Друзья, завтра я анонсирую день французской классики. Будем обсуждать лягушачьи лапки, чертить линию Мажино и торопить французских поваров. Bistro!!! Ладно, шучу. Поболтаем об этих ваших Гюго.

Одной моей старинной знакомой эта серия постов наверняка должна понравиться. Ведь сегодня мы говорим о французской классике. Даша, привет.
Что мы, в сущности знаем о французах? Они лягушатники, жрут луковый суп и у них танки очень странной конструкции. Подумать только, четыре задних передачи и одна передняя. Что с них взять, с тупых лягушатников? А, ещё у них на военной форме в первую очередь выцветают подмышки. Но, шутки в стороны. Мы о серьезном. О классике мировой литературы. Начнем с легенького.
1. Александр Дюма. Нет в России человека, не читавшего мушкетёров. Человек может не знать азбуки, жить в обнимку со смартфоном и смотреть тик-токи, но даже в этом случае он знает две книжки. Дюму и Муму. О литературных достоинствах Александра Дюма старшего знают все. Он написал стопицот книг, по слухам нанимал литературных негров, но делал офигенные приключенческие вещи. Граф Монте-Кристо играет на выработке мозгом дофамина от справедливой мести. Мозгоправы считают, что кайф можно получить от мести, даже если просто как следует продумать ее, но не осуществлять. Просто представить. После Дюма многие и очень многие писали книги на тему «я мстю и мстя моя страшна». А кто не помнит мушкетёров? Все же болели за мушкетёров и не любили гвардейцев? А если я скажу, что мушкетёры это гопники, а гвардейцы менты? Откровенно говоря, персонажи, за которых мы болеем, не являются положительными. В третьей книге это видно особенно отчётливо. Сразу скажу, изучать Францию семнадцатого века по Дюма идея так себе. Вот прям вообще не надо.

2. Раз уж мы заговорили о приключениях, нужно вспомнить отца всея фантастики Жюля Верна. Его читали все советские детишки и почти все дети девяностых. Самая смелая фантастика. Подводная лодка, уходящая в автономку на долгие годы, выстрел космонавтами в Луну, просто самые отмороженные идеи. Казалось бы, они лежали на поверхности, но нет. Нужно быть реальным отморозком, чтобы суметь заглянуть в будущее. Сейчас таких монстров нет. А может, просто не востребованы

3. Жан де Лафонтен. Басни. Всё ещё идём по школьной литературе. Мы все, вот прям вообще все читали его басни, правда, в переложении Крылова. Кто-то вскукарекнет «Крылов плагиатор, ко-ко-ко». Но тогда с авторским правом было проще и переводчик стихов тоже нехило вкладывается. Так что, та часть басен Крылова, которая пошла от Лафонтена, может считаться и его баснями. Ведь и сам Лафонтен сюжеты брал не из воздуха и Шарль Перро и братья Гримм не писали сказки, а перекладывали на литературный язык народное.
Немного о древнем.
4. ФРАНСУА РАБЛЕ Гаргантюа и Пантагрюэль. Нормальным детям этот сатирический роман дают на внеклассное чтение в обработке Заболоцкого для детей. Мне он достался в сельской библиотеке во взрослой версии. Помню, когда в школе обсуждали, там дети рассказывали про сто способов вытирать сопли, а я точно читал про сто способов вытирать жо… афедрон. Сказать, что я тогда фалломорфировал это ничего не сказать.
5. Жан Батист Мольер Дон Жуан. Как говорил незабвенный герой Зелёного Слоника «Это классика! Это знать надо!». Тоже подходит для старшего школьного возраста. Сюжет — мое почтение. Хотя, пушкинский дон Гуан из маленький трагедий, да ещё в исполнении Высоцкого, мне вкатил больше. Но это вкусовщина. Хотя нет. Пушкин форева, Мольер маст дай.

Следующим постом я напишу про Виктора Гюго и Эмиля Золя. А пока у нас есть около часа, чтобы отведать лукового супа и пошершить ляфам.

Продолжаем краткое знакомство с классикой французской литературы

1 А теперь книжки для более взрослых ребят. Есть моменты 18+. ЭМИЛЬ ЗОЛЯ. Кто там говорил, что многотомники пишут графоманы? А как вам цикл из ДВАДЦАТИ ДВУХ МАТЬ ЕГО книг?! Руггон-Маккары. Как большинство многотомников я в свое время его дропнул. Но я ещё вернусь к Золя. Он крут. В его книгах развивается история одной хм… семьи?... Потомков одного родителя, так правильнее… на фоне провалившейся революции во Франции. Герои положительные и откровенные упыри, герои мелочные, никчёмные, твари и тут же вершины духа. Я люто бешено охерел, я рыдал, как побитая шлюха, я бился в истерике, когда девочка несла красное знамя, мальчик шел вперёд, а в это время престарелые ублюдки делили посты. А потом запах пороха и… обойдёмся без спойлеров. И это лишь одна из книг, первая. В двадцать второй клочок земли становится причиной трагедии. Вышло так, что сначала я прочитал двадцать вторую книгу, потом первую. Если захотите прочесть, непременно погуглить порядок чтения.

2 Раз уж мы вернулись в 19 век, как не вспомнить ВИКТОРА «я душу дьяволу продам за ночь с тобой» ГЮГО. Собор Парижской Богоматери я не читал, мне больше по кайфу Мечеть Парижской Богоматери жи есть? (Шутка, но про мечеть я ещё напишу). А вот ОТВЕРЖЕННЫЕ… от них я знатно кайфанул. Когда-нибудь напишу подробный обзор. Книга о том, как один епископ на практике применил мудрость Серафима Саровского «спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи». Спасшийся сам, он спас своим милосердием Жана Вальжана. А тот спас тысячи. Когда бедной девушке пришлось стать проституткой, я рыдал, как та девушка после того, как ей не заплатили. Когда суки измывались над бедной Козеттой, слез уже не осталось. Но от чего у меня больше всего подпалило пердак, так это от того, что суженым Козетты был назначен избалованный эгоистичный тупорылый ушлепок. Он так похож на современных либерах, лелеющих детские травмы, а в конце показал себя, как лицемерная сволочь, что меня затрясло. Но подробный обзор на эту вещь я тоже непременно напишу. Я почему раньше про классику не писал? Думал, что это никому не интересно, что это все читали.

3 БОДЛЕР — ЦВЕТЫ ЗЛА. Бодлер это не хрен собачий. Мрачный, греховный, притягательный. При этом, для нашего времени достаточно невинный. Мне кажется, поэзия Фридриха Ницше была более мрачной и греховной и вызов обществу бросала более нагло. Но Бодлер это утонченная греховность и изысканная тьма.

4 Анн и Серж Голон. Анжелика. Любителям французского дна и французской аристократии должен зайти этот легендарный цикл книг. Более французской литературы, написанной при участии русского мужика Сереги, я не читал. Да, Серж это не французский полупокер. Это наш парень Серёга. Правда, про Анжелику читать нужно не все. Первые книг пять норм. Потом пошла мура про Канаду, какие-то сверхспособности, херня в общем. Исписались. Но первые книги идеальны, чтобы обмазаться Францией и бегать дико вращая глазами.

В следующей серии я расскажу про маркиза де Сада, Альбера Камю и кое кого ещё. Не забываем петь про красавицу и ку-ку́и шептать «мерси, Баку». Заодно объясните в комментах, за что благодарить столицу Азербайджана

Не думал, что знакомство с французской классикой затянется на три поста. Но, как говорил писатель Набоков, сначала секс, потом уроки. Вперёд, канальи! Узнаем, про что пишут лягушатники!

1 Внезапно вспомнил товарища, в честь которого назвали психическое отклонение, жестокость и сексуальные практики. Донасьен Альфонс Франсуа де Сад. Он же маркиз же Сад. Читал я у него далеко не все. Когда-то мне его книжку прислала девушка в армию. Ну, как девушка. Вообще, меня ждали, но не дождалась ни одна. Что с них взять? Женщины… В общем, вечерами я читал новеллы де Сада и не нашел в них ничего шокирующего. Наоборот, они показались мне забавными. То, что когда-то считалось офигеть какой жестокостью, сейчас в книгах сплошь и рядом. По-моему, единственный реально жестокий момент был, когда злодей насиловал девушку перед окном, за которым казнили ее жениха. А таких, чтоб естество взыграло, кажется, даже не было. Хотя, возможно, виной тому бром, который нам сыпали в чай. (Да, я знаю, что бром в чай не сыпят. Иначе бы его прапорщики воровали) Хотя, мне советуют почитать сто двадцать дней Содома. Говорят, что я охренею. Когда-нибудь, может быть. Но не сейчас.

2 Пьер Буль «Планета обезьян». Руки до книги не дошли, но я упомяну. Я сам не знал, что сто тысяч фильмов с одноименным названием сняты по этой книге. Да-да, здесь французская классика всех веков, включая двадцатый.

3 АЛЬБЕР КАМЮ - ПОСТОРОННИЙ. Это нереально крутая книга. В ней нет очарования Францией, всех этих платьицев с рюшечками, мужиков со шпагами и прочей эстетики. Здесь Алжир, пустыня, жара. Здесь человек, не плакавший на похоронах матери. Это прям максимально психологичная книга. И в отличие от многих экзистенциальных вещей эта история вполне могла произойти в реальном мире.

4 Чертов Бернар Вербер. Я с удивлением узнал, что он находится во многих подборках лучшей французский литературы. Я читал только у него муравьев. В целом, неплохо. Но назвать лучшей литературой не могу. Просто неплохая фантастика. По крайней мере, жизнь муравьев описана прикольно.

Вот и весь мой скромный багаж знаний о французской классике. Кого-то, наверно, я забыл упомянуть, как Артюрчика и застенчивого Верлена, чьи стихи я читал мимоходом. Или товарища Пруста, до которого в свое время у меня так и не дошли руки. Я старался писать о том, что читал потому, что личные впечатления лучше, чем цитата аннотации. А у меня все. Доклад, посвященный лягушатникам, закончил.

Когда-то, когда деревья были большими, а доллар стоил… да примерно так же и стоил, я читал цикл Дэна Симмонса Гиперион.
Тогда я узнал, что один писатель может писать, как шедевры, так и полное дерьмище. Причем, в одной вселенной.
Как я был очарован мрачной атмосферой Гипериона. Это одновременно древняя поэзия, мрачное безумие, судьбы людей, эпичное будущее, несколько великолепных жизненных историй, переплетающихся между собой, загадки, интрига, что же там за здоровая хрень, исполняющая желания и убивающая. Прямо хотелось прочитать продолжение.

А дальше Эндимион. Полная противоположность Гипериону. Часть героев предыдущих книг, несколько отсылок. А дальше полное нарушение логики всего предыдущего повествования, атмосфера соевой куколдии, лишь язык сохранился. Остальное, словно пародия с дерьмово-приторным привкусом, будто выпил сладкой бормотухи и обмазался небесным атласом. Даже в нем смысла оказалось больше. А тут…
Просто убер-телка путешествует с главным героем, куда-то бегут, что-то делают, католики дебилы, апостолы Христа были дебилами, все дебилы, одни дзен-буддисты красивые в белом пальто стоят просветлённые и пьют кровь главной телки. От такой херни даже главная героиня сгорела. Шучу. Ее католики сожгли. Ну, вы знаете этих католиков. Им лишь бы кого сжечь. Даже в далёком будущем. Ага.
В общем, если первые две книги были наполнены саспиенсом, атмосферой мрачного, но величественного будущего, то вторая дилогия это реально небесный атлас для богатых. Такая же околобуддистская чушь, только написанная умным начитанным человеком.
В целом, несмотря на то, что Симмонс применил на мне заклинание «анус запеканус», он крутой. Умный, как Хоккинг и начитанный, как человек, прочитавший сто книг Бродского. (Кстати, я из них прочитал меньше четверти, я тупой). Например, Симмонс шарит за католичество и за внутреннюю структуру церкви. Без шуток. Я не шарю, а он шарит. Шарит в буддизме, правда, по большей части в европейской версии для бедных. Меня одно время пристрастили к этой вашей Ваджрайане, путь Кагьо и так далее. Поэтому немного шарю тоже.
Я вот написал пост и думаю, что же меня так не устроило во второй дилогии? Ведь отдельно от первой она могла бы полюбиться соевым куколдам не меньше, чем небесный атлас. (Правда, мне он тоже не зашёл.) Да и написано годно. Но автор сломал собственную вселенную, обманул читателей и… да. Я не любитель всей этой фигни про путь ради пути, буддистской философии для бедных и просветления на минималках. Такие дела.
Мне не понравилось, но цикл хороший. Можете прочитать. И да, извиняюсь за незакрытые спойлеры. Пост я пишу в текстовом редакторе без интернета, в надежде, что однажды скину его в отложку и снова уйду в подполье.

Сегодня я хочу попробовать новый для себя формат постов. Буду публиковать интересные цитаты и мысли по поводу прочитанного по мере чтения. Так нужно было делать с книжкой Одсун Алексея Варламова. Слишком много мыслей вспыхивало на страницу книги и все они забывались. Но, умная мысля приходит опосля. Так что, экспериментировать буду на кошках. Впереди треш-обзор. Книга Гузели Яхиной Эшелон на Самарканд. Надеюсь, она меня не разочарует. 

Скажу сразу, перед прочтением. Эта книга про альтернативную вселенную, хоть автор и не признается. Но, она перенесла голод 1921 года на два года вперёд в 1923-й или продлила его. В реальном мире в двадцать третьем году эшелоны с детьми уже возвращались обратно. Голод был побежден. Я стараюсь воспринимать книгу, как комиксы марвела с мультиверсумом и прочим. Мы же не осуждаем Готэм за нереалистичность или супермена за то, что его костюм не сгорает на околосветовых скоростях. Так и вселенную Гузели, свет очей моих, не стоит осуждать. 

Что я могу посоветовать почитать на тему реального голода 1921 года из художки? Несомненно, на ум приходит книга Ташкент — город хлебный. У нее детский формат, но ужасы там происходят недетские. Достаточно проспойлерить, что из дорогих главному герою людей выжили далеко не все. Вопреки утверждениям Гузели, тема голода не была при Советах табуирована. О нем помнят, о нем много писали. То ли в Кортике, то ли в двух капитанах был даже фрагмент, когда мама героя приходит с работы, а дома ест левый паренёк и герой говорит «он с голодающего Поволжья». Даже сейчас, сто лет спустя, можно услышать про человека, который ест жадно «ты что, с голодающего Поволжья сбежал?». 
Но, у Гузели Шамильевны есть альтернативная реальность, в которой кровавая гэбня не даёт рассказывать ужасную правду. Впрочем, думаю, по мере прочтения мы узнаем, что у Гузели настоящий мультивкрсум, бесконечное множество вселенных, в котором где-то на задворках затерялась наша донельзя скучная реальность. А теперь приготовьте билетики. Наш поезд отправляется В АД!!!!

Немного о том, как по мнению Гузели Шамильевны Яхиной надо мыть полы. В этом фрагменте Деев застал Белую за мытьём полов в вагоне и они немного повздорили. Да, у героев нет имён. Только фамилии. Итак, правильный порядок мытья полов:
«Деев шваркнул мокрую ветошь на пол; крупные брызги – шрапнелью во все стороны.
Сорвал через голову гимнастерку, содрал галифе, отшвырнул в сторону – тоже остался в исподнем.
Схватил тяжелое ведро и с размаху жахнул из него всю воду – на вымытое. А заодно и на ноги, гладкие да бесстыжие. Жаль, одно только ведро было!
Волна раскатилась по вагону, окатила подставку керосиновой лампы – огонек не потух, лишь колебнулся слегка. Деев шлепнулся в ту воду на четвереньки и начал рьяно орудовать ветошью – перемывать за комиссаром.
Отвечать – не стал.
Белая постояла немного, глядя на Деева, и принялась помогать…»

Если что, действия Деева были ответом на вопрос Белой о его профпригодности «Вы что, и в самом деле лучший?». Вот, честно, ну не дурак ли? Ну, кто так полы моет? Серьезно. Он просто вылил на пол ведро воды, возюкает тряпкой и называет это «перемывать за комиссаром». А можно мне другую горничную?

Дисклеймер перед следующей цитатой. Я осуждаю запрещённую в России идеологию ЛГБТ, не поддерживаю поцелуи с языками между мужчинами, но подписчики должны знать, как живут чекисты во вселенной Гузели Яхиной. Внимание, очередная цитата:
____

– Когда… воевал… здесь…
– Летом восемнадцатого. – Деев задыхался в объятиях, но говорить старался быстро и внятно. – Оборона Свияжска и освобождение Казани от войск генерала Каппеля.
– Часть?
– Вторая пешая.
– Кто… командовал… армией?
– Войсками правого берега – командарм Славин. Левого – комбриг Юдин.
Воздуха в легких не осталось – одни спиртовые пары. Голова – в тисках железных ладоней, а тиски – все крепче, крепче…
– Кто из них… взял… Казань?
– Из них – никто. Взятием Казани руководил специально прибывший из Москвы наркомвоенмор Троцкий.
Охватившие Деева тиски рванули голову куда-то вверх – земля ушла из-под ног, в глазах плеснуло черным, губы залепило чем-то обжигающим и скользким. Это же скользкое наполнило рот, зашевелилось где-то на нёбе и достигло зева – распирало Деева изнутри, проникая все глубже и не давая вдохнуть. Неужели всё? Кончено? Такая она, смерть?
И вдруг отпустило: ноги нащупали пол, в глазах посветлело – одарив сослуживца долгим и смачным поцелуем дружбы, Лысый ослабил хватку

.
____
Итак, из этой сцены мы узнаем, что чекист Чужой и подселил Чужого Дееву. У меня Т9 слово «Дееву» исправляет на «Дереву». Думаю, это что-то значит. То, что чекист Чужой, грёбаный инопланетянин, многое объясняет. Отдел ЧК в книге похож на склад драгоценностей. Чекисты, пока Деев рассказывал им про детишек, выпустили рядом с ним минимум четыре пули в стену. Как выяснилось, они расстреливали пришпиленных мух. Ни в одной вселенной Гузели Яхиной за истраченный боеприпас никто не отчитывается. Когда Деев договорился за жратву и уходил, привезли каких-то связанных людей, включая женщин, скорее всего, на расстрел потому-что один пьяный чекист жаловался, что все патроны потратил. Вот, то, что в этом городе отдел ВЧК захватили чужие, объясняет вообще все. Думаю, с алиенами в этой книге мы столкнемся не раз. Сейчас наш поезд трясется на перегоне Свияжск-Арзамас. На крыше одного из вагонов привязана срубленная Чужими яблоня (не было времени собирать с нее яблоки), Деев, чудом вернувшийся от Чужих смог предотвратить государственный переворот в отдельно взятом эшелоне, а наш поезд по-прежнему несётся в ад. Только на этот раз с яблоней на крыше

Десять процентов книги и одну цитату спустя.
На самом деле, цитировать здесь можно все. Здесь реально гениально все. Сцена знакомства Деева и Белой. «Я — Белая». Ну, вы знаете этих большевиков. Они друг к другу только по фамилии. И если очень сильно человека уважают, прибавляют впереди слово «товарищ». Впрочем, у Деева тоже нет имени. Он словно герой Паланика. Только без шизанутого альтер-эго. Тайлера Дердана ему заменит Белая. Имя здесь есть только у сестры милосердия, которая и не сестра и не милосердия. Фатима Сулеймановна. Благодаря ей я понял, что действие Зулейхи, открывающей глаза и эшелона на Самарканд происходит в разных вселенных. В Зулейхе татарская женщина была забитым бесправным чмо. В эшелоне на Самарканд татарка гордая, училась в Цюрихе на кафедре естественных наук и работала в ботаническом саду.

Отдельного упоминания стоит сцена посещения приюта для голодных детей, из которого герои этих детей собираются вывезти на Самарканд. Там просто ад и Израиль. Логика внешняя сразу всех послала нахер. Внутренняя логика фентезийного мира тоже тихонечко дала трещину. Дети спят на ступеньках в абсолютной темноте. Окна первого этажа обиты железными листами. Потому и темнота. Ни у кого нет ни фонарей ни даже керосинки и герои наощупь пробираются между детей по бывшему дворцу дворянского собрания.
На втором этаже появился свет. Fiat lux! И мы видим, что дети спят на обломках мебели, на подоконниках (привет пневмония) на стопках книг. При этом начальница приюта, наглухо поехавшая Шапиро (у нее тоже нет имени) жалуется, что нечем топить ентот дворец.
При этом, во вселенной Гузели уже существуют чугунные печки и люди знают, как строить нары.
Здесь стоит похвалить Гузель Яхину. В ее вселенной буржуйки пузатые, какими они были в нашей реальности. Она умнее большинства создателей русских сериалов. В русских сериалах в качестве буржуйки используется печь ПОВ-57 по названию которой мы видим, что придумана она в 1957-м году.
В общем, наглухо шизанутая интеллигентная Шапиро получает заслуженный втык от Белой, Деев кричит, что возьмет всех детей, включая больных и уходит искать для детей обувь, ведь босиком они не дойдут до поезда. Обувь он находит, берет у солдат В АРЕНДУ НА ДВА ЧАСА. Они с Белой отмывают вагоны и нас знакомят со штатом сестер. Что мешало напрячь на уборку этих сестер, неизвестно. Видимо, слабоумие.
Сцена ВЕЛИКОГО ПЕРЕХОДА ОТ ПРИЮТА ДО ПОЕЗДА это песня. Дети во взрослых кавалеристских сапогах под конвоем кавалеристов топают четыре часа до поезда. Они спотыкаются, не могут перебраться через рельсы, их едва не давит маневровый паровик (именно так) они рассыпаются по путям. Почему-то за споги с кавалерией Деев договорился, а за транспорт для транспортировки детей, не сообразил. Белая тоже решила не подсказывать. То ли она тоже слабоумная, то ли решила постебать. А я буду наблюдать дальше. Думаю, с такими начальниками эшелона, ничего хорошего по пути не произойдет. Итак. Эшелон на Самарканд отправляется из Казани с запасного пути. Приготовьте билетики.
Наш поезд следует в ад!

Как найти кормилицу для младенца? На ближайшей станции докопаться до кормящей матери и… впрочем, дальше читайте сами:

– Титьку покажи, – приказал Деев сурово.

– М-м-м? – только и смогла промычать от страха и недоумения.

– Ну?!

Выкатив донельзя ошалевшие глаза – того и гляди выпадут! – баба переложила кулек с младенцем в одну руку, другой распахнула меховую тужурку, залезла в створ платья и вытащила на свет грудь – круглую и пышную, как каравай, усыпанную веснушками, в буграх голубых вен. На Деева уставился алый сосок размером со сливу, на кончике тотчас набухла и задрожала белаякапля. Указательным пальцем Деев подхватил каплю и отправил в рот – на языке стало сладко и жирно.

– Вторую, – приказал он.

Баба достала вторую грудь.

Снял пробу и удовлетворенно кивнул: годное молоко.

– Довезу тебя до Арзамаса, – это он уже по дороге бабе рассказывал, шагая к “гирлянде”. – Взамен будешь кормить мое дитя. Сначала давать титьку моему – чтобы от пуза наедался, до отрыжки и сонных глаз, – и только потом своему. Хоть раз увижу, что недокормила моего или своего вперед пустила, – ссажу. Поняла?»

А мне надо пересмотреть свое отношение к жизни и найти порцию денатурата. Сегодня был не лучший день, чтобы бросить пить

Для понимания следующего фрагмента важно знать примерную биографию Деева и то, что Белая старше Деева.
Итак, юность Деева прошла в красной армии, молодость в продармии, ну а потом он оказался в неком транспортном отделе. Если предположить, что Деев записался в Красную Армию, как Гайдар, в пятнадцать и записался, когда она создавалась, в восемнадцатом году, тогда выходит, что на момент описываемых событий ему двадцать лет. Таким образом, Белой минимум двадцать один. А скорее всего, больше. В двадцать лет парень не смог бы определить, что девушка старше его, если она старше всего на год. Но, предположим, ей двадцать один.
А теперь момент. Все приютское детство девочка Белая любила портрет. Она надеялась выйти из приюта и найти того, кто на портрете. Однако, парня расстреляли, когда она ещё была в приюте. Через два года она выяснила, что на портрете был цесаревич Алексей Николаевич Романов.

Ничего не настораживает? Что делает шестнадцатилетняя девица в приюте? Ладно, положим, ей было некуда идти. Ладно, я придираюсь. Касаемо портрета. Она любила этот портрет ВСЕ ДЕТСТВО. Я надеюсь, что она любила не младенческую фотографию. То есть, можно сделать вывод, что портрет повесили не раньше четырнадцатого года. В любом случае, этот мальчик, которого она любит, минимум на два года младше ее. Ну, до шестнадцати лет быть педофилкой наверно норм. Нет, это нифига не норм. Ладно. Кто я такой, чтобы осуждать первую детскую любовь. Но портрет она любила ВСЕ ДЕТСТВО. Как я говорил, это период с 1914 года. А родилась Белая минимум в 1902-м. Значит, у нее амнезия? Она помнит себя лет с двенадцать-тринадцати? Или... Ни одна девочка не способна полюбить портрет мальчика сильно младше себя. Значит, когда она была в приюте, она была младше царевича Алексея. Это объясняет и то, почему она в восемнадцатом году была ещё там. А в 1920-м она сдала монастырь, при котором этот приют работал, чекистам. Уже взрослая девка. Значит, Белая прибыла на машине времени в 1920-й год или раньше, внедрилась в местное общество, чтобы... Что?
Думаю, местная версия Белой, под именем какой-нибудь, например, Зозули, едет в этом же поезде. И задача Белой спасти всех детей. Она что-то знает.
Других объяснений у меня нет.
Есть ещё один момент, который не может не насторожить. Не знать в то время, как выглядит царевич Алексей и кто это вообще такой, невозможно. Ну, это как сейчас не знать, как выглядит Путин. Значит, помимо путешествий во времени, у девочки были ментальные отклонения. Или я просто теряюсь в догадках. Но, надеюсь, дальнейшее путешествие в Самарканд прояснит ситуацию. Проклятье, я выбрал не тот день, чтобы бросить курить

Друзья, я продолжаю наблюдение. Все же, Белая имеет ментальные расстройства. Перемещения во времени не при чем. Дальше сказано, что в год революции она выпустилась из приюта, но осталась там помогать с детьми. Таким образом, она любила детский портрет в возрасте 16-18 лет и в том же возрасте не знала, кто такой царевич и как вообще выглядит наследник Престола. Бедная девочка.

Я потерялся в городах после Урермы. Там наши герои нашли эпичный ссыпной пункт посреди голодающего третий год Поволжья и смогли выцыганить «излишек». Ссыпной пункт это куда кровавый совок свозит зерно из голодных деревень, чтобы они стали ещё более голодными. И скотину свозит. Все свозит. А «излишек» это теленок, родившийся уже на ссыпном пункте.
Был там дядька с протезом вместо руки. Я так и не понял, протез бионический или дядька им так ловко управлялся? Были флешбеки Деева про этот ссыпной пункт. Как пришли бабы из деревни зерно свое обратно забирать, началась поножовщина, перестрелка и пожар. Все сгорело, кроме заборов и вышек. Проклятый совок!!! Сльозы на очах!!!
Потом был мальчик, похоже глухонемой. Он полз по рельсам в сторону Запада. Вы же знаете, почему солнышко так радостно сияет по утрам? Оно знает, что уже вечером будет на Западе.
Потом проблему грудного младенца решили с помощью собаки.
Умер мальчик, за которым в его глюках гонялась вошь размером с корову. Умерли всего тринадцать детей в лазарете. От Арзамаса до Бузулука ехали десять дней. Сколько от Казани до Арзамаса, хэзэ. Но в начале книги мне заявляли, что поезд должен доехать за две недели. Вспоминая первую книгу Гузели, где в тридцатом году поезд ехал до Сибири полгода, я сперва подумал: «неужели ей рассказ про железнодорожную логистику двадцатых-тридцатых годов?» Ну… может, кстати, поезд действительно ехал две недели только до Бузулука. Надо почитать первоисточник, сравнить так сказать. Но, это не к спеху. Ведь сегодня нас ждёт самая яркая порно-сцена в истории человечества, срамные прозвища и многое другое.
Вперёд друзья, навстречу приключениям. Паровозик Чарли Чух-Чух уже раскочегарил котлы.

Пепел Кащенко бьётся в наши сердца

Лучшая порно-сцена в моей жизни. Эх, щас бы яблочка куснуть…

“Все решил Деев и все продумал. И когда смолкли в коридоре детские голоса, когда ночь за окном стала черной, а тишина глубокой и долгой, – встал решительно с дивана и раздвинул гармошку.

Два золотых яблока сияли в темноте. Золотые прозрачные капли катились по ним и со звоном падали куда-то вниз, а тонкие золотые пальцы обнимали и обмывали эти яблоки.

Поставив на приоконный столик ведро с водой и наклонившись над ним, женщина мылась – зачерпывала воду и обтирала себя ладонями. Кудри упали на лоб и щеки – лица не видно. Да и ничего не видно – ни шеи, ни плеч, – одни только сияющим светом налитые плоды. И тихо – лишь капли звенят и плещется вода, шуршит о жесть.

Потрескивает керосиновый фитиль, прогорая…

– Ну что же вы смотрите, – говорит темнота знакомым голосом.

Он вошел в эту темноту и взял в руки золотые яблоки. Тяжелые, теплые. И вокруг яблок – тоже теплое. И вокруг него самого, Деева, тоже внезапно все обернулось теплом и приятной тяжестью. И окутало его, и потянуло куда-то – прикрыв глаза и приоткрыв рот, чтобы не задохнуться, Деев нырнул в эту темень.

”

Увы и ах, Чух-Чух не случился. Помешал поехавший пацаненок, пробившийся к ним по дороге. Там один умер, так они тут же на железной дороге второго нашли.

Итак, избранные цитаты Яхиной с моими скромными комментариями

В декабре двадцать первого, едва вернувшись из южной командировки в Москву и отчитавшись перед ВЦИК, Белая получила новый приказ – отправиться в Поволжье. Цель экспедиции: “Доложить о степени голода в регионе и возможных мерах по спасению детей”. Картина происходящего в Советской Республике уже вырисовывалась из докладов с мест, но верилось в эти цифры с трудом: “Охвачены голодом 25 миллионов человек, треть из них – дети”. Главным очагом голодной эпидемии виделись берега Волги.

Напомню, в реальном мире в конце двадцать первого года власти не просто знали про голод, а эшелон на Самарканд давно уже ушел. И не один.

“Уже давно железная дорога была под запретом для пассажиров – перевозила только продовольствие и паровозное топливо. Тех смельчаков, кто все же осмеливался сесть на тормозную площадку и прокатиться до ближайшей остановки, ждало пять лет лагерных работ – поэтому зайцев на путях не водилось. И никого не водилось – ни провожающих, ни носильщиков, ни торговцев снедью
.”

Ага… пойду, скажу Александру Неверову, автору книги «Ташкент — город хлебный». Там аккурат в двадцать первом году мальчишка скатался зайцем до Ташкента и обратно. Наверняка, после книги ему дали пять лет, а потом расстреляли за то, что у него дома не было статуи Ленина.

Из открытого чердачного оконца торчала чья-то темная морда. Не морда – пулемет

Вопрос, как можно даже в полной темноте перепутать ствол пулемета и морду?

“

А я бы тебе ответил, что были это не просто деревенские, а бабы. Дед, это был бабий бунт. Мужиков-то два года как по деревням не осталось – кого белые забрали, кого красные, а кого ЧК в заложники замели

.”

Я и не спрашиваю уже, зачем ЧК заложники, тем более из деревенских мужиков. Я понял, в ЧК работают алиены. Кстати, в этом фоешбеке Деев признается, что в беременных он не стрелял. Видимо, за отсутствием мужиков деревенские бабы стали беременеть от черенков.

“Я все сделал, исполнил все приказы. А потом закинул на плечо свой мешок и, никому не сказав, ушел в Казань. Шагал неделю, по лесам и снегам. Пришел к себе в общежитие, лег на кровать и пролежал еще неделю. Даже в нужник не отлучался. Мне принесли ведро и поставили к ногам, чтобы я не ходил под себя. А я боялся этого ведра – и выкинул в окно. На восьмой день встал и пошел к Чаянову – проситься в транспортный

…”

Это как называется? Ааа… дезертирство. Точно. При этом злобные чекисты стреляют всех подряд, а дезертира не тронули. Устроился он в некий «транспортный» и работает спокойно.

“

У Саранска приметил деда, торгующего собачатиной. Тушки отдавал по три рубля, головы по два. И то и другое – мелкое, на один зуб. Не собачье – щенячье.

– А мать-псина жива? – спросил у продавца.

Выяснилось, жива. Ее и сторговал за серебряные кресты.”

Да ты, батенька, бизнесмен. Такое выгодное вложение. Ага. Я уже жду, как младенца будут к собачьим сосцам подкладывать. В предыдущей книге мать кормила младенца СОБСТВЕННОЙ КРОВЬЮ МУХАХА (это был зловещий смех). Здесь, похоже, собираются собачьим молоком.
Блин, я угадал. Младенца собаке подложили буквально в следующем абзаце. А татарка Фатима назвала псину капитолийской волчицей.

Осталось немного. А завтра будем обсуждать Эриха Марию Ремарка. Пост, написанный мной ещё в то время, когда у меня не было интернета.

“Что расскажет о человеке кличка-прозвище? Многое. О родителях расскажет или о родине. О перенесенных болезнях или сокровенных мечтах. Какие книги человек читал или какие фильмы смотрел”

Фильмы. После двух лет лютого голода (во вселенной Яхиной голод длится уже два года) после кучи лет войны и разрухи. Преимущественно деревенские крестьянские дети смотрят фильмы. Наверно, на домашнем кинотеатре с Алисой и подпиской Wink. А прозвища у них должны быть «Бетмен», «Терминатор». Хотя, нет. Это же арт-хаус. У них клички должны быть «Пахом», «Братишка» и «Епифанцев». 

“Какие-то клички рассказывали о болезнях. Деев не мог понять, зачем сохранять в памяти – больше того, отливать в имени – воспоминания о тяжелом, порой смертельном. Харитоша Чахоточный, Юся Трахома, Лёша Три Тифа – кто захочет так называться? Эти – хотели. Сами себя так и представляли: “я Веня Грипп”; “я Соня Цинга”; “я Гришка Судорога”. И чем омерзительнее было имя, тем дороже хозяину. Шанкр, Гоша Гонорея, Ося Сифилитик, Толя Герпесный – Деева сначала передергивало при звуке этих имен. Затем притерпелся

Ну, все вы знаете Гошу Гонорею и Осю Сифилитика? Кажется, если я буду писать про бандитов девяностых, я знаю, где брать клички. 

“Нет, Дееву нравились имена светлые, культурные. Зовут ребенка Бастер Китон – сразу ясно: любит кинематограф. И сразу смотришь на него с улыбкой, с теплом в сердце, и чаще хочется его кличку произносить. Про Митю Майн-Рида и Дикого Диккенса тоже ясно – образованное пацанье. И Ватный Ватсон, и Арамис Помоечник, и Пинкертонец. Хотят ребята стать как герои из книг и фильмов: удачливыми, умными. Таких Деев уважал.”

Эвона как ликбез работал. Грамотные все, кино смотрят да книжки читают. А в перерывах курят анашу. Причем, все. И марафетом балуются. Ага. Я в кино не был года два, а дети в голодающем Поволжье каждый день ходят. Ну вы знаете, этих большевиков. Они вместо хлеба детишкам киноленты доставляли.

“Правда, среди подобных прозвищ встречались и заковыристые – пахли возвышенно, по-книжному, а смысла не понять. Коля Камамбер – из французского романа, что ли, имя стибрил? А Сёма Баттерфляй? А Федя Фрейд? Нонка Бовари – откуда добавку к имени слямзила? А Джульетка Бланманже? У этой и вовсе ничего не поймешь – само имя длиннющее, не то цыганское, не то молдаванское, а довесок такой, что язык сломать можно… Гюго Безбровый – это что вообще такое? “Гю-го” – будто не ребенка зовешь, а кашляешь или поперхнулся… Профитроль и Паганель – а это что за герои-любовники?”

Гузель Шамильевна, я знаю, что вы не читаете мой канал, но вы серьезно? Коля Камамбер? Он из Соевой Куколдии? Федя Фрейд? При том, что в России Фрейд не был модным в то время. Джульетка Бламанже. Никто так не будет называть человека. Это не прозвище. Это дерьмо. Длинные вычурные прозвища не прилипают. Никогда. Как бы человек не кричал, что он Арчибальд Манчжурийский, для всех он будет, максимум, Маней.

Дальше идут срамные клички. Так, по крайней мере называет их Деев. 

Но хозяева на компромисс не шли: если уж Мишка Гузно – так и зовите. Или если Еся Елда. Или Курдюк. Или Питишка.”

Просветите в комментах, как связано слово Питишка и срам? Может, это ещё одно название срамного уда? 

И что за удовольствие именовать себя Назар Онанист?

Надо спросить у Гузели Шамильевны. Хотя… это идеальный псевдоним для автора большой литературы. 

“Фока Щекотун (много позже, во время купания, Деев разглядел щекотунчик этого Фоки – малехонькую загогулину, бледную, как гусеница на капусте). Коля Струмент (у этого крошечный инструмент был и вовсе обрезан по магометанскому обычаю

”

Ах ты, грязный извращенец! А я вот сразу неладное заподозрил, когда ты с чекистом взасос целовался. А ты вона чё удумал! Детские пипирки разглядываешь!!! 

Там ещё женские прозвища будут, типа Лилька-Пипилька и Жанка-Лежанка. Честно, мне кажется, у Гузели было либо очень трудное детство, либо наоборот безоблачное. Зигмунд Фрейд шепчет, что тут его полномочия все.

Друзья, поздравляю всех православных христиан с днём Входа Господня в Иерусалим.

Я долго думал, как писать окончательный отзыв на книгу Гузели Яхиной «Эшелон на Самарканд». Можно было написать ещё один едкий пост по последней трети книги. Благо, там есть о чем писать. Можно было объединить рассказ о прочитанном с тем, о чем я собирался написать в конце. О том, как оно было на самом деле. О том, откуда Гузель брала материал для своей книги. Я остановился на промежуточном варианте. Будет два поста с небольшим промежутком. Иначе многабукав будет.

Коротко о том, что там было дальше. Целая глава от лица психически больного мальчишки. Зачем? Для чего? Какую сюжетную ценность она имеет? Показать голод глазами ребенка? Причем, изначально больного? Непонятно. Напоминает по стилистике некоторые рассказы в альманахе Самая Страшная Книга, когда повествование ведётся от лица монстра-ребенка. Только тут не монстр. Просто вроде как аутист. И то, об этом я узнал в конце. Гузель в комментариях сказала, что подсмотрела этот фрагмент в книге про аутизм. Видать, захотела хайпануть на модной в среде интеллигенции теме ментальных расстройств. Вышла, как по мне, херня. Писать об этом должны те, кто разбирается. Или сами аутисты.

После Оренбурга героев встретили белоказаки. Они увидели, что один из вагонов это походная церковь и попросились помолиться. Взамен дали извести, воды, угля, еды и так далее. Потом казачий атаман соорудил пояс шахида и заремувился в оскверненном безбожниками храме. Кстати, безбожники были и храмы оскверняли. Слова из песни не выкинешь. Ах, да. Герои пережили эпидемию холеры. Но выжили не только лишь все. Зато детей вместе с подобранными по дороге стало снова пятьсот.

Несколько раз у Деева ехала крыша. Он даже с наганом бегал по поезду и пытался убить смерть. Не спрашивайте, я не знаю, что это было.

Дальше купание в Аральском море. А потом они умудрились заблудиться на железной дороге. Реально свернули не туда. А там пустыня, тупик и басмачи. Деев пошел искать железную дорогу, провел четыре дня у басмачей в зиндане, в это время басмачи кормили детей, потом отпустили его и переложили железную дорогу так, чтобы поезд смог дать крюка и повернуть обратно на главную трассу. Им ещё пришлось искать гнутые рельсы, чтобы петлю сделать. Сами загнуть рельсы басмачи не смогли. Если есть инженеры, расскажите в комментах, как на самом деле кладут железную дорогу и сможет ли это сделать банда басмачей на конях. Я рельсы носил и вот прям сомневаюсь. Если что, ответ опубликую отдельным постом. Ещё басмачи дали в дорогу топливо. ПОЛНЫЙ ТЕНДЕР ИЗРУБЛЕННЫХ КРАСНОАРМЕЙСКИХ ШИНЕЛЕЙ МУХАХАХА (злой антисоветский смех)

Дальше Самарканд и чтобы скрыть то, что Деев подбирал по дороге детей, он их всех раздел, а одежду выбросил в окно. В качестве одежды у них были солдатские рубахи, пожертвованные солдатами. Вот эти рубахи и выкидывал Деев. А потом через весь город голые шли в приют. Но начальница приюта обман раскусила. Сперва левых детей брать не хотела. После долгих препирательств взяла. Хеппи энд!

Теперь о грустном. Можно бесконечно долго ржать над Гузелью, но книга прославилась другим.
Не успела книга выйти, как выяснилось, что единственным источником вдохновения Яхиной был блог самарского историка Григория Циденкова. Да, она говорила, что использовала такие и такие источники. Но она даже не знает, что в этих источниках написано.
Главным источником вдохновения стал документ о реальной поездке в Самарканд. Только из Самары. Гузель даже сохранила примерную дату отправки. Изменила год, из-за чего история потеряла остатки реализма. Изменила время в пути. В реальности поезд ехал 18 дней, у нее шесть недель. В реальности детей доставляли на телегах. У нее Деев заставлял детей идти пешком. Таких нелепых художественных добавлений от нее миллионы. И это на короткий рапорт. Зачем-то она ввела конфликт человека с проклятой системой, которая не хочет принимать детей, подобранных по пути. В реальности Кочергин подбирал детей и спокойно об этом доложил.
У Гузели в каждом эшелоне умирает минимум треть детей. У Кочергина умерло 37 детей и одна няня. Но Гузель вообще считает, что совки отправляли поезда со смертниками по всей России чисто по приколу. Вспомнить первую книгу, где из тысячи человек доехало до конца тридцать.
Если почитать блог историка хотя бы пять минут, мы поймём, что больных детей не брали в эшелоны, но отсеивали больных тифом. Если в эшелоне будет эпидемия, могут умереть все, включая машиниста. Но это неинтересно. А крики «больные все равно сдохнут, они занимают места здоровых» это то, что надо, чтобы показать кровавый совок во всей красе. Чтобы показать рашку-какашку.
В реальном поезде все равно оказался тиф. Не заболели 28 детей и 8 человек персонала.
Детей в Самарканде принимали с накладками, но это были исключительно бюрократические скучные накладки. Телеграмма с приказом не сразу пришла, здоровых детей хотели отправить в другой город. Ну тут понятно. Если люди не готовились к приезду четырехсот детей, им будет сложно разместить всех. В итоге разместили.
В Самарканде Гузели Яхиной голых детей весь день продержали на улице, подобранных не хотели принимать, все с надрывом, истериками.
Как она могла написать хорошую книгу про голод 1921-1923 года? Да, даже Яхина смогла бы написать хорошую книгу. Пойти на поклон к Григорию Циденкову. Договориться с ним о сотрудничестве. Полностью исключить отсебятину. Отсебятина у Яхиной выходит максимально бредовой. Попытаться хотя бы осмыслить прочитанное в блоге. Просто осмыслить. Не включать в повествование КАТЕРА, КОТОРЫЕ УТЮЖАТ ГОЛОВЫ В КИСЕЛЬ. Во-первых, это смешно. Во-вторых, историкам пришлось опровергать эту хрень. В-третьих, когда ты врешь о трагическом событии, у людей может сложиться мнение, что этого события не было. Когда ты врешь об историческом событии, у людей может сложиться мнение, что оно проходило вот так. Как ты пишешь. Я не знаю, что на самом деле хуже.

Теперь пару слов о том, почему мне пришлось в это погружаться. Когда проплаченные критики говорят о самой лучшей, самой умной книге, сначала ее прочитают те, кто верит критикам. Потом нормальные люди. В инфополе будет крутиться мнение о том, что это гениальная вещь. Даже те, кто увидит, что это тупой лживый трешак, подумают «наверно я чего-то не понимаю, лучше промолчу». Люди будут читать и нахваливать, даже если чувствуют, что книга дерьмо. Ведь и написана она по очень важной теме и если ты обесцениваешь книгу, ты обесцениваешь трагедию Поволжья. Если ты обесцениваешь книгу про Зулейху, ты обесцениваешь страдания раскулаченных и страдания татарских женщин. Нет. Чужие страдания обесценивает Гузель, когда пишет о них с кучей вранья и трешака. Потому и приходится обзорщикам читать, стебать и писать в своих каналах о таком.
Почему люди не видят вранья? В современном мире невозможно быть эрудитом во всем. Если человек трудится, например, менеджером в банке, у него просто не будет сил изучать историю достаточно глубоко. Да и если проверять все, можно сойти с ума. Вот и приходится копаться, читать, изучать. Потому-что враньё само себя не разоблачит. А у меня все.