые в уксусе ублюдки или инкрустированные слезами херувимов праведники. Авторы создают индивидуальные образы, но замечают при этом типическое. Например, Обломов уж на что неповторимый персонаж, но Гончаров его детство рисует в типичной сонно-дворянской атмосфере. Или Базаров. Индивидуален, свеж, но при этом образ героя отлично клеится ко всем, кто подавляет чувства разумом. Даже Раскольников, кажущийся ну совсем не от мира сего, вполне отзеркалит какого-нибудь затейника с психозом. Реализм прекрасен в том числе своими открытыми концовками. Как говорил Чехов, в жизни нет закрытых финалов. Пушкин, вовсю пародировавший своим «Онегиным» романтический роман, оглушил читателей реалистической концовкой без конца. Воображаю изумление тогдашней публики. Ну, Пушкин, ну сукин сын!
Реализм — про психологию. Достоевский, Чехов, Толстой, Бальзак, Цвейг, Бунин — матерые психологи. Закрывают гештальты с одного пинка, как сквозняк — форточки.
Но завершился XIX век, начался XX. С ним родилось и новое течение — модернизм. Модернизм, подражая взъерошенной реальности, разошелся на множество поднаправлений, среди которых символизм, акмеизм, футуризм и так далее. Они разные, но все же есть общая жила — попытка авторов нового поколения отринуть надоевший реалистический стиль: «вижу лампочку, пишу о лампочке». Теперь лампочка могла означать любовь, тлен, осень или всё сразу (символизм); быть ясной метафорой, например, искусства (акмеизм); писаться «лампкачка» и болтаться между ног у поэта (футуризм); разбиться спьяну или высветить березку (имажинизм).
Так, я чувствую, что пора заканчивать. Для постмодернизма и метамодернизма оставим воздуха в следующем посте. Делитесь с интеллектуальной публикой, цитируйте соседям, нашептывайте коту.
До скорого!
#литература
То, о чем школьная учительница если и расскажет, то в подпитии на выпускном.
Итак, часть вторая. Первая вот, выше. Там я писала про классицизм, сентиментализм и романтизм.
Романтизм, несмотря на свое всестороннее очарование, тоже приелся. В конце концов, сколь бы (обожаю частицу бы, как ее ловко можно в любое место определить) привлекательным ни был мрачный герой, людям надоело выковыривать изюмины тайны из мятущегося романтика. Авторы обратили взор на обыденность. Грянул реализм. И растрепал почти весь XIX век.
Обожаю реализм, конечно. Есть где разгуляться, ибо он отзеркаливает живую жизнь во всех ее проявлениях. Герои наконец-то — обыкновенные люди, а не вымытые в уксусе ублюдки или инкрустированные слезами херувимов праведники. Авторы создают индивидуальные образы, но замечают при этом типическое. Например, Обломов уж на что неповторимый персонаж, но Гончаров его детство рисует в типичной сонно-дворянской атмосфере. Или Базаров. Индивидуален, свеж, но при этом образ героя отлично клеится ко всем, кто подавляет чувства разумом. Даже Раскольников, кажущийся ну совсем не от мира сего, вполне отзеркалит какого-нибудь затейника с психозом. Реализм прекрасен в том числе своими открытыми концовками. Как говорил Чехов, в жизни нет закрытых финалов. Пушкин, вовсю пародировавший своим «Онегиным» романтический роман, оглушил читателей реалистической концовкой без конца. Воображаю изумление тогдашней публики. Ну, Пушкин, ну сукин сын!
Реализм — про психологию. Достоевский, Чехов, Толстой, Бальзак, Цвейг, Бунин — матерые психологи. Закрывают гештальты с одного пинка, как сквозняк — форточки.
Но завершился XIX век, начался XX. С ним родилось и новое течение — модернизм. Модернизм, подражая взъерошенной реальности, разошелся на множество поднаправлений, среди которых символизм, акмеизм, футуризм и так далее. Они разные, но все же есть общая жила — попытка авторов нового поколения отринуть надоевший реалистический стиль: «вижу лампочку, пишу о лампочке». Теперь лампочка могла означать любовь, тлен, осень или всё сразу (символизм); быть ясной метафорой, например, искусства (акмеизм); писаться «лампкачка» и болтаться между ног у поэта (футуризм); разбиться спьяну или высветить березку (имажинизм).
Так, я чувствую, что пора заканчивать. Для постмодернизма и метамодернизма оставим воздуха в следующем посте. Делитесь с интеллектуальной публикой, цитируйте соседям, нашептывайте коту.
До скорого!
#литература
👍40❤17👏1
Почему искусство — это ты
У термина искусство бесчисленное множество определений. По их количеству его обгоняет только, пожалуй, слово религия. У того уже под тысячу толкований (и амбары полнятся).
Для меня искусство — это некий символический образ, отображающий реальность. В искусстве важна личность творца, но не менее важна и личность наблюдателя. Любопытно, кстати, что даже при отсутствии прямого адресата художник его воображает.
Взять хоть дневник. Казалось бы, дневник уж точно не имеет отношения к символическому воспроизведению действительности. Это некий документ, и пишется только для себя. Но на самом деле личный дневник — такое же художественное произведение, как, допустим, рассказ. Он лишь интерпретация реальности, попытка автора дневника осмыслить ее и себя в ней. То, чем и является любое другое художественное произведение. И как всякая речь — письменная или устная — текст дневника адресован некоему ты. Этого ты и нянчит в воображении автор. Ведь если нет адресата, речь теряет смысл. Но адресат, пусть вымышленный, влияет на речь самым серьезным образом.
Чтобы лучше представить, как адресат меняет речь говорящего, вспомните разговор с маленькими детьми. Даже если убрать разнообразные пуси-сюси, остаются короткие простые фразы, собранные из доступной ребенку лексики. Говорящий может быть сколько угодно доктором каких угодно наук. Главное, он должен доступно объяснить пятилетке, почему кошечке не стыдно ходить без штанов.
Так говорящий подстраивается под слушающего. Пишущий делает то же самое, пусть даже читатель его текста — мнимый и призрачный. В остальных видах искусства история похожая. Художник так или иначе думает о некоем ты.
Короче говоря, реальность, которую изображает творец, есть отражение его бессознательного, помноженное на идею о вымышленном адресате. Но это еще не все. Если появляется адресат реальный, он, знакомясь с произведением, наворачивает на него новые смыслы. Потому что никто — ни ты, ни я — не найдет в произведении того, чего нет в нас самих.
В общем, искусство — это ты, дорогой мой читатель. Ты и твои самые сокровенные чувства.
Поэтому прежде чем, например, обвинять искусство в том, что оно недоучило или недовоспитало, обратитесь к самому себе с вопросом: «Что именно я вижу в произведении?» Возможно, вы узнаете о себе что-то новое. И станете лучше.
#литература
У термина искусство бесчисленное множество определений. По их количеству его обгоняет только, пожалуй, слово религия. У того уже под тысячу толкований (и амбары полнятся).
Для меня искусство — это некий символический образ, отображающий реальность. В искусстве важна личность творца, но не менее важна и личность наблюдателя. Любопытно, кстати, что даже при отсутствии прямого адресата художник его воображает.
Взять хоть дневник. Казалось бы, дневник уж точно не имеет отношения к символическому воспроизведению действительности. Это некий документ, и пишется только для себя. Но на самом деле личный дневник — такое же художественное произведение, как, допустим, рассказ. Он лишь интерпретация реальности, попытка автора дневника осмыслить ее и себя в ней. То, чем и является любое другое художественное произведение. И как всякая речь — письменная или устная — текст дневника адресован некоему ты. Этого ты и нянчит в воображении автор. Ведь если нет адресата, речь теряет смысл. Но адресат, пусть вымышленный, влияет на речь самым серьезным образом.
Чтобы лучше представить, как адресат меняет речь говорящего, вспомните разговор с маленькими детьми. Даже если убрать разнообразные пуси-сюси, остаются короткие простые фразы, собранные из доступной ребенку лексики. Говорящий может быть сколько угодно доктором каких угодно наук. Главное, он должен доступно объяснить пятилетке, почему кошечке не стыдно ходить без штанов.
Так говорящий подстраивается под слушающего. Пишущий делает то же самое, пусть даже читатель его текста — мнимый и призрачный. В остальных видах искусства история похожая. Художник так или иначе думает о некоем ты.
Короче говоря, реальность, которую изображает творец, есть отражение его бессознательного, помноженное на идею о вымышленном адресате. Но это еще не все. Если появляется адресат реальный, он, знакомясь с произведением, наворачивает на него новые смыслы. Потому что никто — ни ты, ни я — не найдет в произведении того, чего нет в нас самих.
В общем, искусство — это ты, дорогой мой читатель. Ты и твои самые сокровенные чувства.
Поэтому прежде чем, например, обвинять искусство в том, что оно недоучило или недовоспитало, обратитесь к самому себе с вопросом: «Что именно я вижу в произведении?» Возможно, вы узнаете о себе что-то новое. И станете лучше.
#литература
❤29👍9🔥1
Отрыла мой старенький иронический рассказик.
Даже не рассказик, а пародию на дневниковую запись.
29 марта
Отвратительный денёк. Гадостный, мерзейший. Проснулся с головной болью, и что самое обидное, вчера не притрагивался. И позавчера. Две недели уже не притрагиваюсь. А всё из-за заказа, который всё равно попадёт в руки бездарности, ничего в живописи не смыслящей. Для врага искусства тружусь! Этот индюк притащился с утра, хотя я ему уже сто раз говорил, что встаю не раньше полудня. Начал своей фрикаделистой рожей тыкаться в холст. Слюной брызжет, как будто сейчас набросится на картину и проглотит. Отвратительно! Думает, раз он платит деньги, то имеет право своей промасленной щекой о полотно тереться. Я ему говорю: Федор Денисович (самовар ты кустодиевский!), вы отойдите подальше, взгляните со стороны, позволяет же мастерская. А он только своими толстыми губищами шлепает, возится у холста, пыхтит, ручонки-бочонки потирает, и не отвечает ничего: мол, что с тобой, вошью, разговаривать?
Я уже извелся весь. Стою рядом с ним, и так выпить хочется! Но обещал себе: пока с этой проклятой картиной не закончу и не вручу её этому фаршированному бегемоту — не притронусь! Наконец этот одышливый слон отошёл от холста, покрутил головой, платочком испарину на лысине промокнул (ещё бы, это ж какое моральное и физическое напряжение — искусство переваривать, это тебе не икру с ножа жрать, рулет ты из сала!) и говорит на выдохе: «Ты, Лёня, свою работу знаешь. Но колора маловато. Арбузы какие-то бледные получаются, синюшные. А ты в них — цвета, цвета! Красного подбавь. Не мне тебя учить».
Красного!
Подбавь!
Крови он моей хочет, не иначе…
Да чтобы тебе было известно, Федор Денисович, шницель ты напыщенный, ветродуй плешивый, не бывает в живописи красного! Есть кадмий, краплак, есть английская красная, а есть индийская. И так далее. Есть тёплое и холодное, наконец! Синюшные… И для такого бездаря, для эдакой посредственности я тут извиваюсь перед мольбертом целыми днями, к коньяку не притрагиваюсь, арбузы для него прописываю. Потому что душа его, видите ли, духовной пищи алкает! Гусь в пасть не пролазит без культурной закуси. Тьфу, плебейство!
Пойду, полежу немного. Хватит… умаялся.
Полежать не получилось. Без конца все звонят, тащатся, задают какие-то вопросы глупые. Отвратительный денёк никак не закончится. Звонил Потаскушкин, приглашал посмотреть на финальный вариант его «Беса». Послал. Потаскушкин как скульптор — совершеннейший бездарь. С ним только пить получается. Но я дал себе слово, я не пью.
Нужно покаяться. Лизнул немного. Буквально чуть-чуть. Думаю позвонить Потаскушкину. Ну и что, что ночь уже, он всё равно не спит. Он же скульптор, хоть и дерьмовый. А мне нужно излиться кому-то, а то слишком много кислоты во мне. Завел же меня, дрянь такая, этот свиномяс нарумяненный, гусь жирокрылый!
Потаскушкин, потаскун ощипанный, трубку не берет! Ну, ничего, сам справлюсь. В конце концов, я всегда знаю, куда излиться! Держись, морда коровья! Через неделю припрёшься — накормлю тебя пунцовыми арбузами!
#рассказ
Даже не рассказик, а пародию на дневниковую запись.
29 марта
Отвратительный денёк. Гадостный, мерзейший. Проснулся с головной болью, и что самое обидное, вчера не притрагивался. И позавчера. Две недели уже не притрагиваюсь. А всё из-за заказа, который всё равно попадёт в руки бездарности, ничего в живописи не смыслящей. Для врага искусства тружусь! Этот индюк притащился с утра, хотя я ему уже сто раз говорил, что встаю не раньше полудня. Начал своей фрикаделистой рожей тыкаться в холст. Слюной брызжет, как будто сейчас набросится на картину и проглотит. Отвратительно! Думает, раз он платит деньги, то имеет право своей промасленной щекой о полотно тереться. Я ему говорю: Федор Денисович (самовар ты кустодиевский!), вы отойдите подальше, взгляните со стороны, позволяет же мастерская. А он только своими толстыми губищами шлепает, возится у холста, пыхтит, ручонки-бочонки потирает, и не отвечает ничего: мол, что с тобой, вошью, разговаривать?
Я уже извелся весь. Стою рядом с ним, и так выпить хочется! Но обещал себе: пока с этой проклятой картиной не закончу и не вручу её этому фаршированному бегемоту — не притронусь! Наконец этот одышливый слон отошёл от холста, покрутил головой, платочком испарину на лысине промокнул (ещё бы, это ж какое моральное и физическое напряжение — искусство переваривать, это тебе не икру с ножа жрать, рулет ты из сала!) и говорит на выдохе: «Ты, Лёня, свою работу знаешь. Но колора маловато. Арбузы какие-то бледные получаются, синюшные. А ты в них — цвета, цвета! Красного подбавь. Не мне тебя учить».
Красного!
Подбавь!
Крови он моей хочет, не иначе…
Да чтобы тебе было известно, Федор Денисович, шницель ты напыщенный, ветродуй плешивый, не бывает в живописи красного! Есть кадмий, краплак, есть английская красная, а есть индийская. И так далее. Есть тёплое и холодное, наконец! Синюшные… И для такого бездаря, для эдакой посредственности я тут извиваюсь перед мольбертом целыми днями, к коньяку не притрагиваюсь, арбузы для него прописываю. Потому что душа его, видите ли, духовной пищи алкает! Гусь в пасть не пролазит без культурной закуси. Тьфу, плебейство!
Пойду, полежу немного. Хватит… умаялся.
Полежать не получилось. Без конца все звонят, тащатся, задают какие-то вопросы глупые. Отвратительный денёк никак не закончится. Звонил Потаскушкин, приглашал посмотреть на финальный вариант его «Беса». Послал. Потаскушкин как скульптор — совершеннейший бездарь. С ним только пить получается. Но я дал себе слово, я не пью.
Нужно покаяться. Лизнул немного. Буквально чуть-чуть. Думаю позвонить Потаскушкину. Ну и что, что ночь уже, он всё равно не спит. Он же скульптор, хоть и дерьмовый. А мне нужно излиться кому-то, а то слишком много кислоты во мне. Завел же меня, дрянь такая, этот свиномяс нарумяненный, гусь жирокрылый!
Потаскушкин, потаскун ощипанный, трубку не берет! Ну, ничего, сам справлюсь. В конце концов, я всегда знаю, куда излиться! Держись, морда коровья! Через неделю припрёшься — накормлю тебя пунцовыми арбузами!
#рассказ
👍20😁8🔥4
Постмодернизм и метамодернизм. Творец мёртв. Борьба искренности с постиронией
Это последняя, третья часть, рассказа о литературных течениях. Первая тут, вторая здесь.
Если авторы эпох классицизма, романтизма, реализма и модернизма пытались разобраться в сущности бытия, чтобы нацедить из него смысла жизни, то начиная примерно со второй четверти XX века они это дело бросают.
Идут войны, беснуются революции; история пестует гения, чей мрачный образ выкристаллизуется в лике диктатора. Всё это безумие невозможно понять без вывиха нервной системы. Поэтому тексты постмодернистов не описывают реальность — она слишком абсурдна — а как бы создают ее заново, но через творения предшествующих эпох. Отсюда в постмодернистских произведениях огромное количество аллюзий и цитат. Нельзя понять «Парфюмера» Зюскенда, «Улисса» Джойса или романы нашего Пелевина без начитанности и, как говорят живописцы, насмотренности. Точнее, понять можно, но только сюжетно. Хотя и сюжеты в постмодернистких текстах часто фрагментарны или вообще вывернуты наизнанку.
Главное оружие постмодерниста, как и любого, кто лишен надежды, — ирония. Авторы иронизируют над всем, включая сам текст, словно пытаясь внушить читателю тщетность поиска какого-либо смыла. Постмодернистский текст изворотлив, речист, насмешлив и карикатурен. Потому что реальность в глазах автора — карикатура на самое себя. Творец умер, текст творит себя сам, иногда при помощи читателя (правда, это всё равно не имеет смысла). Герой постмодернизма — это такой антигерой. Он ничего не ищет, ничего не ждет и всё отрицает. Он как бы путешествует по тексту, являясь сразу и творцом и творением. Впрочем, до такого перекрестия еще Пушкин в «Евгении Онегине» допёр. Вспомните, как альтер эго поэта — вымышленный герой-лирик — дружит с Онегиным и читает письмо Татьяны. В общем, Пушкина и там и тут передают.
Что касается нашего с вами времени, то с точки зрения литературного течения его описывают как метамодернизм, авторы которого провозглашают «конец истории».
Суть метамодернизма — колебание от постмодернистской иронии и желания всё обратить в фарс к искренности и новой надежде на возрождение. Но это колебание всё равно не приводит к балансу, потому что — и вы сами, думаю, видите это в культуре — когда восторг дорастает до фанатизма, рационализм направляет его обратно к иронии; но тут же ирония колеблется в сторону апатии, и тогда рационализм пинает ее обратно к полюсу фанатизма. Именно на этих качельках «ирония — искренность» куражится термин «постирония». Постирония — такая ирония, которую сложно или невозможно отличить от серьезности.
Примеры метамодернистских текстов: Уоллес «Бесконечная шутка», Янагихара «Маленькая жизнь», Поляринов «Центр тяжести». (Я не читала, поэтому не знаю, хороши или плохи эти произведения.)
В общем, если чуть проще: мир метамодернизма обречен на катастрофу, но всё равно полон надежды. Как оно дальше пойдет — увидим.
А как вы думаете, этот текст к какому течению можно отнести? :)
#литература
Это последняя, третья часть, рассказа о литературных течениях. Первая тут, вторая здесь.
Если авторы эпох классицизма, романтизма, реализма и модернизма пытались разобраться в сущности бытия, чтобы нацедить из него смысла жизни, то начиная примерно со второй четверти XX века они это дело бросают.
Идут войны, беснуются революции; история пестует гения, чей мрачный образ выкристаллизуется в лике диктатора. Всё это безумие невозможно понять без вывиха нервной системы. Поэтому тексты постмодернистов не описывают реальность — она слишком абсурдна — а как бы создают ее заново, но через творения предшествующих эпох. Отсюда в постмодернистских произведениях огромное количество аллюзий и цитат. Нельзя понять «Парфюмера» Зюскенда, «Улисса» Джойса или романы нашего Пелевина без начитанности и, как говорят живописцы, насмотренности. Точнее, понять можно, но только сюжетно. Хотя и сюжеты в постмодернистких текстах часто фрагментарны или вообще вывернуты наизнанку.
Главное оружие постмодерниста, как и любого, кто лишен надежды, — ирония. Авторы иронизируют над всем, включая сам текст, словно пытаясь внушить читателю тщетность поиска какого-либо смыла. Постмодернистский текст изворотлив, речист, насмешлив и карикатурен. Потому что реальность в глазах автора — карикатура на самое себя. Творец умер, текст творит себя сам, иногда при помощи читателя (правда, это всё равно не имеет смысла). Герой постмодернизма — это такой антигерой. Он ничего не ищет, ничего не ждет и всё отрицает. Он как бы путешествует по тексту, являясь сразу и творцом и творением. Впрочем, до такого перекрестия еще Пушкин в «Евгении Онегине» допёр. Вспомните, как альтер эго поэта — вымышленный герой-лирик — дружит с Онегиным и читает письмо Татьяны. В общем, Пушкина и там и тут передают.
Что касается нашего с вами времени, то с точки зрения литературного течения его описывают как метамодернизм, авторы которого провозглашают «конец истории».
Суть метамодернизма — колебание от постмодернистской иронии и желания всё обратить в фарс к искренности и новой надежде на возрождение. Но это колебание всё равно не приводит к балансу, потому что — и вы сами, думаю, видите это в культуре — когда восторг дорастает до фанатизма, рационализм направляет его обратно к иронии; но тут же ирония колеблется в сторону апатии, и тогда рационализм пинает ее обратно к полюсу фанатизма. Именно на этих качельках «ирония — искренность» куражится термин «постирония». Постирония — такая ирония, которую сложно или невозможно отличить от серьезности.
Примеры метамодернистских текстов: Уоллес «Бесконечная шутка», Янагихара «Маленькая жизнь», Поляринов «Центр тяжести». (Я не читала, поэтому не знаю, хороши или плохи эти произведения.)
В общем, если чуть проще: мир метамодернизма обречен на катастрофу, но всё равно полон надежды. Как оно дальше пойдет — увидим.
А как вы думаете, этот текст к какому течению можно отнести? :)
#литература
👍18❤6🔥4
Июль почти уперся в середину. Я совсем потеряла власть над временем. Раньше его было много. Оно окружало меня, раздавалось, как небо — безграничное, неоглядное. В котором, если не зацепишься глазом за лопасть ветряка или птицу, можно захлебнуться.
Теперь время — коробок спичек. Карманный предмет, не более. Оглядываясь на календарь, я ощупываю этот коробок. И еще я всегда слышу, как погремушечно-мягко он гремит. Почти усыпляюще. Там еще много спичек, много дней, но я ношу его в своем кармане и больше не боюсь захлебнуться, если вовремя не ухвачусь за координату в бесконечности.
Я хотела отыскать одно фото моего отца. Помню, что оно сохранилось в старой жежешке, которая давно заколочена досками. (Такая у меня, двадцатилетней, была протолиткондитерская.) Зашла туда, в эту залитую лаком и обвязанную лентами почти уже музейную комнату, нашла то фото и еще множество монологов отца, которые я записывала за ним. Сейчас, спустя два года после его смерти, я как-то покорно, почти обреченно радуюсь, что делала эти записи. Обреченно — потому что их больно читать. Радуюсь, потому что нахожу там то, что было моим отцом и что стало в итоге мной. В этом смысле он перекинул себя через собственную смерть.
Он втайне гордился, зная, что в моем блоге есть тег «батя», хотя шутил, что записывают только за великими философами.
Мой отец не был философом, не был великим, но иногда вставал недвижно, как рыбка в аквариуме, и выдавал такую фразу, что я тотчас мысленно делала ее оттиск и потом отливала в тексте.
Он не был философом, мой отец, и не был великим, но он был моим отцом. И у него тоже сначала было небо, скукожившееся потом в коробок. Только вот спички он быстро растратил.
— Мне тоже не всегда нравилось, когда взрослые внушения делали, но я старался прислушиваться. Вот, помню, только работать начал, в цехе уселся жопой на верстак, сижу, ногами болтаю. Подходит работяга лет сорока, говорит, нельзя на верстаке сидеть, это рабочее место, святое.
И я понял, что это святое! И больше жопой на верстак не садился!
Теперь время — коробок спичек. Карманный предмет, не более. Оглядываясь на календарь, я ощупываю этот коробок. И еще я всегда слышу, как погремушечно-мягко он гремит. Почти усыпляюще. Там еще много спичек, много дней, но я ношу его в своем кармане и больше не боюсь захлебнуться, если вовремя не ухвачусь за координату в бесконечности.
Я хотела отыскать одно фото моего отца. Помню, что оно сохранилось в старой жежешке, которая давно заколочена досками. (Такая у меня, двадцатилетней, была протолиткондитерская.) Зашла туда, в эту залитую лаком и обвязанную лентами почти уже музейную комнату, нашла то фото и еще множество монологов отца, которые я записывала за ним. Сейчас, спустя два года после его смерти, я как-то покорно, почти обреченно радуюсь, что делала эти записи. Обреченно — потому что их больно читать. Радуюсь, потому что нахожу там то, что было моим отцом и что стало в итоге мной. В этом смысле он перекинул себя через собственную смерть.
Он втайне гордился, зная, что в моем блоге есть тег «батя», хотя шутил, что записывают только за великими философами.
Мой отец не был философом, не был великим, но иногда вставал недвижно, как рыбка в аквариуме, и выдавал такую фразу, что я тотчас мысленно делала ее оттиск и потом отливала в тексте.
Он не был философом, мой отец, и не был великим, но он был моим отцом. И у него тоже сначала было небо, скукожившееся потом в коробок. Только вот спички он быстро растратил.
— Мне тоже не всегда нравилось, когда взрослые внушения делали, но я старался прислушиваться. Вот, помню, только работать начал, в цехе уселся жопой на верстак, сижу, ногами болтаю. Подходит работяга лет сорока, говорит, нельзя на верстаке сидеть, это рабочее место, святое.
И я понял, что это святое! И больше жопой на верстак не садился!
❤48👍8
Невероятный по сложности телескоп «Джеймс Уэбб» передал на Землю первые снимки сверхглубокого космоса. На некоторых из них настолько далекие объекты, что мы их видим такими, какими они были 4,6 млрд лет назад, то есть ещё до появления нашей планеты. Черт, благодаря науке мы смогли разглядеть то, что находится в непостижимой разумом древности. Благодаря людям, которые способны мыслить и творить.
Когда я смотрела на эти снимки и пыталась представить себе вселенную, в которой от моей Земли — только блуждающее в пространстве вещество, под черепом липкой параллелью шли мысли о войне. В том смысле, что телескоп, смотрящий в такое чудовищно далёкое прошлое, и танк — собраны руками человеческими. В наставленном на человека автомате и в нацеленном на туманность телескопе один и тот же импульс — импульс действия. Только задачи разные. Уничтожить — создать. Разрушить — постичь.
Как же так вышло, что у нас, у человечества, хватает ума, ресурса и любопытства, чтобы нырять во вселенную, ещё не знавшую Земли, и не хватает, чтобы не уничтожать жизнь?
Когда я смотрела на эти снимки и пыталась представить себе вселенную, в которой от моей Земли — только блуждающее в пространстве вещество, под черепом липкой параллелью шли мысли о войне. В том смысле, что телескоп, смотрящий в такое чудовищно далёкое прошлое, и танк — собраны руками человеческими. В наставленном на человека автомате и в нацеленном на туманность телескопе один и тот же импульс — импульс действия. Только задачи разные. Уничтожить — создать. Разрушить — постичь.
Как же так вышло, что у нас, у человечества, хватает ума, ресурса и любопытства, чтобы нырять во вселенную, ещё не знавшую Земли, и не хватает, чтобы не уничтожать жизнь?
❤40👍8👏5🔥4🤔1
Друзья, я всей душой радею за просвещение. Это то, что развивает умение мыслить, творить и помогает оставаться человеком даже в вареве полного расчеловечивания. Смотрите, каких классных курсов на разные гуманитарные темы показывают. Я зашла и залипла.
Информационный шум заглушает наши собственные голоса, растворяя их в потоке бесконечной ленты новостей. Но в любое время находятся люди, которых хочется слушать и слышать: они говорят о том, что важно и актуально всегда. Их речь — большой дар и редкость. Сохранить её и познакомить с ней ищущих глубокого, не поверхностного знания людей — наша задача.
На сайте magisteria.ru вы услышите тех, кто может стать вашими проводниками на ключевых направлениях гуманитарного знания. Мы записываем курсы университетского уровня о литературе, истории, философии, психологии, находим неожиданные междисциплинарные решения и всегда рады новым друзьям, с которыми можно говорить на серьезные и непреходящие темы.
А ещё у нас есть уютный телеграм-канал с ненавязчивой атмосферой.
Информационный шум заглушает наши собственные голоса, растворяя их в потоке бесконечной ленты новостей. Но в любое время находятся люди, которых хочется слушать и слышать: они говорят о том, что важно и актуально всегда. Их речь — большой дар и редкость. Сохранить её и познакомить с ней ищущих глубокого, не поверхностного знания людей — наша задача.
На сайте magisteria.ru вы услышите тех, кто может стать вашими проводниками на ключевых направлениях гуманитарного знания. Мы записываем курсы университетского уровня о литературе, истории, философии, психологии, находим неожиданные междисциплинарные решения и всегда рады новым друзьям, с которыми можно говорить на серьезные и непреходящие темы.
А ещё у нас есть уютный телеграм-канал с ненавязчивой атмосферой.
👍14🔥4👎1
Почему русские за границей живут обособленно
Сразу скажу: я никого не хочу обидеть или оскорбить этим текстом. Ни тех, кто живет в России, ни тех, кто эмигрировал. Я пишу это эссе, чтобы лучше понять самое себя. Понять, какой я была до переезда в Канаду, как изменилась после. Понять, почему все устроено так, как устроено.
Думаю, даже те, кто никогда не интересовался темой эмиграции, слышали, что за рубежом не существует русского сообщества. Есть чайнатауны, еврейские общины, корейские кварталы, маленькие италии и так далее по глобусу. Но бывшие россияне, привычные к обособленности за стенами из бетона и пяти слоев обоев, — и я сама так жила 30 лет — и в новом мире продолжают избегать общения с земляками.
Перед отъездом я сделала две главные вещи: проработала тему эмиграции в терапии, чтобы понимать, от чего я отказываюсь, но что хочу и могу получить взамен; и попыталась завести знакомства с русскоговорящими людьми из Канады.
Это очень важно. Социальные связи — это то, что помогло нам, как виду, выжить. Я думаю, в той или иной степени каждый чувствует, что ему нужен другой. Как сказал Лемм, человеку нужен не космос, а человек.
Уже приехав в Канаду, я размечталась, что мне удастся собрать вокруг единомышленников и просто тех, кого, как и меня, пугает новая среда. Но отсутствие у бывших россиян навыка кооперироваться, их привычные сопротивления и, безусловно, ковид обесточили мои грезы.
Россияне плохо умеют сотрудничать. За этим много причин. Одна из них звучит примерно так: если я буду сотрудничать, мне придется признать сильные стороны другого и собственные слабые. (Потому что, если бы человек умел всё, ему бы и сотрудничать не нужно было.) А признать, что кто-то в чем-то лучше, для многих непереносимо.
Другая причина страха россиянина перед россиянином закопана у корней черно-белого мышления. Все бывшие соотечественники воспринимаются как мошенники или просто нечистоплотные люди, алчущие только обмишурить новоприбывшего эмигранта. Это либо проекция (т.е. я сам не прочь бы так), либо интроект (мне сказали, что россияне плохие, и я поверил). Черно-белое мышление чревато. Сам человек при этом словно бы отказывается от части своей идентичности, потому что раз россияне плохие — я тоже плохой, значит, я не хочу быть россиянином. Отсюда, кстати, такой эффект, когда человек, уже много лет проживший за границей, постоянно погружен в новостной фон родного отечества. Это происходит потому, что он не смог себя принять, а принять-то хочется. И вот он держится за пуповину, при этом всячески пытаясь ее спрятать — прежде всего от себя.
Я все еще надеюсь, что русские люди смогут преодолеть стыд, страх быть обманутым, собственное желание поживиться за счет уязвимого, и начнут сотрудничать. Не мочить, не рвать последние жилы в потугах стать успешнее кого-то, а именно сотрудничать. Помогать другому и не бояться принимать помощь.
От сотрудничества выигрывают все. Может, однажды разрозненные эмигранты, говорящие на моем родном и любимом языке, это поймут, перестанут завидовать евреям или индийцам, у которых — ты глянь — уже по дому и по две тачки, и соберутся вместе. Тогда будем считать, что рана залечена.
Сразу скажу: я никого не хочу обидеть или оскорбить этим текстом. Ни тех, кто живет в России, ни тех, кто эмигрировал. Я пишу это эссе, чтобы лучше понять самое себя. Понять, какой я была до переезда в Канаду, как изменилась после. Понять, почему все устроено так, как устроено.
Думаю, даже те, кто никогда не интересовался темой эмиграции, слышали, что за рубежом не существует русского сообщества. Есть чайнатауны, еврейские общины, корейские кварталы, маленькие италии и так далее по глобусу. Но бывшие россияне, привычные к обособленности за стенами из бетона и пяти слоев обоев, — и я сама так жила 30 лет — и в новом мире продолжают избегать общения с земляками.
Перед отъездом я сделала две главные вещи: проработала тему эмиграции в терапии, чтобы понимать, от чего я отказываюсь, но что хочу и могу получить взамен; и попыталась завести знакомства с русскоговорящими людьми из Канады.
Это очень важно. Социальные связи — это то, что помогло нам, как виду, выжить. Я думаю, в той или иной степени каждый чувствует, что ему нужен другой. Как сказал Лемм, человеку нужен не космос, а человек.
Уже приехав в Канаду, я размечталась, что мне удастся собрать вокруг единомышленников и просто тех, кого, как и меня, пугает новая среда. Но отсутствие у бывших россиян навыка кооперироваться, их привычные сопротивления и, безусловно, ковид обесточили мои грезы.
Россияне плохо умеют сотрудничать. За этим много причин. Одна из них звучит примерно так: если я буду сотрудничать, мне придется признать сильные стороны другого и собственные слабые. (Потому что, если бы человек умел всё, ему бы и сотрудничать не нужно было.) А признать, что кто-то в чем-то лучше, для многих непереносимо.
Другая причина страха россиянина перед россиянином закопана у корней черно-белого мышления. Все бывшие соотечественники воспринимаются как мошенники или просто нечистоплотные люди, алчущие только обмишурить новоприбывшего эмигранта. Это либо проекция (т.е. я сам не прочь бы так), либо интроект (мне сказали, что россияне плохие, и я поверил). Черно-белое мышление чревато. Сам человек при этом словно бы отказывается от части своей идентичности, потому что раз россияне плохие — я тоже плохой, значит, я не хочу быть россиянином. Отсюда, кстати, такой эффект, когда человек, уже много лет проживший за границей, постоянно погружен в новостной фон родного отечества. Это происходит потому, что он не смог себя принять, а принять-то хочется. И вот он держится за пуповину, при этом всячески пытаясь ее спрятать — прежде всего от себя.
Я все еще надеюсь, что русские люди смогут преодолеть стыд, страх быть обманутым, собственное желание поживиться за счет уязвимого, и начнут сотрудничать. Не мочить, не рвать последние жилы в потугах стать успешнее кого-то, а именно сотрудничать. Помогать другому и не бояться принимать помощь.
От сотрудничества выигрывают все. Может, однажды разрозненные эмигранты, говорящие на моем родном и любимом языке, это поймут, перестанут завидовать евреям или индийцам, у которых — ты глянь — уже по дому и по две тачки, и соберутся вместе. Тогда будем считать, что рана залечена.
❤46👍15🤔2
А вы уверены, что в вашей комнате не сидит посторонний?
О ненадежности сознания
Мы многого не осознаем. А то, что осознаем, по большей части является нашей проекцией. Т.е. мы определяем предмет через собственное восприятие этого предмета. В разных культурах, например, люди могут по-разному воспринимать цвета, звуки или даже пространство.
Сам собой, разумеется, всплывает извечный вопрос про реальность реальности. Но ответить на него невозможно, а вот утопнуть в метафизике — запросто.
В общем, и так понятно, что сознание не самая надежная штука. Но ведь оно еще и способно отключаться, переставая видеть то, что ему не хочется. Есть, например, психогенная слепота: человек теряет зрение только потому, что не желает чего-то видеть или запрещает себе это делать.
Про запрет видеть есть классный эксперимент, уже многократно воспроизведённый.
Человеку под гипнозом дают установку не видеть одного из людей в комнате (назову «запретного» персонажа для простоты Фёдор Фёдорычем). Потом испытуемого «будят» и просят перечислить, кого он видит. Он называет всех, кроме Фёдор Фёдорыча. После испытуемому предлагают прогуляться по комнате. Он бродит, но тут на его пути встает Фёдор Фёдорыч. Особенно любопытно то, что испытуемый по-прежнему его не видит, но, ощущая чье-то присутствие на каких-то более примитивных уровнях, не пытается сквозь него пройти.
В этот момент в психике возникает конфликт: сознанию «нельзя» видеть Фёдор Фёдорыча, но бессознательное «понимает», что он тут есть. Этот конфликт неразрешим. Психика схлопывается, и товарищ испытуемый уже сам по себе уезжает назад в транс.
Подобного рода запреты мы сами себе регулярно даем. Поэтому не видим или не слышим того, что, по мнению нашей психики, представляет для нас угрозу. Это чаще всего сильные желания. Такие сильные, что пугают до чертей. Проще их подавить, а объект желания, например, перестать видеть.
Царь Эдип ведь недаром себя ослепил.
Вот так я мягонько вплела литературу в пост про психологию. Как же хорошо, как же оладушково.
#психология
О ненадежности сознания
Мы многого не осознаем. А то, что осознаем, по большей части является нашей проекцией. Т.е. мы определяем предмет через собственное восприятие этого предмета. В разных культурах, например, люди могут по-разному воспринимать цвета, звуки или даже пространство.
Сам собой, разумеется, всплывает извечный вопрос про реальность реальности. Но ответить на него невозможно, а вот утопнуть в метафизике — запросто.
В общем, и так понятно, что сознание не самая надежная штука. Но ведь оно еще и способно отключаться, переставая видеть то, что ему не хочется. Есть, например, психогенная слепота: человек теряет зрение только потому, что не желает чего-то видеть или запрещает себе это делать.
Про запрет видеть есть классный эксперимент, уже многократно воспроизведённый.
Человеку под гипнозом дают установку не видеть одного из людей в комнате (назову «запретного» персонажа для простоты Фёдор Фёдорычем). Потом испытуемого «будят» и просят перечислить, кого он видит. Он называет всех, кроме Фёдор Фёдорыча. После испытуемому предлагают прогуляться по комнате. Он бродит, но тут на его пути встает Фёдор Фёдорыч. Особенно любопытно то, что испытуемый по-прежнему его не видит, но, ощущая чье-то присутствие на каких-то более примитивных уровнях, не пытается сквозь него пройти.
В этот момент в психике возникает конфликт: сознанию «нельзя» видеть Фёдор Фёдорыча, но бессознательное «понимает», что он тут есть. Этот конфликт неразрешим. Психика схлопывается, и товарищ испытуемый уже сам по себе уезжает назад в транс.
Подобного рода запреты мы сами себе регулярно даем. Поэтому не видим или не слышим того, что, по мнению нашей психики, представляет для нас угрозу. Это чаще всего сильные желания. Такие сильные, что пугают до чертей. Проще их подавить, а объект желания, например, перестать видеть.
Царь Эдип ведь недаром себя ослепил.
Вот так я мягонько вплела литературу в пост про психологию. Как же хорошо, как же оладушково.
#психология
👍37❤14🔥6💩1
Чтоб уши не вяли: как говорить красивее и всем нравиться (бесплатно, без регистрации и перечитывания велеречивых классиков в пенсне, хотя я вообще-то за последнее)
Вот пишет человек: «Мне не нравится, как я говорю, а я хочу, чтобы меня было приятно слушать». (Звучит, однако, как начало приправленного рекламой поста.)
Давайте разбираться, отвечаю. Потому что под этим запросом может быть что угодно, кроме непосредственно необходимости улучшить речь. Тут и желание разложить мысли по полочкам, и потребность нравиться людям. Кто-то вообще приходит больше за психологической поддержкой. (У меня есть несколько клиентов, с которыми мы через анализ текстов разбираемся с собой и ищем способы обходиться с реальностью.)
Как бы то ни было, любые хороводы вокруг и внутри хороших текстов обогащают речь, очищают ее. Делают ее более ясной, выразительной и привлекательной.
Но есть и довольно простые трюки, которые помогают филигранить речь. Собственно, про них я и хотела написать, но, как видите, кроме кастрюли, мне понадобилась супница — так изящнее сервировка.
В общем, три базовых вещи для притягательности речи:
1. Замедление темпа
В наш продуктивно-подгоняющий век мы постоянно куда-то несемся: выучить китайский за полчаса, испечь торт за десять минут, улучшить отношения с партнером за пять и заработать миллион за одну. Самое реалистичное из этого, кстати, про миллион. Потому что ну вдруг тугриков (при всём уважении).
Так вот, красивая речь — плавная, неторопливая, с затихающей к концу фразы интонацией. Замедляя темп, вы еще и помогаете себе избежать неестественных мычащих пауз «на подумать».
2. Законченность фразы
Учитесь завершать начатую фразу. Любая мысль должна быть закончена. Обрывочность речи нервирует. Как учиться не пополамить фразы и не скакать с одной мысли на другую? Опять же — замедляйтесь. И помните, как важна при этом:
3. Ясная цель
Как искусный художник просто так кистью к полотну не прикоснется, так и говорящий без четкой цели фразы не скажет. Когда вам сложно говорить или писать, задайте себе вопрос: «Что я хочу сказать и для чего?»
В общем, пользуйтесь. Помните, что харизма — это прежде всего красивая, наполненная смыслом речь. Упражняйтесь и — в пир, мир и добрые люди! :)
Вот пишет человек: «Мне не нравится, как я говорю, а я хочу, чтобы меня было приятно слушать». (Звучит, однако, как начало приправленного рекламой поста.)
Давайте разбираться, отвечаю. Потому что под этим запросом может быть что угодно, кроме непосредственно необходимости улучшить речь. Тут и желание разложить мысли по полочкам, и потребность нравиться людям. Кто-то вообще приходит больше за психологической поддержкой. (У меня есть несколько клиентов, с которыми мы через анализ текстов разбираемся с собой и ищем способы обходиться с реальностью.)
Как бы то ни было, любые хороводы вокруг и внутри хороших текстов обогащают речь, очищают ее. Делают ее более ясной, выразительной и привлекательной.
Но есть и довольно простые трюки, которые помогают филигранить речь. Собственно, про них я и хотела написать, но, как видите, кроме кастрюли, мне понадобилась супница — так изящнее сервировка.
В общем, три базовых вещи для притягательности речи:
1. Замедление темпа
В наш продуктивно-подгоняющий век мы постоянно куда-то несемся: выучить китайский за полчаса, испечь торт за десять минут, улучшить отношения с партнером за пять и заработать миллион за одну. Самое реалистичное из этого, кстати, про миллион. Потому что ну вдруг тугриков (при всём уважении).
Так вот, красивая речь — плавная, неторопливая, с затихающей к концу фразы интонацией. Замедляя темп, вы еще и помогаете себе избежать неестественных мычащих пауз «на подумать».
2. Законченность фразы
Учитесь завершать начатую фразу. Любая мысль должна быть закончена. Обрывочность речи нервирует. Как учиться не пополамить фразы и не скакать с одной мысли на другую? Опять же — замедляйтесь. И помните, как важна при этом:
3. Ясная цель
Как искусный художник просто так кистью к полотну не прикоснется, так и говорящий без четкой цели фразы не скажет. Когда вам сложно говорить или писать, задайте себе вопрос: «Что я хочу сказать и для чего?»
В общем, пользуйтесь. Помните, что харизма — это прежде всего красивая, наполненная смыслом речь. Упражняйтесь и — в пир, мир и добрые люди! :)
❤40👍20👏1💩1