Хэллоуин отпразднован в тёплой компании, итоги года подведены. Как у вас?
🎃3
Поселение Лаверин, Аундэр. Дождливое осеннее утро.
Дождь с ночи барабанил по соломенной крыше, и сырость пробирала до костей.
Хозяин фермы, Луран, ворчливо натягивал шерстяной плащ — скотина сама себя не накормит.
Жена его, Мелина, шла следом, кутаясь в платок.
Они открыли дверь хлева, и в нос ударил влажный запах соломы и последнего осеннего сена.
Луран поднёс фонарь — и в дальнем углу, у стойла с репой и брюквой,
увидел небольшой ящик, куда обычно складывали оставшийся корм.
Внутри — что-то белое.
Сначала он подумал, что это кошка, укрывшаяся от дождя.
Но потом заметил:
сверху на кучке соломы лежал аккуратно сложенный свёрток из белой ткани, хоть и запачканный землёй и дождем.
Мелина тихо ахнула:
— Ты видел? Оно шевельнулось…
Луран решился первым.
Подошёл медленно, поднял фонарь повыше и осторожно откинул край ткани.
Там — младенец.
Совсем маленький, с мягкими бледно-золотистыми волосиками и удивительно спокойным лицом.
Он не плакал, только тихо посапывал, будто его не касался холодный осенний дождь.
Между витками ткани что-то блеснуло.
Мелина вытащила узкую полоску бумаги или пергамента — непохоже на аундерскую работу.
На ней — изящные, тонкие, закруглённые символы, словно написанные одним непрерывным движением кисти.
— Ни одного слова не узнаю…
— И я. Не эльфийский, не бретонский… Что-то дальнее. Очень дальнее.
Они переглянулись.
У ребёнка были необычайно светлые глаза. Как только он открыл их на мгновение -
серебристый отблеск промелькнул в глубине, будто отражение луны в воде.
Мелина сказала почти шёпотом:
— Может, это знак Оладры.
— Или испытание, — буркнул Луран, но голос у него дрогнул.
Дождь усилился, ветер застонал в щелях хлева.
А младенец лежал на соломе спокойно, словно всё вокруг — часть большого сна.
Луран вздохнул, посмотрел на жену — её взгляд был полон решимости.
— Ну что ж. Раз уж боги принесли его нам…
— Значит, мы должны принять его, — закончила Мелина.
Она подняла младенца на руки — он неожиданно тепло прижался к ней.
Словно знал, что отныне это его дом.
Так в деревне появился ребёнок,
которому предстояло узнать, что его истинное имя ещё только ждёт его во сне,
а тот чужой язык на записке принадлежит миру, о существовании которого никто в деревне и не подозревал.
Дождь с ночи барабанил по соломенной крыше, и сырость пробирала до костей.
Хозяин фермы, Луран, ворчливо натягивал шерстяной плащ — скотина сама себя не накормит.
Жена его, Мелина, шла следом, кутаясь в платок.
Они открыли дверь хлева, и в нос ударил влажный запах соломы и последнего осеннего сена.
Луран поднёс фонарь — и в дальнем углу, у стойла с репой и брюквой,
увидел небольшой ящик, куда обычно складывали оставшийся корм.
Внутри — что-то белое.
Сначала он подумал, что это кошка, укрывшаяся от дождя.
Но потом заметил:
сверху на кучке соломы лежал аккуратно сложенный свёрток из белой ткани, хоть и запачканный землёй и дождем.
Мелина тихо ахнула:
— Ты видел? Оно шевельнулось…
Луран решился первым.
Подошёл медленно, поднял фонарь повыше и осторожно откинул край ткани.
Там — младенец.
Совсем маленький, с мягкими бледно-золотистыми волосиками и удивительно спокойным лицом.
Он не плакал, только тихо посапывал, будто его не касался холодный осенний дождь.
Между витками ткани что-то блеснуло.
Мелина вытащила узкую полоску бумаги или пергамента — непохоже на аундерскую работу.
На ней — изящные, тонкие, закруглённые символы, словно написанные одним непрерывным движением кисти.
— Ни одного слова не узнаю…
— И я. Не эльфийский, не бретонский… Что-то дальнее. Очень дальнее.
Они переглянулись.
У ребёнка были необычайно светлые глаза. Как только он открыл их на мгновение -
серебристый отблеск промелькнул в глубине, будто отражение луны в воде.
Мелина сказала почти шёпотом:
— Может, это знак Оладры.
— Или испытание, — буркнул Луран, но голос у него дрогнул.
Дождь усилился, ветер застонал в щелях хлева.
А младенец лежал на соломе спокойно, словно всё вокруг — часть большого сна.
Луран вздохнул, посмотрел на жену — её взгляд был полон решимости.
— Ну что ж. Раз уж боги принесли его нам…
— Значит, мы должны принять его, — закончила Мелина.
Она подняла младенца на руки — он неожиданно тепло прижался к ней.
Словно знал, что отныне это его дом.
Так в деревне появился ребёнок,
которому предстояло узнать, что его истинное имя ещё только ждёт его во сне,
а тот чужой язык на записке принадлежит миру, о существовании которого никто в деревне и не подозревал.
Город Хейлбридж, Аундэр, около 10 лет спустя
Небольшой городок Хейлбридж стоял у широкой реки и был известен тем, что при местном храме Ауреона работала скромная школа магических искусств — не академия, но вполне достойное место для одарённых детей из окрестных деревень.
Когда Луран с сыном вошли внутрь, пахло сухими чернилами, пылью, старой бумагой и чем-то ещё… словно лёгким озоном, что остаётся после тихой грозы.
Директор школы магии — мастер Равиндал — поднял глаза от стопки свитков.
Высокий, седой, с жёсткими бровями, но добрым взглядом.
Он слегка нахмурился, но это была та самая притворная строгость, которую любят учителя.
— Как ваше имя, молодой человек? — спросил он, чуть наклонив голову.
Мальчик сглотнул.
Он смутно понимал важность момента, хотя до конца не осознавал, зачем отец привёл его.
— Таэн, мастер… — он запнулся, — мастер Равиндал.
— Таэн, значит, — повторил старик, кивая. — Хорошее имя.
Говорят, оно означает “спокойная роща” на старом аундэрском.
Похвально. Спокойствие нам в школе порой очень нужно.
Он улыбнулся уголком рта — мягко, как человек, привыкший иметь дело с нервными родителями.
— Итак, Луран… — мастер Равиндал повернулся к отцу. — Вы писали, что у вашего сына наблюдаются… необычности?
Луран поёжился, смял шляпу в руках.
— Ну… я не знаю, мастер. Может, ничего особенного. Но мы с Мелиной давно заметили, что мальчик… ну… он будто слышит землю. Или понимает её лучше других.
— Слышит землю? — Равиндал приподнял бровь.
Луран спешно продолжил, боясь быть понятым неверно:
— Не как другие. Мы чтим Оладру - зажигам свечу на перекрёстке, печём праздничный хлеб. И Болдру не обделяем. Земля нам важна. Но… когда он сажает что-то — растёт лучше.
Когда полет сорняки на полях - будто успокаивает, потом не так бурно растут.
У нас в Лаверине все дети помогают по хозяйству, но он… он иной.
— Иной, — тихо повторил мастер.
Таэн смотрел на пол.
Он помнил — как в девять лет посадил у дома маленький кустик марион-аурены, который Мелина принесла из леса.
Куст рос быстро, но не дико; просто… будто радовался ему.
Да и звери иногда подходили ближе к нему, чем к другим детям.
Но он воспринимал это, как что-то естественное.
— И не только, — добавил Луран, нервно переминаясь. — Когда он был помладше…
Он просыпался и знал, что сегодня будет дождь. Или что корова отелится ночью.
Мы думали — совпадение. Да и что тут такого… детская догадка.
— Хм, — Равиндал наклонился вперёд. — А последнее время?
Луран глубоко вздохнул:
— А последнее время, мастер… он стал… задумчивым. Чаще смотрит вдаль, будто слышит что-то.
Тихий он всегда был — но теперь иной раз скажет что-то, что точно сбывается.
Сначала я подумал — ну, бывает. Но…
— Вы испугались, — мягко подсказал мастер.
Луран кивнул, виновато.
— Немного. Поэтому и привёл. Если это дар — пусть будет на пользу. А если… если что-то иное, то вы скажете.
Мастер Равиндал вышел из-за стола, опершись на трость.
Обошёл мальчика кругом — не как инспектор, но как садовник, который смотрит на тонкий побег, пытаясь понять, сможет ли тот вырасти прямым.
— Таэн, — произнёс он тихо, — а ты как думаешь?
Ты хочешь учиться?
Мальчик поднял глаза.
В них было что-то глубокое, чуть сияющее — но не заметное для простого человека без взгляда мага.
— Я… не знаю, мастер, — честно ответил он. —
Но… когда я работаю на земле… или смотрю на воду в реке…
Будто слышу… зов.
Очень тихий. Как ветер между деревьев.
Я не понимаю его. Но мне хочется понять.
Мастер Равиндал замер.
Это не было обычной детской фантазией.
Он смотрел на мальчика долго, затем кивнул, будто про себя принимая решение.
— Луран… — сказал он, поворачиваясь к отцу.
— Ваш сын не просто чувствителен к природе.
У него есть… тонкая нить.
Хрупкая, но глубокая.
Луран испуганно вскинул голову:
— Это… хорошо?
— Это — редкость, — ответил старик. —
И это значит, что в нём есть сила.
Не буйная и громкая, как у юных пиромантов, а тихая, глубокая.
И такая магия — самая трудная в изучении.
Он вернулся за стол, взял перо.
Небольшой городок Хейлбридж стоял у широкой реки и был известен тем, что при местном храме Ауреона работала скромная школа магических искусств — не академия, но вполне достойное место для одарённых детей из окрестных деревень.
Когда Луран с сыном вошли внутрь, пахло сухими чернилами, пылью, старой бумагой и чем-то ещё… словно лёгким озоном, что остаётся после тихой грозы.
Директор школы магии — мастер Равиндал — поднял глаза от стопки свитков.
Высокий, седой, с жёсткими бровями, но добрым взглядом.
Он слегка нахмурился, но это была та самая притворная строгость, которую любят учителя.
— Как ваше имя, молодой человек? — спросил он, чуть наклонив голову.
Мальчик сглотнул.
Он смутно понимал важность момента, хотя до конца не осознавал, зачем отец привёл его.
— Таэн, мастер… — он запнулся, — мастер Равиндал.
— Таэн, значит, — повторил старик, кивая. — Хорошее имя.
Говорят, оно означает “спокойная роща” на старом аундэрском.
Похвально. Спокойствие нам в школе порой очень нужно.
Он улыбнулся уголком рта — мягко, как человек, привыкший иметь дело с нервными родителями.
— Итак, Луран… — мастер Равиндал повернулся к отцу. — Вы писали, что у вашего сына наблюдаются… необычности?
Луран поёжился, смял шляпу в руках.
— Ну… я не знаю, мастер. Может, ничего особенного. Но мы с Мелиной давно заметили, что мальчик… ну… он будто слышит землю. Или понимает её лучше других.
— Слышит землю? — Равиндал приподнял бровь.
Луран спешно продолжил, боясь быть понятым неверно:
— Не как другие. Мы чтим Оладру - зажигам свечу на перекрёстке, печём праздничный хлеб. И Болдру не обделяем. Земля нам важна. Но… когда он сажает что-то — растёт лучше.
Когда полет сорняки на полях - будто успокаивает, потом не так бурно растут.
У нас в Лаверине все дети помогают по хозяйству, но он… он иной.
— Иной, — тихо повторил мастер.
Таэн смотрел на пол.
Он помнил — как в девять лет посадил у дома маленький кустик марион-аурены, который Мелина принесла из леса.
Куст рос быстро, но не дико; просто… будто радовался ему.
Да и звери иногда подходили ближе к нему, чем к другим детям.
Но он воспринимал это, как что-то естественное.
— И не только, — добавил Луран, нервно переминаясь. — Когда он был помладше…
Он просыпался и знал, что сегодня будет дождь. Или что корова отелится ночью.
Мы думали — совпадение. Да и что тут такого… детская догадка.
— Хм, — Равиндал наклонился вперёд. — А последнее время?
Луран глубоко вздохнул:
— А последнее время, мастер… он стал… задумчивым. Чаще смотрит вдаль, будто слышит что-то.
Тихий он всегда был — но теперь иной раз скажет что-то, что точно сбывается.
Сначала я подумал — ну, бывает. Но…
— Вы испугались, — мягко подсказал мастер.
Луран кивнул, виновато.
— Немного. Поэтому и привёл. Если это дар — пусть будет на пользу. А если… если что-то иное, то вы скажете.
Мастер Равиндал вышел из-за стола, опершись на трость.
Обошёл мальчика кругом — не как инспектор, но как садовник, который смотрит на тонкий побег, пытаясь понять, сможет ли тот вырасти прямым.
— Таэн, — произнёс он тихо, — а ты как думаешь?
Ты хочешь учиться?
Мальчик поднял глаза.
В них было что-то глубокое, чуть сияющее — но не заметное для простого человека без взгляда мага.
— Я… не знаю, мастер, — честно ответил он. —
Но… когда я работаю на земле… или смотрю на воду в реке…
Будто слышу… зов.
Очень тихий. Как ветер между деревьев.
Я не понимаю его. Но мне хочется понять.
Мастер Равиндал замер.
Это не было обычной детской фантазией.
Он смотрел на мальчика долго, затем кивнул, будто про себя принимая решение.
— Луран… — сказал он, поворачиваясь к отцу.
— Ваш сын не просто чувствителен к природе.
У него есть… тонкая нить.
Хрупкая, но глубокая.
Луран испуганно вскинул голову:
— Это… хорошо?
— Это — редкость, — ответил старик. —
И это значит, что в нём есть сила.
Не буйная и громкая, как у юных пиромантов, а тихая, глубокая.
И такая магия — самая трудная в изучении.
Он вернулся за стол, взял перо.
— Мы возьмём Таэна. Приём бесплатный для деревенских семей.
Расходы… посмотрим по мере обучения.
Но талант нельзя оставлять без внимания.
Луран закрыл глаза, словно камень свалился с его души.
Таэн стоял тихо, но внутри у него вспыхнуло что-то —
не пламя,
не страх,
но ощущение, будто далёкий голос одобрил что-то важное.
Расходы… посмотрим по мере обучения.
Но талант нельзя оставлять без внимания.
Луран закрыл глаза, словно камень свалился с его души.
Таэн стоял тихо, но внутри у него вспыхнуло что-то —
не пламя,
не страх,
но ощущение, будто далёкий голос одобрил что-то важное.
Город Хейлбридж, Аундэр, ещё 8 лет спустя
Весна последнего года обучения Таэна выдалась тёплой, река набухла от талых вод, а над городком тянулся лёгкий туман и казалось, что в воздухе разлилась магия, хоть и неясно, чья.
Таэн возвращался с последнего занятия — мастер Равиндал впервые разрешил ему работать с безмолвным образом, и эксперимент вышел на удивление удачным.
Он шёл по каменной дорожке вдоль школы, когда увидел чужого человека, стоящего у входа в храм Ауреона.
Высокий, худой, бледный, одетый просто — странно просто, будто одежда была не из этой местности.
Лицо спокойное.
Глаза…
Глаза светились мягким серебром, и это свечение не было магией — оно было чем-то иным, внутренним.
Таэн остановился непроизвольно.
Незнакомец поднял взгляд, будто на секунду увидев в Таэне что-то, что сам Таэн никогда не видел и направился к молодому человеку. Медленно. Без угрозы.
— Ты чувствуешь? — спросил он тихо, так, будто это был не вопрос, а проверка.
Таэн растерялся:
— Чувствую… что?
Мужчина поднял ладонь, но не дотронулся — просто словно слушал воздух возле него.
— Эхо, — сказал он. — Очень далёкое… но твоё.
Ты слышишь его? Внутри. Не ушами.
Таэн отшатнулся на полшага. Человек едва заметно улыбнулся.
— Не бойся. Я… такой же. И ты — один из нашего народа.
— Вашего…? — Таэн сглотнул — но я… я из Лаверина. Мой отец — Луран. То есть, не родной, но…
— Да, — мягко сказал незнакомец — но есть часть тебя, о которой они не знали. И которую ты сам не слышал — до сих пор.
Он коснулся пальцами виска — жест лёгкий, почти неощутимый.
— Скажи, разве ты не чувствовал всегда, будто внутри тебя есть ещё один голос?
Не слова — лишь присутствие.
Не мысль — лишь мягкая тень.
Таэн выдохнул.
Холодок прошёл по спине — потому что он чувствовал. Всю жизнь чувствовал. Только думал — такое бывает с каждым.
— Кто вы? — спросил он наконец.
Незнакомец ответил просто:
— Меня зовут Саэлен.
И я — калаштар.
Таэн впервые услышал это слово.
Оно прозвучало так, будто отозвалось где-то глубже груди.
— И ты, — продолжал Саэлен, — тоже калаштар.
Твоё тело человеческое, но душа… связана с куори. С древним существом из Плана Снов.
Это связь редкая, тонкая, но я вижу — она в тебе есть. Ты — двойная душа. Твой путь никогда не был одиноким.
Таэн молчал, как будто земля ушла у него из-под ног.
Саэлен заговорил мягче:
— Это непросто — открыть правду о себе, когда твоя жизнь уже сложилась.
Но непросто не значит плохо. Это значит, что твой путь только начинается.
Он чуть отступил.
— Ищи знания, Таэн.
Ищи себя. Связь проснётся, когда ты перестанешь её бояться.
И с этими словами он ушёл в туман, растворившись между серых стен Хейлбриджа так же тихо, как и появился.
Таэн ещё долго стоял на месте, слушая своё сердце — и впервые ощущая, что слышит не только его.
***
Ночью он не смог уснуть.
Тихо накинув мантию прямо на пижаму, прошёл по пустому коридору школы и спустился в библиотеку — маленькую, пахнущую пылью, воском и старой кожей.
Он искал слово.
“Калаштар”.
Скользя пальцами по корешкам он шёл вдоль полок. И наконец нашёл книгу — потрёпанный том в кожаном переплёте.
Страниц немного, но достаточно, чтобы мир снова перевернулся.
Долго он сидел у себя в комнате над книгой.
Сквозь окно в дом пробивался мягкий свет звёзд. Свеча спорила с ним за пространство на столе.
Слова были трудны, но он наконец понял — калаштары носят двойные имена.
«Имя носителя и имя куори.
Имя пути и имя судьбы.»
Таэн провёл пальцами по строчке.
Имя судьбы…
Но он не знал его. Всё что было - это странные сны и чуткость к миру вокруг, как будто подсказки.
Впереди был длинный путь и его только предстояло пройти.
Он закрыл глаза.
Перед ним всплыл образ человека, который держал его на руках в детстве.
Тёплые руки.
Упрямые глаза.
Честный труд, молитвы Болдре и Оладре, безусловная забота.
Луран.
Отец, который никогда не требовал объяснений.
Который любил его, не зная ничего о калаштарах, куори или планах снов.
Который дал ему дом, язык, путь.
И Таэн понял.
Весна последнего года обучения Таэна выдалась тёплой, река набухла от талых вод, а над городком тянулся лёгкий туман и казалось, что в воздухе разлилась магия, хоть и неясно, чья.
Таэн возвращался с последнего занятия — мастер Равиндал впервые разрешил ему работать с безмолвным образом, и эксперимент вышел на удивление удачным.
Он шёл по каменной дорожке вдоль школы, когда увидел чужого человека, стоящего у входа в храм Ауреона.
Высокий, худой, бледный, одетый просто — странно просто, будто одежда была не из этой местности.
Лицо спокойное.
Глаза…
Глаза светились мягким серебром, и это свечение не было магией — оно было чем-то иным, внутренним.
Таэн остановился непроизвольно.
Незнакомец поднял взгляд, будто на секунду увидев в Таэне что-то, что сам Таэн никогда не видел и направился к молодому человеку. Медленно. Без угрозы.
— Ты чувствуешь? — спросил он тихо, так, будто это был не вопрос, а проверка.
Таэн растерялся:
— Чувствую… что?
Мужчина поднял ладонь, но не дотронулся — просто словно слушал воздух возле него.
— Эхо, — сказал он. — Очень далёкое… но твоё.
Ты слышишь его? Внутри. Не ушами.
Таэн отшатнулся на полшага. Человек едва заметно улыбнулся.
— Не бойся. Я… такой же. И ты — один из нашего народа.
— Вашего…? — Таэн сглотнул — но я… я из Лаверина. Мой отец — Луран. То есть, не родной, но…
— Да, — мягко сказал незнакомец — но есть часть тебя, о которой они не знали. И которую ты сам не слышал — до сих пор.
Он коснулся пальцами виска — жест лёгкий, почти неощутимый.
— Скажи, разве ты не чувствовал всегда, будто внутри тебя есть ещё один голос?
Не слова — лишь присутствие.
Не мысль — лишь мягкая тень.
Таэн выдохнул.
Холодок прошёл по спине — потому что он чувствовал. Всю жизнь чувствовал. Только думал — такое бывает с каждым.
— Кто вы? — спросил он наконец.
Незнакомец ответил просто:
— Меня зовут Саэлен.
И я — калаштар.
Таэн впервые услышал это слово.
Оно прозвучало так, будто отозвалось где-то глубже груди.
— И ты, — продолжал Саэлен, — тоже калаштар.
Твоё тело человеческое, но душа… связана с куори. С древним существом из Плана Снов.
Это связь редкая, тонкая, но я вижу — она в тебе есть. Ты — двойная душа. Твой путь никогда не был одиноким.
Таэн молчал, как будто земля ушла у него из-под ног.
Саэлен заговорил мягче:
— Это непросто — открыть правду о себе, когда твоя жизнь уже сложилась.
Но непросто не значит плохо. Это значит, что твой путь только начинается.
Он чуть отступил.
— Ищи знания, Таэн.
Ищи себя. Связь проснётся, когда ты перестанешь её бояться.
И с этими словами он ушёл в туман, растворившись между серых стен Хейлбриджа так же тихо, как и появился.
Таэн ещё долго стоял на месте, слушая своё сердце — и впервые ощущая, что слышит не только его.
***
Ночью он не смог уснуть.
Тихо накинув мантию прямо на пижаму, прошёл по пустому коридору школы и спустился в библиотеку — маленькую, пахнущую пылью, воском и старой кожей.
Он искал слово.
“Калаштар”.
Скользя пальцами по корешкам он шёл вдоль полок. И наконец нашёл книгу — потрёпанный том в кожаном переплёте.
Страниц немного, но достаточно, чтобы мир снова перевернулся.
Долго он сидел у себя в комнате над книгой.
Сквозь окно в дом пробивался мягкий свет звёзд. Свеча спорила с ним за пространство на столе.
Слова были трудны, но он наконец понял — калаштары носят двойные имена.
«Имя носителя и имя куори.
Имя пути и имя судьбы.»
Таэн провёл пальцами по строчке.
Имя судьбы…
Но он не знал его. Всё что было - это странные сны и чуткость к миру вокруг, как будто подсказки.
Впереди был длинный путь и его только предстояло пройти.
Он закрыл глаза.
Перед ним всплыл образ человека, который держал его на руках в детстве.
Тёплые руки.
Упрямые глаза.
Честный труд, молитвы Болдре и Оладре, безусловная забота.
Луран.
Отец, который никогда не требовал объяснений.
Который любил его, не зная ничего о калаштарах, куори или планах снов.
Который дал ему дом, язык, путь.
И Таэн понял.
Он не может взять имя своего куори. Пока ещё нет.
Но он может взять имя того, кто стал его первым проводником в жизни.
Он произнёс вслух:
— Таэн… …луран.
Как будто имя встало на своё место.
Не истинное, но честное.
Имя пути, который он сам выбрал.
И где-то глубоко внутри, в самой тихой части сознания…
что-то едва заметно откликнулось уже знакомым ощущением мягкого, одобрительного тепла.
Но он может взять имя того, кто стал его первым проводником в жизни.
Он произнёс вслух:
— Таэн… …луран.
Как будто имя встало на своё место.
Не истинное, но честное.
Имя пути, который он сам выбрал.
И где-то глубоко внутри, в самой тихой части сознания…
что-то едва заметно откликнулось уже знакомым ощущением мягкого, одобрительного тепла.
Звёздные пики, граница Аундэра, ещё через пару лет
Таэнлуран шёл вдоль русла реки на дне ущелья. Весной здесь наверное шумел бурный поток, но сейчас, в середине лета остались гладкие, вымытые камни.
Он добирался сюда почти три дня.
Сначала — по дороге, потом — по тропам, затем вовсе без них.
Место не значилось ни на одной карте, но в старых записях оно называлось «глухой складкой местности, где слова начинали путаться, а память — таять».
Описание, которое было очень похоже на найденное в той книге…
Забираясь на очередной покрытый подсыхающим мхом валун, преграждавший путь, молодой волшебник вспоминал как оказался в этой точке.
Сначала чёткое ощущение, что только вернув часть себя, которой был лишён долгие годы, он найдёт равновесие и своё место в мире.
Затем месяцы медитаций, приносивших тишину, но не Имя.
Иногда в этой тишине он ясно ощущал присутствие. Иногда думал, что ему только кажется.
Мысли об Адаре, родине калаштари — не как план, а как отдалённый горизонт.
Он знал: добраться туда — почти невозможно.
И всё же путь к себе, казалось, должен был начинаться где-то рядом с этим словом.
Но настоящие изменения приносили трактаты и заметки, благо в лавке магических принадлежностей, где он помогал управляющему, их было достаточно, а мастер Равиндал разрешал пользоваться библиотекой школы, хоть Таэнлуран и закончил обучение два года назад.
Он жадно читал о плане снов, о Дал Куоре, о природе калаштаров.
И однажды в томе с разношёрстными историями, записанными со слов путешественников прочёл:
«Некоторые калаштари, приблизившись к сонным швам реальности, где люди теряют разум и суждение,
ощущали связь с куори так ясно, будто дышали с ним одним дыханием.»
После долгих поисков он нашёл описания сонных разломов, которые возникали в местах, где план снов касался других планов. Волшебник узнал о цикличности планов, о их столкновениях и прикосновениях.
И даже о попытках вычислять, где такой разлом возникнет…
От мыслей Таэнлурана отвлекло ощущение, что ущелье изменилось.
Не резко — так, как меняется свет перед дождём.
Он остановился.
Воздух впереди дрогнул.
Не воздух — ощущение мира.
Будто пространство перед ним дышало чуть иначе.
Даже собственное дыхание казалось чужим.
И тогда он почувствовал это.
Не тенью.
Не догадкой.
Ясно.
Куори был ближе, чем когда-либо прежде.
Настолько, что Таэнлуран замер, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое равновесие.
Он очень осторожно сделал шаг вперёд.
И услышал движение за спиной.
Не звук — намерение.
Он обернулся.
Трое.
Лица — человеческие. Глаза — нет. Пустые, как глухие колодцы.
Движения — резкие, очень уверенные.
Темные Сновидцы.
Он никогда не видел их.
Но читал достаточно, чтобы узнать.
— Только не сейчас… — с досадой прошептал Таэнлуран.
И в тот же момент они бросились вперёд.
Таэнлуран отступил, вскинув руку.
Свет вырвался короткой вспышкой, больше для задержки, чем для удара.
Один вскрикнул.
Двое прошли сквозь свет, будто не заметив.
— Он у разлома! — выкрикнул один из сновидцев чужим, клокочущим голосом. — Остановить его! Сорвать связь!
Второй бросился вперёд, быстрый, нечеловечески устремлённый.
Удар — Таэнлуран едва увернулся, камни под ногами посыпались.
Он скорее почувствовал, чем увидел, что кричавший тоже ринулся к нему.
Единственное, что он успел сделать — отскочить назад, к разлому.
Слишком близко.
Слишком.
Поверхность под его ногами дрогнула, как поверхность воды. Он взмахнул руками в попытке удержать равновесие.
Волшебник успел увидеть как оба нападавших приготовились к прыжку, слегка отшатнулся назад и провалился.
Не падение.
Не толчок.
Не прыжок.
Просто в одно мгновение исчезло и ущелье, и весь мир вокруг и, даже, его собственное тело.
Не было ни света, ни тьмы, ни направления, ни мыслей. Был запутанный клубок ощущений.
Страх.
Ярость.
Жалость.
И его ощущений и в то же время не его.
И ещё было намерение. Чувство, что весь баланс, всё равновесие мира в таком, состоянии, что это место не для него.
Не сейчас.
Это была не мысль. Скорее — воля.
Ощущения дрогнули, треснули, провалились —
его словно вытолкнули.
Таэнлуран шёл вдоль русла реки на дне ущелья. Весной здесь наверное шумел бурный поток, но сейчас, в середине лета остались гладкие, вымытые камни.
Он добирался сюда почти три дня.
Сначала — по дороге, потом — по тропам, затем вовсе без них.
Место не значилось ни на одной карте, но в старых записях оно называлось «глухой складкой местности, где слова начинали путаться, а память — таять».
Описание, которое было очень похоже на найденное в той книге…
Забираясь на очередной покрытый подсыхающим мхом валун, преграждавший путь, молодой волшебник вспоминал как оказался в этой точке.
Сначала чёткое ощущение, что только вернув часть себя, которой был лишён долгие годы, он найдёт равновесие и своё место в мире.
Затем месяцы медитаций, приносивших тишину, но не Имя.
Иногда в этой тишине он ясно ощущал присутствие. Иногда думал, что ему только кажется.
Мысли об Адаре, родине калаштари — не как план, а как отдалённый горизонт.
Он знал: добраться туда — почти невозможно.
И всё же путь к себе, казалось, должен был начинаться где-то рядом с этим словом.
Но настоящие изменения приносили трактаты и заметки, благо в лавке магических принадлежностей, где он помогал управляющему, их было достаточно, а мастер Равиндал разрешал пользоваться библиотекой школы, хоть Таэнлуран и закончил обучение два года назад.
Он жадно читал о плане снов, о Дал Куоре, о природе калаштаров.
И однажды в томе с разношёрстными историями, записанными со слов путешественников прочёл:
«Некоторые калаштари, приблизившись к сонным швам реальности, где люди теряют разум и суждение,
ощущали связь с куори так ясно, будто дышали с ним одним дыханием.»
После долгих поисков он нашёл описания сонных разломов, которые возникали в местах, где план снов касался других планов. Волшебник узнал о цикличности планов, о их столкновениях и прикосновениях.
И даже о попытках вычислять, где такой разлом возникнет…
От мыслей Таэнлурана отвлекло ощущение, что ущелье изменилось.
Не резко — так, как меняется свет перед дождём.
Он остановился.
Воздух впереди дрогнул.
Не воздух — ощущение мира.
Будто пространство перед ним дышало чуть иначе.
Даже собственное дыхание казалось чужим.
И тогда он почувствовал это.
Не тенью.
Не догадкой.
Ясно.
Куори был ближе, чем когда-либо прежде.
Настолько, что Таэнлуран замер, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое равновесие.
Он очень осторожно сделал шаг вперёд.
И услышал движение за спиной.
Не звук — намерение.
Он обернулся.
Трое.
Лица — человеческие. Глаза — нет. Пустые, как глухие колодцы.
Движения — резкие, очень уверенные.
Темные Сновидцы.
Он никогда не видел их.
Но читал достаточно, чтобы узнать.
— Только не сейчас… — с досадой прошептал Таэнлуран.
И в тот же момент они бросились вперёд.
Таэнлуран отступил, вскинув руку.
Свет вырвался короткой вспышкой, больше для задержки, чем для удара.
Один вскрикнул.
Двое прошли сквозь свет, будто не заметив.
— Он у разлома! — выкрикнул один из сновидцев чужим, клокочущим голосом. — Остановить его! Сорвать связь!
Второй бросился вперёд, быстрый, нечеловечески устремлённый.
Удар — Таэнлуран едва увернулся, камни под ногами посыпались.
Он скорее почувствовал, чем увидел, что кричавший тоже ринулся к нему.
Единственное, что он успел сделать — отскочить назад, к разлому.
Слишком близко.
Слишком.
Поверхность под его ногами дрогнула, как поверхность воды. Он взмахнул руками в попытке удержать равновесие.
Волшебник успел увидеть как оба нападавших приготовились к прыжку, слегка отшатнулся назад и провалился.
Не падение.
Не толчок.
Не прыжок.
Просто в одно мгновение исчезло и ущелье, и весь мир вокруг и, даже, его собственное тело.
Не было ни света, ни тьмы, ни направления, ни мыслей. Был запутанный клубок ощущений.
Страх.
Ярость.
Жалость.
И его ощущений и в то же время не его.
И ещё было намерение. Чувство, что весь баланс, всё равновесие мира в таком, состоянии, что это место не для него.
Не сейчас.
Это была не мысль. Скорее — воля.
Ощущения дрогнули, треснули, провалились —
его словно вытолкнули.
Он упал на влажную траву.
Земля была мягкой, тёплой, пружинящей.
А воздух… другим.
Он был тёплый, густой, и пах чужими травами.
Таэнлуран попытался подняться — ноги подогнулись.
Сознание было ватным, мир двоился.
Он чувствовал только одно: ему нужно отойти. Подальше от разлома. От воздействия.
Он сделал шаг.
Потом ещё один.
Каждый — как через воду.
Через несколько десятков шагов стало легче.
Воздух стал реальным, плотным.
Мир — устойчивым.
Дойдя до одинокого дерева неизвестной ему породы, Таэнлуран опустился на траву и прислонился спиной к тёплому шершавому стволу.
Взгляд в ту сторону, откуда он пришёл: обычный залитый солнцем луг. Движение сознания в том же направлении — ничего необычного.
Что-ж. Похоже этот разлом закрылся. Или переместился. Волшебник знал о цикличности, когда решил попробовать этот метод.
И тут до него донеслись голоса:
— …какой странный след. Словно кто-то прошёл здесь из ниоткуда, — сказал один.
Голос низкий, уверенный и немного странный — Не человек. Или не совсем человек.
— Надеюсь это не очередной культист Бешабы, я сыт ими по горло.
- Не похоже на бешабистов.
- Может работа демонологов из Амна? Если так — лучше предупредить стражу на Береговой.
— Послушай, я тебе говорю — это не амнийцы. Это вообще… не отсюда.
Он понял смысл слов — язык был знакомым.
Но имена… он никогда их не слышал.
— Смотри, Тарвин, ещё такой же. Он был не один?
Из-за дерева вышел человек в простой, но качественной одежде. Охотник или путник?
Его одежда, его оружие, даже манера говорить — всё было чужим. Даже не так… Неправильным.
— Тарвин, тут человек!
- Живой?
- Вроде живой…
Силы покидали Таэнлурана, сознание начало затуманиваться. Но прежде чем отключиться он успел подумать:
"Где бы я ни оказался — здесь, похоже, тоже есть сонные разломы. А значит можно укреплять связь с куори. И, может быть, даже попытаться вернуться домой."
Земля была мягкой, тёплой, пружинящей.
А воздух… другим.
Он был тёплый, густой, и пах чужими травами.
Таэнлуран попытался подняться — ноги подогнулись.
Сознание было ватным, мир двоился.
Он чувствовал только одно: ему нужно отойти. Подальше от разлома. От воздействия.
Он сделал шаг.
Потом ещё один.
Каждый — как через воду.
Через несколько десятков шагов стало легче.
Воздух стал реальным, плотным.
Мир — устойчивым.
Дойдя до одинокого дерева неизвестной ему породы, Таэнлуран опустился на траву и прислонился спиной к тёплому шершавому стволу.
Взгляд в ту сторону, откуда он пришёл: обычный залитый солнцем луг. Движение сознания в том же направлении — ничего необычного.
Что-ж. Похоже этот разлом закрылся. Или переместился. Волшебник знал о цикличности, когда решил попробовать этот метод.
И тут до него донеслись голоса:
— …какой странный след. Словно кто-то прошёл здесь из ниоткуда, — сказал один.
Голос низкий, уверенный и немного странный — Не человек. Или не совсем человек.
— Надеюсь это не очередной культист Бешабы, я сыт ими по горло.
- Не похоже на бешабистов.
- Может работа демонологов из Амна? Если так — лучше предупредить стражу на Береговой.
— Послушай, я тебе говорю — это не амнийцы. Это вообще… не отсюда.
Он понял смысл слов — язык был знакомым.
Но имена… он никогда их не слышал.
— Смотри, Тарвин, ещё такой же. Он был не один?
Из-за дерева вышел человек в простой, но качественной одежде. Охотник или путник?
Его одежда, его оружие, даже манера говорить — всё было чужим. Даже не так… Неправильным.
— Тарвин, тут человек!
- Живой?
- Вроде живой…
Силы покидали Таэнлурана, сознание начало затуманиваться. Но прежде чем отключиться он успел подумать:
"Где бы я ни оказался — здесь, похоже, тоже есть сонные разломы. А значит можно укреплять связь с куори. И, может быть, даже попытаться вернуться домой."
Ну что, погнали! Играем общаемся, хорошо проводим время.
https://www.youtube.com/watch?v=akl2qaij23A
https://www.youtube.com/watch?v=akl2qaij23A
YouTube
Шахматный стрим | добиваю рейтинг до 900
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
Ребятки! От всего сердца поздравляю вас с наступающим новым годом! Желаю достигать целей и не забывать мечтать. Пусть мир будет добр к вам, а вы к нему!
🍾3🎉1
Додзё программиста
Стримлю шахматы на твиче. И болтаю. Настроение поболтать. https://www.twitch.tv/truedemyan
Продолжаем разговор. Ссылка та же.