Сегодня у нас прошла защита инклюзивных проектов. Напомню, что в этом году мы в Британке совместно с фондом ОРБИ и Lamoda мы разрабатывали одежду для людей, переживших инсульт. Консультантом выступил реабилитационный центр «Три сестры».
Из всех проектов за 10 лет именно этот получился самым трогательным и проникновенным. Не знаю что на это повлияло, но мы все не могли сдержать слез. И это были не слезы жалости, а скорее, радости от возможности заниматься именно такой одеждой. В обществе потребления, где часто мотивация строиться исключительно на личной или коммерческой выгоде, искренняя вовлеченность и помощь человека человеку стало большой редкостью. Я очень рада тому, что мы с Володей имеем редкую возможность показывать нашим студентам другую сторону профессии дизайнера одежды. Сторону, наполненную эмпатией, культурой и ответственностью!
Одним из этапов образовательного модуля было исследование, которое показало, что человек после инсульта проходит несколько этапов реабилитации. Важная цель реабилитации в целом - это возвращение самостоятельности в повседневных действиях. Выбор одежды, одевание и ее смена - это то, что в первую очередь делают человека самостоятельным.
Просто представьте, что одежда, разработанная с учетом возможностей в конкретный реабилитационный период, может качественно изменить жизнь человека!
P.S Я очень люблю свою
работу и наших студентов. Всем желаю таких же эмоций, которые мы переживаем на каждом занятии
#promethod
Из всех проектов за 10 лет именно этот получился самым трогательным и проникновенным. Не знаю что на это повлияло, но мы все не могли сдержать слез. И это были не слезы жалости, а скорее, радости от возможности заниматься именно такой одеждой. В обществе потребления, где часто мотивация строиться исключительно на личной или коммерческой выгоде, искренняя вовлеченность и помощь человека человеку стало большой редкостью. Я очень рада тому, что мы с Володей имеем редкую возможность показывать нашим студентам другую сторону профессии дизайнера одежды. Сторону, наполненную эмпатией, культурой и ответственностью!
Одним из этапов образовательного модуля было исследование, которое показало, что человек после инсульта проходит несколько этапов реабилитации. Важная цель реабилитации в целом - это возвращение самостоятельности в повседневных действиях. Выбор одежды, одевание и ее смена - это то, что в первую очередь делают человека самостоятельным.
Просто представьте, что одежда, разработанная с учетом возможностей в конкретный реабилитационный период, может качественно изменить жизнь человека!
P.S Я очень люблю свою
работу и наших студентов. Всем желаю таких же эмоций, которые мы переживаем на каждом занятии
#promethod
❤17🔥6👏2
Вам, не кажется, что без Луиз Троттер Carven потерял свою идентичность. Вроде бы все внешние узнаваемые атрибуты сохранены, а глубины нет. Или только мне так кажется?
👍3💯3
Показ новой коллекции Louis Vuitton Resort 2027 состоялся в особняке эпохи Gilded Age, превращённом в музей. И это не просто локация, а концептуальный выбор: место, где строгая классика и выверенная эстетика старого света становится фоном для совершенно другой энергии.
Образом коллекции стал Кит Харинг. И здесь важно понять, почему именно он. Харинг начал с рисунков мелом на чёрных рекламных щитах в нью-йоркском метро — его «сияющий младенец», лающие собаки, танцующие фигуры стали универсальным визуальным языком, понятным без перевода. Он открыл Pop Shop в Сохо, где продавал футболки и постеры по доступным ценам, потому что верил: искусство должно быть доступно всем. Это не коммерциализация, а демократизация.
Гескьер говорит о Харинге как о художнике, который сделал возможным «пересечение границы между upper и lower Manhattan» — между элитарным искусством и уличной культурой. И именно этот механизм трансформации становится методом коллекции.
На подиуме происходит то же самое: downtown girl в стёганых кроссовках, помятой фетровой шляпе и джинсовом комбинезоне постепенно превращается в «камео Gilded Age» — с оборками, кружевом и вырезанными цветами. Между этими полюсами — отсылки к Харингу: кожаная куртка с ручной печатью, сумки, вызывающие ассоциации с жёлтыми такси и контейнерами для еды на вынос, шёлковое платье с цветочным жаккардом, повторяющим узор обоев Frick.
Интересная деталь: после того как Гескьер определился с концепцией, выяснилось, что Vuitton выиграл на аукционе чемодан 1930 года, который Харинг разрисовал чёрным маркером в 1980-х и отдал другу. Этот чемодан стал аксессуаром первого выхода. Случайность? Возможно. Но именно такие совпадения работают как подтверждение: направление выбрано верно.
Коллекция выстроена как постепенный перевод одного визуального кода в другой. От уличной графики к орнаментам особняка, от простоты к изысканности, от доступности к элитарности. И в какой-то момент становится невозможно отделить одно от другого.
Это не коллаборация с художником ради имени. Это исследование того, как работает механизм культурного переноса: когда язык уличного искусства входит внутрь строгой системы luxury-бренда и начинает действовать изнутри, не разрушая, а расширяя его границы.
Хорошие дизайнеры не просто цитируют искусство. Они понимают его логику и встраивают её в свою систему.
#proreview #promethod #louisvuitton #keithharing
Образом коллекции стал Кит Харинг. И здесь важно понять, почему именно он. Харинг начал с рисунков мелом на чёрных рекламных щитах в нью-йоркском метро — его «сияющий младенец», лающие собаки, танцующие фигуры стали универсальным визуальным языком, понятным без перевода. Он открыл Pop Shop в Сохо, где продавал футболки и постеры по доступным ценам, потому что верил: искусство должно быть доступно всем. Это не коммерциализация, а демократизация.
Гескьер говорит о Харинге как о художнике, который сделал возможным «пересечение границы между upper и lower Manhattan» — между элитарным искусством и уличной культурой. И именно этот механизм трансформации становится методом коллекции.
На подиуме происходит то же самое: downtown girl в стёганых кроссовках, помятой фетровой шляпе и джинсовом комбинезоне постепенно превращается в «камео Gilded Age» — с оборками, кружевом и вырезанными цветами. Между этими полюсами — отсылки к Харингу: кожаная куртка с ручной печатью, сумки, вызывающие ассоциации с жёлтыми такси и контейнерами для еды на вынос, шёлковое платье с цветочным жаккардом, повторяющим узор обоев Frick.
Интересная деталь: после того как Гескьер определился с концепцией, выяснилось, что Vuitton выиграл на аукционе чемодан 1930 года, который Харинг разрисовал чёрным маркером в 1980-х и отдал другу. Этот чемодан стал аксессуаром первого выхода. Случайность? Возможно. Но именно такие совпадения работают как подтверждение: направление выбрано верно.
Коллекция выстроена как постепенный перевод одного визуального кода в другой. От уличной графики к орнаментам особняка, от простоты к изысканности, от доступности к элитарности. И в какой-то момент становится невозможно отделить одно от другого.
Это не коллаборация с художником ради имени. Это исследование того, как работает механизм культурного переноса: когда язык уличного искусства входит внутрь строгой системы luxury-бренда и начинает действовать изнутри, не разрушая, а расширяя его границы.
Хорошие дизайнеры не просто цитируют искусство. Они понимают его логику и встраивают её в свою систему.
#proreview #promethod #louisvuitton #keithharing
❤5❤🔥2🔥1👏1
❤3
Вчера я написала про влияние Кита Харинга — энергию, графику, доступность. Сегодня про вторую важную тему — эпоху Gilded Age.
Позолоченный век — это про статус, зафиксированный в крое. И Гескьер это прекрасно знает.
Что он делает? Снижает градус элитарности, оставляя ритм.
Вместо корсета — лиф из кружева с фигурным вырезом, который не стягивает, а обрамляет. Вместо тяжёлых юбок — шёлковое фале с цветочным жаккардом, который повторяет узор обоев, но двигается вместе с телом. Вместо броши на лацкане — та же камея, но как принцип: плоский графический образ, переведённый в объёмную конструкцию на плече или талии.
Интересный ход: оборки, которые в оригинале служили для демонстрации избытка, здесь огибают шею легко, почти небрежно — как намёк, а не декларация. Даже вышивка выглядит не как ручная работа ради ручной работы, а как графический акцент, который работает в паре с уличной базой коллекции.
И вот этот переход — от первого выхода в джинсовом комбинезоне и стёганых кроссовках к финальным образам с кружевом и жаккардом — он не про «сначала просто, потом сложно». Он про то, как две совершенно разные культурные и социальные идеи - элитарности и статусности, доступности и демократичности - могут дополнять друг друга.
#proreview #promethod #louisvuitton
Позолоченный век — это про статус, зафиксированный в крое. И Гескьер это прекрасно знает.
Что он делает? Снижает градус элитарности, оставляя ритм.
Вместо корсета — лиф из кружева с фигурным вырезом, который не стягивает, а обрамляет. Вместо тяжёлых юбок — шёлковое фале с цветочным жаккардом, который повторяет узор обоев, но двигается вместе с телом. Вместо броши на лацкане — та же камея, но как принцип: плоский графический образ, переведённый в объёмную конструкцию на плече или талии.
Интересный ход: оборки, которые в оригинале служили для демонстрации избытка, здесь огибают шею легко, почти небрежно — как намёк, а не декларация. Даже вышивка выглядит не как ручная работа ради ручной работы, а как графический акцент, который работает в паре с уличной базой коллекции.
И вот этот переход — от первого выхода в джинсовом комбинезоне и стёганых кроссовках к финальным образам с кружевом и жаккардом — он не про «сначала просто, потом сложно». Он про то, как две совершенно разные культурные и социальные идеи - элитарности и статусности, доступности и демократичности - могут дополнять друг друга.
#proreview #promethod #louisvuitton
❤4