Сложно поверить, что следующий анекдот не был обыгран в эпоху активной деятельности Мичурина, а так и остался в «Письмовнике» Курганова, вышедшем в конце XVIII века.

Мужик весьма слезился и пришел в отчаяние от того, что его жена удавилась на груше в его огороде.
Тогда сосед, увидя его в такой печали, подошел к нему, сказал тихонько на ухо:
— Как тебе нестыдно о сём крушиться, ты бы радовался! Дай мне прививочек той груши посадить в моем саду, авось либо и у меня будут таковые же плоды.

Повешенные на деревьях в наши дни зато закрепились в пограничных анекдотах.

Дежурят менты по своему участку и вдруг видят — на дереве человек повесился. Думают, зачем нам эти проблемы, и перевесили его на дерево в другом районе. Там идут два мента, тоже дежурят. Один другому:
— Смотри, опять он здесь висит

проблема смешного

Лекция прошла на славу. Всем пришедшим спасибо, всем непришедшим на всякий случай тоже

В середине 70-х годов на сельском клубе появляется объявление: «Лекция "Виды любви». Внизу приписка: «С показом цветных слайдов»

На лекцию приходит вся деревня. На трибуну выходит лектор и начинает:
— Первый вид любви — это любовь мужчины и женщины.
Народ:
— Слайды! Слайды!
Лектор:
— Слайды будут позже. Второй вид любви - это любовь мужчины и мужчины.
Народ:
— Слайды! Слайды!
Лектор:
— Слайды будут позже. Третий вид любви - это любовь женщины и женщины.
Народ:
— Слайды! Слайды!
Лектор:
— Четвёртый вид любви - это любовь к Родине. И вот теперь — слайды.

проблема смешного

— Сара, так вы согласитесь стать моей женой?
— Боря, немедленно поднимитесь с колен, не мните наши брюки!

Пост сегодня простой в жанре полюсов одной проблемы и национальных подходов к ее решению.

Один англичанин пришел к другому:
— Простите, сэр, это вы мистер Джеймс Смит?
Тот задумался:
— Минуточку!
Достал ежедневник, полистал его.
— Знаете, да, я.
— Скажите, мистер Смит, вы случайно не были в Кении, в Найроби, в отеле «Хилтон восьмого июля прошлого года?
— Минутку, — снова полистал ежедневник. — Так, прошлый год... Июль... Кения... «Хилтон»... Да, знаете, был.
— А вы случайно не встречали там некую миссис Тэйлор?
— Минутку. Тэйлор, Тэйлор... Да, знаете, встречал.
— Так вот, сэр. Я её муж, и мне это не нравится!
— Минутку... Знаете, мне тоже не понравилось.

проблема смешного

Есть такой фольклорист Вадим Ф. Лурье, который на рубеже 80-90-х годов прошлого века серьезно увлекался темой детского фольклора. Не знаю каким чудом он убеждал детей рассказывать ему свои внутренние приколы, но коллекцию собрал впечатляющую: 214 текстов здесь и еще 59 вот здесь. Подозреваю, что это не все.

Эти анекдоты не прошли литературной обработки, записаны со стилистическими косяками детской речи. Некоторые из текстов просто очень плохо пересказанные анекдоты взрослых. Возникает такая мысль: детский анекдот конца ХХ века мог стать мостиком между традиционным советским и современным интернет-анекдотом.

Конкретно на эту мысль наводит следующий текст, который часто перепощивают современные абстрактно-анекдотные паблики, однако у Лурье он отмечен как детский и строго датирован 1993 годом. Версию приведу более привычную лично мне:

Заходит человек в магазин "Ткани":
— Отмерьте мне 4 метра этой ткани в горошек
Продавец отмеряет.
— Теперь порежьте на полоски, чтоб горошинки не порезать
Продавец режет.
— Теперь порежьте на квадратики, чтоб в каждом была горошинки
Продавец режет.
— Теперь вырезайте горошинки
— Молодой человек, вы ебанутый?!
— Да, вот и справка есть!

В качестве бонуса еще один абстрактный анекдот, связанный с шоппингом. Его первоисточник я пока не отыскал, поэтому пусть просто будет.

Приходит мужик в магазин и говорит:
— Дайте двести граммов сыра.
Ему дают сыр, он уходит, через пятнадцать минут возвращается и просит ещё двести граммов сыра. Потом опять уходит. Так продолжается целый день. Продавцу интересно стало — вышел на улицу, смотрит: мужик сидит перед канализационным люком, отрывает по кусочку сыр и кидает в люк, а оттуда слышится чавканье.
Продавец подходит и спрашивает шёпотом:
— Мужик, кто у тебя там?
Мужик отвечает:
— Да хрен его знает, но сыр страшно любит.

проблема смешного

Во время Великой Отечественной войны Компартия БССР издавала газету-плакат "Раздавим фашистскую гадину". После окончания войны издание переквалифицировалось в сатирический журнал и стало мило называться "Вожык" (рус. Ёжик).

В журнале печатались и анекдоты, в основном высмеивающие священников. Сегодня это помогает датировать один текст. Точно известно, что этот анекдотный сюжет существовал в 1964 году, ибо именно тогда он был опубликован в "Вожыке".

Встретились на ярмарке два человека. Оба были одеты в шляпы и плащи.
— Вы, видать, поп? — спросил один у другого
— Да, так и есть. Скажите, а как вы догадались?
— Да уж очень пузо у вас большое, еще и взгляд нахальный.
— Сам ты нахальный!
— Так оно неудивительно, я ведь тоже поп.

Сюжет дожил до наших дней, правда сменил персонажей. С начала 2010-х в разных версиях его героями выступают учителя, юристы, но чаще всего — журналисты.

В летнем кафе мужчина подсаживается за столик к одинокой женщине и спрашивает:
— Простите, а вы журналистка?
— Да. А как вы догадались?
— А у вас лицо тупое.
Женщина обиженно:
— У вас оно тоже тупое!
— Я знаю, я тоже журналист.

проблема смешного

Загадочный роман Набокова «Приглашение на казнь» в общих чертах может быть сведен к этому анекдоту.

Заключенного ведут на расстрел. Грязь, все поскальзываются. Он вздыхает:
— Ну и мерзкая же погодка!
Конвоир:
— Ты-то что ноешь? Нам ведь ещё обратно идти!

В самом романе некий м-сье Пьер достает главного героя и дважды рассказывает мягко говоря сомнительный анекдот.

– Приходит к доктору старушка: у меня, говорит, господин доктор, очень сурьезная болесть, страсть боюсь, что от нее помру… «Какие же у вас симптомы?» – «Голова трясется, господин доктор», – и м-сье Пьер, шамкая и трясясь, изобразил старушку.

В. Набоков. Приглашение на казнь.

В английском переводе в названии романа есть слово «beheading» (обезглавливание), что придает историям про трясущиеся головы свой смысл.

В русскоязычном поле же искушенный читатель заметит пересечение с таким вот философским анекдотом.

Поймали три брата золотую рыбку. Она взмолилась:
— Отпустите меня, добры молодцы, и тогда исполню каждому по три любых желания.
Посовещались братья и решили рыбку отпустить. Молвит старший брат:
— Хочу мешок золота.
Молвит средний:
— И я хочу мешок золота.
Младший же брат говорит:
— А я хочу, чтобы рука тряслась!

Посмотрели все на него, как на дурачка, но ничего не сказали. Загадывают дальше. Старший и средний пожелали для себя кареты резные, позолоченные от крыши до колёс, какие во всём королевстве не сыщешь, а младший опять чудит:
— Хочу, - говорит, - чтобы нога тряслась!

Загадывают последнее желание. Старший захотел сделаться сильным, как лев, а средний попросил ещё два мешка золота, потому как жаден был до денег. А младший и говорит:
— Хочу, чтобы голова тряслась!

Исполнила рыбка их желания.
Возвращаются молодцы домой. Старший и средний радуются, предвкушают, как будут жить они в роскоши, как не будет в их жизни горести, а младший идёт, трясётся и думает:
— Бля, чёт хуйню загадал.

Если у вас есть сведения о более глубинных набоковских смыслах в анекдотах Пьера, поделитесь.

проблема смешного

В русском анекдоте финны не обрели ярко выраженной роли. Попадаются тексты, где финны выступают вместо эстонцев; это связано с еще имперскими байками про чухонцев. Таким этнонимом изначально называли все прибалтийско-финские народы.

Тойво и Матти много часов вместе рыбачат. Все это время они сидят в лодке молча, не обменявшись ни единым словом. Начинается дождь.
— Дождь — произносит Тойво, глядя на небо.
Вечером Матти говорит жене:
— Больше с Тойво на рыбалку не поеду, болтает много

Реальным, неанекдотичным финнам зато трудно отказать в витальности. Есть такая байка:

Завещание пожизненного президента Урхо Кекконена начиналось словами:
— "Если я умру..."

М. Гаспаров. Записи и выписки

Витальность еще одной нации зато раскрывается в редком анекдоте, апеллирующем к религиозному, а не этническому признаку при разделении персонажей. При этом текст еще успевает заигрывать с библейской формой построения фраз и явно сочинен христианином.

Бог созвал представителей трех религий и предупредил, что через две недели он собирается устроить новый Всемирный потоп, но только на сей раз это окончательно и бесповоротно, никаких Ноевых ковчегов, жизнь на Земле прекратится. И приказал Бог:
— Идите и разнесите весть о грядущей неотвратимой погибели.
Папа римский сказал христианам:
— Мы все грешили, посвятим же последние две недели добрым делам, чтобы попасть в рай.
Мулла объявил мусульманам:
— Правоверные, мы должны эти две недели вести безгрешную жизнь, и тогда рай нам гарантирован.
А раввин собрал евреев и сказал:
— Нам отпущено две недели, потом случится Всемирный потоп. За это время мы должны научиться дышать под водой.

проблема смешного

У Штирлица в анекдотах думать всегда получалось чуточку лучше, чем говорить.

— Штирлиц, — сказал Мюллер, — вы, часом, не еврей?
— Ну, да! Мать русская, отец русский, а я почему-то еврей,— обиделся Штирлиц и подумал: "А не сболтнул ли я чего лишнего? "

Новое переосмысление такой важной для разведчика компетенции как умение молчать произошло в одном из текстов, высмеивающих политику гласности.

Во времена перестройки идет в КГБ партсобрание. Политрук после пламенной речи призывает всех вскрывать существующие недостатки, критиковать и т. д. Встает молоденький лейтенант:
— Товарищи! Стыдно смотреть, как жена и теща нашего генерала используют служебную машину для поездок по магазинам!
На следующий день генерал вызывает лейтенанта:
— Нам понравилось ваше вчерашнее выступление, вы смелый человек. Вы явно заслуживаете повышения, поэтому мы решили сделать вас нашим резидентом в Ираке.
— Спасибо, товарищ генерал, но у меня жена молодая, и языка я тамошнего не знаю.
— Мы все предусмотрели: по легенде вы — глухонемой, а язык мы вам вырежем еще здесь.

проблема смешного

Идет одессит, несет в руках два арбуза. Его останавливает прохожий и спрашивает:
— Извините, вы не знаете, где Дерибасовская?
Тот ему дает два арбуза:
— На, подержи!
Развел руками в разные стороны:
— Нет, не знаю.

Самая популярная улица в анекдотах — это, пожалуй, та, на которой хорошая погода. По частоте упоминаний она сильно обгоняет какую-нибудь Пешков-стрит, да и какие-то странные вещи постоянно на ней происходят. Еще, судя по текстам, ее довольно непросто найти.

Пpиехал мужик в Одессу. Hу, думает, надо сходить на Деpибасовскую, знаменитое место ведь. Спpашивает у одесситов, как туда пpойти. Те ему вежливо и подpобно все объясняют, куда идти, где свеpнуть, а потом говоpят:
— Слышь, мужик, ты б туда лучше не ходил - настучат тебе там...
Ну, мужик думает: "как так, быть в Одессе, и не сходить на Дерибасовскую? Эх! Была - не была - пойду!" Только выходит на Дерибасовскую, а навстречу ему громила.
— Блин, — думает мужик, — Попал. Что делать? Пропадать так пропадать, первый начну, авось смыться успею.
И с разбегу как заедет громиле промеж ребер! Громила, загибаясь, стонет:
— Вот говорили же мне, не ходи на Дерибасовскую!

проблема смешного

Анекдотический Пушкин в первой половине ХХ века ярко засиял еще 2 раза и оба раза в политических анекдотах.

Так сразу после революции Пушкин стал одной из жертв в сюжетах, высмеивающих рьяное изменение всяческих старорежимных названий. Впервые следующий текст зафиксирован в дневниковой записи 1924 года. В других источниках история рассказана уже как быль, а авторство заявки приписывается Есенину.

Демьян Бедный написал начальству такую заявку:
— В связи с тем, что Петербург, основанный Петром I, за революционные заслуги Ленина переименован в Ленинград, прошу, если можно – за мои революционные заслуги творения Александра Пушкина переименовать в творения Демьяна Бедного.

Второй всплеск популярности пришелся на 1937 год и связан с масштабными мероприятиями в Москве по случаю столетия гибели поэта. Из-за этого мы имеем ряд текстов, в которых общаются Пушкин и Сталин. Более-менее смешной вот этот:

Сталину на высший суд представляют разные проекты памятника Пушкину. Первый проект: Пушкин читает Байрона.
— Эта верна истарычески, но не верна палитычески: гдэ генэральная лыния?
Второй проект: Пушкин читает Сталина.
— Эта верна палытычески, но не верна истарычески: ва врэмя Пушкина товарищ Сталин ещё нэ писал кныг.
Исторически и политически верным оказался третий проект: Сталин читает Пушкина.

Когда же памятник открыли, то увидели: Сталин читает Сталина.

проблема смешного

Заметил, что в некоторых текстах считают достаточным для комического эффекта составить пуант просто из обсценного требования удалиться. Причем есть очень удачные анекдоты, уважаю, например, такой:

Попросили как-то прапорщика провести урок математики в школе в военном городке. Прапорщик согласился. После урока спрашивают:
— Ну что, как? Были ли проблемы?
— Ну, был один школьник. Спрашивал — что такое косинус?
— Ну, и как вы из ситуации вышли, как ответили?
— Я ему ответил уклончиво: мол, иди-ка ты на хуй.

Интереснее, когда фразеологизм напрямую не приводится. Вместо этого от слушателя требуется его вспомнить. В классическом варианте такого сюжета действуют Пятачок и Винни-Пух.

Винни-Пух поймал золотую рыбку. Она умоляет:
— Отпусти меня, а я сделаю так, что как только ты о чем-нибудь подумаешь, твое желание сразу исполнится!
Винни-Пух отпускает рыбку и идет по своим делам. Видит, мужики пьют пиво. Он думает: « Эх, вот сейчас бы тоже пива с таранечкой!» Вмиг все это появляется перед ним. Только Винни-Пух пристроился, чтобы выпить, откуда ни возьмись появляется Пятачок:
— Ой, Винни, привет! А я тоже люблю пиво! Ой, Винни, а куда это я так быстро пошел?

проблема смешного

Захотелось снова поднять карточную тему. Образ шулера пользуется в русской культуре популярностью

Следующий текст из обычной байки-легенды превращается в анекдот скромничанием персонажей в экспозиции.

Два джентльмена встречаются на палубе корабля.
— Ужасная скука, сэр, — говорит один. — Не хотите ли сыграть в карты?
— Я бы рад, сэр, но увы, последний раз я играл пятнадцать лет назад.
— Ничего страшного, я — двадцать лет назад. Стюард, подайте колоду карт.
Стюард приносит карты. Первый берёт колоду, взвешивает на ладони и говорит:
— Одной карты не хватает.
Второй тоже прикидывает колоду на ладони и уточняет:
— Да, восьмёрки пик.

Второй анекдот с картами связан опосредованно, но сам сюжет неплохо растиражирован и входит в цикл историй про собак с выдающимися особенностями. Приведу странную версию, в которую зачем-то примешали монахов.

Пошел мужик на охоту. Бродил, бродил по лесу и вышел на опушку. Видит домик. Заходит в дом, а там сидят за столом монах и собака, и в карты играют. Мужик говорит монаху:
— Вижу даже собака твоя достигла совершенства.
Монах отвечает:
— Нет, глупая она еще. Видишь, хвостом вертит, значит козырей набрала.

проблема смешного

Вся мировая политика последнего времени — сплошной застольный анекдот.

Начинаю подозревать, что Аркадий Аверченко додумался до всех приемов современного анекдота еще 100 лет назад. Есть у него заметочка "Анекдоты богини Клио"; первая строчка в ней совпадает с заголовком поста.

Заметка короткая и состоит из трех анекдотов, каждый из которых рассказан в двух версиях. Сначала идет нормальная бытовая шутка:

Судья:
— Сарра Рубинчик! Ваша соседка обвиняет вас в том, что вы взяли у нее совершенно целый котелок на полчаса, а когда вернули, он был треснувший.
Подсудимая:
— Позвольте объяснить вам, господин мировой судья. Во-первых, я у нее этого паршивого горшка совсем не брала; во-вторых, я ей его вернула совершенно целым; а в-третьих, когда я брала, он все равно уже был разбитый.

Затем Аверченко предлагает инвариант собственного сочинения, в который добавляется политический подтекст. Аверченко противник революции, а анекдот при добавлении политики становится несмешным:

Английская рабочая делегация ездила в Совдепию знакомиться с жизнью и устройство коммунистического рая. По возвращению в Англию представитель рабочей делегации прочел доклад, который сводился буквально к следующему:
"Во-первых, нам там в Совдепии почти ничего не показывали, во-вторых, жизнь там нормальная — никакого террора и голода нет, а в-третьих, если люди и мрут, как мухи, от голода и террора, то в этом вина белогвардейцев, длящих гражданскую войну".

Следующие лет семьдесят это оставалось нормальным приемом. Брался обычный анекдот про какую-нибудь ворону и лису, в нем пару слов заменялись на слова Перестройка/Оттепель/Застой, после чего все это рассказывалось как свежий политический анекдот.

Политический анекдот был инвариантом бытового.

Меняться ситуация стала после распада СССР. Российский политический анекдот часто ура-патриотический. Возьмем классический пример:

Умирает Барак Обама. Через 10 лет ему становится скучно, и он просит Бога отпустить его на Землю проведать, как поживает его страна. Бог отпускает. Заходит Обама в Нью-Йорке в бар, заказывает пиво и спрашивает бармена, как страна поживает, как развивается, какие проблемы решает. Бармен удивлённо:
— Какие проблемы могут быть? Мы же Великая империя, всё кругом наше.
— Как наше? А Ирак, Афганистан?
— Да уже всё наше!
— А Европа, Африка, Ближний Восток?
Бармен достаёт из-под стойки глобус и гордо крутит его:
— Я же говорю — мы империя, весь мир принадлежит нам!
Обама, радостный, гордый и довольный, допивает пиво и говорит:
— Ну, спасибо, друг! Сколько с меня?
Бармен:
— Один рубль и двадцать копеек.

Из этого политического текста в начале 2020-х годов, внезапно выдернули политический подтекст, превратив его в постмодернистский анекдот с восстановленной логикой.

Умирает Барак Обама. Через 10 лет ему становится скучно, и он просит Бога отпустить его на Землю проведать, как поживает его страна. Бог отпускает. Заходит Обама в Нью-Йорке в бар и спрашивает бармена, как страна поживает, как развивается, какие проблемы решает. Бармен удивлённо:
— Так ты ж умер 10 лет назад.

Так анекдотовые процессы закольцевались, что будет дальше пока неясно.

проблема смешного

К событию, которое произошло в этот день 108 лет назад, можно относиться по-разному; неоспорим лишь факт его экстраординарности, причем в масштабах не только страны, но и всего мира.

Забавный прикол на эту тему возможно новодельный, потому что обнаружить его раньше, чем в 2009 году не получается.

Американец приезжает из СССР домой. Друзья спрашивают:
— Джон, ну, как там?
— О! Это долго рассказывать. Объясню в двух словах. Есть там праздник Великого Октября, но справляют его в ноябре. И вот так у них все

Воспоминания всяческих западных писателей о паломничестве в СССР можно выделить в отдельный жанр смешного. Мой личный фаворит здесь Стейнбек, но стоит признать, что не менее смешной вышла поездка Маркеса:

Однажды я увидел киоск, заваленный кипами «Правды», на первой странице выделялась статья на восемь колонок с заголовком крупными буквами. Я подумал, что началась война.
Заголовок гласил: «Полный текст доклада о сельском хозяйстве».

Габриэль Гарсиа Маркес. СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы Кока-Колы

проблема смешного

— Что такое слухи?
— Это то, что было передано "Би-Би-Си" и опровергнуто «Правдой», а потом подтвердилось

Слухи и сплетни занимают почетное место не только в советском политическом анекдоте, но и в простецком бытовом.

Мужик пришел в детсад забирать сына, стал одевать мальчика и тут подходит воспитательница:
— Это же не ваш ребенок!
— Ладно соседи сплетничают, но и вы туда же!

Популярны всяческие поучительные истории (Мальчик, который кричал: «Волк!») о том, как слухи превращают мух в слонов. В анекдотическом корпусе есть похожие истории, которые приводят к совсем уж поразительным результатам, а мораль становится совсем уж неясной.

Рассказали маленькому Вовочке друзья, что у всех взрослых есть какой-нибудь секрет и поэтому их очень легко шантажировать. Решил Вовочка проверить это и, придя домой после школы, сказал маме с серьезным видом:
— А я все знаю!!!
Мама побелела и сунула Вовочке 20 долларов:
— Только не говори папе!
Вовочке это очень понравилось и когда папа пришел с работы, Вовочка сказал ему:
— А я все знаю!!!
Папа нервно посмотрел по сторонам и дал Вовочке 50 долларов:
— Маме ни слова!
Утром Вовочка встретил почтальона возле калитки.
— А я все знаю!!! — заявил Вовочка почтальону.
Почтальон уронил сумку, слеза заблестела на его щеке и, расставив руки для объятий, он прокричал:
— Так иди же, обними своего папку, сынoк!!!

проблема смешного

Почему-то при разговоре об устойчивых героях анекдота забывают об одной парочке, пришедшей прямиком из народных сказок — легендарном Деде и его жене, популярной Бабке.

Старик со старухой зимним вечером сидят дома. Дед говорит:
— Бабка! Давай молодость вспомним!
— Давай! Иди за околицу и жди меня, а я приду к тебе на свидание.
Дед пошел. Час стоит, другой стоит, третий. Возвращается злой, промерзший:
— Ты чего же, старая, не пришла?
— А меня мамка не пустила!

Что интересно, дед и бабка (ну или старик со старухой) персонажи скорее современных адаптаций сказок. В большой троице русских сказок — "Колобок", "Репка", "Курочка Ряба" — именно с них начинается сюжет. Эти три текста имеют все шансы быть первым, что русский человек слышит в жизни.

Сидят дед с бабкой за столом. Обедают. Бабка чавкает. Дед не выдерживает и бьет ложкой бабке по лбу.
— За что?
— Не чавкай.
Бабка перестала чавкать. Дед опять через некоторое время бьет ее ложкой по лбу.
— А сейчас то за что?
— Да как вспомню, аж бесит.

Если же посмотреть на приближенные к оригиналу источники, например, "Русские заветные сказки" Афанасьева, то там мы чаще увидим не пожилых, а молодых героев; обозначаться же они будут словами "мужик" и "баба". Анекдоты с такими персонажами тоже есть, но столь яркого сказочного источника в них уже не наблюдается.

проблема смешного

Анекдоты (как и другие тексты) при изучении принято классифицировать. Не очень понимаю зачем, однако почему бы и нет, хотя бы в качестве упражнения.

На американской подводной лодке засекли по курсу русскую подводную лодку, американский капитан инструктирует команду:
— Не говорите лишнего, а лучше вообще молчите, русский капитан чуть что командует "Первый отсек! Товсь! Торпедная атака!"
Ну всплывают обе подлодки, капитаны выходят на мостики, американец, лучезарно улыбаясь:
— Хэллоу, кэптан!
— Сам ты хуйло в кепке! Первый отсек! Товсь! Торпедная атака!

Оба сегодняшних анекдота даже каламбурами назвать тяжело; однако школьник, страдающий на уроке иняза, вполне может запоминать вокабуляр через ассоциацию с родной бранью. В цензурных версиях это даже используется методистами и называется мнемоническими правилами.

Тем вероятнее, что этот анекдотический сюжет изначально был детским/школьным анекдотом, а потом перекочевал в анекдоты для взрослых и был приправлен патриотическим/национальным дискурсом.

Два американца — белый и черный — приехали в Россию. Белый говорит:
— Давай как русские нажремся водки на стройке!
— Давай!
Нажрались водки, негр отключился. Белый взял его на плечо и понес. Выходит сторож, орет:
— Стоять!
Белый говорит:
— Хелло!
— Сам хуйло! Рубероид положи на место!

проблема смешного

Среди героев-животных корова в какой-то степени уникальна, потому что в анекдотах у нее сразу два совсем разных образа. Первый — все, что связано с материнством/женским началом; второй — образ персонажа для абстрактного анекдота. Сегодня о втором.

Специально ли так получилось или просто совпало, но впервые абстрактные коровы появляются еще у Гоголя.

Говорят, в Англии выплыла рыба, которая сказала два слова на таком странном языке, что ученые уже три года стараются определить и еще до сих пор ничего не открыли. Я читал тоже в газетах о двух коровах, которые пришли в лавку и спросили себе фунт чаю.

Н.В.Гоголь. Записки сумасшедшего

Говорить о полной преемственности я бы не рискнул, но ассоциации с гоголевским текстом вызывает вот этот анекдот.

Плывёт корова по морю. К ней подлетает чайка:
— Эй, корова! Куда плывёшь?
— В Африку
— Так Африка в другой стороне!
— А мне то что, все равно не доплыву!

В другом абстрактном анекдоте корова сотрудничает с вороной, еще одной частой резиденткой поджанра.

Корова лезет на дерево. Ворона ей:
— Корова, ты чего это на дерево лезешь?
— Яблок хочу поесть.
— Так это же елка!
— А у меня с собой.

проблема смешного

Сегодня два текста с похожей идеей, без поиска глубинных смыслов.

В первом варианте заигрывают с еврейским стереотипом и демонстрируют неординарную, но железную логику. Вариант скорее национальный.

Идет по улице старый еврей и видит выставленные в витрине часы. Он заходит в помещение и видит другого старого еврея, сидящего за рабочим столом.
— Скажите, у вас можно отремонтировать часы?
— Нет. Мы часы не ремонтируем.
— А что же вы делаете?
— Мы делаем обрезание.
— А почему же у вас в витрине выставлены часы?
— А что бы вы хотели, чтобы мы выставили?

Во втором варианте содержится ответ на все вопросы из первого, но сути это особо не меняет. Вариант скорее политический.

— Дайте, пожалуйста, килограмм мяса!
— Мяса нет.
— Но ведь на вашем магазине написано "мясо"!
— Мало ли что написано! У меня вот на сарае написано "хуй", а там дрова лежат!

проблема смешного

Докучный анекдот мало подходит для устного рассказа, скорее всего вас перестанут слушать на тридцатой секунде. В письменном виде он выглядит лучше.

Длинный анекдот напоминает Эйфелеву башню, на которую вас заставили взобраться пешком, без лифта… С самой верхушки башни вид-то, может быть, очаровательный, но вы так устанете, взбираясь, что вам и на свет Божий глядеть противно.

А.Т.Аверченко. Искусство рассказывать анекдоты

Сегодняшний анекдот не совсем докучный: его сюжет приходит к логическому завершению, а не остается бесполезным нагромождением фактов. Он все еще длинный и тупой, но внимания все равно заслуживает.

Америка. Пустынная прерия. Скоро полночь. Около пустого шоссе среди песков и кактусов стоит маленькая гостиница. Все места заняты. К гостинице подъезжают три студента и начинают стучать в дверь. Выходит хозяин. Студенты:
— Слушай, нам бы переночевать…
— У меня все номера заняты; есть только одна комнатушка: шесть метров, без окон, без мебели, стены не покрашены, холодно, сыро, крысы.
— Ну, мы же студенты — люди привычные. Для одной ночи сойдёт.
Хозяин их впускает, они заходят в комнату, дверь закрывается.

Полночь. К гостинице на лошадях прискакивают три ковбоя. Стучатся в дверь, хозяин открывает.
— Впусти, друг, переночевать.
— Я бы вас впустил, но у меня все номера заняты; есть только одна комнатушка: шесть метров, без окон, без мебели, стены не покрашены, холодно, сыро, крысы, да и то там уже три студента.
— Да ладно тебе — мы же ковбои, договоримся.
Хозяин впускает ковбоев, они заходят в комнату, дверь закрывается.

Час ночи. К гостинице на лимузине подъезжают три мафиози. Стучатся в дверь, хозяин открывает.
— Нам бы, браток, ночку перекантоваться у тебя…
— Я бы вас впустил, но у меня все номера заняты; есть только одна комнатушка: шесть метров, без окон, без мебели, стены не покрашены, холодно, сыро, крысы, да и то там уже три студента и три ковбоя.
— Братан, мы же мафия. Разберёмся.
Хозяин их впускает, они заходят в комнату, дверь закрывается.

Полвторого ночи. К гостинице на дорогущем автомобиле подъезжает сногсшибательная блондинка. Стучится в дверь, хозяин открывает.
— Мне бы переночевать…
— Я бы вас впустил, но у меня все номера заняты; есть только одна комнатушка: шесть метров, без окон, без мебели, стены не покрашены, холодно, сыро, крысы и ещё там уже спят три студента, три ковбоя и три мафиози…
— Я разберусь с ними, как истинная женщина.
Хозяин впускает. После чего не может уснуть всю ночь: 6 метров, без окон, без мебели, стены не покрашены, холодно, сыро, крысы, три студента, три ковбоя, три мафиози, блондинка… Что же завтра будет?!

Наутро из комнаты выходят три студента, довольные жизнью, покупают три Кока-Колы и уезжают. Затем выходят три ковбоя, довольные жизнью, покупают три Кока-Колы и уезжают. После выходят три мафиози, довольные жизнью, покупают три Кока-Колы и уезжают. Последней выходит блондинка, еще краше, чем ночью, покупает виски, выпивает и уезжает.
Мораль: девять из десяти человек в Америке пьют Кока-Колу.

проблема смешного