Особые отношения связывают русского человека с работой. Специфическая национальная черта не находит понимания у иностранцев. Вот хороший анекдот, который кроме основной темы успевает еще и поиграться со смыслом выражения "сообразить на троих".

Шифрованная телеграмма шпиона, работающего в советском НИИ:
”Устроился легко. Но работать крайне трудно: все чрезвычайно засекречено. До обеда делают вид, что интересуются футболом. После обеда - что интересуются политикой. Потом разбиваются на тройки и идут работать домой”.

Особый подход к обязанностям свойственен людям из самых разных социальных слоев, потому подобные комические сюжеты универсальны.

Прораб идет по стройке, подходит к нему бригадир.
— Николаич, тут у лопат у всех черенки поломались нахрен, надо что-то делать!?
Прораб:
— Ладно, после обеда что-нибудь придумаем, пока на бетономешалку опирайтесь...

проблема смешного

В продолжение вчерашних приколов вспомнил еще один хороший анекдот про шпионов и особенности национальной работы.

Подготовило ЦРУ шпиона для отправки в военный институт. Забросили, поступил. Через месяц шпион возвращается в Америку. Там спрашивают:
— Что случилось?
Шпион отвечает:
— Все в выходные в казарме водку жрали, а я устройство ракеты изучал, так меня и раскрыли.
Подготовили второго, внедрили. Через 2 месяца возвращается в США, рассказывает:
— Все в выходные водку жрали и я с ними пил. Потом на лекциях всё спали, а я записывал. Так меня и раскрыли.
Подготовили третьего, учитывая полученный опыт, внедрили. Месяц тишина, два, три. Через полгода возвращается шпион в США. Его спрашивают:
— Что на этот раз?
Шпион докладывает:
— Все по выходным водку жрали, и я жрал. Все потом на лекциях спали, и я спал. А через полгода все сессию сдали, а я нет. Так и отчислили.

проблема смешного

Некоторые анекдоты идентичны в версиях на русском и на любом другом языке. Отчасти это из-за универсальных сюжетов, отчасти из-за того что большинство анекдотов в рунете переводные.

Но, есть и расхождения. Есть вот такой англоязычный прикол из серии валлийских шуток, о которой я уже писал.

A cowboy emigrated to Wales and opened a ranch at Llanfairpwllgwyngyllgogerychwyrndrobwllllantysiliogogogoch. Unfortunately, none of his cattle survived the branding.

Для аналогичного анекдота на русском ссылка на Уэльс выступает малопонятной, а длинный валлийский топоним для большинства слушателей остается пустым звуком.

Поэтому он выглядит немного более натянутым, зато вмешивает в историю проблему семьи.

Нью-Йоркская семья купила себе ранчо на Западе, чтобы заняться животноводством и стать настоящими ковбоями. Приехавшие друзья спросили, есть ли у ранчо название.
— Ну, — ответил будущий ковбой, — я собирался назвать его "Бар Джей". Моей жене нравилось название "Сюзи-Кью", одному сыну хотелось "Фоайинт-Дабл'Ю", а другому - "Лейзи-Уай", поэтому мы решили назвать ранчо "Бар-Джей-Сюзи-Кью-Фоайинт-Дабл'Ю-Лейзи-Уай".
— Но где же Ваш скот? — спросили друзья.
— Не выжил после клеймения.

проблема смешного

Почему-то до нас дошло очень мало анекдотов про самиздат, хотя в самиздате анекдоты циркулировали довольно активно. Здесь-то круг и не замкнулся.

Анекдот, на который стоит обратить внимание, с самиздатом связан опосредованно, а вообще посвящен вечной проблеме несостоятельности молодежи как личностей.

1980-е. Старушка перепечатывает на пишущей машинке "Войну и мир". Ее спрашивают:
— Бабушка, а зачем вы это делаете? Есть же книги.
— Внучка кроме самиздата ничего не читает.

проблема смешного

Сегодняшний пост будет в жанре as a spectrum. Под вопросом о еде традиционно скрываются более духовные проблемы.

В первом анекдоте неожиданное прочтение находит характерная черта слоновьего образа.

В зоопарке на клетке слона написано, что он съедает 40 килограммов хлеба, 30 килограммов картошки, 50 килограммов капусты, 20 килограммов бананов. Один из посетителей спрашивает служащего:
— Скажите, неужели слон это все съест?
— Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?!

Во втором все, что надо вроде дают, однако особой радости это никому не приносит.

Беседуют русский и американский генералы. Русский говорит:
— Наш русский солдат получает 2 тысячи калорий ежедневно!
Американский отвечает:
— А наш солдат получает 4 тысячи калорий ежедневно!
Русский не выдерживает:
— Врешь! Не может простой солдат два мешка брюквы за день съесть!!

Постарайтесь оставаться посередине.

проблема смешного

Пока "Герцеговина флор" становилась частью биографического мифа Сталина, папиросы "Беломорканал" становились массовым советским символом.

В первом сегодняшнем тексте складывается ситуация, редкая для советского анекдота, но часто встречающаяся в современных приколах — двойной пуант. Сначала идет классический каламбур, а потом добавляется еще и в некотором роде абсурдная концовка.

Готовится к вылету самолет. Командир экипажа обращается к штурману:
— Вася, ты карты с собой взял?
— А как же. Две колоды.
— Ну ты и мудак! Опять по "Беломору" полетим!

Во втором можно отыскать перевернутую схему анекдота по проблеме "отцов и детей". Старшее поколение не возмущается, а младшее действительно во всех смыслах косячит. Наркотический подтекст даже, как будто, вторичен.

Стоит старичок на балконе и умиляется:
— Какая же у нас молодежь хорошая пошла! Времена тяжелые.. Стоят касатики, одну папироску на пятерых тянут, а все равно смеются!

проблема смешного

Начиная с того, как Харон обрел свою профессию, образ переправы через реку за деньги прочно вошел в мировую культуру. Отразилась она и в анекдотах.

Современный Харон стал относиться к людям как к средству, а не как к цели:

В деревне сломалась переправа через речку. Одни мужик решил на этом деле немного заработать, перекинул бревнышко и стал всех желающих переносить на руках, беря за это по рублю. Как-то к вечеру, наподдавши и желая побольше заработать, он решил переносить желающих по двое: одного брал под мышку и другого так же. И вот идет он по бревнышку, дошел до середины, зашатался и одного уронил в реку. Посмотрел он вниз, вздохнул и говорит:
— Ну и хер с ним, с рублем!

Второй сегодняшний текст — это переделка притчи. Согласно ему, на Востоке, по традиции, однозначный ответ на вопрос решили не давать.

Однажды Будда сидел на берегу реки и ждал лодочника, чтобы переправиться на другой берег. К нему подошёл индийский йог и сказал:
— Ты сидишь и ждёшь, а я могу перейти реку по воде!
И немедленно промчался на тот берег и вернулся обратно, чтобы увидеть, какой эффект произвели его действия. Будда спросил:
— Как тебе удалось этого достичь?
Йог ответил:
— Я подвергал себя жестоким аскезам, погружался в глубины медитации, тренировался всю жизнь, и вот, на старости лет у меня наконец получилось.
В это время к берегу подошла лодка, и Будда обратился к лодочнику:
— Скажи, сколько стоит переправа?
Лодочник ответил:
— Три гроша.
Будда повернулся к йогу и сказал:
— Вот цена твоей жизни.
— Да ты что? Я, только туда и обратно сходив, 6 грошей сэкономил, — ловко парировал йог.

проблема смешного

Своеобразное усложнение многонационального анекдота — анекдот, где взаимодействуют представители не разных народов, но конфессий.

В большинстве из них центральным персонажем выступает иудаист, поэтому они не так далеко уходят от классических еврейских.

Приходит католический пастор к парикмахеру. Постриг тот его, пастор спрашивает:
— Сколько с меня?
— Нисколько, ваше преподобие, я с католических пасторов денег за стрижку не беру.
Приятно удивленный, пастор удалился. На другой день приходит парикмахер и видит под дверями парикмахерской 12 бутылок лучшего монастырского вина. Вскоре приходит православный поп к парикмахеру. Постриг парикмахер и его. Поп спрашивает:
— Сколько я вам должен, голубчик, за стрижку?
— Да нисколько, батюшка. Православных священников стрижем бесплатно.
На следующее утро парикмахер нашел у дверей парикмахерской 12 бутылок водки. Еще через несколько дней приходит к парикмахеру раввин. Постриг его парикмахер, а раввин и спрашивает:
— Сколько вам заплатить?
— Да нисколько, уважаемый ребе. Раввинов мы стрижем бесплатно.
Раввин, обрадованный таким оборотом дела, ушел. На следующее утро парикмахер увидел у дверей своей парикмахерской двенадцать раввинов.

В таких анекдотах религии мирно уживаются. Так злой жанр преломляется в довольно добрый.

Три солдата охраняют здание французского Генерального штаба. Решили от скуки сыграть в карты. Вдруг шаги полковника. Они быстро бросают карты под стол. Полковник подозрительно все осматривает:
— Играли в карты?
— Нет, господин полковник.
Он обращается к первому:
— Вы кто?
— Христианин.
— Клянитесь на Библии, что вы не играли в карты.
Деваться некуда, первый кладет руку на Библию.
— Клянусь, господин полковник, что в карты я не играл.
Полковник второму:
— Вы кто?
— Мусульманин.
— Клянитесь на Коране, что вы не играли в карты.
— Клянусь, господин полковник.
Полковник третьему:
— А вы кто?
— Иудей.
— Клянитесь на Талмуде, что вы не играли в карты.
— Господин полковник, а что я буду клясться? Этот не играл, этот тоже не играл, а с кем же я, по-вашему, играл?

проблема смешного

К обычному анекдоту категория актуальности вообще-то не применима. Текст должен оставаться универсальным вне зависимости от времени/политического режима/страны и т.д.

Не работает это в политическом анекдоте, который реагирует на окружающую действительность. Сегодня такие шутки не понятны без контекста.

Вот такой плосковатый прикол появился после назначения Эдуарда Шеварнадзе Министром иностранных дел СССР в 1985 году.

Московская улица Арбат, соединяющая здание Министерства обороны и Министерства иностранных дел, будет называться "Военно-Грузинской дорогой"

Ныне здание, которое упоминается в анекдоте, известно как Здание Генерального Штаба, а словосочетание "Военно-Грузинская дорога" все еще кажется мне смешным.

В дополнение — еще один анекдот про дороги и грузин

Грузин пересекает границу. Пограничник ему говорит:
— У Вас проблема с фотографией в паспорте.
— Слюшай, какой праблэма? Вот я - третий слэва!

проблема смешного

Сегодняшний пост посвящен анекдотам про поручика Ржевского, отступающие от классической для серии идеи похабщины.

В первом мы наблюдаем переосмысление сложившегося образа. Автор рискнул предположить, что Ржевский лучше, чем кажется, видимо ему надоели традиционные анекдоты цикла.

Ранним утром поручик Ржевский вышел на крыльцо своего дома. Он увидел нежно-голубое небо с легкими облаками, покрытый утренней росой луг, изгиб реки в туманной дымке, зеленеющий вдали лес. В душе поручика поднялось чувство благоговения перед красотой природы, на глаза навернулись слезы умиления, и, не выдержав, он громко произнес:
— Господи, как же прекрасен мир, который Ты создал!
— Мать, мать, мать… — привычно отозвалось эхо.

Второй поручика Ржевского в обязательном порядке не требует, но версию с ним я слышал чаще других. Анекдот пытался быть в хармсовском стиле, но не дотянул.

Гуляет дама с собачкой. Навстречу ей идет поручик Ржевский.
— Не бойтесь, она не злая, не кусается.
— Ничего, — отвечает Ржевский, — это дело поправимое, — и тыкает собачку цигаркой в харю.

проблема смешного

Попугай в анекдоте может вести осмысленный диалог с человеком, это обычно никак не объясняется. Процесс формирования образа вопросов не вызывает.

На одном корабле работал фокусник. Так как пассажиры постоянно менялись, он проделывал одни и те же фокусы. К его несчастью, капитанский попугай просмотрел его выступление множество раз и разгадал все секреты. Во время каждого выступления попугай портил все фокусы своими криками "Эта не та шляпа! Он прячет пиковую даму в кармане брюк! В коробке дырочка!" Фокусник сердился, но ничего не мог сделать, капитанский попугай все–таки.
Однажды корабль потерпел крушение, и только фокусник и попугай выжили и продолжали плавать в море на какой–то доске. Фокусник злобно смотрел на попугая, который, в свою очередь, недружелюбно косился на фокусника. Наконец, попугай не выдержал:
— Ну ладно, ладно, я сдаюсь! Где корабль?!

В такой редакции этот анекдот с явной отсылкой к Копперфильду рассказывают в наши дни.

Его первоначальная версия была англоязычным анекдотом, попавшим к нам во время Второй Мировой войны. Звучала она примерно так:

Иллюзионист на палубе американского крейсера в военные годы.
— Алле-гоп!
Исчезают цветок из петлицы иллюзиониста и цилиндр.
— Алле-гоп!
Исчезает кролик. Сверху с мачты наблюдает говорящий попугай, после каждого исчезновения кричит:
— Браво! Отлично! Превосходно!.
Тут торпеда немецкой подводной лодки попадает в корабль, он немедленно идет ко дну. Воронка, вращаются доски, мусор. Всплывает мокрый попугай.
— Отлично. Браво! Грандиозно! Интересно, что он теперь заставит исчезнуть? Наверное, море.

проблема смешного

Пара анекдотов про чукч, которые демонстрируют адекватное понимание социальной реальности, нарушая сложившийся образ «естественного» человека.

В первом они попадают под тлетворное влияние и участвуют в саморефлексии жанра.

На берегу Северного Ледовитого океана сидят два чукчи и ловят рыбку. Рыбка не ловится.
— Давай анекдоты рассказывать!
— А какие?
— Политические.
— А ты представляешь, куда нас с тобой потом сошлют?!

Во втором чукча видимо неоригинальный человек. Способность так устраивать свою жизнь свойственна скорее анекдотическим грузинам. Но именно такую версию приводит, например, Иосиф Раскин.

Чукча поступает на работу. В анкете расписывается тремя крестиками. Его
спрашивают:
— Это что - фамилия, имя и отчество?
— Нет. Это фамилия, имя и ученая степень.

проблема смешного

Производным вариантом анекдотов про психов в поздние советские годы становятся анекдоты про походы к врачам, специализирующимся на человеческой психике.

У общества довольно смутное представление о сущности их работы, поэтому абсурдные ситуации в таких текстах перекрываются пошловатым сценарным приемом — типа, все это было во сне.

Условный "пациент" может продемонстрировать "новую" адекватность в нестандартной ситуации, куда он попадает.

Приходит мужик к психиатру:
— Доктор, у меня такая проблема - каждую ночь мне снится маленький игрушечный стадиончик, на котором крысы играют в футбол. Я смотрю весь матч от начала до конца, болею, переживаю, и утром встаю совершенно не выспавшийся и разбитый.
— Ну, это легко поправить. Вот вам таблетки, начните с сегодняшнего дня принимать по одной за час до сна, и будете спать крепко и без сновидений.
— Доктор, а можно я начну пить таблетки завтра?
— Почему это?
— У них сегодня финал.

Бывает происходит и обратное. Врач усложняет ситуацию, основываясь на своих научных знаниях, в то время как проблема может решиться более простым, быстрым и действенным способом.

Приходит мужик к врачу, рассказывает:
— Доктор, я совсем замучился. Ложусь спать, а мне кажется, что под кроватью кто-то есть. Лезу под кровать, смотрю внимательно и тут чую, что кто-то на моей кровати лежит. Вылезаю из-под кровати, наверху никого нет, ложусь, чувствую - все-таки кто-то есть под кроватью. А когда снова лезу под кровать, мне кажется, что сверху кто-то есть. И так всю ночь.
— Да, — говорит врач — это есть такой сложный синдром. Будем вас интенсивно лечить, месяца два-три. Берем мы, правда, дорого, но, скорей всего, вылечим.
— Ладно, — говорит мужик, — подумаю.
И больше не пришел. Через месяц его врач случайно на улице встречает, спрашивает, мол, как дела. Тот говорит:
— А меня сосед за бутылку вылечил.
— Это как?
— Да выпили мы с ним, он мне и говорит - отпили ты ножки у кровати.

проблема смешного

О том, что все мы родом из детства, говорит то, что авторы анекдотов считают нормальным любым способом исковеркать слова, чтобы добиться комического эффекта.

Окказионализмы, эрративы и просто неправильное использование слов часто вызывает у детей вполне искренний смех. В некоторых анекдотах это используется как самодостаточный механизм для прикола.

Пример очень показательный, но, на мой взгляд, не очень смешной звучит так:

Анка подходит к Петьке:
— Я вчера на балу была. Такой фужер произвела!
— Дура, не фужер, а - фураж!
— Сам дурак. Пойдем у Василь Ивановича спросим. Подходят к Василию Ивановичу.
— Слушай, Василь Иванович: как правильно сказать — фужер или фураж?
— Ребята, вы ж знаете, я в этом деле вообще не Копенгаген.

проблема смешного

Сойдутся, бывало, Салтыков-Щедрин и Пров Садовский, помолчат час-другой и разойдутся. Потом Салтыков и говорит: Преинтересный это человек, Пров Михайлыч!

М.Гаспаров. Записи и выписки (а Гаспаров взял откуда-то еще)

Молчание — вполне универсальный язык, который наверняка может передать и что-то смешное.

Многословие с этим тоже справляется, так что отдать чему-то предпочтение сегодня не получается.

Онa:
— А кем вы рaботaете?
Он:
— Слесaрем.
Онa:
— Ой, это должно быть очень интересно! Все эти вaши рaшпили, керны, штихили, флaнцевые притирки, резьбa под муфту, стопaрение кaлибровочным шпунтом! Я такая дура — ничего в этом не смыслю!

проблема смешного

Сегодня редкий экземпляр: анекдот длинный, но при этом не докучный, а вполне классически структурированный.

Затянутость здесь обслуживает национальный стереотип. Впрочем, есть и минусы: завязка дает слушателю слишком много времени для того, чтобы отгадать панчлайн.

Викторианская Англия. Из порта Бристоля отплывает пассажирский лайнер. Капитан отдаёт последние распоряжения лоцману и отправляется к себе в каюту. Через несколько минут в его дверь деликатно стучат. Капитан открывает и видит на пороге каюты одного из пассажиров.
— Добрый день сэр, — говорит пассажир.
— Добрый день.
— Сегодня прекрасная погода, не так ли?
— Да, Бристоль прекрасен в это время года.
— Действительно. А слышали ли вы последние новости из колоний?
— Лишь о восстаниях в Бирме. Ничего нового.
— Как всегда, как всегда… Сэр, не будете ли вы столь любезны одолжить мне стакан воды?
— Конечно, прошу вас.
Пассажир забирает стакан, вежливо кивает и уходит. Капитан планирует уже вернуться к своим делам, но тут в его каюту снова стучат. На пороге тот же пассажир.
— И снова здравствуйте, сэр. Несказанно рад вас видеть.
— Это взаимно.
— В этом году довольно тёплая осень, не находите?
— Да, совсем не то, что в Йорке.
— Определённо. Слышали ли вы новости о здоровье её Величества?
— Лишь хорошие.
— Чудесно, чудесно... Сэр, не хотелось бы вас обременять, но могу ли я попросить ещё один стакан воды?
— Что вы, это ничуть не обременительно. Берите.
Пассажир снова уходит. Капитан пожимает плечами. Собирается уже закрыть дверь, но на пороге тут же снова появляется пассажир.
— Мои приветствия, сэр.
— О, снова вы.
— Как вам сегодняшний бриз?
— Освежает, как всегда.
— Да, море сегодня прекрасно. А доводилось ли вам читать свежую резолюцию парламента?
— Увы, я не интересуюсь политикой.
— Похвально, похвально... Сэр, я, право, смущён своей назойливостью, но не дадите ли вы мне ещё один стакан воды?
— Я не хотел бы показаться чёрствым, но не будет ли проще, если я дам вам целый графин?
— О, это было бы весьма кстати. Видите ли, в моей каюте пожар.

проблема смешного