Чтобы понять себя, полезно иметь дело с кем-то совсем другим. Обе книжки о собаках, которые я прочитала, прямо об этом пишут – круто общаться с существом, которое относится к тебе не без симпатии, обращает на тебя внимание, устроено в чем-то похоже, но, при этом вообще, совсем другой.

Inside of a Dog: What Dogs See, Smell, and Know вся про этот собачий умвельт: каково это быть вот таким. Все время находиться где-то в районе пола (максимум, в метре от него), нюхать сразу двумя способами – носом (похоже на то, как это делаем мы) и вомероназальным органом, который у людей тоже вроде бы есть, но у собак есть точно – и, по одной из версий, к нему по системе тонких проводящих капилляров поступают растворенные в жидкости сигнальные молекулы с мокрого носа.

Картинка вокруг почти одноцветная – в сине-зеленой гамме, зато четкая и панорамная, с углом обзора до 260 градусов. И все движется чуть медленней, чем это видит человек – у собачьего зрения выше частота кадров, примерно 70-90 Fps, против 50-60 Fps у человека. Это значит, что нецифровое кино для собаки выглядит как подторможенная смена картинок, перемежаемая черными полосами, а тарелка или мячик летят чуть замедленней.

В мире собаки больше деталей, но меньше обобщений. Рук нет, плюс-минус манипулировать с предметами может пастью. Предметы, по большей части, имеют небольшое значение. Пара привычных удобных штук важны, но и без них можно обойтись, остальное определяется по ситуации.

При этом, ведет себя животное обманчиво-понятно – смотрит в глаза, шевелит бровями, прибегает на зов. Но что там внутри, можно только вообразить в рамках исследовательской попытки в чем-то разобраться.

Эволюция идей и их влияние - самое интересное. Не так важно, как волки живут на самом деле, сколько то, как люди это себе представляют и стремятся стать альфой или хотя бы не быть омегой.

Я недавно писала об этом, сегодня в издании-которое-нельзя-упоминать увидела главу новой переводной книги о том, чему стоит поучиться у волков, с развенчанием мифа о крепкой вертикали власти. Конкретно эту книгу я читать не планирую, потому что там больше селф-хелп с легкой примесью обнимания деревьев, мне такое плохо дается - ну и я не очень верю в работы типа «Секреты лидерства Гунны Атиллы» (настоящая, кстати, книжка, а не выдумка ради примера)

Прикольно именно то, что сейчас есть определенный цайтгайст вокруг этой мысли про альф, шерстяных волчар и стаю. И - не совсем относится к делу - что меня поразило, так это то, что мультфильм «Король-Лев» перенесли в формат фильма без всякого пересмотра базовой идеи. Дисней же здорово поменял свои представления обо всем, включил моральный релятивизм, дав свой голос злодейкам, а принцессам - возможность действовать, убрал романтическую линию как главную пружину историю, а тут, в двадцать первом веке, такой мох выставил - с апологией и естественным обоснованием абсолютной монархии с наследованием по мужской линии.

Пост прямой рекомендации канала, который я читаю уже очень давно - это "Лучшая каналия о стиле!" Янины Цыбульской.

В каком-то смысле любая одежда - это транспарант с текстом, набранным крупным шрифтом, а стиль - это способ писать этот текст самостоятельно, а не передавать вовне неуправляемое послание. Как не парадоксально, даже сообщение "мне все равно, что вы обо мне думаете" не так просто сформулировать на языке одежды так, чтобы считывалась именно она, да и вариантов у этой идеи больше, чем кажется.

В Лучшей каналии о стиле как раз о том, что можно сказать всем своим видом и как это сделать - без звериной серьезности. Например:

- Обзор отличной книги Софи Вудворд "Почему женщины носят то, что они носят", которая вся про то, что одежда - это способ управления чужим вниманием. А чьим и как, вот это вопрос.
- Про два принципиально разных подхода к одеванию тела, каждый из которых имеет далеко идущие последствия
- И про ноги, которые якобы какая-то одежда укорачивает, а какая-то удлиняет, как аппарат Илизарова из ниток и ткани. Кстати, раньше весь канал назывался "Режь ноги!" в честь этого же поверья, но потом обнаружилось, что новое поколение читателей стилистический мем про "подол режет ноги" не знает, и видит в названии призыв к селф-харму. Не уверена, узнают ли юные читатели "каналью".

Плюс много красивых картинок, много мыслей, как взрослому человеку отчетливо и необычно наряжаться, выглядя при этом вполне уместно просто на улице большого города. В общем, лучшая каналия о стиле.

В продолжение темы Макиавелли слушаю курс о Медичи, история которых здорово иллюстрирует противоречивое философское наследие Макиавелли, о котором я писала на канале. Макиавелли сейчас известен как автор практического мануала для суверена, где объясняет, как князю внушать ужас и покорность, но главные его тексты не об этом, а о природе республики.

Вот и Медичи не были князьями и – в лучшие свои времена – не были герцогами, настоятельно прикидывались простыми гражданами, без титулов и ключей от города, но, при этом пользовались настоящей, вшитой в ткань города, властью. Хотя их пару раз изгнали. Но они возвращались! Ужасно интересная история, потому что про королей и князей, конечно, любопытно, а про власть в более сложных конструкциях – жизненно.

Про Макиавелли же есть совершенно потрясающая история, возможно, апокриф - в период его дипломатической миссии при кочевом дворе Чезаре Борджиа, Макиавелли сильно заболел, а Леонардо Да Винчи, который состоял там же военным инженером, ему помог и чуть ли не сидел у изголовья кровати, пока тот горел в лихорадке.

Раз в несколько месяцев подписной сервис аудиокниг Audible ротирует книги в каталоге, за которые не надо доплачивать. Первого мая состоялась очередная смена и во временный доступ для подписчиков попали отличнейшие курсы The Great Courses, которые я очень люблю и сама постоянно слушаю:

The Addictive Brain – о том, как действительно устроена физиология разных видов зависимости. Это страшно интересно, потому что все несколько сложнее, чем банальности типа «получение легкого удовольствия» или «привычка». Зависимости далеко не всегда связаны с радостью и удовольствием, это, скорее, суперстимулы и эксплуатация циклов вознаграждения. Про дофамин там тоже все отлично рассказывается.

How the Medici Shaped the Renaissance – отличный курс, о котором я писала в предыдущем посте. Очень хочется во Флоренцию.

The Art of Storytelling: From Parents to Professionals – многих этот курс раздражает, потому что Ханна Харви читает его в специфической манере человека, который регулярно собирает в кружок детишечек и рассказывает им какую-то историю. Но курс отличный! Он не про сторителинг в том смысле, которым наделяют это слово маркетологи и разные люди, которые учат что-то продавать или создавать из своей жизни увлекательный сериал для подписчиков, а про более простую и чистую форму сторителлинга: как выйти к людям и рассказать им историю, чью-то чужую пересказать или свое. Как на TED, когда люди говорят: а теперь я хочу рассказать вам небольшую историю – вот это оно.

The Fall of the Pagans and the Origins of Medieval Christianity – я еще не дослушала, но мне очень нравится. Я послушала несколько курсов о раннем христианстве и гностицизме, этот их хорошо дополняет. У всех же регулярно возникает вопрос, почему римляне приняли религию рабов, отвернувшись от своих богов. Победа монотеистической религии не предопределена и не обязательна как часть прогресса – много где она не состоялась.

How Jesus Became God – в пару к предыдущему курсу. Как именно сформировался современный христианский канон. Про пару десятков разных версий Евангелия, из которых только на Никейском соборе собрали четыре канонических, о прозрении Апостола Павла, собравшего разрозненные истории в ослепительный монолитный миф, о том, как вообще в довольно диком мире могло появиться учение о любви и милосердии.

How to Listen to and Understand Great Music, 3rd Edition – суперхит, огромный (36 часов 34 минуты) курс лекций о музыке, как она устроена, почему она такая, как есть, и – главное – как ее слушать, получая удовольствие от понимания. Профессор Гринберг – мой кумир.

How to Listen to and Understand Opera – тоже самое, только про оперу. Очень люблю этот огромный, искрящийся весельем курс, хочу послушать его еще раз.

Курсов там в намного больше, в том числе, вышедших в каталог, подписаться только на каталог, без ежемесячной бесплатной книги из всего, что только есть, стоит 7,5 долларов, что я считаю хорошей сделкой. Audible мне не платит, а стоило бы уже – я больше десяти лет оплачиваю подписку и лет шесть регулярно о нем пишу.

Прослушала новую книжку Ребекки Куанг Yellowface. Куанг - совсем юная писательница, известная своей очень успешной фэнтези трилогией про Опиумные войны. Ее второй роман - Вавилон - мне понравился по обещанию, потому что описывает магию, постоенную на искусстве перевода. Я ни то, ни другое не прочитала целиком, какой-то не мой сорт эскапизма. В принципе, фэнтези могу прочитать, а эту - нет.

Новая же книжка совершенно реалистичная и вся про американский книгоиздательский бизнес. В обзорах пишут, что это сатира, обличающая пороки индустрии, но с нашего берега обличения кажутся комплиментами. Там неудачливая писательница забирает себе черновик неопубликованного романа приятельницы, автора серии бестселлеров, когда та умирает прямо у нее на глазах, подавившись капкейком, доводит черновик до готового текста, и издательства сразу понимают, что это очень хороший роман, сразу выдают существенный аванс и включают машину продвижения.

Да это же гениальность - увидеть в книжке про роль подневольных китайских рабочих на фронтах первой мировой стопроцентный бестселлер. Особенно с учетом того, что первая книжка этого же автора никак не выстрелила.

Дальше там интересно описывается механизм работы с книгой, как она проходит через разные этапы подготовки к печати, как работает редакторская группа и пиарщики, и героиня все время сравнивает, как все было с ее собственным первым романом (скудно и малоприятно) и как с этим (мир радуг и единорогов). Но понятно, что белая женщина, написавшая про китайцев, получает много чего в панамку, и вот эта часть про травлю в Твиттере тоже написана весьма живо.

Понятно, что нельзя просто так забрать с трупа подружки ее рукопись, обогатиться и зажить припеваючи, сюжет двигается за счет возникающих подозрений в плагиате и тем, как героиня их гасит, но это уже не супер-интересно. А так ничего, я люблю, когда авторы бестселлеров пишут про писателей и индустрию, это интересно. У Стивена Кинга много такого, последний детектив Джоан Роулинг не совсем про писателя, но тоже об авторе и его творении, которое вдруг становится очень большим и населяется какими-то чужими людьми, и эти люди лучше знают, что должно происходить с историей.

Просматривала свой виш-лист на Амазоне, увидела, что точные репринты записных книжек Да Винчи, которые я годами собиралась купить, потом отложила на неопределенное время из-за сложности доставки, закончились. Но три блокнота есть в очень хорошем цифровом виде на сайте музея Виктории и Альберта!

Флорентийский диалект итальянского языка пятнадцатого века в зеркальном отражении еще непонятней, чем просто рукописный итальянский пятисотлетней давности, но они все равно поразительно интересные, потому что можно подогадываться, о чем человек думал. И они очень ясно подтверждают мысль, что важно все записывать и фиксировать в формате только для себя - рабочие заметки Леонардо радикально отличаются от того, что он делал для демонстрации другим людям. А без них ничего бы не было, и мы бы знали его только как автора немногочисленных сохранившихся картин, а не большого и разнообразного мыслителя, который придумывал проекты супер-оружия, разобрался в инженерном строении сердца с его камерами и клапанами, изучал механику полета птиц. Я бы почитала подробный разбор записных книжек.

Что такого особенного в Эпохе Возрождения, и почему о ней стоит узнать что-то сверх имен черепашек-ниндзя и названий ключевых шедевров? Часто кажется, что именно наше время - совершенно уникальное в истории человечества, несравнимое ни с чем. Но были и другие невероятные, особенные времена, которые могут нам что-то подсказать сейчас о нас же.

Возрождение - одна из таких эпох больших перемен. Как мы сейчас с ужасом и восторгом смотрим на поток произведений нейросетей, так и тогда люди поражались возможности тиражировать любой текст хоть в тысячах экземпляров - станок Гуттенберга изменил все. Мир стал несоизмеримо больше - к известным землям прибавился Новый Свет и Австралия. Появились первые блокбастеры - оперные спектакли и настоящий, похожий на наш, театр.

И еще это было удивительное время, когда Макиавелли общался с Да Винчи, а Да Винчи продавал Черзаре Борджиа и королю Франциску I неисполнимые проекты супер-оружия, и это сходило ему с рук, Лука Пачоли додумался до определяющей финансовый мир системы двойной записи, Сервантес написал первый настоящий роман, а Данте устроил в своем Аду филиал современной ему Флоренции.

Возрождение - это такое сложное зеркало, в которое мы можем посмотреть сейчас, потому что все уже было, и грех этим не воспользоваться. И еще это страшно интересно.

Платформа LevelOne предлагает провести ренессансное лето с курсом "Эпоха Возрождения: гении и их идеи", куда входит 7 длинных лекций, десять дополнительных уроков, дополнительные материалы, задания для самостоятельной работы и отличный чат с участниками и преподавателями курса. С промокодом PROMETA стоимость курса составляет 3780 рублей, старт курса уже в следующий понедельник, 29 мая, доступ к лекциям остается навсегда.

Дом Медичи закончился, потому что просто вымер. Последние великие герцоги Тосканские не сумели произвести наследника мужского пола, ну и все, в восемнадцатом веке они исчезли. Самая последняя из них удачно написала завещание, передав все накопленные богатства государству с условием, что они никогда не покинут Флоренцию – это по-настоящему здорово, такой совокупный возврат долга, накопленного властителями города.

Эта ситуация с вымиранием кажется мне непостижимой. С такими-то ставками.

Провела вчера огромную встречу частного книжного клуба с обсуждением «Бронепароходов» Алексея Иванова. Теперь я – человек, который прочитал этот роман два раза за несколько месяцев, на второй раз это оказался совсем другой текст, нежели в первый, а после общего разговора о нем – уже третий.

Это и есть главная радость книжного клуба – когда совместным усилием очень разные люди с разной оптикой и позициями показывают друг другу свое измерение книги, и вдруг, все вместе, видят ее в объеме, с множеством пластов и внутренних связей. Правда, и эта новая, усложненная, картина тоже у всех своя, и ее можно увлекательно сопоставлять с чужой. Понимая что-то новое про других людей, потому что то, как видит – не сразу, а именно после клубной работы – книгу архитектор сильно отличается от того, какое понимание возникает у врача или галериста.

Послушала совсем короткий курс о новых открытиях, сделанных относительно природы и динамики распространения черной смерти The Black Death: New Lessons from Recent Research. Там несколько очень интересных вещей - например, опровергается идея, которую я регулярно встречала во многих работах, что черная смерть, убившая примерно половину населения Европы, была не чумой, а несколькими разными болезнями или чем-то еще. Последние исследования ДНК из средневековых захоронений показывают, что нет - чума, но несколько другой штам, нежели распространяющийся сейчас, более смертоносный.

Отдельная волнующая лекция посвящена новым представлениям о моделях поведения крысиных колоний и блох. Это важно, потому что бубонная чума распространяется через укусы крысиных блох. Значит, так: крысиные блохи не очень расположены переходить на людей и держатся чуть ли не до последней крысы. Когда колония начинает вымирать, живые крысы поедают мертвых (и почти мертвых), почти мертвые крысы учитывают это обстоятельство и стараются убраться от колонии подальше, часто попадая в ареал обитания чужих крыс, зараженные блохи распространяются, но еще не переходят на людей. Однажды крысы заканчиваются, и вот тогда оказывается, что очаг заболевания готов для всего города. А вот еще про блох интересно: пораженная возбудителем чумы блоха теряет проходимость из пред-желудка в желудок, когда же ее пред-желудок наполняется кровью, она срыгивает ее обратно в кровоток жертвы. И всегда остается голодной, поэтому нападает, пока не погибнет.

Меня иногда спрашивают, что же побудило меня вести канал. Вот это ☝️- возможность рассказывать о крысах в любой момент, не думая, хочется ли окружающим знать такие вещи.

В курсе про длинную, длинную тень, которую отбрасывают средние века в культуру наших дней The Medieval Legacy услышала, что Hail Mary в американском английском означает отчаянное последнее усилие с минимальным шансом на успех, чаще всего так говорят в бейсбольном деле.

Так я поняла, к чему название последней книжки Энди Венера Project Hail Mary («Проект Аве Мария» в русскоязычном издании), которое казалось мне совершенно непонятным, просто не пришей кобыле хвост. Книжка, кстати, милая, если не читали - не «Марсианин», но и не «Артемис», там человечество действительно совершает довольно безнадежную попытку спасти Солнце, отправив в далекую космическую миссию школьного учителя, который, тем не менее, находит тысячу решений для тысячи проблем, и, вообще, молодец, в отличие от некоторых из пославших его.

Провела сегодня совершенно упоительное заседание книжного клуба Просветителя, посвященное книге «Хлопок одной ладонью. Как неживая природа породила человеческий разум» Николая Кукушкина. В начале встречи от нескольких участников прозвучали достаточно зловещие для ведущего слова «книга отличная, прочитал с удовольствием, что в ней можно обсуждать - совершенно непонятно», но в этой работе про фотосинтез, АТФ, слизняков, кобру, кислородную катастрофу, дофамин, гермоплазму и другие потрясающие вещи как раз есть, что обсудить.

Возникла огромная, сложная тема соотношения внутри вроде бы научной картины мира, которая описывается в книге, чистой рациональности и каких-то практически религиозных представлений. Там есть хорошая глава про работу дофаминового цикла, где про нейроны, черные тела и все такое, а потом - хопа и о том, что Будда-то был прав. Или финальные уже аккорды о том, что люди, конечно, представляют собой жалкие соматические тела - носители гермоплазмы, которая-то и есть то, что эволюция несет в будущее, но иногда могут подняться над этой обусловленностью и делать то, чего нет в генокоде.

Ну и сделали много увлекательных подходов к вопросу, зачем читать такие книги. Я думаю, это важно.

Прослушала эссе о Сикстинской Капелле не искусствоведческую работу, а личную историю о том, как канадская журналистка, живущая с мужем и сыном в Риме, долго не хотела ходить в музеи Ватикана, потому что это же для туристов, и потому что у нее сложные отношения с католичеством, а потом сходила - и что-то почувствовала от прямого контакта с фресками Микеланджело, и еще сходила, и еще десятки раз, потому что капелла стала для нее особенным местом.

Дженни Маршал выросла в католической семье, вернее, в семье, которая была несколько покалечена религией - ее мать в двадцать лет стала жить с ее отцом, которому тогда было около тридцати, и который воспитывал троих детей от своей первой жены, страдающей жестоким алкоголизмом. Он объяснил матери Дженни, что как добрый католик не может развестись, но его первой супруге жить осталось явно недолго, поэтому он предлагает начать заботиться о нем и его детях прямо сейчас, а потом, когда он станет вдовцом, они заключат законный брак. Первая жена прожила еще двадцать лет, после того как он умер, оставив, в общей сложности, девять детей, младшая из которых - и есть автор этой книги. Не удивительно, что в детстве ей разрешали ходить в любую воскресную школу, только не в католическую, и к папизму она питала смутную антипатию.

Но в Сикстинской капелле она увидела нечто большее, чем место отправления чужого для нее культа. Капелла же сложная и рассказывает о том, что очень талантливый и очень несчастный Микеланджело вообще узнал о мире - в прелестной Флоренции, при дворе Лоренцо Медичи, на войне, рядом с великим Леонардо, при папском дворе. Маршал пишет о своей жизни на разных ее этапах - и что она видела в капелле, когда заходила туда, как другой человек может открывать снова и снова любимую книгу.

Из эссе я внезапно для себя уяснила, что Возрождение - это же момент, когда и появился протестантизм. Не задумываясь я относила его к более позднему периоду, но нет, огромный кризис католичества случился ровно в то же время, когда Леонардо и Рафаэль рисовали своих Мадонн. Ну можно было сопоставить, конечно, с тем, что Генрих восьмой принимает новую прогрессивную конфессию, но но он по интуитивному времяисчислению кажется средневековым персонажем, хотя и вовсе нет. Интересно, насколько Лютер был погружен в идеи Ренессанса, есть ли связь между его идеей личного спасения на основе самостоятельного чтения Библии с новым, свежим прочтением всей античной классики.

Микеланджело был католиком, но расписывал Сикстинскую капеллу, очевидно, хорошо сознавая, что у католической церкви есть свои проблемы, на которые нужен какой-то ответ. А между годами работы над потолком и над алтарем с Страшным судом произошло одно из разграблений Рима, что довольно заметно по изменившейся творческой манере.

Еще эссе наводит на мысли, что вот так соединяться с большим произведением искусства, обдумывая с его помощью или просто в его присутствии свой опыт - единственный разумный способ владеть искусством. All Things Move: Learning to Look in the Sistine Chapel

Один из самых волнующих меня сквозных сюжетов в чтении нон-фикшена - это круговорот баек, которые оказываются неправдой или не совсем правдой, но имеют, тем не менее, широкое обращение. Люди повторяют их друг за другом, и какой-нибудь булшит может годами дрейфовать между консалтерскими презентациями, выступлениями, статьями, книжками, отжигами на тренингах.

Я какое-то время назад радостно повторила байку из книжки про природу внутренней речи - что в поздней античности и раннем средневековье даже грамотные люди не очень умели читать про себя, не шевеля губами, и этот навык казался им весьма необычным, как и потребность в нем. Но вот в упомянутом уже курсе про наследие средних веков рассказыается, что ясный письменный текст с пробелами, разделеним на отдельные предложения и абзацы и унифицированной орфографией - относительно недавнее достижение, а на рубеже античности и средневековья текст выглядел как сплошной поток букв. Не все могли взять и разобрать незнакомый текст "с листа", потому что он был вот так малочитаемо написан.

Да, то, что про лягушек - полное вранье и даже не метафора - известно же? Ошпаренная лягушка умрет от ожогов, а сидящая в теплой воде выпрыгнет, как только ей станет слишком горячо. Специалисты по амфибиям так говорят.

У автора любимых многими дневников бота-убийцы Марты Велс завтра выходит новый роман с незайтейливым названием Witch King, которое мгновенно смешивает его с десятью другими королями-ведьмаками на Амазоне. В аннотации какая-то дичь про восставшего из мертвых мага, демонов и коалицию восстающего мира, что бы это не значило. Но история про робота-охранника, который хотел смотреть сериалы прямо из своей постоянной памяти, а был вынужден расследовать убийство вверенных ему людей, в своих первых трех частях была славной. Может, и в фэнтези у нее получилось.

И еще про круговорт идей и представлений. Какое-то время назад я прочитала неотразимо-увлекательную книжку про анализ бухгалтерских документов американских рабовладельческих плантаций, который вскрывал поразительные вещи о том, как там все работало. Писала об этом несколько небольших постов - здесь, здесь и здесь, там про утонченнейшую систему учета рабочего времени и продуктивности рабов, которая позволяла плантаторам точно знать сроки окупаемости раба при покупке, сделать обоснованные выводы, что "разводить" рабов на продажу невыгодно, направлять на работу точно необходимое число работников с разными возможностями.

Сегодня в NYT прочитала прощальную статью на смерть экономиста Стенли Энгермана, который еще в семидесятых годах выпустил свое исследование “Time on the Cross: The Economics of American Negro Slavery”, где показывал, что картина рабовладельческого Юга как отсталой неэффективной экономики в корне не верна. Рабы на плантациях работали на треть эффективней, чем белые фермеры на Севере. Там много факторов - плантации, в среднем, были крупнее ферм, из-за абсентизма (владельцы часто препдочитали жить в Европе или в большом городе, а не около полей) у них там развилась замечательная система учета и контроля, плюс монокультура часто оказывается проще для промышленного выращивания. Понятное дело, что Энгерман с соавтором получили волну негодования примерно от всех за обеление рабства. И дальше портрет рабовладельческой системы рисуется разным, в зависимости от духа времени - от "Хижины дяди Тома", через "Унесенных ветром" к "Джанго освобожденному".

Это не наша, в общем, проблема - и мы в этой теме почти ничего не понимаем глубинно из-за удаленности. Интересно что, в учебниках истории рутино писали, что рабовладельчество было неэффективным всегда, и поэтому в древнем мире оно успило место другим формам труда, разным сервитьюдам и наемной работе. Что оно не совсем уступило - понятно, и что рабство сохраняется до сих пор как отвратительная практика, с которой нужно всем миром бороться, но вопросы эффективности, конечно, любопытны.

В книжном клубе Просветителя закончились три заседания подряд по книге Кукушкина «Хлопок одной ладонью Как неживая природа породила человеческий разум". Совокупно это шесть часов плотного обсуждения книги в условиях гиперконцентрации, что создает довольно сильный эффект.

«Хлопок одной ладонью» оказался изумительно многослойной и эмоциональной книгой. На первый взгляд, это классический научно-популярный текст про биологию, «чтение для любознательного школьника». И в этом виде она хороша, тем более что редкий школьник не оценит искрометную шутку про очковую кобру. Но это далеко не все.

За шесть часов обсуждения для меня открылась онтология, отображенная в этой книге, которая ужасно близка к пелевинской по своей сути. В основе да, лежит микробиология и представления об эволюционном развитии. Эпическое полотно глобальных вымираний и непостижимой сложности любой отдельно взятой клетки поражает воображение. Но есть там и кое-что еще.

Для меня эти шесть часов обсуждения проявили картину великой борьбы, разворачивающейся в познающем сознании – это борьба рационального, доказуемого и сторителлингового-обобщающего начал. Само название книги, взятое из знаменитого буддистского коана, оказывается не броской цитатой-метафорой, нужной для продаж, а вполне себе отражением главной мысли книги. Постепенно в тексте из РНК и молекулярных автоматов выстраивается весьма пелевинская картина реальности, в которой, цитируя автора, «свободолюбивой сомой» повелевает «фашистская гермоплазма», у сомы, то есть, индивидуального телесного организма, есть иллюзия возможности непредопределенного биологией действия, однако в масштабе его судьба подчинена надиндивидуальным и даже над-видовым закономерностям. Противоречить – занятие безнадежное, но гордое. Путь к счастью есть, и он лежит через принципы буддизма (почему именно, рассказывает большая глава об устройстве дофаминовой системы).

Автор сам называет свою книгу фан-приквелом к Sapience Харарри, но Пелевина там не меньше, и еще приправлено «Лавиной» Нила Стивенсона, откуда позаимствована идея языка как программного кода, перепрошивающего мозг. И, при всем при этом, «Хлопок одной ладонью» - научно-популярная книга, которую правда можно читать чисто в познавательных целях.

В любом нон-фикшене, хоть про историю поиска методов решения уравнений высших степеней, хоть про партогенез блохи, будет именно так – с прорастанием авторской картины мира сквозь изложенную матчасть. Просто не все книги обсуждаются по шесть часов, чтобы это увидеть, но на то нам и даны книжные клубы.

Тезис кота Матроскина про «усы, лапы и хвост – вот наши документы» - отражение далекой истории о том, как у графа де Суррея при правлении Эдварда I запросили документы, подтверждающие право владения землей и собственного суда, на что он предъявил ржавый дедовский меч, которым предок так удачно рубился с Вильямом Бастрадом при Гастингсе, что тот стал Вильямом Завоевателем.

Познакомилась с концепцией двух тел короля, исключительно здорово придуманую легистами для задач королевы Елизаветы I. Природное тело монарха такое же, как у всех людей, слабое и смертное, подверженное болезням, дефектам, а также имбецильности, присущей детству или старости. Политическое же тело имеет нематериальную природу и воплощает в себе все государство со всеми его частями. Поэтому монарх – это корпорация, сосредоточенная в одном человеке.

Удобным приложением этой концепции стала возможность царствования для женщин (в Англии): вариантом несовершенства и потенциальной имбецильности природного тела короля вполне может быть и женский пол. Но не для всех монархов идея оказалась такой уж удачной – она легитимизировала казнь Карла I, которая, безусловно, касалась только природного тела, не затрагивая политическое.

Я не планировала слушать все лекции курса про наследие Средневековья, просто попробовала, раз он оказался в бесплатном каталоге (у курсов нет внятного пробного фрагмента и даже темы лекций не предоставляются в описании, поэтому иногда покупаешь что-то не совсем удачное), а он оказался отличным.

Хочу порекомендовать веселый канал для маньяков грамотности, которые содрогаются от отвращения, наткнувшись на орфографическую или пунктуационную ошибку, и тех, кто регулярно допускает ошибки в своих текстах. Дерзкий репетитор помогает разобраться в самых сложных правилах и понять их логику. Иногда логики нет, но с этим дерзкий тоже поможет. Понять и принять.

Вот, например, отличные посты
- про тонкую разницу между предлогами «из» и «с» и их употребление
- обзор отличной научно-популярной книги Карла Циммера «Паразит – царь природы» с точки зрения русского языка
- про самые дикие теории происхождения слов
- про то, что тянет людей написать несуществующее слово «подскользнуться»
- и о русской хтони