Недавно со знакомыми снова зашел спор о том, что Маяковский не сам застрелился, а Есенин не сам повесился. Этот пустой разговор зарядил меня стремлением написать постец, где будут развенчаны основные мифы об известных поэтах и писателях. Сначала я представляла его себе в виде полнотелого, фрикаделистого текста с кучей ссылок на источники, однако потом, с радостной дрожью осознав, что проверку фактов и анализ могу делегировать вам, дорогие читатели, решила выдать попунктный список, которым надо разбивать заскорузлые выдумки об обожаемых мною творцах.

1. Есенин повесился. Сам. Перед этим обошел близких ему людей, попрощался, а потом снял номер в гостинице «Англетер», где и покончил с собой. Накануне написал стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья».

2. Маяковский застрелился. Сам. Был в глубокой депрессии, отвергнутый выпестовавшей его советской властью и любимой женщиной, В. Полонской. Ну, она была замужем и не спешила разводиться, что в душевном состоянии Владимира было непереносимо. Перед смертью он написал письмо-завещание.

3. Бродский мечтал покинуть СССР. Да, советские власти просто позволили ему, порочащему священный режим лодырю, уехать в США. Да, он мечтал это сделать и даже разрабатывал план женитьбы на иностранке. Образ гонимого мятежника отчасти он создал сам. Вспомнить хотя бы: «Жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок».

4. Великие Набоков и Бунин не всегда ненавидели друг друга. Когда-то они были друзьями, Набоков боготворил Ивана Алексеевича. Позже писатели заняли общую нишу признанных мастеров. Возникла конкуренция, которую ни один, ни второй – желчные честолюбивцы – выдержать не могли. Нобелевская премия, врученная Бунину, вонзила кинжал в сердце некогда трепетного ученика. Кстати, «Темные аллеи» были написаны Буниным отчасти под бременем зависти к воссиявшей набоковской славе.

5. Не знаю, верит ли хоть кто-то в то, что Гоголя похоронили живым, но на всякий случай скажу, что гений был очень мертвым. И да, не такой уж и длинный у Николая Васильевича был нос.

6. Осип Мандельштам был достаточно высокого роста. По воспоминаниям его жены, Надежды Яковлевны, более 180 см. Слух о его плюгавости пустил И. Эренбург, когда написал: «Был он маленьким, щуплым; голову с хохолком запрокидывал назад…» С тех пор эта фантазия так и скачет из одной статьи в другую.

7. Цветаева не спала с Ахматовой. Господи, кто вообще до этого додумался??!

8. Ахматова не татарка, она Горенко. Но псевдоним не выдумала, а взяла у бабки. И не просто так, а потому что отец сказал, чтобы она своим стихотворчеством не срамила его имя.

9. Ломоносов не был праведником, хоть и носил парик с буклями. В юности он пил, дебоширил и занимал деньги у своих педагогов (и не отдавал!).

10. У большинства поэтов есть матерные стихи. Особенно отличился, на мой взгляд, ранимый бунтарь Михаил Лермонтов («Ода к нужнику», допустим). Почитайте. И пусть школьные училки не супят бровь, если в детских головах появляется зачаток мысли, что поэты – тоже люди (просто какие люди!).

Профессия: революционер

Этот пост антиновогодний, поэтому если боитесь испортить аппетит перед употреблением торжества, - отойдите подальше.

Я хотела поговорить об оппозиционерах. Не обо всех, разумеется, а о тех, кто перепутал отношение к действующей власти с профессией. Скажу сразу, что сама категорически негативно, до обильного слюноотделения (не могу обойтись здесь без физиологических метафор), отношусь к сидящим в Кремле. Выходит, я - часть оппозиции. Я хожу на митинги и стараюсь, насколько могу, стимулировать аналитический процесс у телек смотрящих. Я приятельствую с ребятами из бывшего сочинского штаба Навального, и сама когда-то читала там литературные лекции. В общем, кремлеботом или еще каким-нибудь винегретным словом меня назвать в данном контексте сложно. Однако я (сейчас будет крамола) злюсь на многих настроенных антиправительственно. И вот почему. Часть из них действительно делает полезное дело: бьется за полит. осужденных и оказывает им и их семьям правовую поддержку, расследует коррупцию и пишет об этом и т.д. Это люди деятельные, сильные, отважные, которые, несомненно, заслуживают уважения.

Но есть другая группа, я зову их «революционерами». Это те, молодые и не очень, оппозиционеры, которые считают, что, безусловно требующее моральных затрат противостояние власти и есть их ремесло. У многих из них карьера заканчивается первым штрафом или отсидкой n-ого количества суток (я ни в коем случае не глумлюсь сейчас над теми, кому пришлось пройти через все эти унижения). Но, увы, эта массовая категория попросту больше ничего не умеет. Наиболее ярко лакмусовая бумажка никчемности такой оппозиции окрашивается при переезде за границу. Получившие политическое убежище, эти товарищи не могут устроить свою жизнь, потому что на пресловутом Западе их революционное резюме - пепел. Но это полбеды. Хотели бы - устроили. Часть уехавших просто сидит на пособии, философски рассуждая, что раз им это позволено, значит они заслужили.

Между тем напряжение в западных странах нарастает. Эта разнузданная толерантность - эмбрион новой войны, как минимум серьезных столкновений. Почему немцы, шведы или эстонцы должны кормить и одевать совершенно чужих им людей, не заплативших ни копейки налога? Потому что эти люди - революционеры? И тут прямо просится цитата чувырлы-гимнастки про то, что «государство вам ничего не должно». Только здесь речь о другом государстве, и оно не должно до той поры, пока ты своими коленками обвиваешь его шею. Оговорюсь: я понимаю, что ситуации бывают разные, поэтому я не гребу всех под одну гребенку.

Почему меня злит все это? Потому что деятельность этих доморощенных революционеров сводится к расплескиванию воды. Наша жизнь свелась к имитации. Власть имитирует заботу о гражданах, оппозиция – борьбу. На деле же выходит, что последняя ничем не отличается от первой: то же наполнение, только с другим знаком. И ярость, которая очень быстро, особенно в иммиграции, становится апатией.

Последние уроки в году я обычно провожу как-нибудь необычно. Стараюсь по крайней мере. В этом всем своим ученикам старше 14 лет дала задание: написать короткое эссе на тему «Зачем нужно помнить свое прошлое?»
Предварительно показала два коротких ролика «Открытого университета», где, в принципе, содержится ответ на вопрос. Там говорится об исторической памяти на примере забвения репрессированных и манипуляций прошлым. Посмотрите сами, они махонькие, но замечательно полезные. https://www.youtube.com/watch?v=MIxuZJUW1C4&t=0s&index=3&list=PLy7FxfNoucME_ioHIqE53xgWz_W-I-5QK https://www.youtube.com/watch?v=6hhtNsBmHPQ&list=PLy7FxfNoucME_ioHIqE53xgWz_W-I-5QK&index=3

Так вот. Ни один из учеников в эссе не раскрыл темы. Ни один. Никто не смог ответить на мой устный вопрос: что будет, если забыть об ужасах прошлого? Плечами пожимают. Ничего особенного, говорят. Мы перестанем уважать память о жертвах, говорят.

Мне физически от этого больно. Видимо, в школах об этом не говорят. Дома об этом не говорят. Хотя чему я удивляюсь в стране, где мемориализировали победу над фашизмом, сделав из нее парад военной техники. Где в каждом городе улицы названы именами убийц и насильников. Где считают, что Сталин - эффективный менеджер, а Солженицын - предатель.

Друзья, вы хоть понимаете, что очень скоро они опять понесутся распинать Христа и делить расы по сортам и категориям?

Всё просто (я не президент и не шмара на коне, поэтому итоги подвожу незатейливо, буквально одним броском).

Этот год
• отрезал от моей жизни ровно 30 лет;
• собрал рукопись для будущей книжки;
• вскрыл мое страшнейшее невежество в области психологии и позволил немного залатать его с помощью индивидуальной и групповой психотерапии;
• значительно подтянул мой английский до уровня «я беседую с иностранными мужчинами даже не только о сексе»;
• затащил меня в Грузию;
• влюбил в У. Одена;
• познакомил с приятными людьми.

Чего хочу в следующем:
• издать книгу;
• сдать IELTS;
• уехать за границу;
• обрести стабильный запас внутреннего ресурса, чтобы хватило выстоять даже если на меня будет нестись бегемот с привязанной к ушам атомной боеголовкой.

Всем игристого и пенного 2019. Пусть рядом с вами будут по-настоящему важные для вас люди.

Спасибо, что были со мной.
❄❄❄

Собрала рукопись, отправила в несколько издательств. Из одного сразу пришел ответ, что не пошла бы я нахрен со своей худ.литературой.

А вообще, работая над сборником, я с завистью вспоминала писателей позапрошлого века, которые могли не думать о насущном хлебе, писать, знать, что их издадут, переведут, что будут приличные гонорары. Жены у них там редакторами и стенографистками (нужно срочно добыть жену!). Мне же приходится преподавать, чтобы зарабатывать деньги, и параллельно управляться с хозяйственными делами, которые просто в фарш прокручивают время и, главное, никогда не кончаются. Как там Остин говорила? «Разве можно придумывать истории, когда в голове крутятся бараньи котлеты?» Или что-то вроде того.

Поэтому я редко пишу сюда. Любую свободную минуту использую для литературы, правда иногда мучительно страшно садиться за ноутбук (хотелось покраснобаить и написать «за бумагу»), потому что все время в ожидании: кто-то помешает, прервет; и вообще, надо еще сделать это, это и это, а я тут… Ааааа, невозможно сосредоточиться! Зато если уж я погрузилась, то время несется со сверхсветовой скоростью (привет старику Эйнштейну). В итоге: уроки не выучены, посуда не вымыта, собака не играна, муж не приласкан, зато готова страница-другая.

На моем надгробном камне хочу такую надпись:
НАКОНЕЦ-ТО УПОКОИЛАСЬ
ЛЕЖИ УЖЕ

Да, мой психолог – мужчина

Часто слышу от людей, узнавших, что мой психолог мужского пола, такой вопрос: «Еще не приставал?» Я бы не обратила на это внимания, если бы среди вопрошающих были одни «малограмные». Но ведь попадаются вполне средневзвешенной образованности. Я стала рассуждать, почему, по мнению многих товарищей, человек не может просто делать свою работу, и пришла к выводу, что это их собственные проекции либо неудачный опыт.

На самом деле (думают люди), каков соблазн: один на один в комнате, дверь чаще всего закрыта, девушка рассказывает о чувствах, она уязвима, можно поманипулировать, соблазнить. Но на то профессионал и профессионал, чтобы делать дело, а не лезть под юбку. Если психолог/психотерапевт флиртует или пристает, он не профессионал. Всё.

Хороший психолог:
- четко обозначает границы: что допустимо на сеансах и вне их, что нет;
- имеет своего психолога/терапевта;
- не дает оценок;
- не дает советов.

После прекращения терапевтических сеансов клиент и психолог не должны переводить отношения в какие-либо иные формы минимум год. Лучше это время не общаться совсем.

На домогательства нужно жаловаться. Даже если кажется, что между вами и психологом возникло чувство, это надо обсудить прежде всего с ним. Чаще всего психолог находится под каким-либо переносом, например, родительским. И это решается в рамках терапии.
В общем, разные, конечно, бывают случаи. Но, слава бананам, есть в мире специалисты, добросовестно, аккуратно и успешно врачующие души.

Все семьи с приемными детьми – несчастны по-своему

Открытие дня: в семье, где есть усыновленный ребенок, нет благополучия. Об этом поведал мой психотерапевт, сказав, что профессиональному сообществу это давно известно, но государство не позволяет тиражировать сей факт.

К приемным родителям у ребенка никогда не сформируется чувство родства, истинной принадлежности. Даже если его взяли младенцем, травма уже нанесена. С другой стороны, приемные родители еще сильнее травмируют приемыша тем, что в какой-то момент начинают отвергать его куда сильнее, чем делали бы это по отношению к родному ребенку. Вспомните, как процесс отвержения происходит в обычных семьях. Мне говорили: «Ты такая же, как твоя мать/ как твой отец». Плохое отождествлялось с фигурой одного из родителей. Здесь у любого человека будет травма. Но все же те родители, которые сами произвели ребенка, считают его в какой-то степени продолжением себя и, даже расщепляя его таким образом, обозначают принадлежность к одному из них – матери или отцу. Приемный же ребенок вообще бог знает от кого. Не мамин, не папин. Тут отвержения будет с дирижабль Гинденбург. И потом он бахнет. Не только из-за пресловутых "генов алкоголика" некоторые приемыши становятся преступниками.

Куда девать сирот? Ну, наилучший выход – небольшие дома, типа частных садов и школ, где за детьми присматривают взрослые, не требующие называть их «мама» и «папа», но при этом формирующие у ребят те базовые вещи, которые должны формировать родители: чувство безопасности, близости и проч.

В общем, как ни печально, но либо свой, либо никакой.

Встали поздно. У меня в половине девятого ученик, а на часах уже десять минут. Лихорадочно кочегарю кофе, грею молоко. Обычно безмятежно ожидающая окончания завтрака собака суетится и скулит. Решаем, что у зверюшки прихватило живот. Пашка хватает ее и бежит на улицу. «Занеси мне кофе в ванную, я там выпью!» - кричит он уже из подъезда. За несколько минут до прихода ученика приношу в туалет (санузел совмещен) чашку и конфеты.

И вот сидим мы со школьником в комнате, мимо проскальзывает в ванную муж, и спустя время оттуда начинают доноситься внятные звуки, какие могут порождать только конфеты, завернутые в шуршащую обертку. Ученик зыркнул в сторону туалета и промолчал. Я только фантазировать могу о том, что он подумал о моем муже и вообще о культуре приема пищи в семейке его учитилки.

Феномен Цоя: как посредственный музыкант заслужил бессмертие

Давно хотела написать о феномене Виктора Цоя, потому что, до сих пор натыкаясь на забронзовевшее «Цой жив», испытываю недоумение.

Цоя, как и Ленина, давно пора похоронить. Я имею в виду не его культурологическую ценность (все-таки по массе причин Виктор Робертович стал отражением эпохи распада), но его раздуваемую значимость как поэта. Сразу скажу, что о нем, как о музыканте, я тоже не высокого мнения, однако о музыке могу судить исключительно дилетантски.

Тех, кто уже приготовил камни, прошу выслушать и принять во внимание, что когда-то я была фанатом Цоя. Мне было лет 11-13, я заслушивала кассеты «Кино», читала все доступные мне книги и статьи о группе вообще и о Викторе в частности. Знала биографию музыканта лучше, чем историю жизни кого бы то ни было из близких. (До сих пор помню называние трассы, на которой Цой влетел в «Икарус»). По ночам ревела в подушку, что идол мой умер и я не успела попасть на его концерт. В общем, испытывала обыкновенную фанатскую влюбленность, граничащую с фанатическим помешательством. Но поскольку я лет с семи интересовалась поэзией, то и тексты Цоя рассматривала под микроскопом литературного анализа. И, о боже, сколько прессованных идей и смыслов я находила в них! Они были физиологическим раствором для подросткового одиночества. Я знала все стихи наизусть, читала их, как молитвы, как заклинания. Первая книга, которую я купила самостоятельно, – биография В.Ц.
Прошло почти 20 лет. Я выросла из Цоя, как из распашонок, но большинство моих ровесников – нет. Я понимаю, почему подростки его слушают: эпоха снова разлагается, и «те, кому нечего ждать, отправляются в путь», потому что «перемен требуют наши сердца». В общем, виток новый, а мотив старый. Но мои ровесники и те, кто постарше, с яростью людей, на глазах которых Герострат поджигает святыню, бросаются на любого осмелившегося усомниться в гениальности В.Ц. С темой Великой отечественной войны то же самое: никому не позволено даже пытаться переосмысливать события 41-45 гг. Можно и на статью о реабилитации нацизма нарваться.
Столь долгое предисловие мне было необходимо, чтобы объяснить: я имею прямое отношение к Цою и являюсь в каком-то смысле знатоком его творчества. Теперь хочу на более чем поверхностном анализе показать, что Цой - это не поэзия.

Итак, его тексты – это перетасовка одних и тех же залапанных романтических образов. Не берусь считать, сколько раз у него звучит слово «солнце» или «звезда». Цой даже умудрился срифмовать «любовь» и «кровь» (в песне «Звезда»). Его лирический герой – потерянный, не имеющий цели бродяга, смотрящий в ночь из чужого окна, за которым непременный дождь. Подростковый идеал, сотканный из недозрелых, таких же подростковых рифм: «спать – ждать», «кулак – вот так»; или же рифмы вовсе истончаются: «сапогах - снах». Даже в воспетой, перепетой, запетой до дыр «Звезде по имени Солнце» смысла можно нацедить с чайную ложку. Что такого гениального сказал Цой? Что «война – дело молодых»? Что это «лекарство против морщин»? Откровение уровня Паоло Коэльо. Отсутствие рифм или их кособокость можно простить, покуда произведение нагружено смыслом и художественностью. Цой свои тексты ни первым, ни вторым не начинял. Этого в его голове практически не синтезировалось. Он пел о том, о чем думалось долгими пьяными ночами на прокуренных кухнях, и люди сходили с ума. Это был их язык, они думали и общались на таком же. Двадцатый век вырезал культуру, подменил ее суррогатом поэтики соц.реализма. Мы же, дети и внуки уцелевших, рожденные в хрущевках, с радостью подвывали гимну новой эпохи: «Мама – анархия, папа – стакан портвейна». Потому что почти все прошлое столетие нас учили думать, что чем проще, тем народнее, тем роднее. Отсюда сегодня культ скреп, например.

Люди, которые до сих пор любят творчество «Кино», любят прежде всего свою юность или даже детство. Просто не нужно путать ностальгию по прошлому и художественную ценность творчества того, кто с этим прошлым связан.

Безусловно, песни «Кино» – продукт массовый. Именно поэтому группа собирала

стадионы. Если бы людей интересовал смысл и художественная ценность, стадионы собирал бы не Цой, а например, Башлачев.

Старенький рассказик, который, помнится, откликнулся в умах и сердцах. Решила повесить здесь, а то чего он пылится.

Счастливая семья

Часть 1

Нина боготворила мужа. А он обожал засыпать на выглаженных ею, хрустящих, пахнущих чем-то пряничным простынях.

По утрам она клала ему в кашу побольше ягод и орехов. Руслан восхищался ее заботой о его здоровье. Он с удовлетворением уминал овсянку, засовывал в сумку коробку с обедом и, расцеловав Нину, ехал в институт. Жена махала ему в окно и, улыбаясь, светящаяся и легкая, бежала будить Арсюшу. Загрузив завтрак в сонного сына, Нина красилась, одевалась, укладывала волосы и отправлялась в отель.

По дороге на работу она обязательно звонила Руслану поинтересоваться, добрался ли он, и сообщить, что Арсюша хорошо покушал и собирается в школу.
— Я люблю тебя, моя Нинуленька, — шептал в трубку Руслан.
— И я люблю-люблю тебя, Русюсечка, — пела Нина и взрывала динамик громким чмоком.

Руслан с умилением принимал телефонный поцелуй и отключался до следующего сеанса связи. Затем он забрасывал пальто в свой кабинет и взмывал на третий этаж к Аллочке. Что, интересно, она надела сегодня?
А Нина, вдохновленная любовью мужа и примерным поведением сына, быстро делала свою работу и к обеду мчалась на склад, где, уже обезбрюченный, ее ждал двадцатипятилетний бармен Рома.

Руслан спускался к себе в кабинет немного вспотевший, звонил Нине, потом Арсюше и шел работать, чтобы после обеда снова погрузиться в мечты о задранной юбочке кудрявой Аллочки.

Арсюша после школы отзванивался маме, хвастался полученными оценками и отправлялся помогать Борису Сергеевичу. Борис Сергеевич давал Арсюше пакет кошачьего корма и сотню, и мальчик разбрасывал корм около подъездов, подвальных окошек и мусорных баков. Угощение Бориса Сергеевича действовало первосортно. Он не использовал какой-нибудь там обыкновенный крысиный яд. Он готовил что-то особенное, собственного изобретения. Кошек в районе становилось существенно меньше, вместе с ними подмирали и голуби. Собакам и бомжам «дезинфекция» не вредила: Борис Сергеевич любил собак и химичил осторожно, а местные бомжи кошачьим кормом не закусывали.

Арсюша приходил домой и тщательно мыл руки три раза — так научил его Борис Сергеевич.

Часть 2

Под вечер в гости заглянула прабабушка Арсюши — Виолетта Федоровна. Примерно раз в месяц она приносила гостинцы правнуку и радовалась, что тот не брезгует целовать ее обвисшее кисельное лицо.

Виолетта Федоровна верила в бога, но эта вера не отнимала у нее право быть счастливой и свободной старушкой. Иногда, вдохновленная чтением Библии, она постилась, молилась, жгла свечки в церкви, но не забывала и о житейских радостях. Семья никогда не видела Виолетту Федоровну чересчур пьяной, но все же выпить старушка любила обильно и часто. Вот и к правнуку она чаще всего заглядывала, будучи в подогретом состоянии. Но это делало ее визиты шумными и интересными для Арсюши, потому что пьяная прабабушка могла угостить не только пирогом, но и тысчонкой-другой.

— Я уж не буду родителей дожидаться, но ты им передай: я к Пасхе куличей напеку, пусть приедут заберут, — икая пятилетним коньяком из внучьего шкафа, говорила Виолетта Федоровна.

— Хорошо! — отвечал довольный Арсюша и взволнованно теребил карман с денежной бумажкой.

На улице Нина столкнулась с Виолеттой Федоровной.
— Ниночка, храни тебя господь, красавицу! А я как раз от вас!
— Ну, и крепко же вы поддали, — рассмеялась Нина и обняла старушку.
— Повод есть! — прищурилась Виолетта Федоровна.
— Какой?
— Жива, слава богу! Плохой, скажешь, повод?

«Забавная все-таки старушенция, — думала Нина, открывая дверь своим ключом, чтобы не тревожить Арсюшку. — И здоровье железное! Эх, мы бы ее хоромы продали и такой бы дом себе отгрохали!.. Ну, не вечная же она, в самом деле».

Через час пришел трижды обессиленный сегодня Руслан. Возвращаясь домой, он грезил о горячем ужине и бутылке пива. Мммм… А после еды свернуться под боком у Нины и что-нибудь почитать… Нет, не по работе, а для души… Так хочется душу размять.

«Ох, Аллочка, какая бы ты ни была аппетитная, но нет в тебе того уюта, нет. Надо обязательно ей напомнить, чтобы завтра снова надела красную блузочку…»

— Здравствуй, солнышко! — бросилась к мужу соскучившаяся Нина.
— Привет, сладкая моя! Как дела, сын? — и, скидывая ботинки, Руслан сразу прошел на кухню. — О, пироги! Карга заходила? Арсений, ну, как она? Помирать не собирается?

И вся семья расхохоталась.

Виолетта Федоровна рано укладывалась спать. Она прочитала свою обычную молитву и погасила ночник. Засыпая — церковный кагор чудесно помогал от бессонницы — старушка вдруг вспомнила, что не спрятала деньги. Она подскочила, достала несколько прикарманенных из внучьего сейфа «пятерок» и утрамбовала их в потайное дно музыкальной шкатулки.

— На телевизор во всю стену все равно не хватает, — причмокнула Виолтетта Федоровна. — Придется после праздников опять к ним наведаться. Всё равно деньжищи к ним валят, они им счету не знают! — она задумалась. — Я и на Пасху еще у храма с шапкой подежурю. Народ на праздник щедрый, на милостыню не скупится. Хе-хе, грешки-то надо отмыть. Будет тебе, Федорна, кинотеатер!

Хочется утрамбовать мысли в большой мешок. И доставать их оттуда по одной, когда потребуется.

На улице, вскрывая почки, прорезаются молочные листья, и все это пахнет, каждый раз наркотически пахнет весной. В Сочи всегда так в феврале: весна подкрадывается, целует в ушко, нагревает продрогшее тело, и хочется немедленно добежать до моря и упасть лицом в его рассол. А потом, в марте, она берет шланг и, гогоча, окатывает тебя вертлявой, серой, холодной струей ливней, заправляет легкие влагой до краев, чтобы наконец выпустить уже настоящее тепло.

А пока что хочется просто сидеть и наблюдать, как из каждой трещинки сочится что-то зеленое.

Дорогие мои, я добавилась в инстаграм. Не знаю, правда, для чего, но искусилась обилием народа, там обитающего. Подписывайтесь val.scherbak

Шедевров там не будет, но и шелуху постараюсь не постить. Наверное, будут преобладать фоточки книжек, моря и собаки, когда она в настроении и не хочет откусить мне лицо) Посмотрим.

Из книги Н.Мандельштам "Воспоминания". Лучше про радость узнавания слова и не скажешь.

Любезнейший
Михаил Михайлович!

Пишу Вам, чтобы у Вас было одним автографом великого писателя больше... Через 10–20 лет это письмо Вы можете продать за 500–1000 руб. Завидую Вам.

Ну-с, а теперь просьба. Нет ли в «Новом времени» чего-нибудь подозрительного в смысле моих рассказов? Не видали ли Вы? Если видали, то дайте Ольге № или же напишите на бумажке № этого номера... Чертовски я богат теперь! Помилуйте, у Суворина работаю!

Но тем не менее, если у Вас, г. банкир, в Вашей толстой кассе есть сейчас свободные 25 рублей, то, по примеру прошлых месяцев, дайте мне их на неопределенный, но короткий срок, ибо у меня сейчас нет ничего, кроме вдохновения и писательской славы, а без дров между тем холодно.

Ваш соотечественник А. Чехов.

📩 М. М. Дюковскому
🗓 17 февраля 1886 г.
📍 Москва

«Он писал наперегонки со смертью», - говорится в биографии Борхерта, немецкого автора, писавшего еще короче, чем Чехов, и умершего в 26 лет.

И я вот прочла и задумалась: я тоже тороплюсь писать, хотя не ожидаю смерти со дня на день. (Черт, хочется убрать излишний пафос). Действительно тороплюсь. Да мы все торопимся что-то делать. Все мы живем наперегонки со смертью.

А пьесу Борхерта «Там, за дверью» стоит прочесть хотя бы потому, что в списке действующих лиц есть такое:
«Фрау Хламер, которая просто фрау Хламер, и это самое страшное».

Описала едрически натуралистическую картину панической атаки в отдельно взятом произведении.

"Она мыла окно, из которого уже тянуло весенним таянием, и посмотрела вниз. Хотя этаж был всего четвертый, у Лары закружилась голова, и она почувствовала себя погруженной в вязкую жидкость — ни вдохнуть, ни выплыть. Стало невыносимо тесно, и на мгновение показалось, что, если выпрыгнуть на улицу, ее вытолкнет из этого киселя. Девушка с усилием втянула воздух в легкие и отошла от окна. Ужас прошел, но оставил после себя пришедшие в абсолютную негодность мышцы. Тело превратилось в студень, и Лара, не выпуская из руки тряпку, повалилась на стул и заплакала".

Всегда, если мне нужно интеллектуально взбодриться и нащупать нужную метафору, я читаю Бродского. Его поэзия (именно поэзия, не эссеистика) словно калибрует внутреннее зрение, дает чувствительность к деталям, к мельчайшей ряби бытия. Мандельштам, например, для этого не годится: его стихи слишком похищают сознание читателя. Мандельштам оглушает. Глядя в Бродского, остаёшься снаружи, но кожей наизнанку: гипертрофированно ощущаешь электричество внутри себя и вне. Прорезается голос, слова обретают массу.

Хитросплетения судьбы вывели меня на первую ступень учебной психотерапевтической группы, которую, по всей видимости, я не закончу, но сколько успею, посещу. Всего ступеней три, и это для тех, кто хочет стать психологом/психотерапевтом.

На первой ступени обычная терапия, просто народу много (до 15 человек). И торчишь в центре три дня кряду. (Раз в 1,5-2 месяца.)
Испытание, короче, то еще. Не только для мозга, но и для булок.

Психосоматика у всех. Большинство тошнило, а у меня после первого дня стало першить в горле. После второго приснился дикий даже для меня кошмар. После третьего пропал голос (так хотелось орать). Пишу щас, аки русалочка, с распущенными космами, немая. В пену не превращусь, ибо воду горячую прикрыли.

Я знаю, многие спрашивают, к чему эти мучения. Ребята, это как операция: врачу нужно залезть внутрь и поковыряться, чтобы вылечить. Психотерапия – это тоже ковыряние, только не разовое, а многократное. По мере терапии всплывает все новый и новый материал.
Групповая терапия хороша тем, что чувства интенсивнее и проживаешь их при большей поддержке (двух психологов и участников). Можно эффективнее прорабатывать травмы и проч.

В группе правило: никто никого не стыдит и не оценивает. В конце концов расслабляются даже люди, обожранные токсическим стыдом и виной. И это, правда, прекрасно. Канаты, которые держали всю жизнь, ослабевают, растворяются, как печенька в чае.

Сложно об этом писать. Переложу лучше это в литературу потом, так оно как-то… аллегоричнее и не топорщится.

Каникулы. Уроки отменились в последний момент, я открыла холодильник, достала вина, налила и села за недописанный рассказ. (Предлинный, как сказал бы Лев Николаевич).

Обычно не пишу под это дело. А тут внезапно как-то пошло, канаты ослабели, персонажи горельефно выпятились из монитора.

Закончила сюжетно.

Вот так я сломала хребет рутине.