Друзья, завтра очередной, но не затасканный, зефир, где я читаю полюбившийся многим рассказ «Отъезжающий поезд». Мне очень нравится, что действие происходит в курортном финском городе. Все эти декорации залива, неба, простора. А еще там женщина постепенно приручает мужчину. И это тоже интересно.

21:00 по мск. Наливайте чего-нибудь и того. Приходите!

Элегия. Ни добавить, ни убавить. Из тетрадки Юрия Живаго.

Привет!

Завтра, в субботу, я в эфире Ютуба прочту рассказ «Красный тюрбан». Он про парня, который в отпуске умудрился втрескаться в художницу с… изъяном. Уютный романтическо-психологический рассказ.

Приходите слухать в 21:00 по мск.

О пользе психотерапии (в том числе в творческом ключе).

Когда я больше трех лет назад первый раз пришла на прием к психотерапевту, я не представляла, насколько это узловой момент мой жизни.

Мне было лет 28, и я находилась на том самом пресловутом краю бездны, где от ужаса так сильно кружится голова, что сорваться вниз кажется выходом.

Итак, я сижу в тесном кабинете в центре Сочи. Кресла укрыты чехлами с изображением британского флага. На столе мутно светит лампа. Мне страшно и дико холодно – до самых костей, до крови.

Но, как известно, самый страшный – первый раз. Потом я поменяла терапевта. Затем я оказалась на группе по отношениям, которая сильно укрепила морально и ускорила моё развитие. Далее – учебная группа. Её ресурс вообще сложно переоценить. Двадцать человек против восьми в отношенческой группе. И каждый со своими тяжелыми чувствами. Поначалу мне снились кошмары про людные места, толпы. Я кричала. Но потом и это прошло. Именно благодаря учебке, не только благодаря личной терапии, я смогла переехать в Канаду. Именно эти люди, мои одногруппники, стоят за спиной, как крепкая и надежная опора.

Ну, и новые знания, конечно. Для меня изучать психику – почти то же самое, что изучать литературу: столь же захватывает и поражает воображение. «Так можно? Так бывает?»

Наверное, все эти мысли связаны с тем, что близится день рождения. Как известно, все подводят итоги в новый год, но каждый – в день своего рождения.

Я сильно изменилась за эти несколько лет. И главное, как говорит мой терапевт, того, что я приобрела, уже не отнять.

Друзья, суббота – день кефирный. Поэтому в эту субботу я снова выхожу в прямой эфир, чтобы прочесть крутой рассказ Фазиля Искандера «Звёзды и люди». Отличная вещь о любви, дружбе и мести. И о звёздах.

Приходите в субботу, в 21:00 по мск. Жду тут.

Чтобы не было метафорического переедания, расскажу вам историю о том, как прелестный фасад может маскировать лабораторию ужаса.

Парень и девушка, назовем их Антон и Жанна. Оба стройные, светловолосые, голубоглазые – в общем, безупречная пара из тех, кто внешностью крайне подходит для рекламы какого-нибудь майонеза или сиропа от кашля. Поженились очень рано под звуки падающих в обмороки матерей. Прожили пару лет, родили ребенка, такого же белкуренького и розовогубого, как и они сами.

Прошло еще несколько лет. Соцсети лоснились от идиллических снимков дружного семейства: ребенок хохочет, супруги обнимаются. Фильтры, рюши, розовый туман. Им все завидовали. Образцовый брак.

…Я иду по кладбищу к могиле брата. У самой дороги стоит высокий камень с огромным выгравированном портретом. Серость гранита не передает ни голубизны глаз, ни соломы волос Антона. Он много лет любил другую женщину, но не мог уйти из семьи. А однажды просто закрылся в гараже и завел мотор. Судя по датам на камне Антону навсегда двадцать семь.

В одной из соцсетей за день до своего самоубийства Антон выложил фотографию, на которой он держит за руку свою Жанну и обнимает ребенка.

Стихотворение-воспоминание Ахматовой о встрече с польским писателем и художником, побывавшем в советском плену, Юзефом Чапским.

Они познакомились на литературном вечере в 1942 году в Ташкенте. После Чапский провожал Анну Андреевну домой. Они шли, и Ахматова рассказывала ему о себе, об арестованном сыне, о том, как ей приходилось унижаться, чтобы узнать у большевиков, жив он или умер.

В общем, Ахматова обнажилась перед Чапским, рассказав ему всё то, о чем говорить было запрещено. Наверное, она чувствовала, что он ее понимает.

Впечатление о встрече – «встрече-разлуке», как называет ее поэтесса, – было столь сильным, что спустя годы воплотилось в невероятное своей художественной силой и философией произведение.

С самых первых строк это стихотворение оглушает. Да что там. Первой строкой: «В ту ночь мы сошли друг от друга с ума…» И рифма этому – «зловещая тьма». Да и «Азией пахли гвоздики» чего стоит…

Стихотворение об узнавании, как говорил Осип Мандельштам. Почти священном.

Добывая какую-нибудь строфу, негоже отмежевывать ее от контекста, но мне больно нравится фрагмент из цикла Бродского «В Англии». В нем такой четкий оттиск замкнутого на себе бытия – островного и жилищного: солёная вода, идущая из крана взамен кончившейся пресной; вещи, живые в прошлом – чучело, срезанная веточка; даже открытки с видами Алжира говорят, что мир замкнут, потому что снаружи есть совсем другой, и люди там «не такие, как мы». А еще в этой строфе всё как бы дозревает до момента, когда пытается вырваться за установленные границы: «В музыке есть то место, когда пластинка/ начинает вращаться против движенья стрелки».

Всякий живущий на острове догадывается, что рано
или поздно все это кончается; что вода из-под крана,
прекращая быть пресной, делается соленой,
и нога, хрустевшая гравием и соломой,
ощущает внезапный холод в носке ботинка.
В музыке есть то место, когда пластинка
начинает вращаться против движенья стрелки.
И на камине маячит чучело перепелки,
понадеявшейся на бесконечность лета,
ваза с веточкой бересклета
и открытки с видом базара где-то в Алжире — груды
пестрой материи, бронзовые сосуды,
сзади то ли верблюды, то ли просто холмы;
люди в тюрбанах. Не такие, как мы.

Пропаганда – вездесуща. Она неотделима от общественной жизни, потому что неотделим субъективизм, на котором пропаганда зиждется. Но когда я вижу, что большая часть текстов для школьных сочинений про героизм, отвагу и самопожертвование, мне хочется реветь.

Государству ужасно выгодно пропагандировать героизм. Герой – это икона. Героика – это система координат. Недаром с каждым годом гвоздики на параде победы всё краснее, а речи – восторженнее. Разумеется, система опирается на милитаризм как на главный «успокоитель качки», однако не менее важное подспорье в нелегком деле вождизма – создание героев. Чаще всего – мучеников.

Я читаю книгу Тамары Эйдельман «Как работает пропаганда». Там собраны интересные истории, хотя комментарии и выводы автора зачастую излишне эмоциональны. Так вот, методы пропаганды мне известны еще со времен обучения на журфаке, но я могу геббельсовские принципы свинтить в более компактный рогалик, и получится так:

1. Субъективизм
2. Агрессия
3. Опора на простаков

И непременно в центре должен быть пресветлый образ исключительной личности или целый сонм таковых.

Например, вот история Павлика Морозова, тринадцатилетнего деревенского подростка, образ которого был канонизирован в умах публики. Павлик не побоялся рассказать опасную правду о своем отце-кулаке, совершив таким образом подвиг во имя родины, Сталина и коммунизма. За свою отвагу он расплатился жизнью: его зарезали. Мученик, короче.

На самом деле Павлик, по всей видимости, не доносил на отца. На Трофима Морозова, за печать и продажу справок для спецпоселенцев, видимо, донесли другие люди. Павлика просто допросили. А под давлением следователя и взрослый скажет, «что надо», не только ребенок. Возможно, Павлик подтвердил слова доносителей еще и потому, что отец недавно бросил семью и ушел к другой женщине. Обида, злость, в общем. Так или иначе, советская пропаганда превратила эту бытовую историю в хрестоматийную, почти библейскую. Павлик доносит на отца во имя истины – отца арестовывают – враги Павлика закалывают (как агнца!) – Павлик святой!

Павлика Морозова прославили, отлили в бронзе, и, вдохновленные его примером, дети по всей стране начали радостно стучать на родственников, желая приобщиться к святыне. Их стали именовать не доносителями, а дозорными, чтобы звучало чище. Но всё равно большинству было понятно, чем воняет. Поэтому, как и Морозова, некоторых «дозорных» убивали. А тех, кому повезло остаться в живых, возили в пионерские лагеря. Там у детей, правда, почему-то случались истерики после посиделок у костра, где они делились историями своего доносительства.

Там, где герой, там непременно и враг, которого нужно ненавидеть. Там, где пропаганда, всегда агрессия. И абсурд. Например, стоит только задуматься над фразой: «все эти *нужное вставить* – тупые/ленивые/жадные люди», сразу становится понятно, что не все. Что среди «тупых» американцев огромное количество умных; что среди «жадных» евреев – множество бескорыстных; среди «оголтелых» феминисток – много разумных женщин, которые нормально относятся к мужчинам. И так далее. Но пропаганда так не работает. Гораздо проще провести гребенкой и зачесать всё на одну сторону. Только стереотипы чудовищно живучи. Сквозь железные установки до правды не докопаешься. Стереотипы становятся частью самоидентичности. Поэтому не нужно удивляться, когда какой-нибудь Тёма Лебедев призывает, а потом вроде как не призывает. Еще раз: пропаганда равно абсурд. Не ищите логики в абсурде, как не ищете ее в беспорядочных ночных сновидениях.

Сейчас машина отечественной пропаганды, я полагаю, должна будет отоварить все свои ресурсы в целях получить народную индульгенцию за обнуление во время чумы.

А на экзамене по русскому, я не сомневаюсь, будут военно-героические тексты.

Друзья, я подтормаживаю с анонсами. Прошу вас не пропустить сегодняшний стрим! Сегодня я буду читать не одна, а в паре с прекрасным Евгением (ссылка на его аккаунт в «Твиттере» https://twitter.com/faustwit)

В 21:00 по мск мы прочтем пьесу Леонида Зорина (это который «Покровские ворота» написал, его пьесы – воистину романы) «Варшавская мелодия». Там такие диалоги… Каждая реплика – глоток вина в жаркий полдень.

Приходите и поддержите нас, даже если этот первый ком сомнется в блин.

От меня в детстве открестились трижды. Первый раз мать сказала, что не хотела меня рожать, но потом решила, «раз бог послал» (такое себе утешение). Второй раз – когда отец заявил, что я не его дочь. К слову, он любил использовать этот аргумент в ссорах с матерью. Это была его ей пощечина. Третий раз меня отверг брат, когда покончил с собой.

Я искала спасения, «угла» и нашла его в литературе. Проникая в вымышленные миры, а затем и создавая собственные. Это очень хорошо, что я испугалась наркотиков. Сейчас, наверное, меня бы и не было.

В общем, детей нужно любить, а то они либо с собой покончат, либо сдолбятся, либо станут писателями.

Мне захотелось почитать вам в субботу чего-нибудь жгуче-страстного, и эротоман Цвейг тут как нельзя кстати. «Письмо незнакомки» - рассказ об одержимости. О том, как девушка всю жизнь любила мужчину, а он о ее существовании даже не подозревал. Меж тем они разделили ложе.

Поразительная по напряженности история. Лучше быть одержимым и сгореть, чем валяться пледом на дырявом кресле и сгнить, как бы говорит нам Цвейг (а он знал, он знал).
Приходите обязательно.
Суббота, 21:00 по мск

Зачала в «Твиттере» тред про Бориса Пастернака и решила заодно выложить запись отрывка из восхитительной поэмы «Спекторский». Отрывок зимний, однако это неважно. Просто вслушайтесь в эти слова. Просто вслушайтесь в душу поэта.

И читайте тред.

Травма русского человека

В превозмогании боли и страданий есть порой оттенок сладострастия. Что-то сродни мазохизму. Люди, испытывающие наслаждение от боли, обычно подвергались моральному или физическому насилию в детстве. Это можно сказать почти обо всех россиянах. Мы – глубоко травмированные, но лелеем последствия наших травм.

Вздыхаем, что вокруг серо и неприбранно, а внутри курлычет упоение от мысли: да, грязно, да, бедно, зато я здесь вырос; зато, вопреки всему, из такого сора продолжают нарождаться добрые и талантливые люди, как я; а творчество вообще питается тоской; дай человеку тепла и удобств, его тело разомлеет и откажется творить, кровь застынет, как желе.

Есть все-таки какое-то изящество в советской эстетике, недаром существуют блоги, публикующие фотографии обглоданных временем зданий, которые вызывают ностальгию у людей, путающих душевность с недотёпством. Думаете, я, плод сибирской провинции, другая? Когда смотрю на снимки родного Братска, понимаю, сколько нужно иметь творческих сил, чтобы там выжить. И тогда то же самое упоение начинает толкаться внутри, и горячая волна подмывает сердце.

И всё же насколько меньше у меня тревоги и насколько больше радости от того, что я вижу вокруг себя в Канаде. Как оказалось важно мне (я могу говорить только за себя) жить среди ухоженности, чистоты, расслабленных лиц. И кровь не превращается в желе, и тело только крепнет. Оказывается, наслаждение можно черпать не из вынужденного аскетизма, не из существования «вопреки», а из жизни «благодаря».

У меня всё. Салфетка закончилась!

Славные мои, в субботу читаю свой рассказ «Горько», разгромленный одним вполне известным писателем. История о том, как парень влюбился в молодую жену своего папки.

Обязательно приходите слушать!
Суббота, 21:00 мск

Наконец-то пришли акварельные краски, которые я из Питера заказывала в марте.

Воскресенье. Я дома. На горячее солнце периодически наплывают облака, делая пейзаж фиолетовым. Душно, и пахнет предгрозовым маревом, но для грозы, кажется, у неба недостаточно сил.

Я решила выйти в сад порисовать мяту, пока она покрыта сиреневой пенкой недавно расцветших былинок. Вытащила два стула – для себя и красок, расположилась. Стас, сидящий поодаль и следящий за действием какого-то фильма на экране ноутбука, монотонно, голосом старого всезнающего деда, предупредил:

– Вон туча идет. Может резко е***ть.

– Коли так, я быстро смоюсь, – ответила я, потому что ну от меня до двери дома – два метра.

И только я набросала сиреневые былинки и еще какую-то желтеющую среди мяты травку, как одним оглушительным ударом ноги с разворота сверху обрушился бассейн с водой. Клянусь, безо всякого предупреждения: без щекотных единичных капель, без порывов ветра. Просто словно кто-то врубил кран, желая сбоднить с листа только что положенную на него мяту.

В одно мгновение мир вокруг стал жидким.

Я влетела в дом с громким хохотом.
Что ж, порисовать не получилось, но я хотя бы могу об этом написать.

Стас, вытирая ноутбук:

– …и напиши, что эта лохматая сука пришла и похерила все мои планы!

«Лохматая сука» – это, очевидно, грозовая туча.

Сейчас всё гремит и лупцует природу водяными пощечинами.

Привет.

Человеческая жизнь – постоянный поиск баланса между «можно» и «нельзя».

Откуда берется искусство? Искусство есть подавленные желания, трансформированные в различные формы – танцы, музыку, литературу, живопись и проч. Поэтому большинство художников весьма невротичные личности: они много подавляют и сублимируют, т.е. выражают свои страсти не напрямую, а в объезд.

Вот почему искусство зачастую расцветает там, где идет противоборство людей с навязанной идеологией, которая усиленно прессует любую экспрессию. Искусство – это всегда немного бунт.

Если вдруг люди перестанут подавлять чувственное, культура придет в упадок. Поэтому я и написала в начале, что человек – это поиск между «можно» и «нельзя». Когда всё можно – пропадает вкус. Когда всё нельзя – становится много поэтов и самоубийц.

Архив моих рассказов – это история моего подавленного. Вспомнить ту же «Циалу» про лесбийскую любовь или «Самоубийцу» про желание свести счеты с жизнью.
Да уж, да уж.

Представляете теперь, что там копил Маяковский или Есенин? :)

Что будет, если ваш домашний питомец обретет человеческий разум, но останется в шкуре животного? И нужен ли ему этот разум вообще? Об этом и размышляет Булычёв в своем коротком фантастическом рассказе «Разум для кота».

Читаю я, теперь и со звуковыми эффектами! :D

Снятся ли вам сны или вы не хотите их помнить?

Написала в «Твиттере», правда, довольно категорично, что люди, не запоминающие снов, просто подавили свои чувства и желания, которые обычно преображаются бессознательным в сновидения. Именно поэтому те, кто говорит, что не видит снов, начинает их видеть, приходя в терапию или в психоанализ, где специалист помогает клиенту осознавать себя и свои истинные потребности. В общем-то, весь психоанализ как раз – про это.

Есть такой анекдот: психоаналитик женился на очень некрасивой женщине. Друзья с удивлением спрашивают у него, что он в ней нашел. На что мужчина отвечает: да, она непривлекательная, даже отталкивающая, но какие ей снятся сны!

Разумеется, можно не вспомнить сновидений, если переутомился и очень крепко спал. Или проснулся не в той фазе. Наверняка, есть еще причины, связанные с особенностями мозга вообще и конкретного человека в частности. Однако если вам никогда не снятся сны, возможно, вы просто очень не хотите их помнить.

Кроме того, что психика умеет «забывать» сны, она может «выручать» кошмарами. Кошмарные сновидения – это желание психики настолько глубоко спрятать истинные чувства, что те, комкаясь, превращаются в демонов. Таким образом мозг названивает вам, пытаясь сказать, чтобы вы обратили внимание на свое душевное состояние.

И да. Одним их самых больших открытий в терапии для меня: всё, что мне снится, – я сама.

Весной хозяйка дома, который я снимаю в пригороде Торонто, предложила посадить на заднем дворе огуречно-помидорную рассаду. «У нас будут овощи! – сказала она с восторгом. – Ты когда-нибудь что-нибудь выращивала?»

Мой ботанический опыт сводился к ухаживанию за фикусом, который остался в Сочи, и протиранию пыли с вечнозеленого пластикового растения из «Икеи». Дымчато, как будто через комариную сетку, вспоминались дачные теплицы моей бабули с тяжелым влажным запахом навоза, помидорной листвы и кислым привкусом воды из подржавленных бочек.

Мы расчистили задний двор, засыпали худую серую почву черноземом из супермаркета и навтыкали сморчков – крохотных саженцев томатов, огурцов, петрушки и даже розмарина. Я хотела еще салат, но его смели с прилавков: время карантинное, в порыве вынужденного безделья народ потянулся к земле и, видимо, салат был одним из самых желанных урожаев.

Я упустила момент, когда сморчки взорвались зеленым взрывом и превратились в кущи. Густая упругая листва вымахала сначала по пояс, потом по грудь. Я только успевала привязывать новые помидорные лианы и направлять огуречные усы, готовые ухватиться за всё, даже за неосмотрительно выросший на грядке щуплый одуванчик, на специально установленную металлическую конструкцию.

И если помидоры слегка успокоились в своем вавилонском желании добраться до неба и стали неторопливо вынашивать плоды, то огурцы понесло, как орденоносную колхозную корову-ударницу. Теперь я каждый день, крестясь и чертыхаясь, срезаю с огуречных кустов чудовищных размеров плоды, а их становится всё больше. Я раздаю этот бешеный урожай друзьям, за ним приезжает хозяйка дома, мы сами едим его на завтрак, обед и вместо ужина, но огурцы продолжают перевыполнять одним им известный план.

Я думаю, можно уже не бояться купить настоящий цветок себе в кабинет. Видимо, растения меня все-таки полюбили.

Страстно.

Анонс

Друзья! Голова оплыла жарким оловом, пока выбирала, что читать в субботу в эфире. Решила о рабстве и свободе, как раз в тему происходящих в Белоруссии событий. Будет Астафьев, рассказ «Не хватает сердца», который стал внутренней частью великой повести «Царь-рыба». Рассказ, конечно, длинный, но я постараюсь не сдуться.

Приходите послушать и поддержать (что одно и то же для меня). Астафьев невероятный писатель, ни на кого не похожий. Его словом можно и гладить и рубить. Сила его текстов – атомная.
Суббота, 20:00 по мск.