— мама, знаешь, чтобы увидеть весну, надо пройти через самое сложное, через зиму. Но зимой тоже было хорошее, помнишь, наши горы, еще мы копали, и за какао ходили

— мама, знаешь, на улице была такааая большая лужа, прямо как наша любовь

– мам, будешь булку или багет?
— булку
— только она очень сладкая... бесконечно... вот как ты меня любишь

Когда нашёл свои опоры среди холодного мира

— Мама, я хочу потайноместить

— Мама, знаешь, злость она толкает слезы, они приходят, а потом становится легче

– мама, когда я уже вырасту и буду все сам решать

Филипп, почти 5 лет

— мама, давай как Петя подрастет, возьмем Доширак, поедем на машине в деревню Бежка и будем там пировать

(стоит видимо упомянуть, что я не знаю, где эта деревня)

– мама, знаешь, я сейчас буду делать ничего. А ты придёшь ко мне тоже делать ничего?

Мама, знаешь, я буду строить не торопясь

— мама, я тут с девочкой знакомлюсь

Филипп, почти 5

Иду по району. Рядом мужчина: качественный костюм и рюкзак, хорошо выбрит. Впереди себя медленно катит коляску из двух секций, один ребенок — сидит в ней. Другой медленно топает рядом. На лице у мужчины отпечаток утра.

Городская гадалка (она же ведунья, ведьма, как себя называет), очень узнаваемая, характерная, идет по парку с женщиной, которая тоже по внешнему виду и вайбу похожа на гадалку.

Вдруг одна говорит другой:
— Я давно поняла: что суждено, то должно случиться

Многозначительно кивают и молча удаляются.

Две женщины прогуливались сегодня в парке, одна другой говорит:
— Уволилась оттуда и у меня прямо, знаешь, вся моя морда лица выправилась как-то

Была на массаже и вдруг почувствовала, что у мастера шершавые руки как бывает у людей после работы на земле или с водой. Столько какой-то настоящей жизни в этом было.

А потом она ещё так спросила со смешным тайским акцентом: «Карашо вам?» и засмеялась так звонко.

Живая.

Эй, ты же только учился ползать и вставать! Как так?