(Про руководство) Вы не можете даже возглавить и координировать наработки подчиненных, как и совершать полноценное управление со своей стороны. Потому что лень. И мои наработки также будут потеряны. Уцелеют они только с помощью ведущих, но в вашем случае это «не благодаря, а вопреки».

Если же ваша цель-искать лояльных, а не эффективных, и это главный критерий, то вы и на этом подскользнетесь. Вы уже падаете и утешаете себя, что либо падаете в правильную сторону, либо что сейчас в полете зацепитесь за что-нибудь. Парень летит с небоскреба вниз и говорит сам себе: «Пока все нормально…Пока все хорошо… Ведь главное не падение, а приземление».

Вы не можете подсчитать заранее расходы на персонал в рамках месяца, но готовы слушать сколковских инфо-цыган и думать, как вы будете применять десятилетнюю стратегию Теслы. Круто, не посчитав зарплатный бюджет-сразу перейти на такой уровень. Когда запуск торгов акциями компании на нью-йоркской фондовой бирже? После закрытия какой мастерской? Это хороший приток денег, в верном направлении двигаетесь. Вы придете туда, куда и должны, соответственно вашим компетенциям и характеристикам — в светлое будущее. Вас ждет много интересного, даже без моего со-участия.

У вас проблемы не только с ведущими, не только с профсоюзом, у вас проблемы даже со сторонними людьми, пришедшими из бизнеса. То есть буквально со всеми, кроме вас. Но вам плевать. Вы не способны в честный само-анализ, у вас нет на это смелости и зрелости.

У меня внутри уже было ощущение, что все хотят закрыть. Но это делают постепенно и не называют вещи своими именами.

Причина закрытия не ясна и не объективна. Мы не бизнес, а НКО, мы не должны быть эффективны финансово. Если мы все же бизнес – занимайтесь продвижением. Покажите финансовые документы, расскажите, как стать более эффективными. Если бы это было правдой, они бы искали решение проблемы. Давайте попробуем сократить расходы, давайте попробуем продать часть материалов или оборудования. Может, мы берем в розницу то, что можно купить оптом? С этой точки зрения с нами не разговаривали и не изучали этот вопрос. А значит у закрытия другие причины.

Пять мастеров работают только в нашей мастерской. Они не хотят или не могут работать в других. Их некуда перевести. У кого-то из них есть даже есть швейное образование и опыт, есть перспективы устройства на открытый рынок труда, но этим тоже не занимались.

Я бы поняла, если бы мастерскую закрывали из-за того, что ребят плохо обучают, но это не так. А ведь главная цель «Простых вещей» – помочь людям с ментальными особенностями получить работу.

Мы вещаем во внешнее поле, что помогаем людям инвалидностью, что каждое рабочее место для них важно. Но изнутри проекта я вижу, что мастерские закрываются одна за другой. Закрываются без предварительного обсуждения, без поиска возможного решения как-то их сохранить. И это очень не бережно к мастерам. Уменьшается количество их рабочих мест: закрылась школа бариста, закрылась цветочка, Нормальное место, в котором ребята тоже стажировались как помощники админов. Скоро закроется кулинарка и швейка. Это пять рабочих проектов! Когда мы говорим о важности трудоустройства ребят, это ощущается как обман.

Я прихожу на работу. Вижу, как люди с ментальными особенностями растут в своих навыках. Вижу, как они самостоятельны. В нашей мастерской важен самоконтроль того, что ты делаешь. Прежде чем приступить к следующей операции, нужно убедиться, что ты доделал предыдущую. И многие с этим справляются! Но нас закрывают, потому что мы не прибыльны.

Вся работа соцотдела делится на срочные текущие задачи, и долгосрочные, требующие особого внимания и «работы в долгую». Когда остается один сотрудник, невозможно вести такую планомерную работу. Чтобы работать со сложными паттернами поведения у мастеров, мне нужен как минимум 1 вовлеченный коллега: чтобы вместе устраивать «мозговой штурм» и обсуждать конкретные трудности, а еще чтобы было кому подстраховать в случае чрезвычайной ситуации.

Основная работа сотрудников соцотдела – это профилактика проблем. В спокойные времена, когда поведение мастеров стабильно, может показаться, что соцотдел ничем не занят. Чтобы понять, насколько мы нужны – достаточно от нас избавиться и посмотреть на последствия. А они будут катастрофическими.

Ведущие с мастерами не могут где-то индивидуально в стороне поговорить, никого больше не отвлекая, ведущий внутри мастерской не может это сделать, не отвлекаясь от рабочего процесса и не отвлекая тем самым ещё и всех остальных мастеров, которые становятся свидетелями этого разговора, свидетелями конфликта, проблем своего коллеги. Это негативно на мастеров влияет, многие из них эмпатичные, некоторые слишком, они расстраиваются, включаются. Они очень любопытные, начинают прислушиваться, про это потом разговаривать. Это может очень не нравится участнику конфликта или разговора. Сейчас с помощью соцпедагогов имеется возможность об этом поговорить в стороне, остаётся камерность и конфиденциальность. При отсутствии соцотдела мы не сможем это обеспечить.

Сейчас очень тяжело из-за того, что за год закрылась половина мастерских. Пришлось несколько раз всех перераспределять. Вместо расписания, которое подходит всем ребятам, сейчас полная неразбериха. Каждое закрытие – это больше нагрузки для нас и огромный стресс для мастеров. Вместо того, чтобы работать и радоваться, они много плачут, тревожатся, что следующей закроют именно их мастерскую.

«Первые годы, когда мы были еще на 11 линии, ребята почти не шили за машинками. Ими пользовались только те, кто уже умел. Мы не могли полноценно заниматься обучением, потому что нам не позволяло пространство. У нас не было своих столов: когда начинали готовить обед, все швейное со столов нужно было убрать и спрятать, чтобы людям из всех мастерских было, где пообедать. Мы страдали от того, что рядом с машинками вечно стояли какие-то кружки, тарелки. Мы жаловались, что швейная мастерская – это проходной двор, и у нас нет своего места. Тогда мастера, которые приходили в швейку, занимались больше вышивкой и немного кроем. Тогда у нас не было большого стола и кроить было очень неудобно.

Поэтому, когда мы переехали в новое пространство на Севкабеле, появился огромный раскроечный стол, стойка для рулонов и удобные места, промышленное оборудование, и главное – ресурс в виде нескольких новых ведущих. Так мы начали полноценное обучение, и к закрытию мастерской все мастера умели работать на швейных машинах. Это большое достижение. Последние пару лет мы занимались только производством. И я считаю, что наши мастера могли бы дальше трудоустраиваться уже в профессиональном поле. Но для этого нужно было проделать методическую работу: понимать, с кем мы сотрудничаем, какие будут задачи, чтобы мы могли понимать, чему конкретно обучать ребят. Но эта работа уже не ведется или ведется в зачаточной стадии.

А арт-швейка – вышивки – перестала развиваться как направление из-за решения руководства.»

«Когда я пришла в «Простые вещи», то обнаружила большой архив вышивок, несколько мастеров вышивали потому что были хороши в этом деле и не было ресурса для их обучения швейному мастерству. С осени 2024 начальство сказало, что больше вышивать нельзя, вышивки не входят в каталог продукции и их не планируют продавать. Я предпринимала попытки устроить выставку вышивок в помещении Нормального места. Но каждый раз встречалась с непониманием и отсутствием содействия. При том, что гости отмечали ценность вышивок, время от времени их брали на ярмарки и там покупали. Но комплексного подхода по их продаже не было. Однажды Полина Платонова взяла вышивки на дизайн-ярмарку, там они продались на крупную сумму. На собрании я подняла тему выставки вышивок их продажу и руководство сказало, что вышивки никто не покупает. Наши слова, что вчера была выставка и вышивки принесли сумму более 20 тысяч, ни к чему не привели.»

«На общих собраниях несколько раз показывали рейтинг мастерских по доходности. Швейка была в низу списка и нам говорили, что мы не приносим прибыль. Говорили, что мы должны что-то сделать, чтобы себя окупить. На предложения по улучшению производства нам говорили, чтобы мы занимались своей работой и не лезли в работу отдела продаж. Нам предлагали отшивать образцы, тратили деньги на ткани, которые не шли в производство или не пользовались популярностью у покупателей. И наоборот убрали из каталога расцветку гирлянды, которую часто покупали. На все наши возражения и рекомендации получали раздраженные просьбы заниматься своим делом.

Пример: купили на 5000 ткань + оплатили день работы человека, который ездил покупать эту ткань. Мы говорили, что эта ткань сложная в пошиве и мастера не смогут из неё шить и оборудование у нас не подходящее. Но нам сказали: просто делайте, что говорят. Как итог: ткань так и не была использована. При этом нам полтора месяца не одобряли покупку швейных игл и ершика для чистки парогенератора. Говорили, что на это нет денег.»