Лучше поздно, чем никогда: выставка «Грёзы русского модерна».
Восемь залов, около 240 экспонатов — графика, макеты, люстры, мебель из его особняков, семейный архив. Экспозиция построена как разбор художественного языка. Как он думал, а не как он жил.
Я была в восторге. Можно посмотреть на работу мастера его глазами, через его эскизы и рисунки созданные им самим. Это вау! Без преувеличения.
Шехтеля до сих пор любят упрекать в избыточной декоративности. Но так говорят те, кто не очень глубоко погружен в его личность и творчество.
Кто смотрит глубже — понимает: декор у Шехтеля никогда не был целью. Это всего лишь приём из очень большого арсенала. Он начинал с театра — декорации, костюмы, праздничные павильоны, — и именно оттуда у него это умение вести зрителя. Срежиссировать его так, чтобы вы шли по лестнице и на каждом повороте получали новое впечатление. Особняк Рябушинского — это не «красивый дом», это партитура движения.
А когда задача требовала другого — он мог быть сухим, сдержанным, графичным. И был им.
Безукоризненный вкус и совершенно потрясающее чувство линии. У него линия — живая, она дышит, она никогда не случайна.
И самое главное, что меня в нём восхищает: он всю жизнь служил красоте — и делал это играючи. Работал почти до последнего дня, уже больной, уже потерявший всё, что построил для себя. Человек, который придумал облик Москвы модерна, умер, не имея собственного дома.
Выставка до 4 октября. Если ещё не были — успевайте. Только умоляю, не берите гида, это смертиподобно. Они пытаются выдать вам всю программу по архитектуре модерна до изнеможения пока вам не наступит конец. Это крайне грустно и нельзя так делать… но увы.
#выставка
Восемь залов, около 240 экспонатов — графика, макеты, люстры, мебель из его особняков, семейный архив. Экспозиция построена как разбор художественного языка. Как он думал, а не как он жил.
Я была в восторге. Можно посмотреть на работу мастера его глазами, через его эскизы и рисунки созданные им самим. Это вау! Без преувеличения.
Шехтеля до сих пор любят упрекать в избыточной декоративности. Но так говорят те, кто не очень глубоко погружен в его личность и творчество.
Кто смотрит глубже — понимает: декор у Шехтеля никогда не был целью. Это всего лишь приём из очень большого арсенала. Он начинал с театра — декорации, костюмы, праздничные павильоны, — и именно оттуда у него это умение вести зрителя. Срежиссировать его так, чтобы вы шли по лестнице и на каждом повороте получали новое впечатление. Особняк Рябушинского — это не «красивый дом», это партитура движения.
А когда задача требовала другого — он мог быть сухим, сдержанным, графичным. И был им.
Безукоризненный вкус и совершенно потрясающее чувство линии. У него линия — живая, она дышит, она никогда не случайна.
И самое главное, что меня в нём восхищает: он всю жизнь служил красоте — и делал это играючи. Работал почти до последнего дня, уже больной, уже потерявший всё, что построил для себя. Человек, который придумал облик Москвы модерна, умер, не имея собственного дома.
Выставка до 4 октября. Если ещё не были — успевайте. Только умоляю, не берите гида, это смертиподобно. Они пытаются выдать вам всю программу по архитектуре модерна до изнеможения пока вам не наступит конец. Это крайне грустно и нельзя так делать… но увы.
#выставка
❤🔥36💯6🤓3❤1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🥰15🔥7👍4❤3😁2💯1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Ловите подборочку самых классных работ с Cosmoscow по версии Ксении:)
🔥17❤7💯1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Мы стояли у конвейера, и он шел вверх, и никто не знал, зачем.
Молодой парень положил на ленту стеклянный шар. Лента поползла. Шар ехал наверх, и в нём отражались лампы, и люди, и чьи-то лица, и всё это было очень красиво и продолжалось совсем недолго.
Потом он упал и разбился.
Звук был громче, чем мы думали. В зале на секунду стало тихо, как бывает тихо после выстрела.
Художник объяснял это просто. Шар — идея. Она рождается, её везут наверх, из неё делают произведение, потом её продают, и на этом с ней всё кончено. Человек средних лет подбирал осколки. Старик их продавал. То, что не купили, вешали на стену.
Ярмарка шла своим ходом. Кто-то смеялся у соседнего стенда. Официант нёс бокалы, и они звенели — тем же стеклянным звуком, только тише.
Я смотрела на это и думала совсем о другом.
Мне кажется, шар — это не идея. Это то, что тебе обещали. В детстве человеку выдают полный карман таких шаров и говорят: неси наверх, там будет хорошо. И ты несёшь. Ты честно едешь на этой ленте двадцать лет, и тридцать, и ты уверен, что наверху свет, потому что иначе зачем это вот всё ?
А наверху — пол в осколках.
И на середине жизни ты выходишь и становишься на колени, и собираешь их. Это неприятная… работа, о ней вам никто не расскажет заранее.
Как говорил Данте. «Земную жизнь пройдя до половины я очутился в сумрачном лесу…»
Ты сидишь на полу своей собственной сорокалетней жизни и подбираешь то, во что верил, и ранишь пальцы, и никто тебе не помогает, потому что все заняты тем же самым, только по другим углам.
Что делает старик — я поняла не сразу. Он не склеивает. Он продаёт. Он берёт своё разбитое и говорит молодым: вот, возьмите, это опыт. И молодые берут, только не слушают, они идут класть свои шары на ленту.
Мы вышли на улицу молча. Было начало сентября, и вечер был тёплый, из тех, что бывают только в начале осени, когда лето уже кончилось, а холода еще не сорвали с деревьев их пестрые покровы. Воздух был пропитан теплом и сладкой горечью уходящего лета.
Выходит все было зря? Подумалось мне.
- Нет.
Ты положил шар. Он ехал наверх. Ты видел, как в нём отражался свет.
Это, в сущности, немало. Шар, который не положили на ленту, не разбивается никогда. Он просто лежит в кармане, целый и мёртвый.
Молодой парень положил на ленту стеклянный шар. Лента поползла. Шар ехал наверх, и в нём отражались лампы, и люди, и чьи-то лица, и всё это было очень красиво и продолжалось совсем недолго.
Потом он упал и разбился.
Звук был громче, чем мы думали. В зале на секунду стало тихо, как бывает тихо после выстрела.
Художник объяснял это просто. Шар — идея. Она рождается, её везут наверх, из неё делают произведение, потом её продают, и на этом с ней всё кончено. Человек средних лет подбирал осколки. Старик их продавал. То, что не купили, вешали на стену.
Ярмарка шла своим ходом. Кто-то смеялся у соседнего стенда. Официант нёс бокалы, и они звенели — тем же стеклянным звуком, только тише.
Я смотрела на это и думала совсем о другом.
Мне кажется, шар — это не идея. Это то, что тебе обещали. В детстве человеку выдают полный карман таких шаров и говорят: неси наверх, там будет хорошо. И ты несёшь. Ты честно едешь на этой ленте двадцать лет, и тридцать, и ты уверен, что наверху свет, потому что иначе зачем это вот всё ?
А наверху — пол в осколках.
И на середине жизни ты выходишь и становишься на колени, и собираешь их. Это неприятная… работа, о ней вам никто не расскажет заранее.
Как говорил Данте. «Земную жизнь пройдя до половины я очутился в сумрачном лесу…»
Ты сидишь на полу своей собственной сорокалетней жизни и подбираешь то, во что верил, и ранишь пальцы, и никто тебе не помогает, потому что все заняты тем же самым, только по другим углам.
Что делает старик — я поняла не сразу. Он не склеивает. Он продаёт. Он берёт своё разбитое и говорит молодым: вот, возьмите, это опыт. И молодые берут, только не слушают, они идут класть свои шары на ленту.
Мы вышли на улицу молча. Было начало сентября, и вечер был тёплый, из тех, что бывают только в начале осени, когда лето уже кончилось, а холода еще не сорвали с деревьев их пестрые покровы. Воздух был пропитан теплом и сладкой горечью уходящего лета.
Выходит все было зря? Подумалось мне.
- Нет.
Ты положил шар. Он ехал наверх. Ты видел, как в нём отражался свет.
Это, в сущности, немало. Шар, который не положили на ленту, не разбивается никогда. Он просто лежит в кармане, целый и мёртвый.
🔥43👏21❤13🤔5💯5❤🔥2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Секрет точек Яей Кусамы
Она провела последние 49 лет своей жизни в психиатрической клинике. Добровольно.
Каждое утро выходила за ворота, переходила улицу и шла в студию напротив. Писала до темноты. Возвращалась обратно — в палату.
Так — почти полвека. Кисть она не выпустила из рук до самого конца.14 августа её не стало. Ей было 97.
Мир знает её по фирменному горошку. По тыквам, по зеркальным комнатам, по коллаборации с Louis Vuitton, по очередям в музеи на четыре часа.
Самая коммерчески успешная художница в истории. Это то, что она видела с десяти лет. И то, от чего она пыталась спастись единственным доступным ей способом.
В Нью-Йорке 60-х её идеи забирали мужчины, чьи имена вы знаете. Она смотрела на это со стороны, а потом просто исчезла. На двадцать лет. Из всех учебников, из всех обзоров, из всей истории искусства.
Как она вернулась — и что на самом деле означают эти точки — в новом выпуске.
Смотреть 👉 [https://youtu.be/UboNRp05qnU?is=cOVkgfK1RgpA4H3i]
Она провела последние 49 лет своей жизни в психиатрической клинике. Добровольно.
Каждое утро выходила за ворота, переходила улицу и шла в студию напротив. Писала до темноты. Возвращалась обратно — в палату.
Так — почти полвека. Кисть она не выпустила из рук до самого конца.14 августа её не стало. Ей было 97.
Мир знает её по фирменному горошку. По тыквам, по зеркальным комнатам, по коллаборации с Louis Vuitton, по очередям в музеи на четыре часа.
Самая коммерчески успешная художница в истории. Это то, что она видела с десяти лет. И то, от чего она пыталась спастись единственным доступным ей способом.
В Нью-Йорке 60-х её идеи забирали мужчины, чьи имена вы знаете. Она смотрела на это со стороны, а потом просто исчезла. На двадцать лет. Из всех учебников, из всех обзоров, из всей истории искусства.
Как она вернулась — и что на самом деле означают эти точки — в новом выпуске.
Смотреть 👉 [https://youtu.be/UboNRp05qnU?is=cOVkgfK1RgpA4H3i]
❤🔥39🔥8❤3🎉1💯1