Запасной аэродром в Максе

В алтаре перед воскресной Литургией

Смерть сдергивает завесу тела и душа видит себя такой, какая она есть, она наконец встречается сама с собой.
Но через эти ворота можно войти, а выйти уже нельзя. Смерть отделяет душу от тела, как ударом камня разбивают скорлупу ореха, чтобы вынуть сердцевину, и тогда становится видно, целая она или изъеденная червями...

91-й год. Как мы добирались от Великодворья до Москвы, теперь уже не помню. Но из Москвы в Иркутск точно летели на самолете. Было непросто, потому что на коленях в салоне с нами летела икона. Отец Анатолий Яковин часто дарил нам разные образы Божией Матери, которой сам постоянно молился и по ночам вышивал бисером оклады на ветхие иконки Богородицы. Сейчас такой вышивкой занимаются многие, а в то время это было необычно.
Нам он дарил настоящие писаные образы, из числа стекавшихся к нему разными обстоятельствами из окрестных деревень от многочисленных духовных чад. На этот раз досталась Боголюбская-поясная. Икона явно когда-то находилась в деисусном ряде разрушенного храма.
В Иркутске я распаковал ее и поставил в зале на кресло. Пока разбирал чемоданы, часто оглядывался на Пречистую и не отпускало желание склонить колени и помолиться. Наконец, разобравшись с походными вещами, припал к образу. И неожиданно потекли слезы. Такой плач со мной случался в жизни очень редко, можно по пальцам одной руки посчитать. Но каждый раз было ощущение, что из глаза Кая выпал очередной осколок заколдованного зеркала.
Пресвятая Богородице спаси нас!