Первым замечанием насчет закона «О цифровых валютах и правах» было то, что он не позволяет создать российский стейблкойн. Всем спрашивающим мы задавали ответный вопрос: зачем он вам нужен? Если честно, четкого ответа мы до сегодняшнего дня не получили. Есть подход, что он станет некой альтернативой цифровому рублю в работе со смарт-контрактами, но, если честно, все расчеты по этому поводу не выглядят однозначными.

Мы уже разработали и в настоящее время согласуем с Банком России проект базового стандарта, регулирующего как процедуру, так и базу вопросов, касающихсяя крипты. Это будет довольно строгий тест, состоящий из 8 вопросов, допускающих одну ошибку. Будет даваться две попытки в день.

Принципиально важно предоставить доступ к таким инструментам в рамках российского правового поля: инфраструктура Московской биржи гарантирует надежность расчетов, прозрачность ценообразования и защиту прав всех участников торгов. С момента запуска первых фьючерсов на цифровые активы летом прошлого года уже более 72 тысяч квалифицированных инвесторов совершили сделки с этими контрактами на Московской бирже, а их общий объем операций превысил 600 млрд рублей.

Цифровые финансовые активы существуют в России уже пять–семь лет, и новая система регулирования должна дать возможность развиваться обеим отраслям. На уровне закона мы унифицировали подходы к обращению цифровых валют, криптовалют и цифровых финансовых активов. Они будут обращаться по близким принципам и правилам и смогут использовать единую инфраструктуру — цифровые депозитарии.

История вообще несправедливая. У нас же есть реформы Петра Первого. Наверняка там еще пара человек над ними работали.

Эта трехлетняя сделка подтверждает зрелость нашей технологической инфраструктуры и готовность рынка к переходу от пилотных коротких выпусков к полноценному управлению оборотным капиталом в формате ЦФА. Благодаря этому российский бизнес может планировать на годы вперед: привлекать финансирование на предсказуемых условиях, управлять долговым портфелем и направлять ресурсы на реализацию производственных программ.

Мировая тенденция уходит от идеи «победы криптовалют». Формируется новый слой финансовой системы, где реальные активы становятся программируемыми, а долг превращается в обеспечение. Главный вопрос смещается от «кто положит актив в цифровой сейф?» к «кто сможет сделать этот актив дороже?». Банк, который первым научится не просто хранить оцифрованные активы, а улучшать их денежный поток, получит не просто новый продукт, а роль архитектора новой экономики.

Пока рано говорить о конкретной модели и готовом законопроекте. Но сам вопрос прорабатываем совместно с Банком России: как такой стейблкоин будет работать, какой круг операций возможен и так далее.

Напомню, что российский рынок функционирует в условиях недостатка легальной USDT-ликвидности. Этот стейблкойн в России не производится, а учитывая санкционные риски и риски контрагентов, а также секторальные санкции, USDT торгуется с премией. Чем больше способов завести криптовалюту в российский контур, тем более мы устойчивы к санкциям.

Речь идет о создании подзаконного регулирования. Оно очень большое, значимое. У Правительства России есть свой кусок и у Центрального банка достаточно немалое количество нормативных актов. Всего их 27: семь актов первого ряда и 20 актов, которые мы считаем актами второго ряда.

Вопрос: Есть опасение, что цифровой рубль позволит следить за людьми. Насколько оно оправданно?

Ответ: Переживать не стоит. Оплата картой и цифровым рублем — почти одно и то же.