Есть такой поэт — Александр Кушнер.

И вот это его стихотворение, я бы сказала, обладает целебным свойством. Послушайте. Прочитала для вас.

Хороший пост про связь искусства и морали от Олега Грознова:

Ни искусство, ни литература - не способны и никогда не были способны препятствовать нравственному падению человека. Вопреки всеобщему заблуждению, этика и эстетика - имеют друг к другу лишь самое косвенное отношение, пересекаясь скорее случайно.
Великие художники могли страдать всеми возможными пороками - это не делало их произведения менее значимыми с эстетической точки зрения. Среди писателей, живописцев, музыкантов мы запросто найдем и лжецов, и развратителей и даже убийц. При этом их книги, картины, симфонии - окажутся прекрасны, как цветы или драгоценные камни.
Трепетные почитатели искусства тоже далеко не всегда являют образец высокой морали. Гитлер - любил Вагнера, а Сталин упоенно пересматривал во МХАТе «Дни Турбиных».
Значит ли это, что искусство бесполезно? Конечно - нет. Но не стоит перекладывать на него функции, которые ему по сути совершенно не свойственны.
Когда-то давно Платон связал единой нитью доброе и прекрасное, что в целом отвечало взглядам древних греков. Платон утверждал, что созерцая красоту, душа делает шаг на пути к совершенству. Подобный подход взяли на вооружение веймарские классики, полагавшие, будто назначение искусства - воспитание человека.
С тех пор на несчастных представителей творческих профессий - вплоть до актеров театра и кино - начали вешать звания «властителей дум», «моральных камертонов», «пророков» и т.д. Миф о нравственной силе искусства укоренился в общественном представлении настолько, что всякий неблаговидный поступок какого-нибудь гения тут же стали вытравлять из истории или считать наветом со стороны недоброжелателей, которые сами по себе - естественно - бездари и завистники.
Вполне допускаю, что сказка о добрых и безукоризненных Караваджо, Чайковском и Безрукове - способна вызвать слезы умиления и у людоеда. Но вот какой-либо пользы от нее ждать не следует. К сожалению, глупости вообще редко приносят пользу. А вот вред от них может быть существенный. В конце концов, не станет же человек в здравом уме лечить раковую опухоль компотом…

Про громкую беспринципность, или почему люди радуются войне

Вокруг нас, кажется, слишком много людей, которые поддерживают и Путина, и войну.

Мать рассказывает, как в одной из аптек Сочи провизор сетует на то, что пропадают даже российские лекарства. «Ну ничего, — добавляет она молодцевато. — Вон какое оружие научились делать, и лекарства научимся!»

Как говорится, помоги аптекарю найти противоречие.

Слишком много людей оправдывает войну. Некоторые словно бы ей рады. Только радость агрессивной не бывает. Злость, которая лежит в основе злорадства лозунгов вроде «хохлы сами напросились», — это защитная реакция, помогающая избежать шизофреноподобных состояний при попытке понять, что война — это мир.

Я не пытаюсь сейчас оправдывать этих людей, нет. Просто знаю, что потуги объявить черное белым в конечном счете ведут к личностной деградации, к расчеловечиванию. Однако понимание механизмов работы психики не избавляет меня от страха и омерзения, возникающих при взгляде на этих раскатистых военных энтузиастов, пыжащихся перекричать здравый смысл.

#нетвойне

Вчера так сильно была поражена откликами людей на отъезд из России Чулпан Хаматовой, что не смогла собрать растекшийся желток мыслей в сколько-нибудь оформленную яичницу текста.

То, что хорошего человека чистят дрянью и предателем, не ново. Иисусов в истории распинают с завидной последовательностью.

Ладно, люди возмущены тем, что Хаматова в 2012 поддержала Путина, снявшись в агитационном ролике. Потом в каком-то интервью сказала, что Северная Корея лучше революции. А теперь, значит, когда горелым понесло со всех сторон, эмигрировала.

Но ведь хулителям еще и прекрасно известно про фонд помощи тяжело больным детям и молодым взрослым «Подари жизнь», который Чулпан вместе с Диной Корзун организовала еще в 2006. Но почему-то это стало белым шумом, а вот ролик и слова про Корею, — нет.

Слова эти даже обсуждать не собираюсь. Да, Хаматова сказала глупость. Но кто из нас хоть раз не говорил ерунды?

Что же до истории с роликом, то многим, как мне кажется, известно, что он был создан в качестве откупа за возможность продолжать благотворительную деятельность. Я принимаю аргументы, что кровавые режимы нельзя поддерживать, потому что это ведет к гибели людей. Но, представьте сами: будете ли вы думать о теоретических людях и их потенциальной гибели, когда здесь и сейчас в вас нуждается смертельно больной ребенок?

Благотворительные фонды — это всегда дело компромиссное. Вообще, любое большое дело — это сборник компромиссов. Но люди требуют понятных черно-белых картин. Добра и зла, как в классической драме. Однако жизнь устроена гораздо сложнее.

Я попыталась сопоставить реакцию публики на поступок Марины Овсянниковой, выбежавшей с антивоенным плакатом в прямой эфир. Она много лет поддерживала власть, но этот поступок моментально сделал ее героиней. И я согласна: Овсянникова поступила очень храбро.

Чулпан Хаматова тоже поддерживала власть, но долгие годы помогала спасать человеческие жизни. И вот она предательница и дрянь.

«Овсянникова совершила поступок, а Хаматова — нет», — пишут мне в Твиттере. У меня настолько нет слов, что будто бы, как Шаров сказал, речь уже отменили.

Знаете, в православии есть такое: раскаявшийся грешник умилительней и дороже праведника.

Я вижу здесь две важных вещи. Первая — яркие символические жесты людям важнее равномерно горящего огонька добродетели. И вообще, многие из нас жаждут героев — неколебимых, неустрашимых. У нас есть такой, кстати. Зовут Навальный. Но и его беспрестанно купают в дерьме и припоминают крымский бутерброд. Он борется за то, чтобы путинизм пал и люди жили долго. А Хаматова помогает здесь и сейчас. Помогает тем, кто иначе не дотянет до «прекрасной России будущего».

Вторая важная вещь — люди могут в гневе заламывать руки из-за съеденных Путиным детей, но пальцем не шевельнут, чтобы оказать нуждающемуся реальную помощь. Травить того, кто делает за них эту работу, — чудовищно. Это обесценивает добро, которое и так нынче просело в цене.

Друзья, давайте я вам сегодня, как радио во время Великой Отечественной, тут что-нибудь уютное почитаю голосом.

Подключайтесь! 21:30 мск.

Лет до 28 я была снобом. Не чудовищным, но снобом. Мизантропию мою, как выяснилось позже, порождал страх перед людьми. Но страх, если только это не страх смерти, это какое-то сильное нереализованное желание. Я боялась людей, злилась на них лишь потому, что была от них без ума и мечтала быть ими признанной, принятой.

Я готова была отвергнуть всех, лишь бы не отвергли меня. Для этого я искала и находила россыпь вещей, в которых я лучше других. Многие люди от страха быть отвергнутыми начинают истово доказывать, что они лучше (а значит, в ближнем не очень-то и нуждаются) — сильнее, умнее, добрее, человечнее. Кстати, такая прекрасная вещь, как филантропия, иногда вытекает из желания утвердить превосходство: я помогаю, значит, я не просто хороший, я лучше вас.

Вижу в сетях, как некоторые люди, занимающиеся благотворительством, подкусывают других благотворителей, мол, не то делаешь, не так, не тому и недостаточно. Основа такой желчной добродетели в потребности казаться хорошим, а вовсе не в желании помочь. Доброта не бывает соревновательной.

Сейчас точно не то время, когда нужно кому-то что-то доказывать. Пора перестать бояться людей, пора учиться объединяться, допуская, что другой — другой, со всеми его чувствами и переживаниями. Если ваши ценности находятся в одной системе координат, например, вы оба против войны, то ищите способ слушать друг друга, а не хаять, не соперничать в том, что соперничества не терпит.

«Новую газету», например, уж чем только не чистили за якобы пособничество режиму, ведь редакция отказалась от использования ныне подсудной лексики, прибегая к эвфемизмам или типографским запикиваниям в виде звездочек. Полоскали вместо того, чтобы поддерживать журналистику или хотя бы с пониманием относиться к труду людей, вещающих через кляп во рту. Но вещающих. Последними. «Новая газета» приняла решение продолжать работать, чтобы у людей оставался доступ к информации, которую можно адекватно оценивать, над которой можно рассуждать и на основе которой делать выводы. Альтернативы нет. Пропаганда, как вы знаете, альтернативы не дает. И если есть возможность заниматься журналистикой (или образованием, наукой, просвещением) так, чтобы не рассадили по нарам всех сотрудников и не отозвали лицензию — это надо делать.

Правда, сегодня «Новая» всё же не выдержала натиска и приостановила работу… Мрак стал еще наваристее.

Будем сердечнее. Нам нужна сейчас поддержка и помощь друг друга, а не поиск ведьм, которых приятно бросить в костёр — все равно ведь уже полыхает.

#нетвойне

Друзья, я так поняла, что вы меня не слышали. Я постараюсь сейчас разобраться, в чем дело, и вернусь.

Я не устану повторять, как важен для человека язык. Как многое в жизни зависит от вовремя сказанного или утаённого слова. И насколько важно именно то слово.

Словом можно окрылить, а можно обездвижить. Наверное, именно потому, что я верю в магию слов, моя вторая специальность после филолога — психотерапевт. И на курс по рекламе в Торонто я пошла отчасти потому, что реклама меняет поведение в том числе с помощью правильно подобранного слова.

Предмет в нашем сознании существует лишь тогда, когда он назван. Нет названия — нет предмета. Если отобрать у вещи ее имя, то она как бы исчезает. Так слово «война» разъяли с войной, а «мир» с миром. Мало того, что разъяли, еще и местами поменяли. Как будто это способно приглушить боль в затылке.

Я помню, мне было лет девять, когда я нашла у бабушки книжку Джанни Родари «Джельсомино в стране лгунов». В этой книжке герой попадает в странный мир, где закон обязывает людей врать, называя сложение — вычитанием, дверь — окном, печаль — счастьем.

Вот вам цитатка:

После реформы словаря был издан закон, который делал ложь обязательной для всех. И тут началась полная неразбериха.
<…>
— Какие чудесные розы!
Немедленно из-за куста выскакивал стражник короля Джакомона, держа наготове наручники.
— Ну и молодец, право, молодец! А вам известно, что вы нарушили закон? Как вам в голову взбрело называть розой морковь?
— Прошу прощения, — бормотал провинившийся и второпях принимался расхваливать другие цветы парка. — Какая изумительная крапива! — говорил он, показывая на анютины глазки.
— Нет уж, вы мне это бросьте! Преступление вы уже совершили. Посидите немного в тюрьме да потренируйтесь говорить неправду.

Оруэлл для детей.

Тогда, в девять, мне эта книга показалась одновременно и забавной и зловещей. Я и теперь ощущаю то же самое, только слово «забавный» поменяю на «истерический»: от этой чудовищной лингвистической игры, что происходит в самом взаправдашнем деле, мне до истерики жутко.

Все мы — Джельсомино в стране лгунов.

Я хочу говорить слова — точные, правильные слова, избавляя себя, как говорил Бродский, от невроза невыговоренного.

«Чувства, оттенки, мысли, восприятия, которые остаются неназванными, непроизнесенными и не довольствуются приблизительностью формулировок, скапливаются внутри индивидуума и могут привести к психологическому взрыву или срыву», — вещал Иосиф Александрович выпускникам Мичиганского университета.

Это можно сказать и про общество в целом. Долгое молчание, как и длинная ложь, неизбежно приводит к взрыву.

#нетвойне

Всё ходила и думала, что сказать по поводу произошедшего в Буче. Но суть некоторых вещей можно выразить только криком.

Отныне рационализировать реакцию людей, напирающих на то, что «украинцы сами виноваты», не получается. (Рационализировать ни в коем случае не значит поддерживать или оправдывать. Это значит пытаться понять, откуда корни растут у таких высказываний. Т.е. силиться разобраться, как такие нечеловеческие речи могут изливаться из человеческих ртов. Я абсолютно неколебимо стою на том, что подобные фразы совершенно неприемлемы и, более того, чудовищны.)

Говорят, простота хуже воровства. Человек может творить безрассудства не по злому умыслу, а от наивности, т.е. той самой простоты. От этого поступки его, правда, не становятся менее плохими. Скорее, наоборот: только осознание неправоты способно подтолкнуть к раскаянию.

В словах «сами виноваты», «они сами это сделали» и прочим им подобным я улавливаю интонацию таких вот простаков. Они говорят это «по простоте душевной», не понимая распростертого кошмара этих фраз.

Простаки часто сентиментально слезливы. Однако в сентиментализме есть привкус злорадства. Человек может обливаться слезами, читая о войне. Но делает это не потому, что ему жаль умерщвлённых людей. Он ощущает, будто сам что-то выторговал у жизни, и слезливость его — дань привычному быту, где под военную хронику можно продолжать пить чай.

Он не осознает ценности собственной жизни. К чему ему чужая?

Наверное, простаков перекричать не удастся. Наверное, их и не нужно перекрикивать. Но точно нужно твердить слово «жизнь». Мир, в котором твердят «жизнь», возможно, по чертежу этого слова однажды восстановится полностью.

#жизнь #нетвойне

Как продать человеку войну?

У каждого из нас есть желания и потребности. И это не одно и то же. Например, человек может хотеть большой дом, а на самом деле потребность у него в безопасности. Или мечтает, скажем, имярек о дорогой машине, а потребность за этим — в любви.

Мы часто путаем потребность в признании с потребностью в любви. Иногда кажется так: я добьюсь, меня заметят, оценят, значит, будут любить. А на деле не так или почти не так, иначе самыми счастливыми и сытыми любовью были бы знаменитости. Но они меж тем регулярно в депрессиях, и именно потому, что путают потребности.

При чем же тут война? При том, что ее можно продать человеку под видом удовлетворения потребности быть великим победителем, т.е. быть признанным. Люди, ассоциирующие себя с государством, агрессивно пожирающим чужие территории, чувствуют, будто бы исполняется их тайная мечта о величии. «Я гражданин сверхдержавы, значит, я и сам сверхчеловек».

Продать войну можно так же, как дом, автомобиль или косметику. Достаточно выяснить, какие у человека желания и потребности — истинные и ложные. Униженных, застыженных или просто не слишком уверенных в себе людей несложно прикормить нарциссическим кормом. Войну легко продать тому, кто верит, что побеждает лично. Не слезая с дивана.

Уф. Трудно коротко писать о невероятно сложных вещах.

#нетвойне

Наблюдаю за окружающими и за собою во всем этом кошмаре и подмечаю важную особенность человеческой психики: в кризисе многие из нас становятся более эгоцентричными. Не в смысле думающими только о себе, нет. В плане неадекватно оценивающими свои возможности.

Внешняя обстановка ухудшается, мир прогнил до сердцевины, а человек при этом ощущает какое-то всемогущество. Он полагает, что жизнь по-прежнему целиком в его руках. И разрыв связей, урезание зарплаты, сворачивание проектов происходит в большей степени из-за того, что он недоделал, недосмотрел, недонапрягся. Напрочь забывая о том, что двухлетний ковидный кризис схлестнулся с военным. И это влияет на всех и каждого, даже если этот каждый силится жить по-прежнему.

В длительном стрессе сложно адекватно оценивать обстановку. Ноль шкалы нормальности изменился, а мы продолжаем гнать. Стоит еще немного напрячься, думаем мы, и все станет хорошо. Однако реальность такова, что, куда бы мы ни развернулись, в лицо дует ледяной ветер. Мы можем надеть еще один свитер, но ветер будет продолжать обжигать лицо, колоть глаза. Мы пытаемся закрыться руками, но руки моментально деревенеют.

Это я к чему? К тому, что сейчас нужно быть крайне снисходительными к себе. Сочувствовать себе и любить себя еще сильнее. Именно из заботы о себе рождается забота о других. Искренняя, а не нарочитая, ради оценки. Прощайте себе промахи и ошибки. Они и в мирное время неизбежны, а сейчас — тем более.

Это не значит, что нужно сесть и ничего не делать. Это значит, что важно себя беречь, а не подгонять и ругать. Многое всё еще зависит от нас, но не переоценивайте свои силы. Разъехаться на лоскуты проще всего, но тогда вся эта борьба за жизнь теряет смысл.

Давайте принимать себя такими, какие мы есть, особенно теперь. Человек не всесилен. Человек нуждается в поддержке. Нам всем нынче очень тяжело, но всё-таки мы вместе.

Спасибо, что вы со мной.

#нетвойне