Бочки, глитч и речь Терранса Маккенны, вещающего о возможном будущем цивилизации

Мой сет в ту ночь — это плотный сонорный гул. К нему добавились архивные записи из Музея кочевой культуры в Москве, гранулярные эксперименты и, конечно же, работа с случайностями и вероятностями.

Плотная басовая медитация для жителей мегаполиса.

Астронавты утверждают, что после снятия шлема в шлюзовой камере ощущается резкий специфический запах, похожий на смесь сварки, озона, раскаленного металла, серы и пороха.

Участники концерта электронной импровизации PLUG&PLAY будут в заранее оговоренном темпе и тональности развивать и обыгрывать заданную тему минимальным количеством выразительных средств.

Вся гармония здесь — лишь случайный артефакт сложного процессинга, побочный продукт от звуковых эффектов. Фокус — на стохастических системах, первобытной грубости и экспериментальных тембрах, доведенных до крайности, но без потери контроля.

Уникальность этого выступления — в дуэте. Голос Анны Сомы (MONONO), её вокальные импровизации, стали живым контрапунктом машинерии RNA, добавив в брутальный звук толику хрупкой человечности.
Спонтанный и необузданный, дикий, как и все что происходит последнее время в мирe.

Их совместные выступления — это всегда спонтанный акт звукотворчества. В режиме реального времени музыканты ткут монолитное дроновое полотно, сплавляя аналоговые синтезаторы, гранулярный синтез и тяжелый гитарный гул.

Результат — погружение в диссоциативное состояние на грани сна и яви, где правит тембр, а ритм является лишь подводной пульсацией. Никаких мелодических ориентиров — только гипнотическая абстракция и всепоглощающий шум.