Искусство отвращения

Герман Нич и театр, который лучше не видеть слабонервным

Вы думали, искусство бывает только эстетическим, красивым или удобным? Оно бывает ещё и отвратительным — как скальпель в руках больного извращенца. Оно может вызывать не восхищение, а судорогу, рвотный рефлекс, паническую атаку. Именно таким его делал Герман Нич.

Это настолько ужасно, что запрещено к просмотру психически неустойчивым людям. Это игра на стыке ужаса, отвращения и богохульства. Перформансы Нича — языческая месса, где художник становится жрецом, а зритель — соучастником обряда.

В 1960-х Нич основал Театр оргий и тайн. Его «акции» — это свиньи, кровь, распятия, обнажённые тела, псалмы, крики и обмороки. Белые холсты заливались кровью, разрывом, напряжением. Не спектакль — откровение плоти. Не галерея, а алтарь.

Он считал, что только сильное, переживание способно очистить человека. Что через страх, тошноту, насилие и ритуал можно достучаться до скрытых слоёв психики — к архетипам, к тому, что вытеснено.

Общество, разумеется, отвергало его. Его судили, преследовали, запрещали. Но за тем, что казалось сумасшествием, проступала логика — и искусствоведы увидели в этом не просто провокацию, а продолжение традиции трагедии, религии, тела как медиума.

Сегодня его полотна — часть музейных коллекций. Его тексты изучают в университетах. Его кровь — уже история искусства.

Нич доказывает: искусство — не только про красоту. Оно может быть скандалом. Страхом. Телом, лежащим на жертвеннике.

Моё мнение? Я не могу на такое смотреть. Я слишком чувствительна к таким вещам. Но это не значит, что это не искусство.
А что думаете вы?

#современноеискусство #сложно

Абрамцевская богиня. Портрет эпохи в одном лице


Вы угадали! Девушка на портрете - Вера Мамонтова.

Есть в истории русского искусства девушка, которую вы, конечно, знаете, но, вероятнее всего, не помните по имени. Вера Мамонтова — дочь того самого Саввы Мамонтова, который устраивал «русский Монмартр» в подмосковном Абрамцеве, превратив семейную дачу в креативный хаб эпохи империи.

Живописцы наперебой искали в её лице всё, что принято считать «русским идеалом». Виктор Васнецов — строгую боярышню, Михаил Врубель — мистическую Тамару из лермонтовского «Демона», Снегурочку и холодную Египтянку. Мамонтовская дочь отлично подходила для роли вдохновенной девушки на фоне пейзажа, музы русского модерна.

Но абсолютным триумфом её тихой и немного меланхоличной красоты стал, конечно, портрет Серова. Валентин Александрович смело посадил девочку за стол, дал ей в руки персики и позволил слегка растрепать волосы.

Бунт против парадности вышел таким убедительным, что картина, сперва отвергнутая как небрежная, вошла в историю, как символ русского импрессионизма, о котором нынче так модно рассуждать в московских гостиных.

Судьба Веры была тихой. Она вышла замуж за дворянина, родила троих детей, а в 1907 году умерла от воспаления легких — ей было всего 32. В истории она осталась как образ, жизнь воплощенная в искусстве. Абрамцево распалось, художники разъехались, ушёл век. Но она — осталась. В снегах Врубеля. В ветке Васнецова. В персике Серова.

#искусство #живопись #легко

Делюсь, тем, что я подготовила к выступлению за 3 часа.

Тема: Константинополь

А вы знали, что Рим был не один? Их было целых два! Второй Рим основал Константин Великий в 330 году, перенеся столицу Римской империи на берега Босфора. И вплоть до XVI века эту землю продолжали называть Римской империей, а её жители гордо именовали себя римлянами, пока немецкий историк Иероним Вольф не дал ей новое имя — Византия.

Столица этой империи была самым лакомым кусочком на карте. Её мечтали захватить все — варвары и цари, рыцари и султаны. Каждый новый правитель, глядя на эти стены, чувствовал неудержимый зуд в чреслах и желание захватить его. Так, что же было такого особенного в этом городе? Давайте попробуем разобраться.

Пик славы и дерзости второго Рима — Константинополя — наступил в VI веке. 537 год. Христианство было ещё молодой религией, три века гонений позади, но вера нуждалась в утверждении. Император Юстиниан решил: чтобы народ уверовал в нового Бога, надо показать его могущество. Так родилась идея грандиозного собора — Святой Софии.

На помощь Юстиниану пришли архитекторы Исидор и Анфимий, вдохновлённые трактатом Аристотеля «О душе». Они создали первый в истории иммерсивный театр пространство, воздействующее на все пять чувств: слух — благодаря хрустальному пению хора, обоняние — через густой аромат ладана, зрение — мозаики, свет, купол, осязание — мрамор, камень, текстуры. А вкус? В те времена в храмах устраивали пиры в честь прихожан и гостей.

Собор был построен за шесть лет и обошёлся в три годовых бюджета империи. И когда он открыл двери, люди были поражены. Купол, казалось, висел в воздухе. Свет струился разноцветными бликами витражей. Золото мозаик отражало огонь свечей. Люди падали на колени прямо на входе и прославляли величие бога. Юстиниан вошёл и произнёс: «Соломон, я превзошёл тебя!»
Слава Софии разлетелась по всему миру.

Даже князь Владимир, увидев её, был настолько потрясён, что велел построить аналогичный храм в Киеве — и вскоре крестил Русь. Вот как работает архитектура, когда в неё вложено три бюджета и идея божественной манипуляции.

Но у этого величия была и темная, завистливая сторона. За славой последовала череда бесконечных осад и битв. Величие Константинополя привлекало всех: от бесстрашных варягов, плывущих на юг в поисках золота и славы, до турок-османов, чьи мечты о покорении города длились веками. Даже крестоносцы, которые первоначально направлялись освобождать Иерусалим, не устояли перед соблазном захватить этот город. Венецианцы тайком увезли отсюда мощи святого Марка в корзине со свининой, знаменитые бронзовые колонны и даже великолепную квадригу с ипподрома, которая до сих пор украшает собор Святого Марка в Венеции.

Но самый драматичный момент наступил в 1453 году, когда армия султана Мехмеда II после ожесточённой битвы захватила город. Византия пала, а великий символ христианского мира — собор Святой Софии — стал мечетью. Константинополь погиб, чтобы переродиться в Стамбул.

Сегодня, прогуливаясь по улочкам Стамбула, вы увидите наследие тысячелетней борьбы: византийские стены, мечети на месте церквей, базары на месте ипподромов. Этот город напоминает, что самая дерзкая мечта всегда несёт в себе вызов и риск падения.

Так почему же все сражались за Константинополь? Ответ неожидан и прост одновременно: потому что этот город был тем самым столбом, на который мечтали взобраться все правители мира. Отсюда они хотели закричать: «Я властелин мира!» — и бросить вызов не только людям, но и самой судьбе. Но в конечном итоге, судьба распорядилась иначе, город захватили…

А в итоге его захватили… коты. Они поработили всё местное население с помощью милоты. Сегодня они везде — на столах, на прилавках, на улицах. Тысячи огромных, мощных, толстозадых котов. Это их плата за древнюю услугу: когда-то именно кошки спасли город от чумы. С тех пор их здесь не просто любят — им безраздельно принадлежит этот город-легенда.

#история #культура