Привет!

Завтра, в субботу, я в эфире Ютуба прочту рассказ «Красный тюрбан». Он про парня, который в отпуске умудрился втрескаться в художницу с… изъяном. Уютный романтическо-психологический рассказ.

Приходите слухать в 21:00 по мск.

О пользе психотерапии (в том числе в творческом ключе).

Когда я больше трех лет назад первый раз пришла на прием к психотерапевту, я не представляла, насколько это узловой момент мой жизни.

Мне было лет 28, и я находилась на том самом пресловутом краю бездны, где от ужаса так сильно кружится голова, что сорваться вниз кажется выходом.

Итак, я сижу в тесном кабинете в центре Сочи. Кресла укрыты чехлами с изображением британского флага. На столе мутно светит лампа. Мне страшно и дико холодно – до самых костей, до крови.

Но, как известно, самый страшный – первый раз. Потом я поменяла терапевта. Затем я оказалась на группе по отношениям, которая сильно укрепила морально и ускорила моё развитие. Далее – учебная группа. Её ресурс вообще сложно переоценить. Двадцать человек против восьми в отношенческой группе. И каждый со своими тяжелыми чувствами. Поначалу мне снились кошмары про людные места, толпы. Я кричала. Но потом и это прошло. Именно благодаря учебке, не только благодаря личной терапии, я смогла переехать в Канаду. Именно эти люди, мои одногруппники, стоят за спиной, как крепкая и надежная опора.

Ну, и новые знания, конечно. Для меня изучать психику – почти то же самое, что изучать литературу: столь же захватывает и поражает воображение. «Так можно? Так бывает?»

Наверное, все эти мысли связаны с тем, что близится день рождения. Как известно, все подводят итоги в новый год, но каждый – в день своего рождения.

Я сильно изменилась за эти несколько лет. И главное, как говорит мой терапевт, того, что я приобрела, уже не отнять.

Друзья, суббота – день кефирный. Поэтому в эту субботу я снова выхожу в прямой эфир, чтобы прочесть крутой рассказ Фазиля Искандера «Звёзды и люди». Отличная вещь о любви, дружбе и мести. И о звёздах.

Приходите в субботу, в 21:00 по мск. Жду тут.

Чтобы не было метафорического переедания, расскажу вам историю о том, как прелестный фасад может маскировать лабораторию ужаса.

Парень и девушка, назовем их Антон и Жанна. Оба стройные, светловолосые, голубоглазые – в общем, безупречная пара из тех, кто внешностью крайне подходит для рекламы какого-нибудь майонеза или сиропа от кашля. Поженились очень рано под звуки падающих в обмороки матерей. Прожили пару лет, родили ребенка, такого же белкуренького и розовогубого, как и они сами.

Прошло еще несколько лет. Соцсети лоснились от идиллических снимков дружного семейства: ребенок хохочет, супруги обнимаются. Фильтры, рюши, розовый туман. Им все завидовали. Образцовый брак.

…Я иду по кладбищу к могиле брата. У самой дороги стоит высокий камень с огромным выгравированном портретом. Серость гранита не передает ни голубизны глаз, ни соломы волос Антона. Он много лет любил другую женщину, но не мог уйти из семьи. А однажды просто закрылся в гараже и завел мотор. Судя по датам на камне Антону навсегда двадцать семь.

В одной из соцсетей за день до своего самоубийства Антон выложил фотографию, на которой он держит за руку свою Жанну и обнимает ребенка.

Стихотворение-воспоминание Ахматовой о встрече с польским писателем и художником, побывавшем в советском плену, Юзефом Чапским.

Они познакомились на литературном вечере в 1942 году в Ташкенте. После Чапский провожал Анну Андреевну домой. Они шли, и Ахматова рассказывала ему о себе, об арестованном сыне, о том, как ей приходилось унижаться, чтобы узнать у большевиков, жив он или умер.

В общем, Ахматова обнажилась перед Чапским, рассказав ему всё то, о чем говорить было запрещено. Наверное, она чувствовала, что он ее понимает.

Впечатление о встрече – «встрече-разлуке», как называет ее поэтесса, – было столь сильным, что спустя годы воплотилось в невероятное своей художественной силой и философией произведение.

С самых первых строк это стихотворение оглушает. Да что там. Первой строкой: «В ту ночь мы сошли друг от друга с ума…» И рифма этому – «зловещая тьма». Да и «Азией пахли гвоздики» чего стоит…

Стихотворение об узнавании, как говорил Осип Мандельштам. Почти священном.

Добывая какую-нибудь строфу, негоже отмежевывать ее от контекста, но мне больно нравится фрагмент из цикла Бродского «В Англии». В нем такой четкий оттиск замкнутого на себе бытия – островного и жилищного: солёная вода, идущая из крана взамен кончившейся пресной; вещи, живые в прошлом – чучело, срезанная веточка; даже открытки с видами Алжира говорят, что мир замкнут, потому что снаружи есть совсем другой, и люди там «не такие, как мы». А еще в этой строфе всё как бы дозревает до момента, когда пытается вырваться за установленные границы: «В музыке есть то место, когда пластинка/ начинает вращаться против движенья стрелки».

Всякий живущий на острове догадывается, что рано
или поздно все это кончается; что вода из-под крана,
прекращая быть пресной, делается соленой,
и нога, хрустевшая гравием и соломой,
ощущает внезапный холод в носке ботинка.
В музыке есть то место, когда пластинка
начинает вращаться против движенья стрелки.
И на камине маячит чучело перепелки,
понадеявшейся на бесконечность лета,
ваза с веточкой бересклета
и открытки с видом базара где-то в Алжире — груды
пестрой материи, бронзовые сосуды,
сзади то ли верблюды, то ли просто холмы;
люди в тюрбанах. Не такие, как мы.

Пропаганда – вездесуща. Она неотделима от общественной жизни, потому что неотделим субъективизм, на котором пропаганда зиждется. Но когда я вижу, что большая часть текстов для школьных сочинений про героизм, отвагу и самопожертвование, мне хочется реветь.

Государству ужасно выгодно пропагандировать героизм. Герой – это икона. Героика – это система координат. Недаром с каждым годом гвоздики на параде победы всё краснее, а речи – восторженнее. Разумеется, система опирается на милитаризм как на главный «успокоитель качки», однако не менее важное подспорье в нелегком деле вождизма – создание героев. Чаще всего – мучеников.

Я читаю книгу Тамары Эйдельман «Как работает пропаганда». Там собраны интересные истории, хотя комментарии и выводы автора зачастую излишне эмоциональны. Так вот, методы пропаганды мне известны еще со времен обучения на журфаке, но я могу геббельсовские принципы свинтить в более компактный рогалик, и получится так:

1. Субъективизм
2. Агрессия
3. Опора на простаков

И непременно в центре должен быть пресветлый образ исключительной личности или целый сонм таковых.

Например, вот история Павлика Морозова, тринадцатилетнего деревенского подростка, образ которого был канонизирован в умах публики. Павлик не побоялся рассказать опасную правду о своем отце-кулаке, совершив таким образом подвиг во имя родины, Сталина и коммунизма. За свою отвагу он расплатился жизнью: его зарезали. Мученик, короче.

На самом деле Павлик, по всей видимости, не доносил на отца. На Трофима Морозова, за печать и продажу справок для спецпоселенцев, видимо, донесли другие люди. Павлика просто допросили. А под давлением следователя и взрослый скажет, «что надо», не только ребенок. Возможно, Павлик подтвердил слова доносителей еще и потому, что отец недавно бросил семью и ушел к другой женщине. Обида, злость, в общем. Так или иначе, советская пропаганда превратила эту бытовую историю в хрестоматийную, почти библейскую. Павлик доносит на отца во имя истины – отца арестовывают – враги Павлика закалывают (как агнца!) – Павлик святой!

Павлика Морозова прославили, отлили в бронзе, и, вдохновленные его примером, дети по всей стране начали радостно стучать на родственников, желая приобщиться к святыне. Их стали именовать не доносителями, а дозорными, чтобы звучало чище. Но всё равно большинству было понятно, чем воняет. Поэтому, как и Морозова, некоторых «дозорных» убивали. А тех, кому повезло остаться в живых, возили в пионерские лагеря. Там у детей, правда, почему-то случались истерики после посиделок у костра, где они делились историями своего доносительства.

Там, где герой, там непременно и враг, которого нужно ненавидеть. Там, где пропаганда, всегда агрессия. И абсурд. Например, стоит только задуматься над фразой: «все эти *нужное вставить* – тупые/ленивые/жадные люди», сразу становится понятно, что не все. Что среди «тупых» американцев огромное количество умных; что среди «жадных» евреев – множество бескорыстных; среди «оголтелых» феминисток – много разумных женщин, которые нормально относятся к мужчинам. И так далее. Но пропаганда так не работает. Гораздо проще провести гребенкой и зачесать всё на одну сторону. Только стереотипы чудовищно живучи. Сквозь железные установки до правды не докопаешься. Стереотипы становятся частью самоидентичности. Поэтому не нужно удивляться, когда какой-нибудь Тёма Лебедев призывает, а потом вроде как не призывает. Еще раз: пропаганда равно абсурд. Не ищите логики в абсурде, как не ищете ее в беспорядочных ночных сновидениях.

Сейчас машина отечественной пропаганды, я полагаю, должна будет отоварить все свои ресурсы в целях получить народную индульгенцию за обнуление во время чумы.

А на экзамене по русскому, я не сомневаюсь, будут военно-героические тексты.

Друзья, я подтормаживаю с анонсами. Прошу вас не пропустить сегодняшний стрим! Сегодня я буду читать не одна, а в паре с прекрасным Евгением (ссылка на его аккаунт в «Твиттере» https://twitter.com/faustwit)

В 21:00 по мск мы прочтем пьесу Леонида Зорина (это который «Покровские ворота» написал, его пьесы – воистину романы) «Варшавская мелодия». Там такие диалоги… Каждая реплика – глоток вина в жаркий полдень.

Приходите и поддержите нас, даже если этот первый ком сомнется в блин.

От меня в детстве открестились трижды. Первый раз мать сказала, что не хотела меня рожать, но потом решила, «раз бог послал» (такое себе утешение). Второй раз – когда отец заявил, что я не его дочь. К слову, он любил использовать этот аргумент в ссорах с матерью. Это была его ей пощечина. Третий раз меня отверг брат, когда покончил с собой.

Я искала спасения, «угла» и нашла его в литературе. Проникая в вымышленные миры, а затем и создавая собственные. Это очень хорошо, что я испугалась наркотиков. Сейчас, наверное, меня бы и не было.

В общем, детей нужно любить, а то они либо с собой покончат, либо сдолбятся, либо станут писателями.

Мне захотелось почитать вам в субботу чего-нибудь жгуче-страстного, и эротоман Цвейг тут как нельзя кстати. «Письмо незнакомки» - рассказ об одержимости. О том, как девушка всю жизнь любила мужчину, а он о ее существовании даже не подозревал. Меж тем они разделили ложе.

Поразительная по напряженности история. Лучше быть одержимым и сгореть, чем валяться пледом на дырявом кресле и сгнить, как бы говорит нам Цвейг (а он знал, он знал).
Приходите обязательно.
Суббота, 21:00 по мск

Зачала в «Твиттере» тред про Бориса Пастернака и решила заодно выложить запись отрывка из восхитительной поэмы «Спекторский». Отрывок зимний, однако это неважно. Просто вслушайтесь в эти слова. Просто вслушайтесь в душу поэта.

И читайте тред.

Травма русского человека

В превозмогании боли и страданий есть порой оттенок сладострастия. Что-то сродни мазохизму. Люди, испытывающие наслаждение от боли, обычно подвергались моральному или физическому насилию в детстве. Это можно сказать почти обо всех россиянах. Мы – глубоко травмированные, но лелеем последствия наших травм.

Вздыхаем, что вокруг серо и неприбранно, а внутри курлычет упоение от мысли: да, грязно, да, бедно, зато я здесь вырос; зато, вопреки всему, из такого сора продолжают нарождаться добрые и талантливые люди, как я; а творчество вообще питается тоской; дай человеку тепла и удобств, его тело разомлеет и откажется творить, кровь застынет, как желе.

Есть все-таки какое-то изящество в советской эстетике, недаром существуют блоги, публикующие фотографии обглоданных временем зданий, которые вызывают ностальгию у людей, путающих душевность с недотёпством. Думаете, я, плод сибирской провинции, другая? Когда смотрю на снимки родного Братска, понимаю, сколько нужно иметь творческих сил, чтобы там выжить. И тогда то же самое упоение начинает толкаться внутри, и горячая волна подмывает сердце.

И всё же насколько меньше у меня тревоги и насколько больше радости от того, что я вижу вокруг себя в Канаде. Как оказалось важно мне (я могу говорить только за себя) жить среди ухоженности, чистоты, расслабленных лиц. И кровь не превращается в желе, и тело только крепнет. Оказывается, наслаждение можно черпать не из вынужденного аскетизма, не из существования «вопреки», а из жизни «благодаря».

У меня всё. Салфетка закончилась!

Славные мои, в субботу читаю свой рассказ «Горько», разгромленный одним вполне известным писателем. История о том, как парень влюбился в молодую жену своего папки.

Обязательно приходите слушать!
Суббота, 21:00 мск

Наконец-то пришли акварельные краски, которые я из Питера заказывала в марте.

Воскресенье. Я дома. На горячее солнце периодически наплывают облака, делая пейзаж фиолетовым. Душно, и пахнет предгрозовым маревом, но для грозы, кажется, у неба недостаточно сил.

Я решила выйти в сад порисовать мяту, пока она покрыта сиреневой пенкой недавно расцветших былинок. Вытащила два стула – для себя и красок, расположилась. Стас, сидящий поодаль и следящий за действием какого-то фильма на экране ноутбука, монотонно, голосом старого всезнающего деда, предупредил:

– Вон туча идет. Может резко е***ть.

– Коли так, я быстро смоюсь, – ответила я, потому что ну от меня до двери дома – два метра.

И только я набросала сиреневые былинки и еще какую-то желтеющую среди мяты травку, как одним оглушительным ударом ноги с разворота сверху обрушился бассейн с водой. Клянусь, безо всякого предупреждения: без щекотных единичных капель, без порывов ветра. Просто словно кто-то врубил кран, желая сбоднить с листа только что положенную на него мяту.

В одно мгновение мир вокруг стал жидким.

Я влетела в дом с громким хохотом.
Что ж, порисовать не получилось, но я хотя бы могу об этом написать.

Стас, вытирая ноутбук:

– …и напиши, что эта лохматая сука пришла и похерила все мои планы!

«Лохматая сука» – это, очевидно, грозовая туча.

Сейчас всё гремит и лупцует природу водяными пощечинами.

Привет.

Человеческая жизнь – постоянный поиск баланса между «можно» и «нельзя».

Откуда берется искусство? Искусство есть подавленные желания, трансформированные в различные формы – танцы, музыку, литературу, живопись и проч. Поэтому большинство художников весьма невротичные личности: они много подавляют и сублимируют, т.е. выражают свои страсти не напрямую, а в объезд.

Вот почему искусство зачастую расцветает там, где идет противоборство людей с навязанной идеологией, которая усиленно прессует любую экспрессию. Искусство – это всегда немного бунт.

Если вдруг люди перестанут подавлять чувственное, культура придет в упадок. Поэтому я и написала в начале, что человек – это поиск между «можно» и «нельзя». Когда всё можно – пропадает вкус. Когда всё нельзя – становится много поэтов и самоубийц.

Архив моих рассказов – это история моего подавленного. Вспомнить ту же «Циалу» про лесбийскую любовь или «Самоубийцу» про желание свести счеты с жизнью.
Да уж, да уж.

Представляете теперь, что там копил Маяковский или Есенин? :)

Что будет, если ваш домашний питомец обретет человеческий разум, но останется в шкуре животного? И нужен ли ему этот разум вообще? Об этом и размышляет Булычёв в своем коротком фантастическом рассказе «Разум для кота».

Читаю я, теперь и со звуковыми эффектами! :D

Снятся ли вам сны или вы не хотите их помнить?

Написала в «Твиттере», правда, довольно категорично, что люди, не запоминающие снов, просто подавили свои чувства и желания, которые обычно преображаются бессознательным в сновидения. Именно поэтому те, кто говорит, что не видит снов, начинает их видеть, приходя в терапию или в психоанализ, где специалист помогает клиенту осознавать себя и свои истинные потребности. В общем-то, весь психоанализ как раз – про это.

Есть такой анекдот: психоаналитик женился на очень некрасивой женщине. Друзья с удивлением спрашивают у него, что он в ней нашел. На что мужчина отвечает: да, она непривлекательная, даже отталкивающая, но какие ей снятся сны!

Разумеется, можно не вспомнить сновидений, если переутомился и очень крепко спал. Или проснулся не в той фазе. Наверняка, есть еще причины, связанные с особенностями мозга вообще и конкретного человека в частности. Однако если вам никогда не снятся сны, возможно, вы просто очень не хотите их помнить.

Кроме того, что психика умеет «забывать» сны, она может «выручать» кошмарами. Кошмарные сновидения – это желание психики настолько глубоко спрятать истинные чувства, что те, комкаясь, превращаются в демонов. Таким образом мозг названивает вам, пытаясь сказать, чтобы вы обратили внимание на свое душевное состояние.

И да. Одним их самых больших открытий в терапии для меня: всё, что мне снится, – я сама.

Весной хозяйка дома, который я снимаю в пригороде Торонто, предложила посадить на заднем дворе огуречно-помидорную рассаду. «У нас будут овощи! – сказала она с восторгом. – Ты когда-нибудь что-нибудь выращивала?»

Мой ботанический опыт сводился к ухаживанию за фикусом, который остался в Сочи, и протиранию пыли с вечнозеленого пластикового растения из «Икеи». Дымчато, как будто через комариную сетку, вспоминались дачные теплицы моей бабули с тяжелым влажным запахом навоза, помидорной листвы и кислым привкусом воды из подржавленных бочек.

Мы расчистили задний двор, засыпали худую серую почву черноземом из супермаркета и навтыкали сморчков – крохотных саженцев томатов, огурцов, петрушки и даже розмарина. Я хотела еще салат, но его смели с прилавков: время карантинное, в порыве вынужденного безделья народ потянулся к земле и, видимо, салат был одним из самых желанных урожаев.

Я упустила момент, когда сморчки взорвались зеленым взрывом и превратились в кущи. Густая упругая листва вымахала сначала по пояс, потом по грудь. Я только успевала привязывать новые помидорные лианы и направлять огуречные усы, готовые ухватиться за всё, даже за неосмотрительно выросший на грядке щуплый одуванчик, на специально установленную металлическую конструкцию.

И если помидоры слегка успокоились в своем вавилонском желании добраться до неба и стали неторопливо вынашивать плоды, то огурцы понесло, как орденоносную колхозную корову-ударницу. Теперь я каждый день, крестясь и чертыхаясь, срезаю с огуречных кустов чудовищных размеров плоды, а их становится всё больше. Я раздаю этот бешеный урожай друзьям, за ним приезжает хозяйка дома, мы сами едим его на завтрак, обед и вместо ужина, но огурцы продолжают перевыполнять одним им известный план.

Я думаю, можно уже не бояться купить настоящий цветок себе в кабинет. Видимо, растения меня все-таки полюбили.

Страстно.

Анонс

Друзья! Голова оплыла жарким оловом, пока выбирала, что читать в субботу в эфире. Решила о рабстве и свободе, как раз в тему происходящих в Белоруссии событий. Будет Астафьев, рассказ «Не хватает сердца», который стал внутренней частью великой повести «Царь-рыба». Рассказ, конечно, длинный, но я постараюсь не сдуться.

Приходите послушать и поддержать (что одно и то же для меня). Астафьев невероятный писатель, ни на кого не похожий. Его словом можно и гладить и рубить. Сила его текстов – атомная.
Суббота, 20:00 по мск.

Писатель и хромое щастье

Вчера меня спросили, был ли кто-нибудь из писателей, кроме Пушкина, счастливым человеком.

Надо сказать, что и Александр Сергеевич не был шибко счастлив. По крайней мере, неумение строить отношения с женщинами (отсюда ассорти влюблённостей и романов), в том числе с женой, уже отняло у поэта полсчастья. Известно, что Пушкин часто тосковал, а то и вообще погружался в меланхолии. Собственно, чего ещё ждать от поэта?

Однако наше всё по сравнению с тем же Лермонтовым – образцом пациента – был умопомрачительно, до визга просто, счастливым человеком. Михаил Юрьевич всю свою короткую жизнь пытался ускакать от себя на лошади, забывая, что лошадью управляет он сам. Постоянно хватал всех за бакены, нарываясь на дуэль, как, собственно, Пушкин. Просто Лермонтову повезло ещё меньше. На одиннадцать лет.

Я бы разделила поэтов и писателей на хронически депрессивных, склонных к депрессии и Набокова.
К первым относятся Достоевский, Гоголь, Толстой, Лермонтов, Кафка, Акутагава (который Рюноскэ), Андреев, Вульф (что Вирджиния) и проч.

В команде, помещение которой проветривалось, Мандельштам, Пушкин, Бродский, Маркес, Тургенев, Булгаков, Цветаева, Бунин и проч.

К группе Набокова, как вы догадались, относится Набоков.

Можете, кстати, расширять список.

Тургенев почти сорок лет катался за замужней Полиной Виардо.

Толстой тридцать с лишним лет пил, трахал женщин, гулял и веселился, проигрывая в карты части Ясной Поляны, а потом, когда решил жениться, заставил невесту прочесть его личные дневники, где он в подробностях описывал, как пил, трахал женщин, гулял и веселился. Прочесть Софья Андреевна прочла, но ничего не забыла. Не самый лучший фундамент для брака, а? Лёва, Лёва, дурак ты, хоть и гений!

Маяковский застрелился.

Булгаков чуть не застрелился (но его жена любила!)

Есенин повесился.

Цветаева тоже.

Мандельштам пытался покончить с собой (но его жена любила!)

Кафка обрадовался, когда понял, что умирает.

Чехов тоже прыгал из одного депрессивного эпизода в другой, по соседству. Почти всю жизнь он был одинок и к тому же не мог не понимать, чем болен. Ольга Книппер, на которой он женился за несколько лет до кончины, жила в Москве, в то время как ему предписали спасаться сухим южным воздухом Ялты. Ольга на пике артистической славы заводила вдали от супруга романы и даже беременела от поклонников. Короче, не сахар была жизнь у Антона Павловича, черт возьми. К слову, Ольга Книппер-Чехова прожила 90 лет и очень много сделала для сохранения памяти о муже.

В общем, вторя великому поэту-пародисту Александру Иванову и немного изменяя слова, скажу, что лучше быть, наверно, землекопом, сутками сидеть над микроскопом, нежели всю жизнь писать стихи.

Привет всем депрессивным, я с вами.

Гвоздь русской покорности

Я тут подумала, что русское смирение, податливость – это не просто предрассудок. Это вещи, вогнанные в душу, как гвозди под ногти, во многом художественными текстами. От Библии с её ветхим Авраамом, готовым ради бога зарезать сына, и Христом, раскинувшим руки для объятий всего человечества по концам креста, до тургеневского Герасима, утопившего щенка по приказу барыни, и фразой булгаковского Воланда: «Никогда и ничего не просите, и в особенности у тех, кто сильнее вас».

Интересно, если «Му-му» выбить из школьной программы, станут ли люди менее покорными? Ведь подробное описание убиения собаки ни водкой потом не запить, ни кислотой не вытравить. А искусство, без преувеличения, формирует бытие. А значит и сознание.