Если честно, каждый раз, как сажусь сюда писать, мне чего-то не хватает: то слов, то времени, то смыслов.
Вот и с музыкой сейчас та же история.

Прошло полгода с выхода "Самой темной из ночей", и мне до сих пор очень нравится результат: и по звучанию, и по смыслам. Я очень рад, что получилось всё-таки доделать и выпустить этот альбом. Но теперь разве нужно после него говорить ещё о чем-то?

Когда-то я был уверен, что "Тысячи дорог" - это моя лучшая песня, выше которой я уже больше не прыгну. Вероятно, так оно и было - для того периода. Потом пришло новое время - с новыми отличными песнями.

Для нынешнего периода новое время пока не пришло. "Самая темная из ночей" - мой magnum opus, после которого говорить что-то ещё кажется довольно бессмысленным. Поэтому в редкие периоды свободного времени я экспериментирую со всяким странным и неформатным - хотя, право слово, когда Практика попадала под какие-то форматы?

В следующую пятницу выйдет один необычный инструментал.

В прошлом июле я ходил в поход по острову Кильдин.

Это маленький - семь на семнадцать километров - островок за полярным кругом, в Баренцевом море, недалеко от норвежской границы. Для поездки туда нужно оформлять специальные пропуска.

Сейчас это практически необитаемый остров: там всего два дома, в которых живут гражданские (я даже не уверен, что круглый год) и небольшой пограничный гарнизон. Но во времена Советского союза остров населяли тысячи людей: пограничники и военные со своими семьями.

Кильдин - это целое кладбище ушедшей цивилизации. На берегу ржавеют трактора, БТРы и выброшенные корабли, полуразвалившийся причал зияет провалами досок, на мысах стоят давно не горящие маяки. У моря остались деревенские домики, а в глубине острова можно найти целый поселок: трёхэтажные многоквартирные дома, дом культуры, магазин.

В поселке особенно отчётливо ощущается обстоятельность местной жизни: это место действительно было людям домом, а не просто временным местом обитания. Где-то стена в туалете обклеена наклейками с автомобилями, где-то лежат остатки телевизора, а в одной из квартир можно найти даже куски разбитого пианино. Люди жили здесь, работали, выращивали детей, а потом в какой-то момент всего этого не стало.

Советский союз перестал существовать, гарнизон расформировали и люди были вынуждены уехать с Кильдина. Знали ли они об этом? Готовились ли у отъезду? Представляли, что ждёт их дальше - в новых местах и новой жизни? Я не знаю.

Трек, который выходит в пятницу, посвящен как раз этому экзистенциальному осознанию хрупкости и непостоянства привычного уклада вещей.

29 мая - Kildin на всех площадках

Катер должен был забирать нас с Кильдина в Териберку ранним утром, но в тот последний день на острове я почему-то проснулся намного раньше будильника. Поворочался, пытаясь поймать ещё несколько десятков минут сна, но так и не сумел провалиться обратно. Тогда я стянул с глаз маску, очень выручавшую в бесконечный полярный день, и вылез из палатки.

В тот момент меня окатила идея этого трека про Кильдин - про его тишину и забвение, яркий расцвет и долгое молчаливое увядание. Я ходил по берегу, записывал на диктофон телефона шум волн, шорох гальки под ногами, крики сотен местных птиц, и надиктовывал этот возникший в голове образ, чтобы не забыть его и восстановить максимально подробно.

Инструментал приходил долго, а ещё дольше проект лежал в архиве, дожидаясь, пока я доведу его до ума. Но вот, наконец, посвящение заброшенному Кильдину выходит в свет.

29 мая, в эту пятницу.