Прощай, оружие! / A Farewell to Arms - Эрнест Хемингуэй (1929)

Есть книги, которые читаешь взахлёб. Есть книги, которые заставляют задуматься. А есть «Прощай, оружие!» — роман, который напоминает плохо написанный репортаж с фронта: скучный, безэмоциональный, и, кажется, даже сам автор не особо хотел его писать. Вот серьёзно, если бы эта книга была человеком, это был бы тот самый незнакомец в лифте, с которым приходится ехать на 25-й этаж в полной тишине. Неловко, скучно, долго.

Главный герой — американский лейтенант Фредерик Генри, который служит в итальянской армии. Влюбляется в медсестру Кэтрин Баркли, и дальше, по идее, нас ждёт драматическая история любви на фоне войны. Но не ждите. Вместо страсти, боли и трагедии нас кормят диалогами уровня:
— Я люблю тебя.
— Правда?
— Да.
— Хорошо.
(Конец сцены)

Если бы все войны велись так же скучно, как написана эта книга, они бы просто закончились сами собой из-за нехватки интереса у обеих сторон.

Интересный факт о книге:

Хемингуэй вдохновлялся личным опытом участия в Первой мировой войне, но, похоже, решил передать этот опыт максимально блекло и однообразно. Книга была запрещена в Италии за антивоенный посыл. Хотя, если честно, итальянские власти могли просто признать её вредной для людей, склонных к засыпанию на скучных текстах.

Если вы подумали: «Ладно, может, фильм исправит ситуацию», то спешу разочаровать — экранизация 1932 года на 60% состоит из отсебятины, которая не имеет никакого отношения к книге.

Эта книга, как и её экранизация 1932 года, скучна, уныла и не вызывает никаких эмоций, кроме лёгкого раздражения. Не рекомендую для первого знакомства с Хемингуэем. Если хочется прочитать что-то по-настоящему сильное, лучше взять «Старика и море» или «По ком звонит колокол» (там хоть действительно звонит, а не просто обещает).

Наш книжный клуб в Surf Coffee x La Vida в пятницу обсудил роман, и все дружно согласились, что это не та книга, которую стоит читать первой у Хемингуэя. Единственное светлое пятно — священник, который хоть как-то оживляет этот литературный камень.

Если хотите обсуждать книги, которые задевают за живое, присоединяйтесь к нам!

#книжнаярекомендация #BookReview

Сегодня я расскажу вам историю, которая началась с концерта в Санкт-Петербурге и закончилась покупкой винила, который я даже не смогу послушать. Да, я именно тот человек, который купил пластинку без проигрывателя.

Речь о Станиславе Чигадаеве. Моё знакомство с его творчеством началось на концерте, где он исполнял джазовые импровизации на темы из «Гарри Поттера». Это было волшебно. Но Станислав не ограничивается только такими музыкальными вариациями.

Станислав — музыкант, который не просто играет на рояле, а создаёт целые миры. Его проекты, такие как Stanislav Chigadaev Trio и Chigadaev Big Band, объединяют классику, джаз и современные жанры, создавая уникальные музыкальные сочетания.

На этой неделе я узнал, что у Станислава вышел новый альбом. Я увидел об этом пост в соцсетях и через пять минут написал: «Заберите мои деньги, отправьте винил в Москву».

И тут есть один нюанс. У меня нет проигрывателя. В принципе. От слова «совсем».

Почему я всё равно купил? Потому что это музыка, которая работает даже без звука. Ты просто держишь пластинку в руках — и уже чувствуешь, как внутри начинает играть джаз.

Если вы делаете что-то крутое — делайте это так, чтобы даже человек без проигрывателя захотел купить ваш винил. Чтобы тот, кто не ест сладкое, заказал у вас торт. Чтобы тот, кто не носит шапки, вдруг решил, что именно ваша шапка ему жизненно необходима.

И если рядом с вами есть человек, который делает что-то крутое — поддержите его. Купите альбом. Закажите десерт. Просто скажите: «Ты молодец». В мире, где все бегут за цифрами, искренность решает. #PourMaVie

Вместо рассказа о том, чему посвящён новый выпуск журнала, я просто дам переведённый текст письма от Дэвида Ремника, главного редактора The New Yorker:

Дорогие читатели,

В этом месяце The New Yorker отмечает своё столетие — это знаменательное событие, к которому мы готовились уже давно. Прошло сто лет с тех пор, как наш первый редактор Гарольд Росс и его жена Джейн Грант придумали то, что они называли «юмористической газетой», во время игр в покер и неспешных ланчей с напитками в отеле Algonquin и других заведениях в центре Нью-Йорка.

Сегодня подписчики могут получить полный доступ к юбилейному выпуску. В нём я рассказываю историю нашего журнала — от его скромного старта, когда всё могло закончиться после неудачной ночи за карточным столом, до его превращения в уникальную смесь юмора, искусства, глубоких репортажей, критических эссе, поэзии и прозы.

Мы выпустили этот номер с шестью разными обложками, каждая из которых представляет новую интерпретацию Юстаса Тилли, культового персонажа, впервые появившегося на обложке первого выпуска в 1925 году. Внутри номера — Лоуренс Райт пишет о монахинях, которые навещают женщин, приговорённых к смертной казни, Бурхард Бильгер рассказывает об американских маршевых оркестрах, а Джилл Лепор исследует переписку авторов и редакторов The New Yorker.

Кроме того, Келефа Саннех размышляет о Майке Уайте, создателе The White Lotus, Ник Паумгартен пишет о перелётах редкого птицы-ибиса, а Тара Вествовер, автор Educated, представляет новое проникновенное эссе. Адам Гопник исследует взаимоотношения Эрнеста Хемингуэя и Лилиан Росс — репортёра The New Yorker, чей портрет писателя вызвал неоднозначную реакцию читателей.

Я также рад представить новую серию публикаций под названием Takes — это небольшие заметки наших авторов и приглашённых писателей о материалах The New Yorker, которые изменили их жизнь. Мы будем публиковать их в течение всего года.

Этот номер — первый из четырёх выпусков, посвящённых столетию, которые выйдут в течение года, но наше празднование не ограничивается только журналом. На сайте мы собрали всё, что связано с этим событием: истории об основателях, редакторах и художниках, специальные подборки статей, мастер-классы по созданию журнала, а также анонсы текущих и будущих мероприятий, приуроченных к юбилею.

Мы также работаем над масштабной цифровой архивной платформой, которая позволит превратить тысячи выпусков The New Yorker в доступные для поиска статьи.

В ближайшие месяцы нас ждёт множество интересных мероприятий, и мы будем держать вас в курсе. Среди самых ожидаемых событий — премьера документального фильма о журнале, снятого лауреатом премии Оскар Маршаллом Карри, который выйдет на Netflix в этом году, масштабная выставка в Нью-Йоркской публичной библиотеке, а также публикация двух новых антологий: A Century of Fiction in The New Yorker и A Century of Poetry in The New Yorker.

С первых дней The New Yorker был предан глубине, мастерству, точности и качественной журналистике. Лучший способ поддержать нас и обеспечить будущее наших материалов — оформить подписку. Это даёт неограниченный доступ к нашим репортажам, комментариям, критическим статьям и художественной литературе, а также к карикатурам, головоломкам, играм и эксклюзивным бонусам в наших рассылках.

Спасибо, что читаете нас, как всегда.

Дэвид Ремник
Главный редактор #TheNewYorker

Свежий номер в формате PDF. Читайте, наслаждайтесь и делитесь впечатлениями

Забудьте о резюме! Онлайн-портфолио и личный бренд теперь решают всё

Почему резюме умирает?

Когда-то карьера строилась по классической схеме: диплом → стажировка → работа. Всё это подтверждалось резюме — сухим списком должностей, обязанностей и сертификатов. Но времена изменились.

Сейчас HR и работодатели не верят просто словам в CV. Им нужны реальные кейсы, доказательства компетенций, активность в профессиональной среде. Всё больше поиска идёт не через отклики, а через соцсети, блоги, YouTube-каналы и портфолио. Если тебя нет в цифровом пространстве — ты невидимка.

Онлайн-портфолио: твой новый визитный билет

Портфолио теперь важнее резюме. Оно не рассказывает, где ты работал, а показывает, что ты реально сделал.

Где размещать кейсы?
• Дизайн, креатив → Behance, Dribbble, Instagram.
• Разработка, IT → GitHub, Stack Overflow, LinkedIn.
• Маркетинг, копирайтинг → Telegram-канал, Medium, личный блог.
• Бизнес, консалтинг → кейсы на сайте, YouTube, LinkedIn.

Вместо «работал в компании X» теперь важно «сделал проект Y, который принёс конкретный результат».

Личный бренд: твой карьерный лифт

Личный бренд — это новая валюта. Он делает так, что тебя замечают, узнают и приглашают без собеседований и долгих переговоров.

Как это работает?
• Ты делишься знаниями → люди начинают тебе доверять.
• Тебя замечают → на тебя выходят работодатели и клиенты.
• У тебя появляется выбор → ты сам решаешь, с кем работать.

Пример: есть два маркетолога. Один просто шлёт резюме, другой ведёт Telegram-канал, где разбирает тренды. Кого пригласит HR? Очевидно, второго — он уже показал экспертизу.

Как развивать личный бренд?
1. Определи сильные стороны — в чём твоя экспертиза?
2. Создай портфолио — сайт, блог, Google-док с кейсами.
3. Будь активным — пиши посты, комментируй, снимай видео.
4. Заводи полезные связи — митапы, конференции, общение с экспертами.
5. Учись и развивайся — личный бренд — это не статус, а процесс.

Вывод

Мир труда меняется. Дипломы и стаж — уже не главное. Важно, что ты можешь показать и как о тебе говорят.

HR будут искать специалистов не по резюме, а по их цифровому следу. Если у тебя нет личного бренда и портфолио, то ты просто проигрываешь конкурентам.

Что делать прямо сейчас?
✅ Оформи портфолио.
✅ Напиши первый пост.
✅ Покажи, что ты умеешь.

Через несколько месяцев ты увидишь, как рынок сам начнёт искать тебя. #TechNews

Марш одиноких / The March of the Lonely (1991) — Сергей Довлатов

Когда уезжаешь в Нью-Йорк, а за тобой следом тянется длинная тень советского прошлого, можно либо впасть в тоску, либо превратить эту тоску в хороший текст. Довлатов, как известно, всегда выбирал второе. «Марш одиноких» — это его характерный, узнаваемый голос, только теперь звучащий в эмигрантском Нью-Йорке: всё те же скромные люди с большими амбициями, всё та же борьба с обстоятельствами, но теперь с элементами американской мечты, которая при ближайшем рассмотрении оказывается таким же скомканным советским глянцем.

Главный герой книги, журналист и писатель, похожий на самого Довлатова, устраивается на работу в эмигрантскую газету. Его будни — это вереница встреч с колоритными персонажами, чьи истории звучат одновременно грустно и смешно. Тут и бывший номенклатурный деятель, торгующий утюгами, и поэт с лицом вечного скептика, и редактор, у которого за душой только грандиозные планы и долги за аренду. В этом странном мире люди, говорящие на русском языке, пытаются быть американцами, но продолжают жить по законам коммунальной кухни.

Книга родилась в эмиграции, когда Довлатов работал в нью-йоркском русском радио и газетах. Многие сцены автобиографичны: он сам сидел в редакции, сам бесконечно пытался сдать очередной текст, сам наблюдал за тем, как бывшие советские граждане адаптируются к новому миру с переменным успехом. По иронии судьбы, писатель, который на родине не мог быть официально опубликован, за границей становится знаменитостью. Вот такой парадокс: в Советском Союзе его печатали в самиздате, а в Америке в «The New Yorker».

1. «Мы все надеемся, что новая жизнь вот-вот начнётся. И всё никак не начинается.»
2. «Эмигранты — как аквариумные рыбки: кто-то приспособился, кто-то сдох.»
3. «Человек по натуре своей ленив. Особенно в эмиграции.»
4. «Америка — это когда можно есть пирожное и не бояться, что кто-то украдёт твою ложку.»
5. «Все думают, что русский писатель должен страдать. А если он не страдает, его произведения страдают за него.»

Довлатов — один из моих самых любимых писателей. Его стиль — это гениальная простота и меткость, а главное — он умеет передавать атмосферу времени, особенно периода эмиграции в США. Читаешь его книги — и будто оказываешься там, среди этих людей, на этих улицах.

Кстати, мы каждые две недели встречаемся на обсуждение книг в Surf Coffee x La Vida. Если хотите глубже разбирать литературу или всегда мечтали оказаться в книжном клубе — добро пожаловать. 13 марта у нас Довлатов!

#книжнаярекомендация #BookReview

Иду по Садовому кольцу, и вдруг мир наполняется звуками: шум автомобилей, сигналы клаксонов, толпа куда-то спешит. Раньше я просто нажимал кнопку на наушниках — и всё это исчезало. А теперь каждый звук бьёт по ушам, и я понимаю, насколько технологии стали частью моего комфорта.

Шумодав в наушниках — это такая магия: микрофоны улавливают звуки вокруг и просто выключают их. Ты в метро, но как будто в своей тишине. Ты в спортзале, но слышишь только тренера в Apple Fitness. Без этой штуки город звучит особенно громко, и не всегда приятно.

Потеря наушника заставила задуматься: мы правда привыкли к этому удобству, или уже не можем без него? Пока не знаю. Но одно ясно — тишина стоит денег.

Ну а пока пойду копить 12.000₽ на один правый AirPods Pro 2. Ценник от 9 до 12 тысяч — плата за то, чтобы снова не слышать чужие разговоры в метро. #PourMaVie

The New Yorker: 100 лет интеллектуального ироничного взгляда на мир

21 февраля 1925 года мир увидел первый выпуск журнала The New Yorker. Созданный Гарольдом Россом и Джейн Грант при поддержке Рауля Флейшмана, журнал изначально задумывался как издание с утонченным юмором и сатирой, ориентированное на искушенную аудиторию.

Рождение символа: Юстас Тилли

Обложку первого номера украсил джентльмен в цилиндре с моноклем, известный как Юстас Тилли. Этот образ, созданный иллюстратором Реа Ирвином, стал неотъемлемым символом журнала и многократно переосмыслялся на его страницах. Интересно, что имя “Юстас Тилли” придумал юморист Кори Форд, вдохновившись фамилией своей тети.

Первые шаги и становление

Начало пути было непростым: первые выпуски не имели большого успеха. Однако благодаря упорству редакции и привлечению талантливых авторов, таких как Элвин Брукс Уайт и Джеймс Тербер, журнал постепенно завоевал признание. Особое внимание уделялось качеству материалов и уникальному стилю подачи, что отличало The New Yorker от других изданий того времени.

Эволюция содержания

С течением времени The New Yorker расширил тематику, включив в нее серьезные журналистские расследования, литературные произведения и культурные обзоры. После Второй мировой войны журнал опубликовал эссе Джона Херси “Хиросима”, полностью посвятив ему один из выпусков. Это событие подчеркнуло стремление редакции к освещению значимых мировых событий с глубокой аналитикой.

Современность и влияние

Сегодня, спустя сто лет, The New Yorker остается эталоном качественной журналистики и литературного мастерства. Его влияние простирается далеко за пределы Нью-Йорка, формируя культурный ландшафт и устанавливая стандарты в мире медиа. Юстас Тилли, с моноклем и бабочкой, по-прежнему символизирует дух издания, объединяя традиции и современность.

В честь столетия редакция подготовила специальную страницу, посвященную этому событию, где собраны архивные материалы, мастер-классы и многое другое. Посетить страницу можно по ссылке: https://www.newyorker.com/100.

История The New Yorker — это пример того, как преданность идеалам и стремление к совершенству могут превратить скромное начинание в культурный феномен мирового масштаба. #TheNewYorker