Девочки всех ждем

В начале февраля выходит книга Габриэла Шермана о 94-летнем одиозном медиамагнате Руперте Мердоке – том самом властном дяде, чья история вдохновила HBO на создание хитовых «Наследников». Экс-главред Vanity Fair, титан-журналистики Тина Браун уже ее прочитала и выдала в своей рассылке концентрат самых ярких моментов.

Сюжет книги крутится вокруг династической вражды. Главная интрига – разделит ли отец наследство на всех детей или же отдаст все деньги из своего траста только одному. На шекели папки-долгожителя претендуют сразу четыре наследника – сыновья Лаклан и Джеймс, а также дочери Лиз и Пруденс.

Характеризуют их так:

• Лаклан – татуированный сторонник Трампа;

• Джеймс – гладко выбритый отличник, постоянно что-то презентующий в Кремниевой долине;

• Лиз – женщина, которой тяжело бороться с мужчинами за папины деньги;

• Пруденс – чуть маргинализированная дама, которая может устроить истерику отцу из-за того, что тот не упомянул ее в интервью о наследниках. И получить в качестве извинений за папкин косяк букет цветов размером с диван.

Шерман искренне удивляется, что с таким давлением никто из детей Руперта за время взаимодействия с отцом не очутился в психушку. Довольно показательна в этом контексте история с Лиз. Она развивала собственную продюсерскую компанию в Лондоне, а потом пришел папа и сказал, что выкупает ее за 670 миллионов фунтов. Лиз обрадовалась, потому что отец пообещал ей за это место в совете директоров транснационального холдинга News Corp – однако после поглощения Руперт просто отстранился. Ту, естественно, знатно пришибло.

Почему же Мердок так циничен по отношению к детям? Шерман предполагает, что все как у всех: корни нужно искать в отношениях Руперта с родителями – они были неважными. Австралийский газетный магнат Кит Мердок почти не уделял времени сыну и считал его разочарованием. Мать же выбирала для будущего медиаворотилы довольно жесткие методы воспитания – например, учила плавать, просто забрасывая его в середину бассейна на круизном лайнере (кстати, весьма расрпостраненный в России метод, только кидают прям с причала).

Дела Руперт вел в точном соответствии с тем, как его воспитывали родители – жестко и цинично. Чтобы пополнять свою империю новыми изданиями, он втирался в доверие к ключевым людям из редакции, а когда получал контроль над медиа, то хладнокровно вышвыривал их на мороз – так вышло с Гарри Эвансом из Sunday Times и Клеем Фелкером из New York Magazine.
Вот такой вот живучий тиран.

3 книги рядом с кино, которые мы читаем

Привет, в эфире рубрика #почитаймужик которую мы делаем вместе с «Яндекс Книгами», а у аппарата Туманов в роли юного (не очень) синефила. Этот месяц оказался каким-то очень плотным на кинопросмотры: сначала восстановил в памяти линчевское «Шоссе в никуда», затем дошёл до ночного сеанса «Марти Суприма», ну а следом добрался и до «Битвы за битвой». И, что очень приятно, у всего увиденного есть книжное продолжение в том или ином виде. Которым с вами с удовольствием и делюсь.

«Русский вигвам»

Это текстовая версия великого, на мой вкус, сериального подкаста от «Кинопоиска», который осмысляет наследие Линча, но в первую очередь соприкосновение его творчества с постсоветской Россией. С кем не поговорю из ровесников, а все помнят, как рассаживались перед телевизором смотреть заставку с лесопилкой и птицами под музыку Анджело Бадаламетти, пока страна катилась куда-то, ну, в общем, в сторону Черного вигвама. И это действительно любопытная оптика, но исследованием одного только «Твин пикса» текст не ограничивается и дает еще множество неожиданных открытий о связи великого старика с нашей страной.

Томас Пинчон, «Винляндия»

Собственно, по этой книге великого американского романиста весьма вольно снята «Битва за битвой» — безусловно, осовременившая противостояние основных сил до соперничества леворадикалов и почти что бойцов ICE. У Пинчона все, впрочем, еще динамичнее и веселее, хоть и дело происходит в другом веке — зато роман пронизан паранойей, ощущением ненадежного рассказчика и массой других литературных находок.

Владимир Набоков, «Защита Лужина»

Очень опосредованно, но книга в некотором роде отсылающая к героям вроде персонажа Шаламе с ракеткой для настольного тенниса. Лужин у Набокова, конечно, куда трагичнее, скромнее, да и играет в шахматы, но в этой книге мы не хуже видим, как одержимость призванием, делом вычеркивает тебя из нормальной жизни.

Ну, и не забывайте подписаться на нашу полку, друзья, там еще масса всего любопытного!