Пересмотрела фильм «Закрытые пространства» в третий, кажется, раз. Абажурный такой, театральный, местами наивный, одновременно нагоняющий тоску и тут же ее обеззараживающий. И недооцененный совершенно.

«А как же любовь?» - звучит там несколько раз. Любовь для главного героя не просто чувство, это выход с мансардного этажа в мир. Только влюбившись, он перестает бояться открытых пространств. Но любовь не выводит, а вышвыривает его на улицу, потому что он по какому-то ну совершенно уже индийскому навороту бежит от чувств к родной сестре.

Музыкальное обрамление дивно пьянящее. Леонид Федоров просто колдует своим «Летел и таял», ей-богу.

Сказочно, но не как в «Золушке», а как в «Девочке со спичками», разве что не весь мир рушится, а только его часть, и из золы тут же прорастает трава.

Летел и таял, не соберу –
Летел и таял... Больше не тает,
Завтра я ещё не умру,
Но кто его знает...
Завтра...

У Довлатова есть сборник «Чемодан», где каждая история из жизни освещается одним предметом из чемодана, с которым автор отправился в иммиграцию. Не самые лучшие там тексты, и если вы еще не трепали лавры Довлатова, то начните с «Компромиссов». Но я сейчас не об этом.

Перебирала свой сундучок с драгоценностями и бижутерией. Почти у каждой дамы есть такой, у меня вот тоже. И как полетели воспоминания… Вот, например, золоченое сердце из серебра с пятипалой советской звездой. Его подарил дед моей бабушке больше шестидесяти лет назад. Им играли все наследники, пока рост их отмерял пресловутый стол, под который можно гулять пешком. На удивление, кулон уцелел. Старики, больше полувека прожившие вместе, умерли; скатилась красная звезда нерушимого Союза. А сердце я держу в руке, вот оно. Тяжелое!

Или колечко. Серебряное, тонкое, с треугольным камешком. Первое украшение, которое преподнес и по сей день значимый для меня человек. Мы были студентами; он пошутил, что это обручальное кольцо. А когда я рассмеялась, позвонил своей маме и гнусаво пожаловался, что я не хочу выходить замуж… Я несказанно рада, что он жив и вполне досягаем.

А вот золотая цепочка. Ее подарил мой старший двоюродный брат на день рождения. Это был и его день рождения тоже. Мы родились с разницей в тринадцать лет и каждый раз смеялись, поздравляя друг друга: «С днем рождения тебя» - «И тебя!». Он много пил. В тридцать был похож на каторжанина из-за худобы и ввалившихся глаз. В последние годы мы не общались, даже эти поздравления исчезли. Его нашли в лесу, без одежды. Опознали только по какой-то справке, странным образом не истлевшей, в отличие от тела, и оказавшейся поблизости. Я не люблю золото, а брата Вовку люблю. Он называл меня своим подарком.

В общем, мы удивительно прилипчивы к вещам. Порой, кажется, что сильнее, чем к людям. Но на самом деле, это привязанность именно к человеку, а вещь – только проводник на заваленный коробками чердак памяти.

Много есть страшных книг, много депрессивных, тошнотворных, муторных. Такая, на мой взгляд, «Жизнь Василия Фивейского», где Леонид Андреев словно из черноты колодца выволок ужас, который сминает человека, чья вера оказалась лишь гордыней. Но не один Андреев способен нагнать безысходного кафкианского кошмара. У Кафки, кстати, есть спасительный гротеск, позволяющий читателю спрятаться, а спрятавшись, только прикоснуться к экзистенциальной жути бездны. У Андреева всё наголо – иди и смотри.

Однако у Салтыкова-Щедрина в «Господах Головлёвых» получился какой-то отдельный жанр. Я бы окрестила его психологическим гиперреализмом. Влюбленный в разнообразные преувеличения и аллегории, в этом романе Михаил Евграфович просто рисует провинциальный быт, но препарирует пороки с таким аппетитом, с таким сладострастием, что невольно задумаешься: как он вообще не утопился после финальной точки. Ведь художник всё черпает из себя. Я не хочу сказать, что Щедрин болен всеми болезнями, что он описал. Но рассказал он об этом так, словно действительно болен.

Головлёвы показаны как самая обыкновенная семья, и только от этого становится нечем дышать. Ведь при всем кажущемся сумасшествии они рассуждают здраво в мировоззренческом ключе своей правды. Мать, Арина Петровна, «выбросила куски» детям в виде денег и домов, надеясь этим насытить их навечно. К чему приводит равнодушие – к пьянству, к погибели. Кстати, если хотите отвратить кого от алкоголя – дайте ему прочесть «Головлёвых». Никакого бреда, никаких чертей не описывает Щедрин. Он просто закатным лучом выхватывает обезумевшие от постылой жизни глаза несчастного и предъявляет нам эту деталь. И сразу хочется вскочить и бежать, бежать на воздух, потому что вся комната вдруг начинает источать сивуху и миазмы.

Порфирий Владимирович, Иудушка, который тоже вроде в совершенно здравом уме, но с елейной набожностью, от которой холодные мурашки по телу, умертвляет сыновей, а затем и мать. Он вообще получился у Щедрина хрестоматийным и до смертельного ужаса узнаваемым. Каждый из нас боится встретить его в себе самом и гонит обратно в кунсткамеру, закрывая книгу и замирая в самых зловещих местах. Иудушка даже богу молится не потому, что любит бога, а потому, что боится черта. Знакомо это вам?

Но герои не были бы реалистичными, если бы гений не наделил их зачатками совести. Правда, просыпается она у них накануне смерти и, собственно, смерть эту и приближает. Потому что, очнувшись, персонажи видят гниль и пустоту, сотканную вокруг них ими же самими.

У героев есть прототипы. От Иудушки, к примеру, привет старшему брату Салтыкова-Щедрина. А матери его – поклон от Арины Петровны.

Я буду делать подкаст с более полным разбором этого романа. По этому (и не только) случаю я зарегистрировалась на платформе «Патреон», где выкладываю и бесплатное литературное, и платное, которое теперь можно будет получать по подписке (оплата – по факту выхода материала, но можно поставить ограничение на сумму в месяц). В платном – разные необычности, развернутые обзоры, треды, эссе и рассказы, но только уже в отдельном, исключительном ларчике. Подписывайтесь обязательно https://www.patreon.com/litcondit Обещаю, что будет еще интереснее и наваристее.

Также можно поддержать мои проекты здесь http://litcondit.datahead.ru/ Давайте вместе приобнимем искусство, потому что без него (и это не для красного слова) всё оскотинится, осиротеет и в конце концов ухнет в могилу, как семейство Головлёвых.

P.S. На «Патреоне» слушайте аудиоверсию экспрессивного рассказа «Котёнок» про художницу, которая вытолкнула себя из реального мира, чтобы создать шедевр. (Запись идет 20 минут, а записывала я шесть часов, потому что то собака с дивана рухнет, как стокилограммовый кабан, то соседи в подъезде разрезвятся, то собственный рот опорочит какое-нибудь слово, смяв звуки и выдав нечто чужеродное).

Друзья, два моих рассказа – «Горько» и «Тряска» – записал прекрасный человек по имени Валентин (что вдвойне приятно!). Послушайте, как получилось. По-моему, у Валентина очень бархатистый и очаровательный голос. А рассказы в его исполнении словно бы лишились со мной всякой пуповинной связи и отчалили в иные миры общего глобального знания:)

Заходите на канал t.me/drumandbooks, конечно. Там найдете что-нибудь еще!

🎙 #Подкаст №145
🇷🇺 Страна: Россия
👨🏻‍🏫 Автор: #ВэлЩербак
📌 Рассказы: Горько; Тряска

Интернет это великая вещь, так как в нём всегда можно открыть что-то новое. Сегодня я хочу представить Вашему вниманию рассказы от молодой писательницы Вэл Щербак, которая пишет о современных проблемах одиноких и не очень людей. При прослушивании Вы точно найдёте что-то от себя в главных героях, а общая атмосфера, детально проработанная в каждой сцене, не оставит никого равнодушным. Обязательно подписывайтесь на канал писательницы, там очень много интересного контента - @proza_val. Приятного прослушивания!

Поддержать проект на DonateAlert: https://www.donationalerts.com/r/valentin_murko
Номер карты: 5420 3300 1519 2844

Друзья, записала для вас свой рассказ, созданный некогда на таком нерве, от которого высоковольтно гудело в мозгу.

История эта о молодой художнице Фиме Котёнок. Она с таким неистовством торопится написать шедевр, что сталкивается с ужасом самоотречения. Фима оказывается в выдуманном мире, утаскивая туда и лечащего ее психиатра.

А вот и свежий, сдобный тред про бородатого неугодного мыслителя Салтыкова-Щедрина и его полный чуланной жути роман "Господа Головлёвы". Заходите в Твиттер, читайте полностью. Всем отличного вечера (или какое там у вас время сейчас - пусть оно будет отличным!) https://twitter.com/Val_Scherbak/status/1197054758739206144

Есть огромное количество душевных и образованных людей, нафталиново верящих в какую-нибудь гомеопатию или прочую плоскую Землю. Я знаю, например, многих товарищей, убежденных, что антропогенный вклад в нынешнее глобальное изменение климата несущественен. Еще в моем кругу есть несколько цельноначитанных граждан, настаивающих на том, что американцы не были на Луне.

В общем, такого рода растиражированные заблуждения можно было бы списать на отсутствие профильных знаний, которых недостает, допустим, машинисту, чтобы разувериться в пользе сахарных гомеопатических шариков. Жутковато, когда в ту же гомеопатию зубчатой пастью врезаются целые армии врачей.

А историю про Кэри Мюллиса слышали? Это главный сторонник теории, что ВИЧ и СПИД не связаны. По его мнению, это всё заговор ученых и властей, алкающих наживы. Так он, на минуточку, (на минуточку!) биохимик и нобелевский лауреат. Своими открытиями произвел революцию в молекулярной биологии и медицине.

Теперь можно отпустить себя и поорать в голосину.

В общем, это я к чему? К тому, что как верующего бессмысленно соблазнять черепом питекантропа, так и человека, лелеющего теорию заговора, обратить практически невозможно. Американцы не летали на Луну – не просто мнение. Это концепция реальности, мировоззренческая ось, вокруг которой вертится плоский мир, где не существует ВИЧ, где прививки ведут к аутизму и где нужно каждый день строго выпивать восемь стаканов воды.

В декабре я всегда начинаю подходить к черте, за которую страшно заглядывать. Сейчас – особенно. Что-то я буду делать в следующем году? Могу точно сказать, что совсем не то же, что нынче. Где я буду? Не здесь, где теперь.

В паспорте – канадская виза. В голове – песочные часы.
Улица пахнет хвойным мылом и мандаринами. Уже и не страшно, просто грустно еще. Я сбежала на юг, а отсюда – на север. Угловатая траектория.

А по радио в моей голове почему-то Слуцкий:

Черта под чертою. Пропала оседлость:
Шальное богатство, веселая бедность.
Пропало. Откочевало туда,
Где призрачно счастье, фантомна беда.
Селедочка — слава и гордость стола,
Селедочка в Лету давно уплыла.

Друзья, я написала эссе, где немного рассказала о братьях Стругацких и поразмышляла над одной из самых знаковых их повестей – «Улитка на склоне». Вроде получилось сжать мысли так, что из них закапала суть.

Вот отрывок эссе (полная версия тут teletype.in/@val_mellow/SkO2Gqj6B):

<…>
Повесть «Улитка на склоне» состоит из двух взаимопроникающих друг в друга частей – «Управление» и «Лес», которые чередуются по главам. Они были созданы в 60-е годы, однако в полном объеме с сохранением чередования текст вышел только в 1972 году за рубежом, а в СССР – лишь в конце 80-х. На мой взгляд, непростительное варварство – разрывать две части, потому что теряется единое звучание, ведь персонажи, сюжеты, мысли – перекликаются, переплетаются, идут внахлест.

Управление, символично возвышающееся над Лесом, изучает его, одновременно пытаясь с ним бороться – «искоренять». Однако само Управление погрязло в хаосе абсурда, где считают на сломанных арифмометрах, упиваются кефиром, сладострастничают, в едином оруэлловском порыве слушают персональные телефонные обращения директора к сотрудникам:

«Смысла жизни не существует и смысла поступков не существует. Мы можем чрезвычайно много, но мы до сих пор так и не поняли, что из того, что мы можем, нам действительно нужно…»
<…>

А еще призываю вас приходить ко мне на «Патреон», где я устроила уютную тесноту из текстов и аудиозаписей и где можно в том числе подписаться на подкасты и послушать разбор «Улитки» под колыбельную музыку. Ну а вообще там и бесплатное есть и будет есть. Заходите patreon.com/litcondit

Спасибо всем, что читаете. С вами сладко.

Человек не может понять другого человека. Никак. Никогда.

Приблизиться к пониманию может, посочувствовать или порадоваться может, но понять до конца, как самое себя, – не ждите. Это всё фантазии взрослых о вседогадливой и всемогущей маме, которая по сути у людей религиозных воплощена в образе бога. Кстати, вера не означает, что человек не чувствует тоски по безусловному принятию. Но вера, очевидно, способна эту тоску расцветить мечтами о рае, т.е. о возвращении в утробу, слиянии с материнским телом, где так хорошо и безопасно.

Психике всегда необходим второй.

Я столько встречала одиноких людей, уверявших меня, что им нравится их одиночество, безопасность, спокойствие. Ведь все мужики (а на деле, какой-то один) – негодяи, а женщины (а на деле, какая-то одна) – потаскухи. И столько силы они тратили, чтобы меня в этом убедить, что я начинала этих зверски недолюбленных, отгородившихся от всей вселенной жалеть. Ведь они ждали безусловного материнского принятия и, естественно, разочаровались. Однако пошли в своем разочаровании дальше, потому что весь свой «невылюбленный» ресурс вместе с обидами кидали, как ком стираного белья, в лицо следующему человеку. И так далее.

Мы всегда исходим из себя, когда пытаемся понять другого, забывая о том, что это невозможно. Как и другие не могут постигнуть нас. Разный опыт, разные взгляды, разная биохимия, разное количество съеденного и выпитого. Однажды я не слушала собеседника только потому, что мне было холодно.

Мы выбираем себе людей, в среднем дающих нам понимание о себе самом; выбираем похожих. Даже собак, и вы знаете эту шутку о схожести хозяина и его пса. Более того, даже бог у каждого свой – похожий на него самого бог.

Сегодня мой товарищ приземлился в Торонто. Мы планировали лететь вместе, но немного разминулись: он быстрее доделал сочинские дела.

А история наша какая-то киношная.

Восемь лет назад я приехала в Сочи из Братска. Никогда не бывала тут раньше, никого не знала. Мне было ощутимо одиноко, и я стала рыбачить в соцсетях, чтобы выудить собеседника. Отозвался Стас. К общему удовольствию, выяснилось, что он живет через одну автобусную остановку. И Стас начал меня выгуливать, попутно рассказывая про город и его окрестности. Вскоре я встретила парня из другой страны, который в меня любезно влюбился, отчего вознамерился остаться в Сочи, и Стас помогал ему устроиться на работу. Однако спустя пару месяцев выяснилось, что мама иностранца против такого разворота, и мой жених благополучно откочевал обратно к маме на насиженное. Потом я встретила своего будущего мужа, и мы со Стасом почти перестали общаться.

И вот сижу я как-то, готовлюсь к IELTS (это международный языковой экзамен), еще не имея четкого представления о том, к каким берегам меня таки прибьет, но уже воображая Канаду, как вижу сообщение от Стаса: «Привет, знаешь что-нибудь про IELTS?» В общем, историческая правда состояла в том, что его с недавнего времени перестали пленять пальмы, бессменная работа на комбинате и ипотечная конурка – такая тесная, что только камбалу боком мыть. И Стас решил оседлать трактор.

Пропускаю полтора года языковой подготовки и сбора разных бумажек. Пропускаю наши посиделки, от которых у меня уровень тревоги подскакивал выше неба, откуда Гагарин махал, потому что – вот она реальность. Мы действительно уезжаем, алё! Это уже не грезы. И еще этот глобус, вечно нацеленный на меня синевой Великих озер – как напоминание, как крестик на запястье, как сон, врезающийся в реальность…

Вот еще в пятницу мы жевали творожный пирог у меня дома и обсуждали, как он полетит, как прилетит и куда поедет.

Мой первый вопрос ему, свалившемуся с других небес, был: «Канада правда существует?» В ответ он выслал темную фотографию, на которой я различила машины и проплешины снега.

Вот так человек, который когда-то стал первым моим проводником в Сочи, уже на новой земле, где-то за океаном – ждёт. Чтобы снова сказать: «А вот там есть хорошее кафе!»

Я прозаик без примеси, но раз в год, как говорится, и палка рифмует. Записала и разбавила музыкой свое давнишнее стихотворение «Вчера была эйфория». Оно соткано из сновидений и соседского курева.

Но. Но! Я не стану публиковать запись здесь, а отправлю вас в мой «Патреон», где стих лежит в общем доступе: вы его сразу найдете. Разумеется, я это делаю не просто так, а с умыслом убедить вас подписаться на меня и там :) Оттого что там регулярно появляются уникальные вещи – как платные, так и бесплатные. Можете просто стать фолловером (хотя, по правилам русского языка, надо бы иссечь из этого слова одну эл), а можете оформить платную подписку, и тогда ну вообще торжество умиления и вакханалия искусства!

Спасибо вам, что вы со мной.

Идите слушать стих :)

❄️ Села писать новогодний пост и застыла, глядя в электронный лист, как в арктическую даль – белую и бесконечную.

Новогодний пост, он же особенный. В нем постулируют что-то мудрое, оглядываясь назад и на стареющий год, и на предыдущие, что ползком от него разбредаются за горизонт событий человеческой памяти. В нем простодушно и безответственно распространяются о планах на будущее.

Не хочу мудрить задом, не хочу простодушничать передом (речь о прошлом и будущем, разумеется). Просто коротким, покупочным списком перечислю, что из произошедшего в 2019 году топорщится на фоне прочего.

1. Я успешно сдала IELTS по английскому языку
2. Пошла на первую ступень обучающей гештальт-группы
3. Прошла через операцию и выжила
4. Получила кукурузным початком по румяной надежде быть опубликованной в «Знамени» и «Новом мире»
5. Создала в Твиттере тред с разбором «Евгения Онегина», ставшего популярнее троюродной сестры соседа по списку Инстаграм-аккаунтов Бузовой
6. Сделала проект на «Патреоне» и записала свой первый подкаст
7. Получила рабочую канадскую визу
8. Опять не завела крысу
9. *для красоты*
10. *чтоб ровно*

В 2020 хочу пожелать себе зоны комфорта, в которую я погружусь, как детские пальцы в ромовую бабу и из которой меня не вытащит ни одна доктрина или смена полюсов.

А вам, мои замечательные (и я говорю это без лести), всего того, что еще может вас тронуть, но от чего не будет больно.

Могу обещать одно: где бы я ни была, в какое небо бы ни смотрела – я всегда буду писать, прочтет это в конечном итоге хоть кто-то или нет. Потому что иначе я просто не могу.

Спасибо вам. И обязательно будьте, но прежде всего – будьте сами с собой.

О скитаниях вечных и о сожалении

Бунин покидал Россию в надежде вернуться.

Бродский убегал с радостью освобожденного пленника.

Довлатов скептически относился к эмиграции и в Америке ослаб пером.

Пушкин, мечтавший попасть за границу, путешествовал по свету только в поэзии (зато как!).

А я сейчас шла по Сочи, смотрела, как мои башмаки ступают по плитке, и думала, что скоро вот так же запросто буду шагать по Торонто. Запросто шагать, но не чувствовать. Перебирать ногами легко, но как же трудно начинать всё заново – еще на другом конце вселенной.

Теория сожаления гласит, что людям свойственно преувеличивать сожаление, которое, как они думают, они будут испытывать, делая тот или иной выбор. Мы всегда исходим из того, что теряем, а не из того, что приобретаем. Я понимаю, что приобретаю многое. Но, черт возьми, откуда такой бездонный колодец тоски и печали? И все же я терпеливо проживаю эту печаль, стараюсь не убегать от нее. Прощаюсь с городом, людьми, вещами. Посидела в любимом кафе, и даже голос официантки, раньше казавшийся визгливым, теперь вызывает стыдливое умиление.

На столе (который я покупала) стоит ёлочка (которую я покупала). Она горит. Я смотрю на неё. Она горит.

Человек – странное создание, которое заранее печалится о том, что будет потом. Или даже не будет.

Во-первых, я пытаюсь дочитать всё, что начала, чтобы тащить с собой в Торонто меньше книг. Хотя ведь всё равно потащу. Если вопрос станет между босоножками и книгой, я даже брыкаться не буду. У меня сейчас заложенные бумажками, фантиками и палочками от мороженого лежат Искандер, второй том Мандельштам, Стругацкие, Цвейг, Маркес и иже с ними. А времени… месяц. Хотя без Искандера и Мандельштам я всё равно не улечу. Это как собаку оставить.

А еще я дописала рассказ про любовь двух женщин с шелковой эротической сценой. Неимоверно кровопролитное занятие. (В прямом смысле тоже, потому что я пару раз порезала палец о край распечатанной рукописи). «Циала» – он назывался так с самого начала, и я не стала тревожить заглавия. Скоро появится на «Патреоне», но по подписке. Не бойтесь подписываться. Например, пять долларов – это совсем не много. Зато для меня очень, потому что поддержка, и прежде всего – моральная.

Еще из нового: путем множества сверхусилий над собой я завела все-таки литературный блог в Instagram. Видит черная дыра в центре нашей галактики – это было нелегко! Не знаю, во что это в итоге выльется, но аккаунт уже точно есть. Так что если любите веселые картинки, припорошенные текстом, - вам сюда.

Надеюсь, праздники все пережили.

Дорогие, поскольку ссылка на рассказ «Отъезжающий поезд», в котором, правда, нет ни одного поезда, убилась ап стену стараниями «РосЖелЗанавеса», то я перетащила его сюда. Читайте. Ну, и не могу не дать отрывок в качестве аперитива:

<…> На следующий день, после манипуляций верткого Хикипяя, я снова пришел на пляж, на то же самое место под соснами. Мне, уже заскучавшему по родной речи, хотелось обнаружить ту русскую девушку, но ее не было. Я побродил по берегу, разглядывая в свои самые сильные очки человечков. Почему-то я ощущал незавершенность нашей встречи. И еще нечто вроде угрызений совести, в появлении которых я винил наступившую литературную дистрофию, вызванную физическим недугом. Появилось некоторое сомнение, что я есть я. Подержав в руках книгу Бессмертнова, я ощутил себя самозванцем, обрядившимся в его имя и присвоившим его привилегии.

В понедельник погода начала портиться, и стало вовсе тоскливо. Теперь она точно не придет на пляж. Я притащился к заливу, который даже в ветреную погоду оставался плоским. Ветер распахивал темную воду, но вместо пенистых гребней по поверхности суетливо катились кургузые бугорки. Сыпала морось, и было непонятно, то ли ее несет с неба, то ли с залива.

— Здравствуйте, Юрий Ильич! — услышал я за спиной. <…>

Друзья мои читатели, рассказ «Циала» о любви двух женщин, который многие из вас ждали, опубликован! Пока, правда, только для патронов, поэтому если хотите читать прямо сейчас, то берите любую подписку. И читайте прямо сейчас :)

Это рассказ о родстве душ, о чувственности, эротизме и о разрушительном страхе перед сожалением. А еще об искусстве, точнее о том, насколько оно – любовь.

Я далека от суеверий и бытового шаманизма, но такое ощущение, что мой шлейф отъезжающего за океан привлекает разного рода ублюдков, которые вдруг, как в фильме ужасов, одномоментно обратили на меня маслянистые взоры.

Позавчера в маршрутке у меня похитили кошелек. Из рюкзака, который я, девочка из Братска образца 90-х, прижимала к себе. Но ворюга оказался фокусником. Такому ловкачу бы в цирк или в нейрохирурги. Но он полез в мой рюкзак.

Сегодня, сейчас. Звонит телефон. Молодой голос сообщает, что только что дембельнулся и хочет подготовиться к ЕГЭ. Рядовой звонок. Объясняю, что и как. Парень долго расспрашивает: а как проходят занятия, а с чего начнем, а какие книжки покупать, что приносить, а есть ли отдельная комната, которая запирается (тут я напряглась, но, мало ли, человек переживает по поводу учебной дисциплины). Успокаиваю, говорю, что никто не помешает. Он еще раз спрашивает, с чего начнем. Минут 10-15, говорю, потратим на тестирование, а дальше накидаем план. Вот вы говорите, 10-15, а у меня 25, у меня не маленький, вы зачем так говорите, у меня в две руки и еще головка торчит, слышу я из трубки, медленно оседая на дно. Кладу трубку, не успеваю даже номер забанить, как уродец перезванивает. Блокирую. Долго смотрю на черный экран.

Так тошно мне давно не было. Я понимаю, что моя работа сопряжена с подобными рисками, но всё же, но всё же. Никогда такое мне не звонило и, слава психиатрии, не являлось в дом.

Хорошо, что он «раскрылся» раньше, чем я успела сказать ему адрес…

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума,
Светила нам только зловещая тьма,
Своё бормотали арыки,
И Азией пахли гвоздики.

И мы проходили сквозь город чужой,
Сквозь дымную песнь и полуночный зной, -
Одни под созвездием Змея,
Взглянуть друг на друга не смея.

То мог быть Стамбул или даже Багдад,
Но, увы! не Варшава, не Ленинград,
И горькое это несходство
Душило, как воздух сиротства.

И чудилось: рядом шагают века,
И в бубен незримая била рука,
И звуки, как тайные знаки,
Пред нами кружились во мраке.

Мы были с тобою в таинственной мгле,
Как будто бы шли по ничейной земле,
Но месяц алмазной фелукой
Вдруг выплыл над встречей-разлукой...

И если вернётся та ночь и к тебе
В твоей для меня непонятной судьбе,
Ты знай, что приснилась кому-то
Священная эта минута.

Стихотворение-воспоминание Ахматовой о встрече с польским писателем и художником, побывавшем в советском плену, Юзефом Чапским.

Они познакомились на литературном вечере в 1942 году в Ташкенте. После Чапский провожал Анну Андреевну домой. Они шли, и Ахматова рассказывала ему о себе, об арестованном сыне, о том, как ей приходилось унижаться, чтобы узнать у большевиков, жив он или умер.

В общем, Ахматова обнажилась перед Чапским, рассказав ему всё то, о чем говорить было запрещено. Наверное, она чувствовала, что он ее понимает.

Впечатление о встрече – «встрече-разлуке», как называет ее поэтесса, – было столь сильным, что спустя годы воплотилось в невероятное своей художественной силой и философией произведение.

С самых первых строк это стихотворение оглушает. Да что там. Первой строкой: «В ту ночь мы сошли друг от друга с ума…» И рифма этому – «зловещая тьма». Да и «Азией пахли гвоздики» чего стоит…

Стихотворение об узнавании, как говорил Осип Мандельштам. Почти священном. О сожалении. О памяти. О воскрешении воспоминаний много лет спустя: «И если вернется та ночь и к тебе…» И, конечно, о любви – такой, на которую порой даже не смеют взглянуть.

О Фазиле Искандере

Я считаю Фазиля Искандера писателем недооцененным. А ведь он, при всём своём порой речисто-ручеистом повествовании, очень лаконичен, когда дело касается обыкновенной мудрости. «Человек устает бороться и делает вид, что он помудрел».

Я говорю «обыкновенной», но этот эпитет в данном случае лишь аллюзия на произведение Шварца – другого остроумнейшего и тончайшего литератора. Обыкновенность мудрости Искандера в том, что она преподносится читателю не в качестве нравоучения, а как итог уже сказанному, прожитому; и это вовсе не «философия для чайников», а просто вещие мысли умнейшего писателя, осязающего мир не кожей, а сразу кровью.

«Показания кофейной гущи, подстрахованные снами, в самом деле сбывались, потому что в жизни всегда что-нибудь случается».

Искандер умеет быть смешным, почти балагурным, но и сентиментальным, романтичным, а часто – трагичным. Трубадур родной Абхазии – выдуманной, сказочной – он остается писателем-реалистом.

Первое произведение Искандера я прочитала непростительно поздно – лет в двадцать. По моему внутреннему восприятию, есть вещи, которые необходимо прочесть до двадцати, тридцати и так далее. За Фазиля Искандера нужно браться подростком, потому что для подростка у него самый неморально-мудрый тон. Наставничество без наставления. Любовь без пошлости. Патриотизм без бахвальства. Сентиментальность без вздохов.

Если не читали – обязательно прочтите. Хоть что угодно – у него так много рассказов и коротких повестей. Одно из моих любимых комических – «Моя милиция меня бережет». А из трагического – повесть «Софичка».

Я счастлива, что пожила с ним в одно время.