Всегда, если мне нужно интеллектуально взбодриться и нащупать нужную метафору, я читаю Бродского. Его поэзия (именно поэзия, не эссеистика) словно калибрует внутреннее зрение, дает чувствительность к деталям, к мельчайшей ряби бытия. Мандельштам, например, для этого не годится: его стихи слишком похищают сознание читателя. Мандельштам оглушает. Глядя в Бродского, остаёшься снаружи, но кожей наизнанку: гипертрофированно ощущаешь электричество внутри себя и вне. Прорезается голос, слова обретают массу.

Хитросплетения судьбы вывели меня на первую ступень учебной психотерапевтической группы, которую, по всей видимости, я не закончу, но сколько успею, посещу. Всего ступеней три, и это для тех, кто хочет стать психологом/психотерапевтом.

На первой ступени обычная терапия, просто народу много (до 15 человек). И торчишь в центре три дня кряду. (Раз в 1,5-2 месяца.)
Испытание, короче, то еще. Не только для мозга, но и для булок.

Психосоматика у всех. Большинство тошнило, а у меня после первого дня стало першить в горле. После второго приснился дикий даже для меня кошмар. После третьего пропал голос (так хотелось орать). Пишу щас, аки русалочка, с распущенными космами, немая. В пену не превращусь, ибо воду горячую прикрыли.

Я знаю, многие спрашивают, к чему эти мучения. Ребята, это как операция: врачу нужно залезть внутрь и поковыряться, чтобы вылечить. Психотерапия – это тоже ковыряние, только не разовое, а многократное. По мере терапии всплывает все новый и новый материал.
Групповая терапия хороша тем, что чувства интенсивнее и проживаешь их при большей поддержке (двух психологов и участников). Можно эффективнее прорабатывать травмы и проч.

В группе правило: никто никого не стыдит и не оценивает. В конце концов расслабляются даже люди, обожранные токсическим стыдом и виной. И это, правда, прекрасно. Канаты, которые держали всю жизнь, ослабевают, растворяются, как печенька в чае.

Сложно об этом писать. Переложу лучше это в литературу потом, так оно как-то… аллегоричнее и не топорщится.

Каникулы. Уроки отменились в последний момент, я открыла холодильник, достала вина, налила и села за недописанный рассказ. (Предлинный, как сказал бы Лев Николаевич).

Обычно не пишу под это дело. А тут внезапно как-то пошло, канаты ослабели, персонажи горельефно выпятились из монитора.

Закончила сюжетно.

Вот так я сломала хребет рутине.

К 30 годам у большинства есть хронические болезни. Я довольно долго игнорировала проблемы с голосовыми связками при любой, даже самой чепуховой, простуде. Но тут я дважды за небольшой период охрипла до звучания портовой проститутки и поняла, что дальнейшее разгильдяйство приведет к окончательной потере голоса. А говорить хочется. И надо: я всё-таки этим голосом детей учу.

ЛОР сказал, что это ларингит хронический - воспаление голосовых связок. (Кстати, так глубоко в глотку ко мне ещё никто не нырял). Проф.заболеваение. В которой раз убеждаюсь, что мне нужно завязывать с репетиторством и заниматься только литературой. Под эти размышления, вздыхая и исходя слюной, я курю ингалятор, прописанный знающим толк в глубоких глотках доктором.

В интернете, кстати, советуют терапию длительного молчания. Эх..

Еще давно, в детстве, у меня стало появляться ощущение нереальности происходящего. Такое, знаете, чувство, будто я живу в фильме, который сама режиссирую откуда-то снаружи. Там, вне фильма, настоящая я. А внутри, в фильме, я персонаж. Это чувство пропало на десяток лет и вот стало обнаруживаться снова. Я во сне, в фильме, в параллельной реальности - где-то внутри. Опять стали сниться коробки, обозначающие, по-видимому, замкнутость бытия на самом себе. Время от времени возникает желание распороть эту действительность, как портьеру, и выйти наружу, посмотреть наконец, что там.

Разумеется, я понимаю, что чувство это связано с тревогой перед близящимся переездом. Однако не было у меня более реального ощущения нерельности.

Недавно услышала от одного из учеников примерно такие слова: «Почему люди, убивавшие евреев, преступники? Они же выполняли приказ!»

Мой рот открылся, но оттуда выбралось только несколько сиплых нот. Потом я собралась, села напротив чада и стала рассказывать ему о Нюрнбергском процессе и его участниках, развешенных после, как гирлянды, за то, что «выполняли приказ». Чадо настороженно слушало, силясь понять, почему мои глаза остекленели, а скулы еще больше выступили.

Черт, мы что, снова идем к этому? Гниение памяти, деградация культуры и образования вкупе с наплывом мигрантов в Европу и усилением ультраправых настроений могут привести к новой войне?

Все это - от незнания. Все несчастья - от невежества. Выражение «жить сегодняшним днем» понимается так буквально, словно семантику каждого слова рассматривают под лупой. Прошлое отъехало.

Можно начинать сначала.

Готовлюсь к IELTS. Занимаюсь с британским учителем. И иногда нам попадаются какие-то совершенно космические по удаленности от здравого смысла вопросы из части speaking. Например, такой: "Что изменится в туристической области в вашей стране в будущем?"
Да ну штопаный же крот! Мне, с моими лингвистическими способностями, и по-русски-то сложно растянуть на две минуты слово "них*я".
Нет, там точно должны коньяк давать перед такого рода вопросами. Для размягчения языка и нервов.

Про бесплатную медицЫну в биллионный раз.

Меня стали беспокоить регулярные простудные симптомы: нос, горло, кашель – ну всё вот это вот, малоприятное. Я какое-то время списывала это на усталость, ослабление иммунитета, потом не выдержала и пошла к ЛОРу в поликлинику. Он мне поставил ларингит, приказал купить ингалятор (штука не дешевая, надо сказать) и отправил гулять.

Но через месяц все снова повторяется, я в тревоге ищу платного ЛОРа, иду к нему. Милый, уютный кабинет, совалки-прибабасы, кресло, как в фильмах… Что меня, неискушенную русскую девицу, поразило больше всего, так это нагревалка для инструментов: перед тем, как зеркало в рот совать, док его греет… Новый ЛОР отправил меня сделать КТ верхней части физиономии. КТ показала, что у меня – внимание – кусок пломбы застрял где-то там внутри носа, где ему вообще нечего бы застревать. И это провоцирует всякие неприятные симптомы, потому что организм пытается изгнать эту хрень, а хрень упирается и заставляет меня сморкаться и чихать.

Короче, в очередной раз я поняла, что в поликлиники ходить просто нет никакого смысла. Более того, это вредно, потому что на псевдолечение своего ларингита я потратила больше четырех тысяч. Ларингит, конечно, и был, но только как следствие.

Ненавижу страховую медицину. Ненавижу тупых врачей. Разумеется, любой платный может быть тупым, и наоборот. Но у нас выходит, что 99% диагнозов в поликлиниках – неверные. У моей знакомой мать несколько лет лечили от горла, а оказался рак желудка, от которого та и скончалась в итоге.

В общем, не хочешь двинуть коней в России – вертись, молись и не забывай о том, что у тебя есть права. Самое главное из которых – право на жизнь и здоровье.

Собираюсь с голосом, чтобы начитать стих и выложить сюда. Пожелайте мне звонкости и не умереть после трудного раб.дня.

Итак. Сто писят три попытки позади. Я не Смоктуновский, агась. Делюсь с вами одним из самых моих любимых стихотворений Пастернака - "Сосны".

Отправила в "Новую литературу" один из рассказов, а пока жду реакции редакции (хи), решила и сюда отрывочек поместить. Итак, фрагмент из вещицы "Торжество паломника".

Лев Денисович умирал.
Врач, глядя куда-то мимо него, сказал: «К сожалению, операция не всегда помогает. Особенно в пожилом возрасте. Мой прогноз — месяцев семь, максимум, до нового года…»
В тот день, когда Льва Денисовича приговорили, он вернулся домой, прошел в комнату, не снимая ботинок, лег на постель и завыл. Он вспоминал свою жизнь, которая так скоропостижно заканчивалась. Все толпилось за спиной Льва Денисовича, и во всем он был неправ: злился на подчиненных, ругался с женой, обижался на сына; жил впопыхах — в отчетах, сметах; и все откладывал постройку дачного домика, который так просила жена. Сейчас бы на природу. Она ведь бессмертна и этим отрадна. Лев Денисович уставился на комод, потом на стоящий там сухой букет в длиннополом сосуде; взгляд спустились на стол, обвел узор ковра… Оттого, что ничего не изменилось вокруг, Купцов завыл громче. «Почему я? Чем я хуже других? Пожалуйста, не сейчас!»
Льву Денисовичу Купцову было пятьдесят девять, и ему уже приходилось торговаться со смертью. Несколько лет назад оперировали сердце. После выписки из больницы он всем говорил, что теперь не прожить сто лет — преступление. Он произносил «сто лет» с таким барственным, повелительным видом, словно объявлял цену, которую он ни за что не уступит. И вот приходится уступать. Кому?
***

Ждем-с. А вот ссылка на некоторые другие мои тексты, опубликованные в НЛ http://newlit.ru/~shcherbak/

Запишу на днях ещё одно стихотворение, не скажу чье. Потом перейду на текст. Кстати, снился на днях Мандельштам, что-то мне своё читал, и я проснулась с ощущением этих строк на губах. Ничего не помнила, кроме последней рифмы, а потом и она растушевалась.

Готовы к порции горячего? Мандельштама читать ещё сложнее, чем Пастернака, поэтому будьте чуть-чуть снисходительнее к моему соло. Всем томного вечера и грез!

/storage/emulated/0/vrecorder/Мандельштам.mp3

«Игра престолов» - из каждой сахарницы. И это, я вам скажу, совершенно нормально. Данный проект – поп-культурный феномен, ставший таковым по многим причинам. Анализировать не могу, потому что давно перестала смотреть да и книг не читала. Могу лишь сказать, что несколько лет назад сериал заинтересовал меня, как и многих, притягательной и беспроигрышной чередой крови и половых актов. Причем чтоб вот слеза по убиенному персонажу едва успела смочить ресницы, а на экране уже трахаются. Милое это дело – баланс. Но тут же не для этого. Тут чтобы зрителя озадачить, а затем огорошить, заставив изнывать до выхода новой серии. Разумеется, еще средневековый антураж и магия, которая, по-моему, им там заменяет физику. В общем, я объелась к середине второго сезона.

Я очень притязательный зритель. Меня и «Доктор Хаус» допек однообразием после первого сезона, и вот с «Игрой» не сложилось. Ну не могу я оставаться у экрана, когда сюжет ползет со скоростью толкающей кирпич улитки, а диалоги натуженны и пахнут трюизмом. Одним словом мое восприятие ИП можно описать так: «Идут».

Похожее отношение у меня к феномену вселенной Гарри Поттера. Я, еще будучи школьницей, смотрела пару фильмов и прочла одну из книг, даже в оригинале открывала, чтобы понять: это переводчик косноязычен или Роулинг? В общем, даже в детстве я не нашла в ГП ничего нового, лишь ворсистый ковер из известных мне легенд и мифов. Но ГП стал культурным феноменом, потому что его создатели (я сейчас не только о книгах говорю) четко нащупали потребность детей и подростков в старой-доброй сказке. На мой взгляд, рейтинги ИП высоки как раз по той же причине – взрослым тоже хочется сказки, только такой… взрослой. Чтоб принцесса собирала цветы на лужку без трусов. Чтобы принц насаживал врагов на меч, как мясцо для шашлыка. И, конечно, чтобы чудища поганые бродили и горынычи летали.

Есть такой писатель, Леонид Зорин. Вы наверняка видели фильм «Покровские ворота». Так вот это по его одноименной пьесе, смешной и до невозможности лиричной. Обожаю.

Зорин напоминает мне Грибоедова в том плане, что каждую реплику хочется запомнить, настолько они афористичны – эстетически и семантически обворожительны. В каждом слове – пучок смыслов, как говорил Мандельштам. (Или не так он говорил?)

Теперь я прочитала «Варшавскую мелодию», но это, в отличие от «Покровских», драма. В ней всего два персонажа – Виктор и полячка Геля, которые совершенно случайно (а как еще?) встречаются на концерте. Сорок шестой, только что закончилась война. Они молоды, они влюбляются. Неприкаянные и нищие студенты, они слоняются по кинотеатрам, музеям, чтобы только побыть вдвоем. Он – будущий винодел, она учится в консерватории. Чувство настоящее, все идет к женитьбе, но тут Сталин решает запретить русским заключать браки с иностранцами. Парень и девушка расстаются. Виктора отправляют на практику в другой город.

Они встречаются ровно через десять лет в Варшаве, куда Виктор, уже кандидат наук, приезжает в командировку. Он сразу звонит Геле, теперь знаменитой певице. Они встречаются, впервые в жизни идут вместе в ресторан.

- Ты женат?
- Да.
- Она тоже… сочиняет вина?
- Нет. (После маленькой паузы.) Она хорошая женщина.
- Ты это говоришь мне или себе?

Снова тяжелое расставание на очередные десять лет… Может, мне не стоит писать, чем заканчивается пьеса. Возможно, вам захочется прочесть ее. Она того стоит, поверьте.

Такая вот любовь, такой вот вид любви, которой, оказывается, бывает столько же сортов, как вин. Эта – терпкая, с долгим послевкусием. Любовь, которая обещала быть бесконечной, потому что люди, нашедшие ее, хотели жить по-мольеровски: «Je prend mon bien ou je le trouve» - Я беру свое добро там, где его нахожу.

Но не взяли и малой доли.

«Я стала бояться богов. Любых. Даже тех, что зовут к милосердию. Как только человек творит Бога, он начинает приносить ему жертвы».

Может, и любовь – тоже бог?

Череда совпадений привела меня к написанию этого поста. Собственно, давно хотела об этом немного порассуждать, но всё было недосуг. Мысли бродили внутри, как моченая брусника, а наружу не показывались.

Итак, на днях гостиничный телеэфир демонстрировал михалковского «Обломова». (О качестве картины не стану рассуждать, не об этом пост.) Затем на «Постнауке» услышала рассуждения о том, что Штольц – бездуховный персонаж, занятый работой ради работы, не умеющий объяснить толком, в чем смысл труда в принципе. Ну и последнее событие в этой цепи – вытирала пыль, зацепила одну из книг, она шлепнулась с полки. Это, конечно же, был «Обломов».

«Свершилось!» - отчего-то злорадно подумала я, поднимая тяжеленький роман, но не для того, чтобы вернуть на место, а чтобы перечитать важные для меня эпизоды.

Я не буду распространяться, насколько книга Гончарова прекрасна не только содержанием и смыслом, но и ироничностью. Роман действительно очень смешной (и страшный), и, если бы в школах умели подавать такие блюда, ученики бы ножками стучали от удовольствия.

Но я не об этом. Я о Штольце, которого так, как мне кажется, беззастенчиво обижают не очень внимательные чтецы. Да, деятельный Андрей Штольц во многом противопоставлен флегматичному Обломову. Однако назвать его суетливым и пустым – значит признаться в поверхностном прочтении романа. Штольц не просто умный, он очень духовный. Его проницательность мастерски показана Гончаровым в одном из финальных моментов. Андрей прогуливается с женой, и та жалуется ему на приступы необъяснимой тоски. Это теперь нам, выращенным на философах, психологах и прочих ученых деятелей XX-XXI века, понятно, что у Ольги тревожное расстройство и, может, депрессия. Но тогда, в середине XIX века, не было таких понятий. Была тоска, кручина. Врачи отправляли тоскующих «к водам» или советовали вступить в брак/развестись. И так далее. Умница Штольц же, как психотерапевт, объясняет жене причину ее недуга: «…ты созрела, подошла к той поре, когда остановился рост жизни… когда загадок нет, она открылась вся…/…/Поиски живого, раздраженного ума прорываются иногда за житейские грани, не находят ответов, и является грусть…»

Каково? Действительно, детское и затем юношеское сознание заканчивает расширяться где-то годам к 25, и это зачастую является причиной потери интереса к жизни и депрессий в конце концов. Это и называется дожитием (на работе – выгоранием): человек, не ищущий нового, просто доживает. И Ольга, видимо, пришла к этой точке, где нужно уже сознательным усилием двигать себя дальше.

Любопытно, что советует ей муж: «…люби эту грусть и уважай сомнения и вопросы: они – переполненный избыток, роскошь жизни и являются больше на вершинах счастья, когда нет грубых желаний; они не родятся среди жизни обыденной…/…/...смиренно переживем трудную минуту, и опять улыбнется жизнь, счастье…».

То есть Андрей учит, как учат психотерапевты, переживать и проживать чувства, не убегая от них, не консервируя их. Потому что консервы эти и есть причина всяческих нестабильностей психики.

Много написала. А разве можно коротко о таком?

В общем, Штольц – крут.

По возможности перечитайте или прочитайте «Обломова», если раньше не добрались. Не ждите, пока он рухнет с полки 😊

Вселенная не расширяется так быстро, как человек обрастает хламом.

Отважилась на тотальную уборку свой малютки-квартиры и обнаружила, что каждый уголок каждого шкафчика начинен чем-нибудь категорически ненужным. А ведь еще недавно эта пыльная начинка представлялась чем-то важным, чем-то таким, что непременно понадобится в будущем. И теперь мне нужен дюжий молодец, чтобы отнести мешки с макулатурой, тряпьем и пластмассово бренчащей мелочью на помойку.

Но это я сейчас бодро об этом пишу. В момент расхищения шкафов и полок я над каждой вещью долго подвисала, советуясь с сердцем: отпустить или пускай еще лет пяток полежит? Кое-что так и осталось догнивать. Например, седой свитер в искусственную дырочку. Прекрасный свитер, но мне не к лицу. Замечательная вещь, но уж больно дырявая. Носила бы, но размер не мой. Черт знает, что такое! Почему же так выкинуть жалко?

Бог знает, со сколькими ненужными вещами нам жаль расставаться, потому что они упорно и долго занимают жизненное пространство. Прикипаем к вещам. И к людям так же. Ненужное же, неподходящее, а попрощаться – невмоготу.

Наступила, в общем, на философские грабли. А теперь пойду дальше воевать с хаосом.

Зачем изучать «взрослую» классическую литературу в школе, если дети не в силах ее оценить? Об этом образованный человек хоть раз в жизни да задумывался. Не понимая, кстати, что он задумывается об этом как раз потому, что в школе читал классику. Поверьте, тот, кто не читал, никогда себе таких вопросов не задает.

Заковыристость классической русской литературы, пожалуй, способна отпугнуть любого школьника, который, вгрызаясь глазами в строки Толстого или Достоевского, помогая себе пальцем или, как гоголевский Акакий Акакиевич, губами, свирепеет от бессилия перед русичкой, обещавшей вздрючить каждого лентяя. Но именно вспахивание заумной прозы и последующий ее разбор наращивает в человеке интеллектуальный жирок. Разумеется, тут много факторов. Можно прочесть «Войну и мир» и остаться ни с чем, кроме ненависти к сложноподчиненным предложениям, дубу и французскому языку. Важно, как читать; важно, с кем обсуждать прочитанное. Педагог важен. Но в любом случае – нужно приучать детей к классике, читать вместе с ними, читать для них. Пусть даже над «дамой, приятной во всех отношениях» они посмеются много-много позже.

Отъезжающий поезд
Автор: Вэл Щербак
Жанр: рассказ (психологический реализм)
Время чтения: 20-25 минут
Опубликован в альманахе "Пашня" в 2017 году