Вышло в свет 6-е издание нашего учебника по уголовному праву зарубежных стран (Общая часть) - при участии нового автора, доцента МГУ Малешиной Анастасии Васильевны, которая обновила раздел по США. Существенно изменен раздел по Франции, обновлены остальные разделы. Рекомендую к изучению. На очереди вторая часть учебника - по Особенной части.

Друзья мои, думаю, принципиально результаты опроса не изменятся, и время подвести итог. Результаты довольно интересные, если учитывать, что за мнение о частичной декриминализации применительно к ч. 1 ст. 238 УК (1 и 2 варианты ответов) высказалось столько же, сколько за мнение об отсутствии декриминализации в принципе! 50 на 50. Если позволите, выскажу свое мнение. Полагаю, что, конечно же, говорить о полной декриминализации действий (бездействия) медиков нельзя, хотя такая точка зрения в последнее время высказывается в СМИ, на различных научных конференциях очень часто (см., напр., https://vkvideo.ru/video-104756849_456239082). Такой вариант ответа я даже не стала выносить на обсуждение. При системном подходе к толкованию примечания к ст. 238 УК, указывающего лишь на то, что действие данной статьи (про другие статьи речь не идет!) "не распространяется" на поведение медицинских работников при оказании медицинской помощи, следует однозначный вывод о возможности применения других статей (ч. 2 ст. 109, ч. 2 ст. 118, ст. 124, ст. 293 УК) - как говорится, при наличии всех признаков соответствующих составов. Что касается частичной декриминализации, то первая часть такую декриминализацию предполагает. Это связано с тем, что в ней идет речь о самом поставлении в опасность, которая должна быть "реальной" - без связи с последствиями, указанными в ч. 2 и 3 ст. 238 УК. Такие дела в прежней практике в отношении медиков были. Теперь их очевидно не будет. Практика, как представляется, пойдет по пути применения статей гл. 16 и 30 УК, где обязательны последствия. Но и частью 1 ст. 238 ранее могли охватываться случаи причинение менее опасного физического вреда, нежели тяжкий вред или смерть, поэтому, на мой взгляд, декриминализация затрагивает только тот вариант поведения врача, когда никакого уголовно наказуемого, неосторожного физического вреда не наступило. А неосторожность у нас встречается еще в ст. 124 применительно к средней тяжести вреду. Так что мне видится обоснованным второй вариант ответов, хотя понимаю доводы всех участников, выразивших скепсис по поводу декриминализации общественно опасных действий медиков.

В дополнение к предыдущему посту хотела также анонсировать выход нашей с Павлом Павловичем Степановым (доцентом нашей кафедры) совместной статьи, посвященной проблеме примечания к ст. 238 УК. Материал был отдан в январе в журнал "Уголовное право" и запланирован к печати в августовском номере.

Друзья, в № 6 за 2024 г. "Вестника Московского университета. Серия 11. Право" опубликована наша совместная с Даниилом Дмитриевичем Харламовым статья о преступлениях против правосудия во Франции и Германии. Номера Вестника выходят с некоторым опозданием, поэтому смогла поделиться публикацией только сейчас.

Признание декриминализации действий врача, повлекших смерть пациента, без возможности переквалификации на ст. 109 УК

В продолжение обсуждения примечания к ст. 238 УК представляет интерес определение Первого касс. суда общ. юрисдикции по делу врача-психиатра психиатрического отделения учреждения Минобороны РФ Павловой от 27.02.2025 г.

Врач была осуждена по п."в" ч. 2 ст. 238 УК за оказание небезопасной медицинской услуги. По просьбе матери потерпевшего ею была проведена посредством телефонной и видеосвязи в мессенджере "Ватсап" консультация, в результате которой был поставлен диагноз "тяжелый депрессивный эпизод", назначено медикаментозное лечение. Однако состояние пациента ухудшилось, результатом чего стало его самоубийство.

Согласно приговору Подольского горсуда от 10.04.2024 г. нарушение врача-психиатра состояло в том, что она не провела очную консультацию, приняла неверное решение об отсутствии показаний для недобровольной госпитализации, что привело к тяжким последствиям в виде самоубийства пациента.

Апелляция: Мособлсуд в определении от 18.07.2024 г. оставил приговор без изменений.

В кассации все предыдущие решения были отменены. Кассационный суд, сославшись на примечание к ст. 238 УК, указал на невозможность применения данной статьи к рассматриваемому случаю, и, применив ст. 10 УК об обратной силе, прекратил уголовное дело за отсутствием состава преступления, признав за Павловой право на реабилитацию (!).

Интересно в этом деле то, что, установив причинную связь между оказанием медицинской услуги ненадлежащего качества и смертью пациента в рамках ст. 238 УК, Суд посчитал неустановленной данную связь применительно к ст. 109 УК: "объективных данных, свидетельствующих о том, что причиной смерти... явились именно действия Павловой Т.А. и что именно в результате ненадлежащего исполнения ею своих профессиональных обязанностей наступила по неосторожности его смерть, судом установлено не было".

Приглашаем в магистратуру!

Друзья, если у вас есть желание продолжить обучение в магистратуре юридического факультета Московского университета по уголовно-правовому направлению, приглашаем на нашу магистерскую программу "Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право" (руководитель - проф. Крылова Н.Е.)

Прием документов начнется с 20 июня 2025 г. Для поступления на бюджет вам необходим диплом о высшем образовании (бакалавра или специалиста). Лица, имеющие диплом магистра, могут обучаться только на платной основе. При поступлении сдается только один экзамен по правоведению (письменно). Обучение очное и очно-заочное (вечернее). Срок обучения - 2 года.

Более подробно о порядке поступления вы можете узнать непосредственно на сайте факультета https://www.law.msu.ru/pages/o_nabore_v_magistraturu

При подготовке статьи об истории кафедры уголовного права МГУ наткнулась на опубликованную речь проф. Гернета М.Н. по поводу 185-летнего юбилея Московского университета, отмечавшегося в 1940 г.

Гернет, на мой взгляд, интересно описывает порядки и атмосферу, царившие в Университете на протяжении почти полувека, с момента своего поступления в 1893 г. и практически до начала Великой Отечественной войны. На момент произнесения речи юридический факультет в составе МГУ был почти 10 лет как упразднен, поскольку к началу 30-х гг. получил распространение взгляд на юридическое образование как на "отмирающую" (вслед за государством и правом) отрасль. Подготовку юристов предполагалось осуществлять не в классических университетах, а в юридических институтах, число которых необходимо было сократить. В 1931 г. юридические факультеты были ликвидированы в Московском, Ленинградском, Саратовском, Иркутском и Казанском университетах. Лишь в марте 1942 г. наш факультет в составе МГУ был восстановлен.
Никого не призываю сравнивать, как было и как стало... Просто почитайте, почувствуйте атмосферу того времени.
P.S. В публикации имеются некоторые идеологические штампы и лозунги, но это, как вы понимаете, неотъемлемая черта того времени.

Обоснованный риск/крайняя необходимость/согласие потерпевшего на причинение вреда и мотив сострадания?

По медицинским уголовным делам подсудимые и их адвокаты часто ссылаются на осуществление деятельности конкретным врачом в условиях обоснованного риска, реже - крайней необходимости. При этом суды, как правило, с наличием этих обстоятельств не соглашаются.

Приговором Кировского райсуда г. Ярославля от 04.06.2024 г. по п. "в" ч. 2 ст. 238 УК к штрафу в разм. 150 тыс. руб. была осуждена врач-хирург частной клиники, которая на дому провела операцию лапароцентеза (прокол брюшной стенки для отвода скопившейся жидкости) онкобольной (рак яичника с метастазами) без контроля УЗИ, в результате чего причинила ранения кишечника и печени, что относится к тяжкому вреду здоровью.

Подсудимая ссылалась на то, что она действовала в условиях обоснованного риска, т.к. пациентка была неизлечимо больна, испытывала сильные боли, скорая отказалась к ней ехать (на руках у пациентки был талон на госпитализацию), пациентку и родственников она предупредила о возможности осложнений, те не просто дали согласие, но и настоятельно просили срочно провести операцию. Сама врач провела более 50 таких операций без контроля УЗИ, руководствовалась исключительно целью облегчить страдания больной в терминальной стадии, из "гуманных интересов". Вместе с тем, ею были нарушения правила оказания медицинской помощи: контроль УЗИ был необходим, поскольку из-за метастаз в брюшной полости больной образовался "конгломерат", и проведение лапароцентеза было сопряжено с высокой вероятностью повреждения внутренних органов. Пациентка впоследствии умерла от основного заболевания.

Апелляция: определением от 23.07.2024 г. приговор изменен, категория преступления изменена с тяжкого преступления на преступление средней тяжести, на основании ст. 76 УК врач освобождена от наказания.

Кассация: предыдущие решения оставила без изменений, посчитав невозможным применить новое примечание к ст. 238 УК, т.к. ст. 10 УК об обратной силе распространяется лишь на случаи, когда у лица имеется хотя бы судимость, а врач в связи с освобождением от наказания считается несудимой.

Друзья, как Вы полагаете, о каком обстоятельстве, исключающем преступность деяния, или смягчающем ответственность, можно вести речь в данном случае? И можно ли вообще о нем говорить?

Уголовная ответственность за треш-стримы во Франции.

В действующем УК Франции установлена ответственность за любую фиксацию и распространение изображений насилия как за самостоятельные преступные деяния, посягающие на физическую и психическую неприкосновенность человека (ст. 222-33-3). При этом французский законодатель однозначно решил вопрос о роли лиц, непосредственно не применяющих насилие к потерпевшему, но умышленно ведущих, к примеру, видеотрансляцию совершаемого в отношении другого человека убийства, пыток или актов жестокости, изнасилования и т.д. - как соучастников в том деянии, которое было совершено, с возможностью назначения наказаний, предусмотренных для исполнителей.

Отдельно регламентирована ответственность за распространение записи (любым способом, с использованием любого носителя) совершенного преступления, представляющее собой проступок, наказуемый 5 годами лишения свободы и штрафом в размере 75 тыс. евро.

Приведенные положения неприменимы, если речь идет о профессиональной деятельности, осуществляемой с целью информирования общественности, например, журналистами, пресс-секретарями и др., или о фиксации доказательств, которые могут быть использованы в суде.

О рассогласованности уголовного права и уголовного процесса

В 2022 г. вышла моя статья в Вестнике МГУ. Сер. 11. Право о квалификационных ошибках по уголовным делам, рассмотренным в особом порядке (статья была посвящена памяти завкафедрой уголовного права и криминологии МГУ, проф. Н.Ф. Кузнецовой).

В январе 2025 г. в своем докладе на конференции в МГЮА им. О.Е. Кутафина завкафедрой уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора МГУ, проф. Л.В. Головко дал ответы на часть вопросов, поставленных мною в публикации, верно отметив рассогласованность между нашими отраслями, при которой уголовное право остается приверженцем континентальной логики, а уголовный процесс в результате реформ стоит на позициях состязательности в англо-американском варианте.

Есть о чем задуматься...